• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Стол Гриффиндора в очередной раз разразился бурными овациями. Гермиона же закатила глаза, когда Симус в её адрес выкрикнул десятый по счёту тост. Чёрт, как она не любила столько ненужного внимания. Сегодняшний ужин в Большом Зале Хогвартса явно пошёл не по плану. Кроме гриффиндорцев, общую шумиху в честь самой лучшей ученицы школы подхватили и когтевранцы с пуффендуйцами. После прошлого года, когда некоторые из них присоединились к Отряду Дамблдора, популярность самой Гермионы в каком-то смысле возросла вместе с популярностью Гарри, хотя тот своей точно не радовался.       — Эй, ну хватит! Мне очень приятно, но, Мерлин, прекратите! — Грейнджер засмеялась, когда Гарри, одной рукой крепко прижал её к себе и чмокнул в макушку, а другой поднёс кубок с тыквенным соком к своим губам, чуть пролив напиток на свои колени.       — Да ладно тебе! Ты сегодня стала совершеннолетней, Гермиона, разве это не повод повеселиться?       Она, не сумев сдержать эмоции от вида счастливого (что в последнее время бывало крайне редко) друга, улыбнулась. В последнее время Гермиона, как и он, втайне друг от друга поглядывали на преподавательский стол, за которым Дамблдор мог не появляться по несколько дней. Оба они были в его кабинете всего раз за почти три недели учёбы. Она пыталась собраться с мыслями, а, точнее, избавиться от них для очистки разума, и медитировала, когда выпадала возможность. Поттер же в перерывах между отработками у злосчастного Снейпа просто ждал, когда Альбус пришлёт ему записку с приглашением на очередное «индивидуальное занятие».       Сейчас, когда шум и гам гриффиндорцев отвлекали двух друзей от насущных забот, Гарри и Гермиона оторвались от тайной слежки. Они оба уставились на Рона, на шее которого почти повисла Лаванда, то и дело поглядывающая на одногруппницу. Грейнджер, закатив глаза, посмотрела на Поттера, который подмигнул ей. Он всегда так делал, когда пытался отвлечь её от неприятного поведения их «третьего».       Сегодня утром в комнате девочек шестого курса Гриффиндора в очередной раз разразился скандал:       — Ты ненормальная?! — Браун, невыспавшаяся и слегка опухшая, вылезла из-за полога своей кровати, обувая ноги в розовые тапки.       Гермиона, высунув ноги из окна, сидела на подоконнике, завернувшись в красный клетчатый плед. Улица уже озарилась лучами сентябрьского солнца, совершенно не согревающими округу и не прогревающими воздух настолько, чтобы забыть дома кофту. Изо рта шёл пар вперемешку с дымом от зажжённой сигареты. Оперевшись плечом об оконную раму, она медленно поднесла её к губам, когда очередной возглас Лаванды чуть не заставил Грейнджер закашляться.       — Ну чего ты орёшь, Браун?! — теперь уже Джинни, недовольно прищурив голубые глаза, приподняла лицо от помятой подушки.       — Мы теперь все должны не только дышать этой отравой, но ещё и мёрзнуть?! А, Грейнджер?! — стройная Лаванда со светлыми волосами и в розовой пижаме с рюшами подошла к окну, гневно уставившись на Гермиону.       — Ну, правда, мы тебя уже сто раз просили не курить здесь! — Парвати, взяв с тумбочки гребень, зевнула и принялась расчёсывать чёрные как смоль волосы. Грейнджер, цокнув языком, снова засунула сигарету в рот и повернулась на подоконнике лицом в комнату.       — Где хочу, там и курю. Ясно? — всё это забавляло. Смотреть на их ошарашенные лица было её новым увлечением. Тем более эти двое постоянно до глубокой ночи без устали перемалывали новые — да и про старые не забывали, — сплетни, никому не давая спокойно спать. Будут знать, раз тоже просьб не понимают!       Браун, поёжившись от прохладного порыва ветра, сложила руки на груди и поджала губы.       — Так, значит…       — Так, — кивнула Гермиона и, сама окончательно замёрзнув, выбросила сигарету в окно. Спрыгнув на пол, она скинула на свою кровать плед и, подмигнув улыбающейся Джинни, прошмыгнула в ванную комнату.

***

      Драко Малфою казалось, что так он долго не выдержит. Его тошнило от своей жизни — от всего того, во что она превратилась за последние недели. Одно изобилие красного цвета вызывало дурноту, не говоря уже о соседстве с самыми безответственными людьми во всей школе. Бардак, вонь и вечный храп — вот что сопровождало его ночёвки в комнате парней шестого курса Башни Гриффиндора.       Вчера вечером, когда все улеглись спать после отбора в команду по квиддичу, Драко лежал, тупо пялясь в потолок и чувствуя себя так, будто он потерялся давным-давно и совершенно не понимал, что здесь делает. Здесь всё ему было чуждо. Ему хотелось прохлады и привычной сырости подземелий, туманом оседающих в хрипящих лёгких, ведь ни одно согревающее заклинание не могло достаточно обогреть владения Салазара. Здесь же, в полукруглой спальне с бордовыми балдахинами всё было наоборот — тепло и до тошноты уютно.       Посреди комнаты горела печка, на которой Уизли любил сушить свои вонючие и растянутые носки. Нет, ну какой же он кретин! Вечерами, когда Малфой приходил пораньше, он заставал, как гриффиндорцы играют в волшебные шахматы, закусывая громкие споры сладостями из «Сладкого королевства», и, кинув на него косые и совсем не дружелюбные взгляды, отворачивались.       Драко, раздражённо ухмыляясь, нарочито медленно и аккуратно снимал с себя вещи, переодевался в пижамные штаны привычного для него зелёного цвета и, схватив какую-нибудь книжку, падал на кровать, не задёргивая балдахин, а вскоре прекращались и разговоры, когда все вынужденно расходились по кроватям, недовольные тем, что бывший слизеринский принц не оставил их одних. Нарушил гриффиндорскую идиллию!       Никто из парней ничего не говорил, но он кожей чувствовал их неприязнь, и, хотя полуночные профилактические избиения с некоторых пор прекратились, тело всё равно нервно сжималось, когда в комнате становилось слишком тихо, будто сейчас, как бывало уже не раз, снова «ударит гонг», предупреждающий об очередном бое за жизнь. Это инстинкты — совсем не трусость, нет.       Малфой лежал, слегка потный от нагретого печкой воздуха, сухого и жаркого, на взбитой перине, сложив руки на груди. Он думал о том, что скоро ему придётся столкнуться лицом к лицу со слизеринцами на квиддичном матче, и совершенно не знал, что из этого выйдет. Драко не хотел выступать против своих, чтобы не выглядеть предателем. Но были ли эти «свои» сейчас таковыми? Те, кто до сих пор не осмелился с ним поговорить? Узнать, что произошло? Нет, они просто приняли этот факт как данность, вычеркнув Малфоя из своих жизней и жизни факультета в целом.       