• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Гермиона почти задохнулась, когда его губы прижались к ней, перекрывая доступ к кислороду. Она широко распахнула глаза, не веря в то, что сейчас происходит: Драко Малфой целует её, прижимая крепко к себе, чтобы она не упала со скейтборда.       Прежде у неё не имелось в этом вопросе большого опыта. С Виктором Крамом всё было слишком неловко: их зубы стукались друг о друга с определённой периодичностью, а ритм никак не мог подстроиться друг под друга. Одним словом — неловко. Этим летом один парнишка в компании Дилана проявлял к ней интерес: они даже поцеловались, но тогда Грейнджер слишком перебрала и просто отключилась в машине Клиленда. Ей повезло, что над ней не надругались, не лишили невинности или не накачали чем-то похуже травки и пива. Она просто проснулась утром на диване, в гараже, пытаясь собрать в кучу обрывки воспоминаний. На полу уже предусмотрительно стояли тазик и стакан воды. Да, Дилан знал, что точно понадобится с похмелья. Он же, как выяснилось, и спас её из объятий своего дружка в самый подходящий для этого момент.       Сейчас же, набрав в грудь немного воздуха, Гермиона ответила на такой внезапный и странный поцелуй, не подкреплённый чем-либо. Ради интереса, и только. Что она теряла? Драко, почувствовав, как пальцы Грейнджер поднимаются от его шеи к затылку, пропуская сквозь себя влажные платиновые волосы, оттянул её нижнюю губу зубами и вновь поцеловал Гермиону.       — Не забывай дышать, — совсем тихо прошептал он, слыша, как сбивается её дыхание. Она, словно примерная ученица, глубоко вдохнула и инстинктивно подставила губы для продолжения, не думая о том, что вообще делает. Малфой, хмурясь, приник к ним, проведя рукой, сжимающей её талию, чуть ниже к бедру и обратно, задевая прохладными пальцами её оголившуюся под толстовкой нежную кожу и вызывая тем самым мурашки по их телам.       Он не делал ничего, что могло бы её отпугнуть — будто Драко боялся того, что Грейнджер сбежит, — не подключал язык, не переходил грань. Невиданная забота. Спустя несколько десятков секунд, слыша её тяжёлое дыхание, он открыл глаза, слегка отстранившись. Они еле соприкасались губами, чувствуя тепло друг друга, но больше не переходили черту — просто пытались понять, как вести себя дальше.       Она, как бы ей ни хотелось этого делать, всё-таки подняла глаза и встретилась с ним горящим от эмоций взором, а во взгляде Малфоя невозможно было что-то прочитать. Его зрение будто застилал туман, закрыв доступ к любым мыслям. Окклюменция?       — Чтобы ты знал, — Гермиона не узнала свой хриплый голос, — я ненавижу щекотку.       Всё ещё стоя к ней так же близко, Малфой нервно улыбнулся, чуть наклонив голову в сторону. И это первые слова после того, как он нарушил её личные границы?! Она даже не сломает ему нос?!       — Возможно, Грейнджер, что однажды я проявлю доброту, и больше подобного не повторится, — Драко пожал плечами, всё ещё ощущая под ладонями её талию. — но ты утверждаешь, что я на такое не способен.       Чувствуя, как к щекам приливает румянец, Грейнджер опустила глаза, облизывая губы, которых только что касался он. Которые целовал Драко Малфой!       — И зачем ты меня поцеловал?       Если бы он сам знал.       — Ты слишком громко визжала и привлекала много внимания к нашей беседе.       Неплохо. Но неубедительно. Ври сам себе, Малфой.       — Я-ясно… — протянула она. Гермиона совершенно не знала, что сказать. Этот разговор совсем не походил на рядовую беседу, пока их носы всё ещё касались друг друга.       — Я не должен был, верно? — будто эти слова могли стереть всё то, что сейчас произошло. Вот Малфой отодвинулся, отпуская её из своих объятий, и она, поддавшись инерции, покатилась на скейтборде, на котором Грейнджер всё ещё стояла. Он, поймав Гермиону за локоть, снова удержал её от очередного падения и ещё раз посмотрел ей в глаза, будто там были ответы на волнующие его вопросы.       Что Драко, блять, натворил?!       — Мы не должны были… — она чуть нахмурилась, всё ещё не видя на его лице привычного презрения.       — Тебе не понравилось? — он привычно ухмыльнулся, но сделал это как-то по-особенному. Ей не хотелось провалиться сквозь землю, хотя ситуация была патовой. Странно. Будто вопрос был задан искренне — не ради едкой насмешки.       — О! Мне… я… Малфой, ты… — Гермиона не знала, а понравилось ли ему? От этого она чувствовала лёгкую неуверенность. Ей стало неловко оттого, что у неё не было никакого опыта, а Малфой, даже не спросив разрешения, лишь воспользовался только одному ему удобным моментом, разрушив магию первого настоящего поцелуя. Да он просто украл её первый взрослый поцелуй, лишив романтичного настроя, вызванного чувствами! Грейнджер совершенно не переживала о том, что это оказался Драко-чёртов-Малфой, а о том, что это случилось не так, как она мечтала! Докатилась! В прямом смысле этого слова!       Вдалеке коридора послышались шаги, и они синхронно повернули голову в ту сторону. Невилл, заметивший этих двоих, застыл на месте с недоверием на лице, а потом неловко повернулся вокруг себя и быстрыми шагами пошёл обратно.       — Вот чёрт! — выругалась Гермиона, которую Малфой всё ещё держал за локоть. И что теперь будет, если кто-то узнает?!       — Он никому не расскажет, — твёрдо и уверенно ответил он на её немой вопрос. Она же бросила на него недоверчивый взгляд и, вырвав руку из его крепкой хватки, забрала скейтборд, удаляясь прочь быстрым шагом. Надо бежать! И как можно дальше!       Драко, глядя ей вслед, мгновенно ощутил, как по телу разливается отчаяние. Он не должен был этого делать! Всё это неправильно, с какой стороны ни глянь.

***

      — Гарри, мой мальчик! — громко произнёс знакомый голос у Гарри и Рона за спиной. Они сидели в баре «Три метлы», выпивая уже по третьему стакану сливочного пива. Погода не располагала к прогулкам, поэтому выбора, где проводить выходной, у них не было.       — Караул, — пробормотал Гарри. Они обернулись и увидели перед собой профессора Слизнорта в громадной меховой шапке и таком же воротнике, с большим пакетом засахаренных ананасов в руках. Поттеру пришлось встать для приветствия.       — Гарри, вы уже три раза пропускали мои дружеские ужины! — сказал Слизнорт, добродушно тыча его пальцем в грудь. — Так не годится, мальчик мой! Я непременно хочу заполучить вас к себе. Кстати, а где ваша подруга — мисс Грейнджер? Она тоже ни разу не посетила мои встречи, хотя, насколько я знаю, эта девушка не играет в квиддич!       Поттер и Уизли переглянулись, потому что каждый раз, когда Гораций назначал встречи, Гермиона куда-то уходила. И, если её не было на вечеринках у профессора, то куда она сбегала?!       — Так что же вы не приходите, Гарри? — требовательно переспросил Слизнорт.       — У меня были тренировки по квиддичу, профессор, — сказал Гарри. Он и в самом деле каждый раз назначал тренировки именно в те дни, когда получал от Слизнорта приглашение, перевязанное фиолетовой ленточкой. Благодаря этому Рон не оставался в одиночестве, и они втроём с Джинни дружно веселились, представляя себе, как Грейнджер томится на очередной вечеринке у Слизнорта в обществе Маклаггена и Забини, а теперь Гарри мучил вопрос: с кем она на самом деле пропадала в это же время?!       — Что ж, теперь вы точно должны выиграть ближайший матч после такой упорной подготовки! — вдруг саркастично сказал Гораций. — Но иногда нужно и отдыхать. Как насчёт вечера понедельника — не будете же вы тренироваться в такую погоду…       — Не могу, профессор. Я… у меня… на этот вечер назначена встреча с профессором Дамблдором.       — Опять не повезло! — трагически воскликнул Слизнорт, привлекая к себе много лишнего внимания. За столиком у окна сидели слизеринцы, и Пэнси Паркинсон чуть дольше положенного задержала взгляд на Поттере. Тот, смутившись, отвёл глаза, уставившись на Слизнорта. — Ну что ж… однако, уклоняться до бесконечности невозможно, Гарри!       И, с царственным видом помахав на прощание рукой, Гораций вперевалочку пошёл к барной стойке, заводя разговор с мадам Розмертой.       — И где это пропадает наша Гермиона? — спросил Рон спустя несколько минут молчания, опустошая бокал с пивом. Слизнорт уделил ему не больше внимания, чем сладостям под названием «Тараканьи усы», выставленным на витрине магазина.       — Не знаю, — пожал плечами Поттер, которого всё это стало напрягать. Он допил свою порцию, вытер пенку со рта и поглядел в окно, за которым прохожие кутались в свои шарфы и мантии, пригибаясь от ветра. — Может, пойдём обратно в школу?       Уже уходя, Гарри посмотрел на стол слизеринцев и вновь поймал взгляд Паркинсон. Та, сидя между Блейзом и Дафной, снова уставилась на него, краем уха слушая, о чём ей говорит Гринграсс. Он, отвечая на её взгляд, слегка улыбнулся, совершенно не понимая, что ей надо. Такие переглядки стали некой традицией после того случая, когда они спасались от Филча в заброшенном кабинете ещё в сентябре, однако Поттер, каждый раз где-то с ней пересекаясь, будь это совмещённый урок, коридор школы или Большой Зал, не понимал её появившейся к нему благосклонности.       Народу на улице Хогсмида было немного. Никто не останавливался поболтать, все бежали по своим делам. Исключение составляли двое мужчин у входа в «Три метлы». Один был очень высокий и худой. Выйдя из бара, Гарри, прищурившись сквозь очки, узнал бармена из второго хогсмидского кабака «Кабанья голова». Когда Поттер и Уизли подошли ближе, он плотно запахнул плащ и ушёл, громко хлопнув дверью, а его низенький собеседник остался, поудобнее пристраивая в руках какую-то поклажу. До него оставалось всего несколько шагов, как вдруг Гарри понял, кто это.       — Наземникус!       Приземистый кривоногий человечек с длинными, растрёпанными рыжими волосами вздрогнул с головы до пят и уронил древний чемодан. Он раскрылся, и на землю вывалилась куча разной рухляди, которой можно было заполнить витрину лавки старьёвщика.       — А, Гарри, приветик, — сказал Наземникус Флетчер, весьма неубедительно изображая беззаботную радость. Он принялся шарить по земле, подбирая выпавшие из чемодана вещи и явно стремясь поскорее убраться отсюда. — Ну, не буду тебя задерживать.       — Приторговываем помаленьку? — спросил Поттер, глядя, как Флетчер сгребает в охапку довольно-таки обшарпанные на вид предметы.       — А что делать, жить-то надо, — отозвался Наземникус.       Рон наклонился и поднял с земли серебряный кубок.       — Погодите-ка. Я это где-то видел…       — Спасибо! — Флетчер вырвал кубок из рук Рона и затолкал его в чемодан. — Ладно, до встречи… Ай!       — Ты украл этот кубок из дома Сириуса, — Гарри в одно мгновение прижал Наземникуса к стене бара. Крепко держа его одной рукой за горло, он выхватил свою волшебную палочку, почти уткнувшись носом в лицо Флетчера и вдыхая неприятный застоявшийся запах табака и алкоголя, исходивший изо рта вора. — На нём фамильный герб Блэков.       — Я… никогда… чего? — запыхтел Наземникус, постепенно становясь багровым.       — Ты что, явился туда в ту ночь, когда его убили, и ограбил дом?!       — Нет… я…       — Отдай!       Флетчер начал синеть. Что-то громко хлопнуло, и Поттер почувствовал, что руки разжались, отпустив его горло. Пыхтя и отдуваясь, Наземникус подобрал чемодан и — хлоп! — трансгрессировал в неизвестном направлении. Гарри громко выругался и завертелся на месте, пытаясь разглядеть, куда тот исчез.       — ВЕРНИСЬ, ВОРЮГА!       — Бесполезно, Гарри.       Рядом с ними, словно из ниоткуда, возникла Тонкс. В её мышиного цвета волосы забился мокрый снег.       — Наземникус, вероятно, сейчас уже в Лондоне. Нет смысла кричать.       — Он украл вещи Сириуса! Украл, Тонкс!       — Да, да, — сказала Нимфадора, которую, похоже, эта информация нисколько не взволновала. — Но всё-таки незачем стоять на холоде. Вы куда идёте?       — Хотели вернуться в школу, — вставил Рон, поёжившись от пронизывающего ветра.       — Вот и идите с Мерлином!       Они коротко попрощались с Тонкс, которая скрылась в баре «Три метлы», и двинулись по узким улочкам Хогсмида в сторону Хогвартса. Дождь вперемешку со снегом летел прям в лицо: не согревало даже выпитое ранее в баре пиво, однако Поттер кипел от злости, совершенно не чувствуя злодеяний переменчивой погоды.       — Неужели Орден не может справиться с Наземникусом? — спрашивал он у сгорбившегося Рона. — Могли бы, по крайней мере, проследить, чтобы этот ворюга не тащил из штаб-квартиры всё, что плохо лежит!       — Его уже вряд ли исправишь, — справедливо заметил Рон, грустно улыбнувшись. Он явно не знал, как поддержать Гарри, потому что эта тема балансировала прямо на обрыве, норовя упасть в воспоминания о смерти Сириуса, а это могло заставить Поттера замкнуться в себе на долгие недели. Рон обычно полагался на Гермиону, которая всегда знала, что сказать, но в этом году вдруг пришлось учиться этому без неё.       Прогулка вышла невесёлая, а погода чем дальше, тем становилась хуже. Перед ними шли Кэти Белл с подружкой, о чём-то споря. Шлёпая по мёрзлым лужам, Гарри вдруг осознал, что за целый день даже не вспомнил про Джинни. Они так и не встретили её, а он и вовсе вспомнил о ней только сейчас. Сначала его сбил с мыслей Слизнорт, докучая ему с очередным приглашением на вечер Слизней, потом Поттер задумался, куда же без них ушла Гермиона, и почему она так внезапно решила остаться в школе, а затем появилась Пэнси со своим что-то ему говорящим взглядом. Только вот о чём он говорил?       Сдвинув брови, Гарри нагнул голову навстречу порывам ветра и ледяному дождю и зашагал дальше. Через некоторое время он начал замечать, что голоса Кэти Белл и её подруги, которые доносил к нему ветер, становятся всё громче и пронзительнее. Поттер прищурился, вглядываясь в неясные за дождём фигурки. Они спорили о каком-то предмете, который Белл держала в руке.       — Тебя это не касается, Лианна! — донеслись до него слова Кэти. Они завернули за угол. Здесь мокрый снег летел ещё гуще и совсем залепил ему очки. Он поднял руку в перчатке, чтобы протереть их, и как раз в этот момент Лианна сделала попытку выхватить свёрток у Белл. Она потянула его к себе, и он упал на землю.       В ту же секунду Кэти взмыла в воздух — не так, как Рон, смешно болтавшийся вниз головой, нет, — очень грациозно, вытянув вверх руки, словно она хотела полетать, и всё-таки было в этом что-то очень странное, неправильное, жуткое. Ветер бешено трепал её волосы, но глаза Белл были закрыты, и её лицо застыло безо всякого выражения. Гарри, Рон и Лианна замерли на месте, не сводя с неё глаз. Поднявшись на шесть футов над землёй, Белл вдруг страшно закричала. Глаза её распахнулись, но то, что она видела или чувствовала, очевидно, причиняло ей нестерпимую боль. Кэти кричала, не переставая. Лианна тоже заголосила и стала дёргать её за щиколотки, пытаясь стащить Белл вниз.       Когда прошло оцепенение, Гарри и Рон бросились на помощь. Они дружно потянули Кэти за ноги, но тут она рухнула прямо на них. Поттер и Уизли успели подхватить Белл, однако та билась и корчилась с такой силой, что они едва могли её удержать, и тогда они опустили Кэти на землю. Белл продолжала биться и кричать — она явно никого не узнавала.       Гарри огляделся: вокруг не было ни души.       — Никуда не уходите! — заорал он, перекрикивая воющий ветер. — Я пойду позову на помощь!       Поттер бегом помчался к школе. Он никогда ещё не видел, чтобы с человеком такое происходило, и просто не мог себе представить, отчего это случилось с Кэти. На повороте Гарри столкнулся с кем-то, похожим на огромного медведя, поднявшегося на задние лапы.       — Хагрид! — задохнулся он, выпутавшись из живой изгороди, в которую свалился.       — Гарри! — воскликнул Хагрид. Тот был одет в свой громадный мохнатый тулуп из бобровых шкурок, а в бровях и бороде запутались комья мокрого снега. — Я тут ходил навестить Грохха — он у меня такой умница, ты себе даже не…       — Хагрид, там одну девушку ранили или прокляли, или я не знаю что, но нужна помощь!