Но хуже всего то, что впереди придётся срабатываться с «красно-золотыми», иначе, если он всё же объявит бойкот о своем неучастии в играх, то точно поплатится частью, как бы даже не большей, своего здоровья. Малфой, тяжело вздыхая, дул на живот, пытаясь себя охладить, и краем глаза посмотрел на кровать Поттера, стоявшую сбоку у окна. Тот денно и нощно корпел над книгой Принца, крутя в руках волшебную палочку с зажжённым Люмосом.       Изучай, чтобы Слизи в тебе не разочаровался! — подумал Драко, зло усмехнувшись. — И в твоей Золотой подружке, которая удачно подмазалась к твоим «успехам»!       Утром его также старались не замечать, чему он был только рад. Малфой спокойно собирался, успевая первым занять ванную комнату. Уизли можно было разбудить только Круциатусом, — по-другому тот проснуться не мог, — да и остальные члены их недружного и совершенно не сплочённого коллектива не вставали ни свет, ни заря, кроме Поттера, но тот до последнего вычитывал каракули владельца учебника и кидал на мельтешившего Малфоя безэмоциональные взгляды.       Сейчас Драко шёл, вдыхая вечернюю прохладу очередного подошедшего к концу учебного дня. Весь Гриффиндор сегодня стоял на ушах по случаю дня рождения «самой умной волшебницы столетия», как голосили сегодня утром в гостиной факультета её друзья, поэтому возвращаться туда раньше отбоя не имело смысла. Его не звали, да и сам он не имел ни малейшего желания присутствовать на этом мероприятии, поэтому Малфой шёл мимо теплицы, где обычно проходили занятия по Травологии у первых курсов, засунув руки в карманы чёрных брюк.       Закатное оранжевое солнце уже почти скрылось за горизонтом. На улице стемнело и больше не приходилось щуриться. Ему надо обойти теплицы и спуститься по тропинке к озеру, где он смог бы посидеть под раскидистой ивой в своих раздумьях. Сбоку что-то скрипнуло, и Драко повернул голову, как вдруг увидел, что из теплицы номер три, в которой они занимались в этом году, вышли Забини и Нотт. Его старых прихвостней в лице Крэбба и Гойла не было. Видимо, Блейз и Тео не нуждались в обществе этих болванов.       Малфой остановился, когда поймал на себе взгляд Забини.       — Что, даже не поздороваетесь? — привычная ухмылочка растянулась на аристократичном лице.       Забини оставался безэмоциональной статуей, однако, как бы он ни пытался скрыть эмоции, Драко знал: ему сейчас неловко, а вот Тео было явно глубоко наплевать. Нотт снова что-то читал и с трудом оторвал слегка потерянный взгляд от страниц. Что они вообще тут делали?!       — Ну, привет, — пожал плечами Блейз и захлопнул двери теплицы, через стекло кинув взгляд куда-то внутрь.       — И ничего не спросите? — спустя почти минуту тяжёлого молчания спросил Малфой. Ему до зуда под кожей хотелось всё выяснить.       — Если ты сам нам ничего не рассказал, разве мы обязаны за тобой бегать? — подал голос Тео, захлопнув книгу и спрятав её в сумку. Он подошёл ближе, внимательнее всматриваясь в старого друга, будто Нотт его не узнавал.       — Так и скажите, что просто записали меня в предатели! — Драко изогнул левую бровь. Ему вдруг захотелось расхохотаться от злости. Он чувствовал, что теряет самообладание.       Забини повёл широкими плечами под школьной мантией, на которой красовался серебристый значок старосты.       — Ты он и есть, Драко.       — Да что вы?       — Да.       Снова повисло молчание. Поджав губы, Малфой уставился себе под ноги, а потом исподлобья глянул на бывших однокурсников.       — Это мать. Она испугалась моего принятия в ряды Пожирателей, — когда слова были произнесены, Блейз и Тео переглянулись.       — Но тебя туда и не принимали, ведь так? — спросил Забини, понизив голос. Он быстро осмотрелся и подальше отошёл от теплицы.       — Ну нет, как видите! — Драко развёл руками, как бы показывая свою непричастность.       — Мы в курсе, — кивнул Нотт, всем своим видом показывая скуку, а также свою информированность о том, что же происходит среди ПСов Тёмного Лорда. — но ты и не пытался сопротивляться, судя по всему! — на этих словах Малфой почти задохнулся от возмущения, а Тео продолжал: — Спокойно принял тот факт, что тебя, словно куклу, переодели в новый наряд и переселили в другие покои, а там и трава не гори?!       — Спокойно?! Спокойно, Тео?! Да ты вообще хоть на толику в курсе, что на самом деле произошло?! — спокойствию приходил конец. Голос Малфоя понизился, став хриплым от злости. Драко сделал пару шагов вперёд, в упор смотря на старых друзей. — Что моя жизнь сломана, ты тоже знаешь?! Что мне приходится выживать каждый драклов день в этом грёбаном мире, пока друзья вертят от меня нос, про это ты тоже в курсе?!       — Тот факт, что Нарцисса помешалась после смерти твоего отца, не снимает с тебя ответственности! Ты знаешь, что слизеринцы не прощают тако… — Нотт не успел договорить, как Малфой припечатал свой кулак ему в бок.       — Ну ты и мразь!       — Блять! — Тео, согнувшись, рванул вперёд, ударяясь головой в живот Малфоя. Они повалились на землю, перекатываясь по пологому склону.       Ударившись о невысокий заборчик около теплицы, Теодор, более коренастый и крепкий, сел сверху, схватив Малфоя за грудки. Он приподнял старого друга и снова припечатал его затылком в стылую землю. Голова Драко ударилась о гравийную дорожку, и в ней негромко загудело. Кулак Нотта метко пришёлся на левый уголок губ Малфоя, откуда сразу же брызнула кровь. Драко, скривившись от боли, облизал её языком, ощутив тёплую жидкость с привкусом металла. Чуть приподнявшись, он качнул головой, метко ударив лбом в нос Тео, но тот увернулся, и удар прилетел чётко в щёку.       — Сука! — прошипел Нотт, второй раз ударяя Малфоя в лицо. Фамильный перстень полоснул по скуле, вызывая острую боль.       — Хватит уже! — Блейз стоял в стороне, несколько минут ничего не предпринимая, но, как только представление ему наскучило, он заклинанием скинул Тео с Драко, и они оказались отброшены друг от друга на расстоянии нескольких метров. — Пошли! — Забини схватил Нотта за плечо, ставя того на ноги. Тео приложил ладонь к ушибленной щеке и взглянул на приподнявшегося с земли Малфоя. Тот исподлобья посмотрел на старых друзей, сплюнув кровь с разбитой губы на пожухлую траву.       — Что, всё?       — Не думаю, что нам с тобой по пути, Драко, — подтолкнув Тео в сторону, Блейз провёл языком по верхним зубам, и они ушли, скрываясь в вечерних сумерках и теряясь на тропинке, ведущей к высокому замку.       С минуту Малфой сидел, глядя им вслед, пока вновь не почувствовал твёрдую землю под своей пятой точкой. Теперь он точно один. Они более чем понятно представили ему свою позицию на его счёт.       С трудом заставив своё вновь избитое тело, на котором только-только затянулись и зажили ушибы после «гриффиндорской профилактики», подняться на ноги, опираясь при этом на покосившийся заборчик, Драко пытался выровнять бешеное дыхание, однако сделать это было ему не под силу, поэтому, замахнувшись, он со всей дури толкнул дверь теплицы ногой, желая только одного — чтобы она разлетелась на мелкие осколки, но та, задрожав, всё-таки осталась висеть на петлях.       Малфой, глупо уставившись на защищённое чарами стекло, потянул ручку на себя и прошёл внутрь, мечтая скрыться в привычном одиночестве. В теплице было влажно и жарко, так как здесь поддерживалась комфортная для растений температура. Пройдя чуть дальше, он открыл кран в раковине, желая смыть с лица кровь, а с рук — грязь. Шум воды на некоторое время расслабил напряжённое сознание, в котором бушевал шторм из мыслей. Посмотрев на себя в маленькое зеркало, висевшее на стене около умывальника, Драко скривился: губа опухла, а на скуле кровоточил глубокий порез. Да, гриффиндорцы хотя бы били по незаметным местам… прямо само благородство во плоти!       Он усмехнулся от этой мысли, стряхнул с рук капли воды и резко дёрнулся на месте, когда сзади кто-то застонал. Малфой повернулся, уставившись прямо перед собой: длинный деревянный стол, кадушки с землёй, высокие растения в огромных глиняных горшках, тянущие свои ветки к потолку. Никого. Снова тихий приглушённый стон. Он, уж было решив, что, возможно, где-то за теплицей уединилась какая-то парочка, засобирался уйти отсюда прочь, как вдруг споткнулся обо что-то и еле устоял на ногах.       — Что за?! — Драко, достав палочку из потайного кармана в рукаве, сказал: — Люмос!       Голубоватое мерцание осветило на полу человека, ноги и руки которого опоясывало какое-то растение, а одна тонкая ветка сжимала его рот на подобие кляпа. Когда на стебель попал свет, он, еле слышно зашипев, чуть задымился и ослабел, а через пару секунд и вовсе обессиленно упав на пол.       — Долгопупс?! — он наблюдал, как Невилл с трудом поднялся и сел, потирая шею.       — А ты ожидал увидеть кого-то другого? — тихо спросил Невилл, не поднимая глаз на бывшего слизеринца.       — Я вообще не ожидал здесь кого-то увидеть! — признался ошарашенный Малфой. Он сделал несколько шагов назад и, наткнувшись бедром о стол, опёрся на него.       — Понимаю, — Невилл встал, с нескрываемой жалостью уставившись на высохшее растение. — Вот же ж… они были совсем ещё детьми — пару дней назад пересадил их от мамки…       Драко удивлённо изогнул бровь.       — Ты совсем, Долгопупс?! Это же Дьявольские силки! Ты ведь ботаник, разве не знал, что они опасны?!       Невилл, ещё несколько секунд не поднимая головы, повернулся к Малфою.       — Знал.       — Ну и что же?! Забыл, что нельзя играться с опасными растениями-убийцами?! — его съедало раздражение.       — Я… — Невилл замолчал, посмотрев на дверь, и снова опустил глаза.       — Ясно, — цокнул языком Малфой и, сжав зубы, приподнялся со стола на ноги. Тело снова ломило, а лицо ныло после точечных ударов. Он пошёл к двери, но, только Драко толкнул её, как медленно обернулся. — Здесь были Нотт и Забини. Так?       Молча склонившись к силкам, Невилл провёл по высохшим корням пальцами и, достав палочку, уничтожил их.       — Так, и я… я слышал весь ваш разговор, Малфой.       Малфой сжал челюсть, уставившись на такого же, как и он сам, высокого одногруппника. Когда тот успел вырасти из пухлого и низкого недотёпы?!       — Никому ни слова, Долгопупс!       — Больно оно мне надо — болтать кому-то о… о тебе и… твоих делах, — слегка запинаясь в словах, простодушно пожал плечами Невилл и снова тяжело вздохнул. — Вообще-то я… я хотел подарить их Гермионе, поэтому сюда и пришёл, пока не явились твои друзья…       — Они не мои друзья, — эхом отозвался Драко, с трудом соображая, что так быстро принял этот факт — принял и признался в этом кому-то вслух. Да ещё и кому! Долгопупсу! Который почему-то не кривит рожу при виде униженного бывшего слизеринского принца. — Погоди, ты хотел подарить вашей драгоценной подружке Дьявольские силки?!       Захлопав ресницами, Невилл неловко улыбнулся.       — Конечно, нет! Вот! — он, чуть хромая на одну ногу, отвернулся и достал с полки горшок с белыми соцветиями и тонкими продолговатыми листьями.       — Асфодель? — спросил Малфой, с лёгкостью узнав Златоцветник.       — Да.       — Прекрасно, — фыркнул Драко, снова отворачиваясь. — Не придумал ничего лучше, чем подарить на совершеннолетие девушке цветок, символизирующий траур и печаль?       Невилл, покрепче прижав к себе горшок, нежно посмотрел на цветок и выскочил на улицу вслед за вынужденным собеседником.       — Вообще-то… да… — он поравнялся с Малфоем и, игнорируя недоумённый взгляд человека, желавшего продолжить путь в одиночестве, продолжил: — Точнее, я хотел сказать, что это растение с красивой историей в мифологии. Гермиона любит такое — с глубоким смыслом.       Они шли вверх по узкой тропинке, медленно приближаясь к замку, в окошках которого загорались жёлтые огни. На небе высыпали первые звёзды, приближая ночь к своим полноправным владениям.       — И какая же история? — нехотя спросил Малфой только для того, чтобы не молчать, хотя ему больше всего хотелось именно этого.       Невилл, посмотрев на цветок, чуть приподнял его перед глазами, а потом споткнулся о выступивший на дорожке камень.       — Ой… я читал, что, согласно античным представлениям, Асфодель служил пищей умершим в подземном царстве Аида и был посвящён его владычице — Персефоне. Если верить мифам, она являлась дочерью богини плодородия Деметры. Аид же был эгоистичен и желал заполучить Персефону в жёны любой ценой. Этому Аиду помогла богиня земли Гея. Она вырастила в долине, где любила гулять Персефона, волшебный цветок. Как только Персефона сорвала его, перед ней разверзлась земная твердь, и оттуда вылетела колесница, запряжённая чёрными конями мрака. Правящий ею Аид схватил Персефону и скрылся под землёй.       Он сделал глубокий вдох, чуть переводя дыхание. Невилл не смотрел на Малфоя, полностью проникнув мыслями в свой рассказ.       — Понимая, что силой он не вырвет у неё согласие стать его женой, Аид заставил её выпить глоток воды из подземной реки Леты, которая давала забвение от всех земных радостей и горестей. Скорбь Деметры вызвала на земле неурожаи и голод. Тогда Зевс послал к Аиду Гермеса с приказом освободить Персефону. Аид не ослушался громовержца. Он разбудил Персефону, но, перед тем как расстаться, дал ей зёрнышко граната — символ плодородия и брака. Не сказал Аид Персефоне, что, вкусив этих волшебных зёрен, она никогда не забудет о царстве смерти.       Драко хмыкнул.       — На асфодельных лугах блуждают тени умерших, — вспомнил он известную поэму «Одиссея», написанную Гомером. Такая классика всегда занимала отдельную полку в библиотеке Малфой-мэнора.       — Да, — улыбнулся Невилл, обрадованный, что не он один знает эту легенду.       — И всё же, — Малфой всё ещё не мог понять, — как ты оказался связанным силками?       Невилл отвёл взгляд и закусил нижнюю губу.       — Ну, я приходил в теплицу забрать подарок Гермионе…       — Это мы уже выяснили.       — Для хорошего цветения Асфоделя нужно много света. Цветёт он раз в три месяца и недолго, поэтому мне важно было успеть… — Невилл как-то с опаской посмотрел на замок и снова прижал несчастный цветок ближе к себе. — Я приходил по вечерам, чтобы подкармливать его, и ухаживал, а сегодня…       — Что? — нетерпеливо спросил Драко, уже видя главный вход Хогвартса.       — За работой я не заметил, что кто-то вошёл. Я как раз уже заканчивал, чтобы успеть на ужин, когда выключился свет, и я практически мгновенно оказался опутанным Дьявольскими силками, которые сам же пересаживал, но они стояли в другой части теплицы! Им ведь свет просто опасен для жизни!       — Хочешь сказать, что Забини и Нотт решили просто над тобой посмеяться таким образом?       — Очень на них похоже! — обиженно ответил Невилл, не оценив веселья. — Вообще-то, я потерял сознание, ударившись головой, поэтому услышал ваш разговор только, когда очнулся… а так я бы и вовсе не знал, кто бы это мог быть.       Малфой кивнул, всё же не ощущая должного сочувствия к чужим страданиям.

***

      — Гермиона Грейнджер! — голос Макгонагалл прогремел, словно гром среди ясного неба, и пронёсся стрелой по Залу. Она всё начало года выглядела мрачнее тучи, хотя эта строгая женщина и прежде не отличалась улыбчивостью. — Я тоже присоединяюсь к общему ликованию по случаю вашего восемнадцатилетия, но… кхм…       Голоса стихли, и ученики поневоле повернули головы в сторону декана Гриффиндора, коршуном нависшей над ученицей.       — …я попрошу вас пройти со мной! — сказано это было жёстко и даже холодно.       — Ч-что-то случилось? — лицо Гермионы побледнело. У неё практически никого не осталось из родных, поэтому все те, кто остался, были на особом счету, а с таким вот лицом Минерва подходила именно по таким поводам.       — Пойдёмте! — поторопила она ученицу и сама направилась на выход к холлу. Гермиона, поймав на себе заинтересованные взгляды друзей, вылезла из-за стола, похлопав Гарри по плечу.       — Давай я схожу с тобой? — Поттер смотрел взволнованно и в последний момент схватил её за рукав объёмной толстовки.       — Не надо, я скоро вернусь, — она отвернулась, вырывая руку из его крепкой хватки, и направилась за быстро шагающей Макгонагалл. Та, выйдя за пределы Большого Зала, остановилась и хмуро на неё глянула. Грейнджер внутренне сжалась и провела вспотевшими ладонями по джинсам на бёдрах.       — Я не хотела поднимать эту тему перед вашими одногруппниками, мисс Грейнджер…       — Да? Какую? — со страхом переспросила Гермиона, ощутив, как у неё пересохло в горле.       — Мы понимаем, что вам сейчас тяжело, вы потеряли родителей… — голос Минервы был тих, но Гермионе показалось, что он прогремел колоколом в её голове.       Сзади послышались шаги, и Грейнджер рефлекторно обернулась. Невилл, державший в руках цветок, чуть не влетел в резко остановившегося в главных воротах школы Малфоя. Нервно заправив короткую прядь за ухо, она повернулась к декану. Щёки предательски запылали. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал. Вообще никто!       — Простите, мы можем поговорить в другом месте? — почти шёпотом, еле сдерживая слёзы, попросила Гермиона, глядя куда-то мимо декана. Та, непривычно смутившись, посмотрела на Невилла и Драко и кивнула.       — Долгопупс, Малфой, бегом на ужин! — скомандовала Макгонагалл и тут же зашагала по коридору, однако повела она свою ученицу не в собственный кабинет. Они шли молча некоторое время. — Я за вас переживаю, мисс Грейнджер, поэтому…       Минерва подошла к двери, ведущей в школьный госпиталь, и толкнула её, приоткрывая.       — Что-то случилось? Что-то с бабушкой? — не выдержала Грейнджер и, опережая своего декана, влетела в медпункт, однако все постели, к её удивлению и облегчению, оказались пусты.       — Нет, слава Мерлину, ваши родственники живы и здоровы, — попыталась утешить её Макгонагалл, но тут же осеклась. — Кхм, мы переживаем о вашем моральном состоянии и о… здоровье.       — Ничего не понимаю! — нервно улыбнулась Гермиона, с плеч которой всё же упал камень: с бабушкой и братом всё в порядке!       — Сегодня мне передали, что вы… как это правильно называется… — Минерва явно растерялась, потому что уже несколько раз сняла и надела обратно на нос тонкие очки. — …употребляете… запрещённые вещества.       — Что? Вещества?       — Наркотики.       Грейнджер незаметно для себя открыла рот, громко фыркнув:       — Наркотики?!       — Мы всё понимаем, мисс Грейнджер! На вас многое свалилось! — на слова Макгонагалл из своего кабинета вышла мадам Помфри. Она выглядела ошарашенной и держала ладонь у рта. — Мы просто хотим вам помочь! Это всё поддаётся лечению — ещё не поздно!       