***

      Гермиона неслась по коридорам Хогвартса, чувствуя, как у неё пылают щёки, а сознание не может собрать себя в кучу.       — Бежать! Срочно бежать наверх! — она, словно умалишённая, бежала по лестнице в гриффиндорскую Башню, тайно радуясь, что большая часть студентов сейчас находится в Хогсмиде, и её, взбудораженную и неуравновешенную, встречают только младшекурсники. Выкрикнув Полной Даме пароль, Грейнджер насильно отодвинула портретную раму, игнорируя возмущения хранительницы их общежития, и влетела внутрь, никого не замечая. Уже поднявшись на первую ступень лестницы, она, сжимая под мышкой скейтборд, резко обернулась, когда её окрикнули.       — Гермиона! — Джинни, сидевшая на коленях Дина, в кресле у камина, удивлённо на неё смотрела. Эти двое явно пользовались отсутствием Рона. — Что с твоей рукой?!       Гермиона, бессмысленно уставившись на свою перебинтованную кисть, перевела взгляд на Уизли, которая, чмокнув Томаса в губы, тут же направилась к ней. Джинни аккуратно перехватила её руку, проведя по бинтам тонкими пальцами.       — Растяжение связок… всего лишь… — Грейнджер нервно глянула на вход, боясь того, что там может появиться тот, от кого она сбежала.       — Ну-ка, идём, — Уизли развернула Гермиону, подталкивая её в спину наверх по лестнице.       — Джинни!       — Иди молча!       Они поднялись в спальню девочек, плотно закрыв за собой дверь. Ни Лаванда, ни Парвати ещё не вернулись из Хогсмида. Гермиона, откатив скейт ногой под кровать, здоровой левой рукой немного неловко достала из кармана куртки пачку сигарет, вытащив одну зубами. Усевшись на подоконник, она приоткрыла окно, запуская в комнату свежий воздух. Сделав первую затяжку, Грейнджер выпустила длинную струйку дыма. Она ждала, когда никотин немного расслабит то нервное напряжение, которое гуляло по её телу.       — Что случилось? — почти шёпотом спросила Джинни, присев рядом с ней.       Та, прижав к себе колени, закусила большой палец, держа сигарету у лица. Гермиона, прикрыв губы рукой, вдруг улыбнулась и посмотрела на Джинни. Как можно было осознать всё то, что произошло, и остаться в здравом уме? Кажется, сотрясение, перенесённое летом, не прошло даром и вызывало стойкие галлюцинации!       — Та-а-а-к, — Уизли пододвинулась ближе, с горящими от интереса глазами уставившись на Гермиону. — Ты расскажешь, или мне придётся из тебя это клещами вытягивать?       Облизав губы, которых ещё недавно касался Малфой, Грейнджер нервно хихикнула.       — Грейнджер! — не выдержала Джинни, почти подскочив на месте.       — Только что меня поцеловал парень, — эти слова были настолько странными и непривычными, но лишь для Гермионы. Уизли же завизжала так, что, не сиди Грейнджер на месте и не прислоняясь спиной к стене, Гермиона отшатнулась бы от неё как от мандрагоры. Грейнджер, сделав ещё одну затяжку, выдохнула яблочный дым практически ей в лицо.       — Мерлин! — Джинни схватила руками лодыжки Гермионы поверх джинсов, крепко их сжав. — Кто это был?! И когда это произошло?! И как?! Где?! С языком?! Вы теперь встречаетесь?! Я, надеюсь, это не Рон?!       — Мне на какой вопрос сейчас отвечать? — усмехнулась Гермиона, держа сигарету в зубах. Тело чуть дрожало от переизбытка эмоций. Такое в её жизни произошло в первый раз, и она не знала, как себя успокоить.       — На все! Кто он?       — Не могу сказать, — окурок вылетел в окно, сопровождаясь красным огоньком и небольшими искрами.       — Он не гриффиндорец? — сделала догадку Уизли, приложив ладони к губам. От нахлынувшего эмоционального перевозбуждения Гермионе стало казаться, что её рыжие волосы стали почти красными в плохо освещённой комнате.       — Уизли!       — Тебе понравилось?       Грейнджер призадумалась, откинув голову назад. Она инстинктивно погладила пострадавшую руку, вспомнив, как и в каких обстоятельствах умудрилась её повредить.       — Не знаю. Меня вообще не спросили, хочу ли я.       — Это как?       — Да вот так! Просто поцеловал, и всё!       — Но ты ответила?       — Ну… да… — щёки снова запылали румянцем. — Джинни, ты же знаешь, что у меня не было в этом большого опыта…       — Ой! — та довольно отмахнулась, не понимая её переживаний. — Это дело, которое не требует много практики. В следующий раз у тебя уже будет получаться так, словно ты занималась этим всю жизнь!       — Джинни! Никакого следующего раза не будет!       — Почему же? — Джинни поникла и придвинулась ещё ближе.       — Потому что это произошло случайно!       — «Случайно» — это как?! Типа вас насильно притянуло друг к другу губами, и вы не смогли отлепиться? Вроде ещё не Рождество — омелы по школе не висят!       — Нет, конечно, всё было не так! — закатила глаза Гермиона, слегка шлепнув её по руке.       — Ну-ка, не дерись! — улыбнулась Уизли, закусив нижнюю губу. Она, прочистив горло, по-сестрински посмотрела на Гермиону.       — Я не ожидала, Джин, — почти шёпотом призналась Грейнджер, делая глубокий вдох. — Мне кажется, даже он не ожидал или вовсе не планировал — просто поцеловал.       — С ума сойти! — Джинни, улыбаясь, покачала головой, откинувшись спиной на оконную раму. — Моя девочка повзрослела. Нет, ну курить ты начала и без моей помощи, но всё же!       Опустив с подоконника одну ногу в красном кеде, Гермиона замотала ею, пытаясь таким образом поймать душевное равновесие. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Вперёд-назад.       — Герм, тебя это беспокоит?       — Не знаю. Просто теперь я не понимаю, как мы будем дальше…       — Он что-то сказал после того, как это произошло?       — Ничего конкретного, — Грейнджер честно пыталась вспомнить что-то из того, о чём они говорили, но воспоминания смазались под прессом дикого волнения.       — Тогда, вероятно, вам стоит поговорить?! Если ты ему нравишься, вы ведь можете начать встречаться!       — О, нет-нет-нет! — запротестовала Гермиона, выставив вперёд здоровую руку. — Этого точно не будет!       — Почему? — уже настойчивее спрашивала Уизли, у которой в глазах плясали чёртики. — Никто не целует кого-то просто так! Наверняка ты ему тайно нравишься!       — Ай! — Грейнджер, пытаясь утихомирить напор не щадящей никого Джинни, пошла на самое низкое — имитацию боли, только чтобы прекратить этот неловкий и в любой момент имеющий все шансы перетечь в разоблачение разговор.       — Болит? — тут же спохватилась Джинни, тоже скорчившись от фантомной боли. Она получала достаточное количество травм на тренировках, чтобы понимать, как это неприятно. — Снимай куртку! Давай я тебе помогу. Вставай же!       Уизли стянула с Грейнджер верхнюю одежду, кинув куртку на стул около письменного стола, и одним махом расстелила кровать.       — Ты приляг! — глядя на то, как Гермиона снимает кеды и укладывается на мягкую постель с накрахмаленным бельём, Джинни вдруг вспомнила: — Погоди, ты не сказала, как ты умудрилась потянуть запястье. Писала на скорость эссе на три свитка? Так ты в последнее время с учёбой не очень, — метаморфозы в поведении Гермионы явно приходились Джинни по вкусу, ведь та занудная девчонка, думающая только об учёбе, кажется, «канула в лету».       — Я каталась на скейте, а потом потеряла равновесие, и мы упали, — пробормотала Грейнджер, у которой от усталости, переизбытка эмоций и выпитого зелья слипались глаза.       — С кем упали? — Уизли присела рядом, накрывая её одеялом и заботливо разглаживая складки на пододеяльнике.       — С ним…

***

      На следующий день Кэти Белл забрали в больницу Святого Мунго. К этому времени известие о том, что она угодила под действие проклятия, разнеслось по всей школе, хотя подробностей никто не знал. Похоже, только Гарри, Рону и Лианне было известно, что целью покушения являлась не Кэти. Гермиона, которая с трудом разлепила глаза только к обеду воскресенья, спускалась в гостиную, громко зевая. Она крепко спала со вчерашнего дня, не обращая внимания на громкие переговоры своих соседок, и пропустила завтрак.       — Я и представить не мог, что Макгонагалл нам не поверит! — Гарри нервно вышагивал около камина, обращаясь к Рону. — Ну кто ещё, кроме него, мог это сделать?!       — На самом деле, друг, — Рон прокашлялся и поёрзал по протёртой сидушке дивана, — у нас же нет доказательств! И мы знать не знаем, где он был в это время! За руку ведь его не поймали!       — Как ты не понимаешь! — Поттер схватился за голову, не прекращая активно жестикулировать. — Зачем ещё его перевели на Гриффиндор?! Да именно за тем, чтобы шпионить и быть ближе к тем, от кого Дамблдор меньше всего ждёт подвоха!       — Что за шум, а драки нет? — спросила Грейнджер, спускаясь с последней ступени лестницы. Её рука с растянутым запястьем всё ещё была подвязана на шее, хотя уже почти не болела, а отёк значительно спал.       — Где ты была?! — Гарри в несколько широких шагов преодолел разделяющее их расстояние, перепрыгнув через кресло. Он изучающе посмотрел на её увечье, прищурив зелёные глаза.       — Спала, — она легко пожала плечами.       — До обеда?! Гермиона, что с твоей рукой? — Поттер, возвышаясь над ней, взглядом пытался просверлить дыру в её лбу.       — Да, я вчера упала со скейта, и мне дали зелье Сна без сновидений, чтобы я не тревожила руку лишний раз!       Какая наглая ложь... хотя лучше так, чем Гермиона когда-либо расскажет правду.       — Я так и знал, что однажды ты навернёшься с него! — насмешливо сказал Рон, встав с дивана. Он улыбнулся, но в ответ получил поджатые губы.       — Что обсуждали, господа присяжные? — попыталась перевести тему Гермиона, тем более то, что она услышала, её явно заинтересовало. Грейнджер прошла к своему излюбленному креслу и с удовольствием уселась в него, вытянув ноги в кедах.       Гарри и Рон переглянулись.       — Ты не слышала, что вчера произошло? — уточнил Уизли, встав позади дивана и оперевшись на спинку локтями.       — Нет, — она шумно сглотнула, вспомнив весь свой вчерашний день. Медитация. Тренировка сознания. Дамблдор. Малфой. Травма. Поцелуй…       — Вчера, когда мы возвращались в Хогвартс, кое-что случилось. Очень странное, — начал Поттер, потерев лоб. Гермиона напряглась ещё сильнее. Он продолжил: — Кэти Белл прокляли. Кто-то подкинул ей проклятое ожерелье — то самое, которое я когда-то видел в лавке «Горбин и Бэрк» ещё несколько лет назад. Я его запомнил, потому что прятался в шкафу. Ну же, Рон, я тогда ошибся и с помощью каминной сети попал не туда, помнишь?       — Я-то помню! — кивнул Рон, утомлённый его очередным пересказом.       — Тогда Малфой просил своего папашу купить ему там что-нибудь! В том числе и это ожерелье!       — Погоди! — она подсобралась в кресле, уперев локти в колени. Грейнджер показала пальцем на Поттера, быстро соображая. — Ты думаешь, что это был Малфой? Он подкинул Кэти то ожерелье?       — Да! — почти крикнул Гарри, радуясь, что кто-то его понял.       — А доказательства? — спокойно спросила Гермиона, которая, в свою очередь, пока не делала поспешных выводов. — Ведь за столько лет кто угодно мог купить это ожерелье или перекупить его у кого-то другого! Почему Малфой, Гарри?       — Гарри думает, что Малфоя специально перевели к нам, чтобы устранить Дамблдора, пока он будет находиться среди тех, от кого директор меньше всего ожидает подобного, — ответил Уизли за раскрасневшегося друга.       — Но Малфоя вчера ведь не было в Хогсмиде? — решилась спросить она, молясь, чтобы не покраснеть от воспоминаний о нём.       — Да, но… откуда ты знаешь? — спросил Поттер, перестав мерять шагами ковёр у разожжённого камина. В Башне холодало, поэтому он горел почти круглосуточно.       — Я видела его вчера тренирующимся на квиддичном поле.       Что ж, такой ответ вполне был безобидным.       — И Макгонагалл сказала то же самое! Из её окна прекрасно видно поле: по её словам, он летал там полдня, — закивал Рон, однако тут же, будто опомнившись, добавил: — Придурок.       — Но он же мог начать действовать и заранее! Мы часто пересекаемся на тренировках, на уроках, ведь Малфой мог подкинуть это ожерелье Кэти даже за неделю до выходных!       Рон и Гермиона переглянулись: он — устало, а она — удивлённо, будто спрашивая «вы это сейчас серьёзно?!»       — А если это всё-таки не он? Ты вообще-то говорил, что следишь за слизеринцами, что вряд ли Тому-Кого-Нельзя-Называть нужен такой трус, как Малфой, да ещё и предатель!       Повисла тишина. В гостиной никого не было: ученики спустились на обед, а также вышли погулять на улицу, где погода наконец успокоилась, и выглянуло солнце.       — Если Гермиона права, то Малфой вчера получил понапрасну… — как-то сдавленно произнёс Уизли, за которым раньше не замечалось снисхождения в сторону бывшего слизеринца.       — Вы что же… — Грейнджер, выпучив глаза, ошарашенно переводила взгляд с одного парня на другого. — …его избили?!       — Ой, ему не привыкать! — отмахнулся Гарри, но тут же замолчал. Она, резко поднявшись на ноги, мотнула головой с коротким каре, рефлекторно кинув взгляд на пустую лестницу к спальням парней.       — Да вас за такое отчислить могут, вы в курсе?! — Гермиона почти не могла найти слов, чтобы выразить, как её возмутило то, что они сделали. И вчерашний поцелуй тут совсем даже ни при чём… — Погодите-ка… это что, не в первый раз?!       Одна декоративная подушка полетела в Гарри, но тот ловко от неё увернулся, поэтому, схватив вторую, она уже не стала запускать её в Уизли, а просто подошла ближе, с размаху припечатав ею Рона по голове.       — Ой!       — «Поойкай» мне ещё тут! Вы вообще обалдели?!       — А чего ты его защищаешь?! — схватившись за голову, возмущался Рон.       — Потому что вы ведёте себя как дикие звери!       Выдохнувшись, Грейнджер развернулась и ещё раз швырнула подушку в Гарри. Тот поймал её, но потерял равновесие и упал в кресло.       — Гермиона, вот что ему будет?! В любом случае теперь он точно будет знать своё место!       — А вы не думаете, — она, рефлекторно прижимая забинтованную руку к груди, второй тыкала в них, и её голос понизился до злорадного шипения, — что он из-за ваших козней реально пойдёт и сделает какую-нибудь гадость?! Он, может, даже и не думал проклинать Дамблдора, а теперь назло нам всем что-нибудь предпримет!       Гарри и Рон удивлённо переглянулись. Поттер, в очередной раз растрепав свои «бешеные» в плане укладки волосы, тяжело выдохнул, положив руки на подлокотники кресла.       — Тогда будем следить за ним ещё тщательнее!       Услышав его ответ, Гермиона только закатила глаза. На лестнице послышались шаги, и в гостиной с книгой в руках показался Невилл. Он, никого не замечая, ринулся к портретному проёму. Невилл выглядел уставшим и сгорбленным.       — Полночи читал, — констатировал Уизли, глядя на него.       — Можно подумать, что ты видел, — фыркнул Гарри, чей сон страдал не только из-за кошмаров, но и из-за храпа этих двоих, однако сегодня ночью Невиллу и правда не спалось, да и Малфой куда-то делся после их «рандеву» в душевой. Странно.       Невилл повернул к ним голову и, увидев Гермиону, зашагал к выходу ещё быстрее.       — Так, мы потом договорим! — раздражённо бросила она друзьям. — Невилл, погоди! Привет!       Грейнджер догнала его уже на лестнице, ведущей вниз из Башни Гриффиндора. Он, едва не споткнувшись, слегка заметался, не зная, куда ему деться.       — Что читаешь?       — Привет, — поздоровался Невилл и поднял книгу обложкой вверх.       — «Всё об опасных растениях»? Понятно, — прочитала она, идя рядом с ним.       — Как там Асфодель?       — О, прекрасно. Он цветёт, — Асфодель радовал её уже больше месяца, стоя на тумбочке около фитолампы, излучающей на половину комнаты фиолетовое свечение.       — Ого, долго! Как твоя рука? — он искоса бросил на неё взгляд, одновременно с этим пытаясь запомнить номер страницы, на которой остановился.       — О, уже почти не болит! — улыбнулась Гермиона, спускаясь вниз по лестнице, отчего её кудрявое каре подпрыгивало на плечах. Пока они не вышли в общий холл, где наверняка шастали десятки учеников, а в Большом Зале и подавно было столпотворение голодных школьников, она повернулась к нему. — Слушай, Невилл, я хотела с тобой поговорить…       — О ч-чём? — отчего-то заикнувшись, спросил Невилл. Он казался чересчур нервным, однако это бывало с ним постоянно.       — То, что ты увидел вчера… это ничего не значит… не надо никому об этом говорить, пожалуйста, — её щёки запылали, и Грейнджер облизала резко пересохшие губы.       — Не переживай, — выдохнул Невилл, прижимая к себе книгу. — он со мной уже поговорил.       — Кто?       — Малфой.       — О! — она ошарашенно открыла рот. Малфой с ним поговорил?! Интересно. — Что ж… ладно… пойдём обедать?       — Угу, — кивнул Невилл, и они продолжили спускаться вниз, отныне не касаясь этой темы в разговоре. — Асфодель, кстати, обычно так долго не цветёт. Наверное, ему нравится твоя энергетика!

***

      Драко стоял и смотрел, как Гермиона, зажав под мышкой свою доску, почти бегом рванула дальше по коридору, где они только что стояли. Сердце всё ещё выпрыгивало из груди, а мозг судорожно соображал. Уже в который раз он смотрел ей вслед сразу после того, как только что облажался. Малфой и сам не знал, куда скатилась его жизнь, если одного откровенного разговора с Грейнджер ему показалось мало, и теперь он вообще перешёл все разумные грани, однако, оставив потуги самобичевания на «потом», Драко быстро зашагал по коридору, в котором недавно скрылся Долгопупс: надо было уладить ещё один момент.       Влажная квиддичная форма неприятно липла к телу, и это становилось невозможно терпеть. Он наслаждался тишиной, возникшей благодаря тому, что большая часть школы сейчас находилась в ближайшей деревне волшебников, а не слонялась из коридора в коридор по Хогвартсу, попадаясь ему на пути, но всё же та тишина, которая окружала Драко, давила на голову, постоянно возвращая его мысли только в одно русло — Грейнджер, и всё-таки выбросить эти размышления из своей головы не получалось.       Малфой поступил безрассудно и абсолютно беспочвенно. Он поддался моменту: она стояла так близко, что дыхание Гермионы касалось его лица. Кожа на её талии была бархатной и тёплой, и Драко чувствовал пробегающие по ней мурашки, понимая, что всё же именно он и являлся их причиной.       