Гермиона, сделав несколько шагов назад, осела на идеально заправленную больничную койку.       — Вы с чего это взяли? — хрипло спросила Грейнджер, на которую свалились нешуточные обвинения.       — Ваша соседка… я думаю, она сделала это из лучших побуждений! Мисс Браун за вас переживает! — рассказала причину своих решений Макгонагалл и подозвала поближе школьную медсестру.       — Лаванда? Лаванда Браун сказала вам, что я принимаю наркотики? — неверяще переспросила Гермиона, наблюдая за тем, как мадам Помфри достаёт свою палочку.       — Мисс Грейнджер, нам надо сделать диагностику, — она схватила руку Гермионы и наложила на кожу Дезинфицирующее заклинание, а затем палочкой сделала тонкий прокол на кончике пальца. Капля крови упала в пробирку, магическим образом не касаясь её стеклянных стенок.       Совершив несколько манипуляций, мадам Помфри вывела диагностические графики прямо в воздухе. Минерва, нахмурившись, подошла ближе и пыталась что-то рассмотреть в переплетении зелёных, синих и красных линий.       — Могу сказать одно, — выдохнула мадам Помфри, скрывая график и поворачиваясь к Макогнагалл. — Мисс Грейнджер желательно пропить курс восстановительных зелий. У неё выражен сильнейший стресс после пережитых потрясений, переломов и комы, но никаких наркотических веществ в организме не обнаружено.       Минерва Макгонагалл тихо выдохнула, кивнув сама себе.       — Хорошо. Простите, мисс Грейнджер, но мы должны были проверить! И, да, ещё раз с днём рождения! — она по-матерински провела ладонью по предплечью Гермионы и вышла из госпиталя.       — Да уж… — пробормотала Грейнджер и, перехватив хмурый взгляд мадам Помфри, снова напряглась.       — Курение — не наркотик, как таковое, но ты, девочка, лучше не трави этой гадостью молодые и здоровые лёгкие. Век потом от этой привычки не избавишься! — её голос был резок, но взволнован.       — Спасибо, что не сказали декану… — ошарашенно поблагодарила медсестру Гермиона за нераскрытие её «маленького секрета».       Та ничего не ответила, только дала пару бутыльков и наказала пить по паре глотков каждый день перед сном для успокоения нервов.

***

      Малфой, игнорируя косые взгляды, сел в бордовое кресло около камина в гостиной Гриффиндора, где творился какой-то кошмар. Всё же проигнорировав ужин, он пошёл наверх в Башню, куда спустя несколько минут примчались и остальные, занявшись подготовкой к празднованию. С трудом сосредоточившись на огне, полыхающем в камине, Драко смог забыть о зудящей боли во всём теле и лице. Неподалёку сел Невилл, поставив несчастный цветок на журнальном столике, уже заставленном бутылками со сливочным пивом. Кто-то развешивал гирлянды, плакаты и знамёна факультета «львов», уже вовсю играла музыка, разносился громкий смех. Открыв одну бутылку, Малфой приложил её прохладную поверхность к щеке, почувствовав облегчение, а потом сделал большой глоток.       — Да-а, вы, гриффиндорцы, пить явно не умеете, раз крепче сливочного пива ничего не употребляете, — пробормотал он, и Невилл тихонько усмехнулся.       — А ты, Малфой, сначала бы скинулся, а потом брал без спроса! — заметила Джинни, тоже открывавшая себе бутылку. Она устало упала на другое кресло, оглядывая их плодотворную работу по подготовке ко дню рождения Гермионы. Ей еле удавалось совмещать старостат, дежурства, квиддич и учёбу, поэтому внешкольная организация мероприятий уже подкашивала ноги от усталости.       — Вообще-то, мне никто не говорил о великом празднике факультета! — Драко хмуро уставился на рыжую бестию семейства Уизли.       — Можно подумать, это что-то бы изменило, — хмыкнула Джинни, не выражая никаких эмоций, кроме насмешки.       Малфой, цокнув языком, приподнялся в кресле и просунул руку в карман брюк. Вытащив галеон, он кинул его Джинни, ловко поймавшей и покрутившей золотую монету меж пальцев.       — Считаешь, откупился?       — Это самая дорогая бутылка пива в моей жизни, если что! — закатил глаза Драко, делая ещё один глоток.       — Считай, что мы в расчёте! — кивнула Уизли, но тут же добавила: — Но, если Гермиона не захочет тебя здесь видеть, то, извини, взятка не поможет!       Малфой ухмыльнулся, оценив юмор, а Невилл, сидевший на диване, так и не притронулся к выпивке. Что ж, его дело.       — И где носит вашу именинницу? — ненароком спросил Драко, перехватив взгляд Долгопупса. Тот выпучил глаза, словно боялся, что то, что они с ним случайно услышали в холле школы, сейчас вылетит изо рта бывшего слизеринца. Малфой же спокойно отвернулся, вовсе не собираясь сейчас выдавать чужую тайну.       — Сами ждём. И зачем её вызвала Макгонагалл… — закусила губу Джинни и тут же подскочила на месте, когда в гостиную вбежал раскрасневшийся Симус.       — Полная готовность! Гермиона на подходе! — он опёрся на спинку дивана, тяжело дыша. В гостиной начался переполох.       Джинни рванула к лестнице, громко заорав:       — Рон! Гарри! Срочно спускайтесь!       Тут же на лестнице послышался топот, и спустя пять секунд в проёме показались Поттер и Уизли. Они схватили праздничные колпачки и надели их на головы.       — Где она? — спросил Гарри, приглаживая топорщащуюся чёлку. Выглядел он комично.       — Поднимается! — крикнула Джинни, раздавая хлопушки. Парвати и Лаванда расставляли закуски на стоящем по центру гостиной столе и как-то нервно посматривали на дверь. — Тихо!       Все замолкли и приготовились. За портретом послышался голос Полной Дамы, и уже через пару секунд дверь отворилась, впуская внутрь Гермиону. Оглушительный крик обрушился на её голову, отчего Грейнджер в испуге зажмурилась, так и оставшись стоять на входе в гостиной, обсыпанная цветными конфетти.       — С днём рождения! С днём рождения! С днём рожд…       Сидевший в том же кресле Драко молча наблюдал. Он не вставал и не выкрикивал поздравления — его вообще сюда не звали, но вот что-то в ней ему показалось странным. Малфой чуть склонился вперёд, оперевшись локтями на колени, и с интересом стал наблюдать. Вскоре крики смолкли, когда она, нервно сдув с щеки конфетти, прошла к журнальному столику и, схватив банку пива, открыла её и сделала несколько больших глотков.       — Гермиона? — Поттер сделал несколько шагов в сторону Грейнджер, но тут же замер, когда увидел её взгляд — словно у дикого зверя, собирающегося сейчас погнаться за отставшей от табуна антилопой. Всучив недопитую бутылку в руки стоящему неподалёку Невиллу, всё ещё сжимающего горшок с Асфоделем, Гермиона прошла вперёд, расталкивая всех локтями.       — Что ж, а я думала, поздравления на сегодня уже закончились! — её голос был громче обычного, а это было плохим признаком. Рон нервно переглянулся с Гарри и, почесав затылок, просочился сквозь толпу.       — Конечно, нет, Гермиона, мы устроили вечеринку!       Драко, наблюдавший за разыгравшейся перед ним сценой, только скривился. Ну, а то она сама не видит!       — Спасибо, ребят, спасибо! — Грейнджер закивала как китайский болванчик и, криво улыбаясь, выискивала кого-то в толпе, а затем, найдя, продолжила: — А тебе, Лаванда, так особенная благодарность!       И, преодолев разделяющее их расстояние за несколько шагов, она схватила ту за светлые накрученные волосы, резко дёрнув на себя. Браун взвизгнула, но сдаваться не собиралась. Суматоха началась мгновенно.       — Решила меня в наркоманки записать, сучка?! — расцарапывая ей лицо, словно львица, рычала Гермиона. Они уже валялись на полу, вырывая друг другу волосы.       — Ты она и есть! Ненормальная и больная!       — Я тебе покажу больную, раз ты так хочешь! В зеркале её сейчас увидишь!!!       — Где твои мозги, Грейнджер! С ума сошла?!       Спустя пару мгновений драка прекратилась, так как их растащили по разные стороны. Рон стоял позади Лаванды, удерживая ту за талию. Гарри крепко обхватил Гермиону за плечи, чувствуя, как её пробивает крупная дрожь. В гостиной стояла тишина: все смотрели на Грейнджер, потиравшую щёку.       — Иди ты на хер, поняла?! Это не твоё дело! Это моя жизнь!       — Гермиона, что произошло? — только частично понимая причину драки, спросила Джинни, встав рядом с ней. Та бросила на неё дикий взгляд и поджала губы.       — Расскажи, Браун! Расскажи!!! Меня вызвала Макгонагалл, чтобы проверить на употребление наркотиков!       Все ошарашенно переглянулись. Грейнджер бешено смотрела на Браун, которая вытирала гневные слёзы.       — И правильно сделала!!! Жаль, тебя не упекли в Мунго, чтобы обезопасить других от твоего девиантного поведения!       Кто-то из девчонок, кто учился на пару курсов младше, громко охнул.       — Так вот, значит, как... пошла ты, Лаванда! Курить я не брошу принципиально! Это касается только меня! И, если ты ещё раз что-то кому-то обо мне доложишь, вырванными волосами не обойдёшься — это я тебе гарантирую! И, поверь, для этого мне даже палочка не понадобится!       Лаванда что-то собиралась ответить, но промолчала. Все они были не понаслышке знакомы с талантами Гермионы, поэтому заиметь её в недругах — не лучшее решение.       — Ребят, музыку. Продолжаем праздник! — Поттер, отпустив Грейнджер из крепкой хватки, хлопнул в ладоши. Все, скинув оцепенение, всё-таки разошлись кто куда, когда музыка снова разнеслась по гостиной Гриффиндора. Он, прочистив горло, взял Гермиону за локоть и повёл её к портретному проёму, предварительно схватив две бутылки пива одной рукой.       — Не надо меня так хватать, Поттер! — Гермиона с удовольствием ощутила, как прохладный воздух коридора остудил разгорячившуюся кожу. Они прошли чуть дальше, к самому верху их Башни и остановились около стрельчатого окна, за которым на потемневшем небе виднелись первые звёзды.       — Держи, — Гарри протянул ей пиво и опёрся плечом о каменную стену. — Или ты что-то более крепкое предпочитаешь?       — Гарри, ну не издевайся! — она присела на неширокий подоконник и отхлебнула напиток из бутылки. Облизав губы, Грейнджер посмотрела на Поттера, чьё лицо скрывала тень: свет факела сюда не доставал. — Спрашивай уже…       Он повернулся, смотря на неё сверху вниз.       — Мне казалось, что мы уже достаточно много вместе пережили, чтобы ничего друг от друга не скрывать, — его голос эхом прошёлся по стенам Башни.       — Так и есть! — Гермиона вздохнула, уже совершенно не зная, где взять моральные силы, которых бы хватило на этот разговор.       — Что «есть», Гермиона?! У тебя что-то случилось: я точно знаю! Ты не отвечала на наши письма целое лето, Браун жалуется на твои вредные привычки декану! Ты даже волосы обрезала, перестала учиться, одеваешься как… как я, чёрт тебя побери! Почему?! И хоть во что-то из этого я или Рон или, в конце концов, Джинни, были тобой посвящены?       С трудом ощущая подоконник, на котором она сидела, от нервов и усталости Грейнджер приподнялась и достала из кармана помятую пачку «Мальборо». Вытащив одну сигарету и зажигалку, что хранилась там же, она нервными движениями попыталась добиться сильной искры с помощью ребристого колёсика.       — Вот ещё чего удумала! — Поттер выхватил сигарету из её рук и, беспощадно смяв, швырнул ту в темноту коридора. — Давай поговорим! Без вот этой херни!       — Поговорим?! — прошипела Гермиона, проследив за полётом своего последнего спасения. Её запасы, которые она с собой привезла, слишком быстро истощились. — У меня всё нормально, ясно?! Просто переходный возраст, слышал о таком?!       Он молча открыл и закрыл рот, словно русалка в аквариуме.       — Поздно что-то он у тебя начался, твой переходный возраст!       — Гормоны, что поделаешь!       — Прекрати!       — Да что прекратить?! Что, Гарри, прекратить?! Мой брат научил меня курить этим летом! Да, я проявила слабость, но что в этом такого?! — сжимая ещё сильнее в ладони и так смятую пачку сигарет, злилась Грейнджер. Сгорая от необъяснимой злости, она поднесла пачку к заработавшей зажигалке, наблюдая, как ту пожирает маленькое пламя. Когда держать бумагу стало слишком горячо, Гермиона просто кинула её на пол.       — Какой ещё брат? — кажется, эта информация не помогла ответить на некоторые его вопросы, а сделала только хуже. Одним движением Гарри наступил на почти дотлевшую пачку носком кеда, пытаясь затушить её.       — Дилан. Мой троюродный брат. Родных братьев, как ты знаешь, у меня нет, — она запрокинула голову на стену, явственно ощущая, как та начинает болеть всё сильнее.       — И что ты делала летом в компании своего двоюродного брата? Он живёт за границей? Поэтому ты не отвечала на наши письма?       Вот что Грейнджер должна сейчас ответить?! Оставалось только трусливо молчать. Понимая, что ответа он не дождётся, Поттер тяжело вздохнул, снова взлохмачивая свои чёрные вихры.       — Гарри, скажи мне вот что…       — Не отвечай вопросом на вопрос!       — Малфой, который раньше ой как тебя интересовал, сидит сейчас с нами в Большом Зале. Кого ты теперь высматриваешь за слизеринским столом?       Гарри, совершенно не владевший контролем над своими эмоциями, громко фыркнул и завертел головой, будто искал спасение.       — Наверняка кто-то из них теперь Пожиратель! Мне надо это узнать, чтобы…       — Чтобы что? — она прищурилась, не спуская с него глаз.       — Волан-де-Морт вернулся, Гермиона! Этого достаточно, чтобы ожидать от него чего-то эдакого! Что он захочет иметь в школе уши! Союзника!       — Союзника?! Думаешь, он примет в Пожиратели подростка, который даже не окончил школу?! Это смешно! — Гермиона на самом деле так думала и сейчас наконец высказывала свои мысли немного помешанному на этой теме другу.       — Я думаю, что он может использовать даже самые низкие методы ради своей цели! Теперь о тебе…       — Вот вы где!!! — запыхавшийся Рон выбежал на площадку гриффиндорской Башни, и она с облегчением выдохнула. Вряд ли Поттер станет давить на неё в присутствии Рона. — Эй, у вас всё нормально? Вы даже пиво не выпили! — он бросил взгляды на почти нетронутые бутылки.       — О, да всё прекрасно! — отмахнулась Грейнджер и взяла в руки свою бутылку, чувствуя пальцами запотевшую холодную поверхность стекла. — Как там твоя подружка?       — Началось… — прошептал Гарри, делая глоток.       — Гермиона, ну… она не моя… и она не хотела… Драккл, у тебя же праздник! Пойдёмте, все тебя ждут! Там Симус и Дин… — на имени последнего Рон чуть скривился. Видимо, ему каждый раз казалось, что, назови он имя Томаса, как тот сразу страстно поцелует его сестру. — …они готовились, там ещё и салюты будут… Фред с Джорджем передали…       — Ладно-ладно, идём! — она встала со своего места и посмотрела на мрачного Гарри. Тот улыбнулся не совсем искренне, но всё же обнял Гермиону, и они втроём, в обнимку, словно в старые-добрые времена, двинулись к портрету Полной Дамы.

***

      — О-о-о, кажется, кому-то пора по постелям! — хохотнула Джинни, когда Гарри и Рон случайно опрокинули стол, на котором стояли закуски, и когда гриффиндорцы, слегка перебрав, стали играть в напольный квиддич пустыми банками из-под пива. Почти все уже разошлись — остались только самые крепкие.       Рон, лёжа на полу среди накиданного мусора, глупо хохотнул и протянул руки Джинни, когда та попыталась его поднять.       — У-у-у, пьянь! — крикнул Поттер, стукнувшийся о стол головой, когда пытался сам подняться на ноги.       — Ну-ка, быстро встали, и марш по кроватям! — пробурчала Джинни, глядя на пошатывающегося Дина. Он, стоя в обнимку с Финниганом, также поддерживал и Невилла, который с непривычки, а, точнее, в первый раз напился. Он, опираясь о стенку, пытался подняться по лестнице в комнату, но ноги его не слушались. — Нет, ну это какой-то кошмар!       Гермиона, полулёжа на диване, смотрела на небольшую горку подарков, среди которых был и цветок. Она, протянув руку, трогала его лепестки пальцами, в очередной раз убедившись в одном: Невилл — прирождённый ботаник, не способный отвлечься на что-то другое, кроме своих любимых растений, но с подарком он угодил. Цветок ей понравился.       Постепенно шум и гам стихли окончательно, когда Джинни всё же спровадила всех по спальням, на пару с Томасом уложив друзей и Рона по койкам, и больше вниз не спускалась. Послышались чьи-то шаги на лестнице, и кто-то, ненадолго замерев, вошёл в гостиную.       — Что, детишки напились, нагадили и оставили именинницу убирать срач? — раздался голос где-то сверху, и Грейнджер задрала голову, увидев Малфоя. Он пнул пустую пачку из-под сока около дивана. — Подвинься.       Драко беспардонно сел на вторую половину дивана, скинув оттуда её ноги.       — Офигеть, а ты не охренел? — она пнула его красным кедом в бедро, не желая уступать.       — О, напилась и лезешь драться? Так по-гриффиндорски, Грейнджер! — он отряхнул брюки размашистыми движениями ладони, наблюдая, как её красные кеды всё-таки примостились рядом с ним. Какая же своевольная!       — Пришёл поязвить? — Гермиона привстала на локтях, глядя на человека, присутствие рядом которого почти входило в привычку. Три недели они делили одну парту, хотя ещё в прошлом учебном году не могли даже пройти мимо друг друга без колкостей и оскорблений. Да, жизнь имеет на всё свои взгляды и планы, даже если тебе кажется, что ты — её хозяин. Малфой, развернувшись к ней, нахмурился, отчего меж его тёмных бровей пролегла глубокая морщинка.       — Может, покурим? — он еле сдержал эмоции, чтобы не выдать удивления от произнесённых им же слов. Стоит ли начать переживать по поводу начавшегося раздвоения личности?! Его мозг явно работал отдельно от моральных принципов. Предлагает покурить грязнокровке! Как же низко пал Драко! Она, ухмыльнувшись, покачала головой и снова откинулась на подлокотник дивана. Их разговор казался ничем иным, как самым обычным и будничным делом. Когда Гермионе стало так плевать, с кем она общается?       — У меня закончились. Или у тебя есть?       — Нет, откуда? Я не хожу по магловским магазинам, — он сказал это так просто, будто Малфой ранее не презирал всё то, что было связано связь с маглами.       — Ну вот… м-м-м… когда начнёшь, тогда и приглашай на перекур, — Грейнджер встала, схватив в руки горшок с цветком, и, прилично пошатываясь, стала пробираться к лестнице, переступая через бутылки и банки на полу.       — Подожди, Грейнджер!       Он пошёл следом, почесав лоб указательным пальцем, на котором сидел фамильный перстень. Всё то время, когда Поттер и его подружка после драки с Браун смотались из гостиной выяснять отношения, Драко, прихватив с собой пару банок пива, ушёл в комнату, где было непривычно тихо и пусто. Этого ему очень не хватало.       В любом случае его главной тактикой оставалось поменьше попадаться им на глаза, так как всякая стычка с гриффиндорцами требовала максимальной концентрации и большого количества моральных сил. Когда же Уизлетта притащила своих дружков в комнату, он лежал на своей кровати, закрытый ото всех пологом. Пьяные парни, как ему показалось, быстро угомонились, но уже через пару минут в ванной послышались чьи-то рвотные позывы. Малфой, скривившись в раздражении, наскоро влез в брюки и вышел из спальни, на ходу застёгивая пуговицы на треклятой рубашке и спускаясь вниз, надеясь, что никого там не застанет, и как же он ошибся, хотя долго и не расстраивался. Целый вечер Малфоя изводила та информация, которая случайно долетела до его ушей, и почему-то ему казалось, что у них с Грейнджер было намного больше общего, чем Драко думал прежде. Раньше из общего у них был красно-золотой галстук и одна парта, а сейчас…       Она, не оборачиваясь, шла к лестнице, спиной ощущая его прожигающий взгляд. Её это раздражало. По коже будто бегали неприятные мурашки оттого, что он шёл за ней следом по непонятной причине.       — Да чего тебе?! — Гермиона, взлетев уже на несколько ступеней вверх, резко развернулась. Малфой, наступив на первую ступеньку, вдруг покачнулся, не понимая, в чём дело, но в следующее мгновение он, цепляясь руками за шершавую каменную стену, свалился «мешком» на пол у лестницы. Она, нервно хохотнув, присела на ступеньку и поставила цветок на колени. — Падаешь к моим ногам? Неожиданно!       — Что за нахрен?! — Драко, наблюдая, как ступени стали гладкими, а потом вновь вернули свой прежний вид, изумлённо выгнул бровь.       — У Годрика Гриффиндора было такое чувство юмора, либо же он прекрасно знал, что к вам, парням, нет доверия, — хохотнула Грейнджер, глядя, как он садится около лестницы, опираясь спиной на шероховатую стену.       — Тогда почему Уизлетта смогла к нам зайти?       — Ваша лестница от нас не заколдована.       — Типа трахаться в мужской спальне не так порочно, как в женской?       — Пошляк!       — Ой, ну куда бы деться — кругом одни святоши! — Малфой всплеснул руками с закатанными по локоть рукавами чёрной рубашки. — Но хотя да, судя по тому, что за три недели учёбы в нашей спальне не было ни одной голой девушки, думаю, Годрик знал, что гриффиндорцы — импотенты!       — С некоторых пор ты — тоже гриффиндорец! — она ткнула его носком кеда в бедро, слегка подначивая.       — Нет-нет-нет, Грейнджер! — он схватил её за лодыжку и слегка потянул на себя. Гермиона, ойкнув, съехала на одну ступеньку ниже и вырвала ногу из его рук. Драко поднял ладони вверх. — Не надо причислять меня к этому прайду.       — Да, Малфой, ты — ядовитая гадюка, тут даже спорить не буду!       — Лучше уж так, — пожал он плечами, глядя на неё в темноте коридора. Повисло неловкое молчание, усугубляемое тем, что они снова находились друг к другу слишком близко. Это было странно.       — Ты что-то хотел, Малфой? — она закусила губу, ожидая, когда Малфой начнёт говорить.       — Я слышал, о чём сегодня говорила Макгонагалл.       Грейнджер почувствовала, как её сердце сбилось с ритма, бешено заколотившись в груди.       — Это тебя не касается.       — Я знаю. Просто… — он поднялся на ноги, сам не зная, зачем погнался следом за ней; зачем начал этот разговор.       — Это не просто! И это не то, о чём я хочу разговаривать! — она говорила еле слышно, боясь сорваться. В горле стоял ком.       — Да, я понимаю, Грейнджер! Я тоже потерял отца, и…       — Но у тебя есть мать, Малфой! Это не одно и то же! Ты не один!       — С ней тоже всё непросто…       Гермиона, спустившись ниже, встала с ним рядом, смотря ему прямо в глаза и едва различая лицо Малфоя в потёмках. Ткнув его пальцем в грудь, она еле сдерживала слёзы.       — Она жива, Драко! И ты должен быть счастлив, что она у тебя есть!       — Легко говорить, — прошипел в ответ Драко: его злость на мать ещё не прошла. Он никак не мог простить ей такое предательство, как перевод на Гриффиндор, из-за которого вся его жизнь пошла под откос.       — Конечно! Мне легко! — Грейнджер не могла его понять. Совсем. — Ведь мои родители больше никогда со мной не поговорят! Да, ты потерял отца, Малфой, и я сочувствую тебе, хотя он и был подонком! Но у тебя есть мать!       — Грейнджер!!!       — Не будь эгоистом!       — Вообще-то… я хотел выразить тебе соболезнования, ты ведь никому не говорила…       — Ч-что? С чего бы ты… — она убрала палец с его груди, прекращая выдалбливать в нём дыру. Гермиона ничего не понимала — не могла прощупать тайные мотивы, которые преследовал бывший слизеринец. Её голос задрожал и понизился до шёпота. Сегодняшний день вывернул душу наизнанку. — Не смей кому-то рассказывать, Малфой!       — Я не расскажу, — Малфой аккуратно подошёл ближе, движимый незнакомыми чувствами. Они стояли бок о бок и, подпирая спинами стену и соприкасаясь предплечьями, ощущали тепло тел друг друга.       Прежде он никогда не задумывался о ком-то ещё. Наверное, сегодняшний день тоже стал для него некой чертой: Драко убедился в том, что его больше никто не ждёт. Друзья отказались от него, будто он был пустым местом, а Грейнджер, на которую Малфой прежде толком не обращал должного внимания и унижал просто назло Святому Поттеру, сейчас казалась ему хорошо знакомой. Он и сам не знал, в чём именно причина и что именно изменилось. Скорее, дело было в одиночестве. Новое, противное чувство, которое ранее не присутствовало в его жизни, играло с ним злую шутку.        — А Браун — полная сука, — сказал Драко почти шёпотом.       После этих слов она, всхлипнув, тихонько засмеялась. Чёрт возьми, ей была приятна его поддержка. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно!       — Согласна, и... я тоже соболезную тебе во всём, что с тобой случилось.       Он лишь кивнул, понимая, о чём она говорит — не только о смерти Люциуса.       — Ладно, Малфой… — Гермиона сделала шаг на первую ступеньку, подняв горшок с Асфоделем. — Давай сделаем вид, что этого разговора не было, а как сходишь в магловский магазин — зови на перекур.       И она, перепрыгивая через две ступеньки, побежала вверх по лестнице, заставляя себя не оглядываться. Когда Грейнджер почти добралась до своей комнаты, она оперлась плечом о холодную стену, глубоко вдыхая воздух, чтобы успокоиться. Ей было невыносимо больно и тоскливо, и этот разговор сделал только хуже — сорвал корочку с едва зажившей раны.       — Кто меня вообще за язык тянул… — Малфой же двинулся в сторону гостиной, не желая возвращаться в спальню. Он подобрал с пола запечатанную бутылку пива и сел на диван, глядя на догорающий огонь в камине. Растрепав идеально уложенные белокурые волосы, Драко сделал несколько больших глотков. — Мать Тереза херова, блять.