Но вот же блядство… Малфой не мог отрицать, что ему не было противно, даже наоборот — стремление продолжить этот лёгкий и в некотором роде совершенно невинный поцелуй оказалось сильнее желания уйти. Странно. Противоестественно. Никогда ранее он не думал о ком-то вроде неё — той, в чьих венах бежала грязная кровь. Рождённая от маглов. Другая. Чужая. Незнакомая.       Ему нужна была такая, как Пэнси: аристократичная, богатая, с изящными формами, обученная манерам высшего общества, во всём до одури идеальная. Но вот же блядство… она не интересовала Малфоя. Проведя с ним бок о бок столько лет, Паркинсон не смогла даже на толику привлечь к себе его внимание, чтобы ему захотелось проявить инициативу, хотя именно она готова была лезть из кожи вон, чтобы стать для него самой лучшей. Все парни сворачивали шеи, оглядываясь ей вслед. Они ею восторгались, о ней мечтали, её представляли в своих фантазиях.       Гермиона же не делала ровным счётом ничего! Она толком даже не смотрела в его сторону, но взгляд Малфоя то и дело неосознанно притягивался к ней на уровне инстинктов уже спустя пару недель совместной учёбы за одной партой. Драко будто был магозоологом, изучающим поведение дикого животного, очень гордого и непредсказуемого. Когда же Грейнджер внезапно оказалась рядом, ему стало интересно, каково это — целовать её. Будут ли различия? Будут ли другие ощущения? В классности поцелуя. В его статусности. И, к своему ужасу, он осознал, что различия есть. Не в пользу аристократии…       Малфой мчался в Башню, поглощённый внутренними терзаниями, встретив Невилла почти на самом верху, у портрета Полной Дамы.       — Лабардан! — крикнул ей запыхавшийся Драко, когда неуклюжий Невилл ненадолго завис, вспоминая сложное слово. — Это просто треска, Долгопупс!       — У м-меня пароли всегда вылетают из головы — ничего не могу с этим поделать! — пожал плечами Невилл и прошёл сквозь портретный проём в гостиную. Гриффиндорцы стали возвращаться из Хогсмида, судя по тому, что диван и кресла у согревающего помещение камина оказались заняты.       — Да, знаю твой шар-напоминалку, — без обиняков хмыкнул Малфой, на ходу стягивая с себя игровую мантию и оставаясь в почти высохшей водолазке. — Ты в комнату?       Невилл кивнул, немного обеспокоенно посмотрев на Драко. В одном из кресел одиноко сидел Дин Томас, которого непривычно было видеть без завсегдатая-дружка Симуса, а в последнее время сменившей Финнигана и Уизли. Дин глянул на Невилла, приподняв бровь. Он как бы спрашивал, не нужна ли ему помощь.       — Тогда идём — надо кое-что обсудить, — Драко махнул в сторону лестницы, ведущей в их спальню, и бросил на Дина нечитаемый взгляд серых глаз — уж на кого, а на этого ему было наплевать.       — Ч-что? — пролепетал Невилл, на плече которого лежала цепкая рука Драко. Малфой молча, не желая привлекать к своей особе ещё больше внимания, покинул гостиную, мечтая скорее принять горячий душ.       В комнате излучала тепло печь, от которой исходил запах кедра. Повесив игровую мантию на крючок, прибитый к столбу кровати, он вдруг почувствовал себя неловко — так, будто ему было двенадцать, и его кто-то застукал за разглядыванием взрослых журналов с полуголыми ведьмами. Невилл встал около своей кровати, ожидая, когда Драко начнёт разговор.       — Скажу сразу, Долгопупс: если о том, что ты увидел, кто-то узнает, пострадает в первую очередь она, — Малфой внутренне сжался, превозмогая ощущение дискомфорта. Такой ситуации, которая требовала бы его заступничества, у него в жизни ещё не случалось, но с гриффиндорцами нужно было разговаривать по-хитрому: он сам их не интересовал, а вот за Грейнджер они все могли бы закидать его камнями до смерти и даже не поморщиться. — Я уверен, что только мы с тобой знаем о том, что произошло с ней на летних каникулах.       — Её родители… — начал Невилл, но тут же замолчал, когда встретился с Малфоем взглядом.       — Долгопупс! Просто молчи и слушай! — Драко потянул за низ водолазки, наконец снимая с себя осточертевшую ткань и оставаясь с голым торсом. — То, что ты услышал от Макгонагалл — это тайна только Грейнджер. То, что ты увидел сегодня, это… тебя не касается. Так понятно?       — Ты её любишь?       Невилл выглядел серьёзно, явно переживая за Гермиону. Он то и дело поправлял свою вязаную жилетку, дёргая ворот. Малфой, не удержавшись, прыснул от смеха. Он, уперев кулаки в бёдра, опустил голову. Через пару секунд, исподлобья посмотрев на соседа по комнате, Драко глубоко выдохнул.       — Чтобы ты знал, не обязательно кого-то любить, чтобы целовать.       — Ты что же, сделал это без чувств?! Ты сделал это насильно?!       Малфой изумился его праведности и сделал два шага назад, когда взгляд Невилла превратился из изумлённого в презирающий.       — Было похоже, чтобы она вырывалась? — его голос оставался спокойным. Он и сам старался во всём разобраться в тот момент, поэтому было важно сохранять хладнокровие.       — Нет…       — Просто никому не рассказывай, и всё. Я сам с ней об этом поговорю.       — А что с её рукой? — вспомнил Невилл, когда уже отвернулся к своей тумбочке, на которой лежала стопка книг.       — Растяжение, — на выдохе ответил Драко, уже стоя с полотенцем в руках. Видя, что его ответ не очень устроил Невилла, он продолжил, решив сыграть на честности: — Она ехала на… эм-м… в общем, на своей доске, случайно налетела сзади и повредила руку, падая на меня. Не переживай, я проводил её до Больничного крыла…       — А целовать-то было зачем? — вдруг усмехнулся Невилл, присаживаясь на свою кровать.       Малфой, уже открывавший дверь в их ванную, на мгновение замер.       — Извинялся. Она же упала из-за меня.       — Тогда надеюсь, что из-за тебя я никогда себе ничего не покалечу, — открывая книгу и включая лампу, сказал Невилл, и Драко, к своему же удивлению, оценил юмор.       — Подъёб засчитан, Долгопупс! — и он скрылся за дверью ванной комнаты.       Малфой открыл кран в душе, чтобы стекла холодная вода и пошла горячая, а сам одной рукой опёрся о раковину, а второй провёл по щекам и подбородку, на которых ещё не росла жёсткая щетина.       — А пиздец всё больше поглощает мою жизнь, — он тяжело вздохнул, осознавая, что, как бы ему ни пришлось в дальнейшем, то вряд ли там, в обозримом будущем Тёмный Лорд, его ближайшая свита и их отпрыски захотят видеть Малфоя-младшего — ещё и последнего из рода — в своих рядах.       За два последних месяца, что Драко ходит под красно-золотым знаменем и каждое утро повязывает такой же по цвету и степени раздражения галстук на свою шею, он определил для себя, что ему плевать. Безусловно, Малфой никогда не перейдёт на сторону Дамблдора, что бы тот ему ни пообещал, ведь настолько низко пасть — это будет означать крах всего. Пока же он кое-как держится на плаву, но вот одна мысль, которая, словно назойливая пикси, жужжала в голове, постоянно проникала в сознание Малфоя, неясно формируясь в главное: все легко вышвырнули его из прежней жизни, из всего того, что навязывали с младенчества, будто Драко был пустым местом.       Люциус и Нарцисса всегда презирали гриффиндорцев, кичились своим чистокровным положением и привилегированностью в высшем обществе. Они внушали своему ребёнку то, во что сами, как оказалось, до конца не верили. Леди Малфой, тайно сговорившись с портретом почившего супруга, просто спрятала любимого сыночка среди тех, об кого раньше была готова вытирать подошву своих дорогих туфель на шпильке.       Являлось ли это частью сговора или нет, но слизеринцы, вопреки опасениям Нарциссы, считавшей, что ему будет грозить опасность из-за провала Люциуса на важном задании, обозлились ещё больше, чем если бы он остался на Слизерине. Она думала, что Тёмный Лорд захочет отомстить их семье, приняв младшего из рода Малфоев в ряды свои приспешников, чтобы потом подставить его — поручить тому невыполнимое задание, неисполнение которого понесёт за собой как минимум две смерти: матери и сына, но пока Малфой не понимал, чем вариант затеряться среди гриффиндорцев был лучше, ведь его громкий переход на этот факультет облетел в новостных сводках всю магическую Британию, и казалось, что об этом знала каждая помойная крыса.       Он остался один! Ни друзей, ни семьи, ни поддержки! Все прежние идеалы рухнули!       Поэтому его жизнь сыпалась, превращаясь в хрупкие руины: чтобы хоть как-то не сойти с ума в изоляции, созданной искусственным способом, ему приходится с кем-то налаживать коммуникации, и этими «кем-то» стали Долгопупс и, мать её, Грейнджер. Самое отвратительное заключалось в том, что ему было плевать — наоборот, хотелось доказать… по большей части слизеринцам, которые оставили Малфоя, что его не сломить. Драко выживет: подстроится, сделает вид, притворится, но не будет казаться никчёмным. Да, он разочарует тех, кто сделал ставку на его падение, но Малфой не пойдёт ко дну. Нет.       И, если ему когда-то предложат вернуться, он уже будет сильнее себя прежнего. Драко станет безмолвным зрителем разворачивающегося спектакля, в котором ему приходится жить. При необходимости он сможет использовать кое-какую информацию, полученную в ходе наблюдений, ему самому во благо. Малфои всегда так поступают: набивают себе цену, вовремя меняя ход игры и беря всё в свои руки.       Малфой протёр ладонью запотевшее зеркало, смотря на своё мутное отражение. Синяки и ушибы на его теле зажили после побоев гриффиндорцев, абсолютно не желавших смиряться с тем, что он стал частью их факультета, но вдруг Драко подумал о слизеринцах — о тех, кто отвернулся, не пожелав узнать, в чём были причины его перехода.       — Если те, кто от меня отрёкся, вернутся ко мне разбитыми, то я сломаю их до конца.       В этом он был уверен. Малфои не прощают и не забывают. Надо лишь перетерпеть, и когда-нибудь бумеранг окажется уже в его руках. А ещё не надо было целоваться с той, которую Малфой ранее почти не замечал. Это не входило в планы Драко, а то, что произошло сегодня, несколько выбило из колеи его чистокровное самолюбие. Он до сих пор ощущал на своих губах вкус грейнджеровского магловского табака, который пахнет яблоком — да, совсем не женский аромат, но он не отпускал Драко. При воспоминании о том, как Гермиона хваталась за его шею, ближе прижимаясь к нему из-за неустойчивости доски, на которой она стояла, у него появлялось учащённое дыхание и непонятное жжение в груди, а также страх — страх того, что с ним что-то не так, ибо такого не бывает, чтобы в один миг тот, на кого ты толком даже не обращал внимания, кто всегда считался твоим врагом, вдруг стал тем, кто вызывает эти странные и незнакомые ощущения.       Оттолкнувшись от раковины, когда зеркало окончательно запотело от горячего пара, Драко глубоко выдохнул, пытаясь собраться. Ему надо принять душ: вода всегда помогала смыть с тела остатки прожитого дня, обновиться и набраться сил. Не успел он до конца раздеться, как вход в ванную открылся, и внутрь, сквозь густой пар зашли Поттер и Уизли. Последний запер за собой дверь.       — Мы не знаем, как ты это провернул, Малфой, — процедил Гарри, у которого стали запотевать очки, и он аккуратно их снял, протирая стёкла, — но мы рады, что у тебя не получилось!       Малфой, замерев с руками на поясе штанов, которые секунду назад хотел стянуть вниз, брезгливо прищурился, скривив рот.       — На сей раз я бы хотел узнать, за что вы пришли меня отмудохать! — слова были сказаны с привычной лёгкостью, которая на самом деле даже пугала. Безнадёжность. Заебало.       — Ты проклял Кэти Белл! А она несла то ожерелье Дамблдору! — прошипел Рон, встав рядом с Гарри.       Драко замер, ошарашенный такими обвинениями. Какое нахер ожерелье?!       — Ебанулись?!       — Не прикидывайся, что не понимаешь! — взвился Поттер, нервы которого уже натянулись до предела.       — Идите на хер, я не собираюсь оправдываться!       — Ну, тогда всё ещё проще, чем казалось, — сложив руки на груди, произнёс Уизли, на лбу у которого выступила испарина. Ванная комната разогрелась от горячей воды, а он был в свитере — даже в двух.       Гарри не медлил. Одним движением палочки он обездвижил Драко, который как бревно повалился на пол, больно ударяясь головой о кафель. Не имея ни единого шанса сопротивляться, Малфой чувствовал, как чей-то кулак раз за разом проверяет на прочность его живот, где скоро снова расцветут гематомы от ушибов…