• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Гермиона быстро провела вечерние (а точнее, уже утренние) процедуры и вышла из ванной комнаты, вытирая полотенцем лицо. Под дверью её ждала Джинни. Она стояла, подперев стену спиной и сложив руки на груди.       — Бессонница? — хмыкнула Грейнджер, улыбаясь и проходя к своей кровати. В комнате уже посветлело: солнце пробуждало тусклым светом всю округу, озаряя верхушки деревьев в лесу.       — Судя по всему, у нас всех, — хмыкнула Уизли, не сдержавшись и зевнув. Она упала на кровать подруги, сладко потянувшись.       — Мне надо за тебя беспокоиться? — спросила Гермиона, присаживаясь рядом. Джинни слабо улыбнулась и перевернулась на бок, подпирая щёку ладонью. Она открыла рот, но потом снова замолчала, смотря на подругу. Сомневалась?       Потом, вздохнув, Джинни всё-таки заговорила:       — А мне за тебя? Я правильно поняла, что ты тоже не ночевала в своей постели?       — Это получилось случайно, — быстро ответила Грейнджер, запрокинув голову и уставившись в потолок.       — А больше ничего случайно не произошло? — хитро спросила подруга, проведя ладонью по своей шее.       — Ты о… О, нет! — Гермиона замотала головой, задумчиво посмотрев куда-то мимо Джинни, будто вспоминала прошедшую ночь.       — Ты влюбилась, что ли?       — Не неси чепухи! — отмахнулась Гермиона, вставая с кровати и хватая с тумбочки пачку сигарет. Вытащив одну, покрутила её в пальцах. Сев на подоконник, она уставилась на неяркий рассвет, что слабо прогонял утренние тёмные сумерки. — Просто мне кажется, что он сам не знает, кто он такой.       — Ещё бы! Ты бы тоже потерялась, если бы тебя на Слизерин засунули!       — Да не в этом дело, — делая короткую затяжку, протянула Грейнджер. — Он будто… то ли врал тогда, то ли сейчас. Я не понимаю, какая из его моделей поведения — это он, а не маска лицемерия.       — Он не обижает тебя?       — Лучше бы обижал, тогда бы у меня не возникли эти сомнения.       — Грейнджер, будь проще! Он просто парень, а не зло всего этого мира! К тому же у всех нас к нему предвзятое отношение ввиду разногласий факультетов и идеологий. Но какой он, когда все эти маски слетят, ещё предстоит узнать. И это будет точно не просто, сама знаешь, характер у него не сах…       — Думаешь, я ему нравлюсь? Это вообще возможно? — перебив, Гермиона посмотрела на подругу, нервно грызя ноготь на большом пальце.       — Откуда же я могу знать? — Джинни по-матерински улыбнулась. — Но, если тебя ничего не держит, ты можешь и сама у него это спросить. Что ты теряешь?       Свою самооценку, если он пошлёт меня.       — Спрашивать я не буду, это проявление слабости.       — Слабость — это оставаться одинокими, когда на деле хочется быть с кем-то рядом.       — Красиво сказано, — саркастично хмыкнула Гермиона, улыбаясь. — Но к нему это не относится. Он — тёмная лошадка, которая может лягнуть меня в тот момент, когда я подойду к нему чересчур близко.       Вдруг Джинни как-то нервно дёрнула плечами, закусив нижнюю губу.       — Ты не доверяешь ему?       Подруги встали рядом, уставившись на светлеющий за окном после ночи двор школы.       — Не хочу превращаться в Гарри, но разве может человек, который все эти годы меня презирал, за пару месяцев поменять мнение? Такой, как Малфой? Кто всегда был на тёмной стороне?       — Грейнджер. А не думаешь ли ты, что он на самом деле никогда и не презирал? А сейчас нашёл в тебе свою спасительную соломинку в мире полного пиздеца?       Гермиона со злостью выкинула сигарету в окно, громко хлопнув створкой об оконную раму.       Её бы кто спас.       — Я похожа на спасательную шлюпку?       — На что?       — Лодка такая…       — Что случилось у тебя летом? — Джинни задала этот вопрос всего второй раз за два месяца, надеясь узнать причины всего того, что она в последнее время наблюдала.       — То, чего я никому не пожелаю, Джин.       Ушла от ответа. Больно. Гермиона закусила губу изнутри, почти что до крови, но остановилась, не желая себе причинить ещё больше страданий.       — Тебя никто не заставляет прыгать в омут с головой, — прошептала Уизли, поправив рыжие волосы за ухо. Ей хватило тактичности не давить. — Мне, конечно, сложно судить, не зная всей правды, но посмотри на ситуацию с другой стороны. Может, и он станет твоей опорой?       — Малфой? Опорой? — ухмыльнулась Гермиона, внешне стараясь не выдавать своих эмоций, потому что он не выходил у неё из головы. Останься. Я не сделаю ничего из того, чего ты не захочешь… Но страх быть обманутой оказался сильнее всего остального. У неё не было сил открываться ему. Он чужой. Незнакомый. Из другого мира. Перебежчик…       — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — заметила Джинни и тяжело вздохнула. — Время покажет, кто есть кто.       — А ты где была? — перевела тему Гермиона, наблюдая, как заметались глаза подруги. Она поджала губы, потирая переносицу.       — Пока не могу сказать… — откинув волосы, девушка пожала плечами. Она еле сдерживала улыбку.       — Ты была с кем-то? Ты… из-за него ушла от Дина?       — О, нет… Просто… Так совпало...       — М-да, — выдохнула Гермиона, опершись головой на стену у окна. — Это был не Гарри?       — Гарри? Нет! Это был… другой парень. Мне самой интересно, где был Поттер… Но вряд ли он нам расскажет, да?       — Имеет право не говорить, раз у нас у всех куча секретов, — Гермиона пожала плечами, задумчиво выпятив губы трубочкой.       — Я тебе позже расскажу, но…       — Я не требую ответов, это твоя жизнь. Но ты ведь знаешь, к кому бежать за помощью в случае чего, да? — девушка схватила подругу за руку, и та улыбнулась, кивая.       — Взаимно! Я хочу в душ… — Джинни улыбнулась и, почти в припрыжку добравшись до своей кровати, вытащила из шкафа чистое полотенце, а вскоре, что-то тихонько мурлыкая себе под нос, скрылась за дверью в ванной комнате.       — Да… дела… — Гермиона тяжело вздохнула. На сердце у неё было тяжело, и она не могла понять, о ком больше всего переживает: о себе, о подруге или о Гарри, который тоже непонятно где шляется по ночам. А, может, он был на занятии у Дамблдора? Вдруг у того бессонница, и…       Тут в окошко за её спиной постучались, и она, подпрыгнув на месте от испуга, приложила ладонь к груди, уставившись на рыжую сову. Птица держала в клюве небольшое письмо и недовольно смотрела на адресата. Гермиона, во второй раз за утро приоткрыв окно, подставила ладонь, в которую сова опустила запечатанный конверт. На сургучной печати стояла эмблема Хогвартса, поэтому не сложно догадаться, кто был отправителем.       — Нет у меня ничего, лети давай! — девушка махнула рукой, и сова, недовольно ухнув и прищурив круглые глаза, взмахнула крыльями, улетая в сторону совятни. Нетерпеливо открыв конверт, пробежалась глазами по буковкам-бисеринкам. Кажется, её шуточные мысли о бессоннице директора оказались прорицательными. Он ждал её в семь утра в своём кабинете, намекнув, что было бы замечательно, если бы она воспользовалась известными Золотому Трио секретными проходами, дабы не попасться Филчу или дежурящим в такое раннее время преподавателям. Часы на тумбочке Гермионы показывали половину седьмого.

***

      Малфой с трудом открыл глаза. Тело одновременно было лёгким и безумно затекло после сна на спине. Сладко потянувшись, повернул голову в сторону немного отдёрнутого балдахина, пропускавшего свет на подушку. Драко несколько мгновений приходил в себя, находясь в такой манящей дреме. Когда в памяти всплыли воспоминания прошлой ночи, медленно провёл левой рукой там, где ещё недавно с ним лежала Грейнджер. Пусто. Он глубоко выдохнул, растирая пальцами переносицу.       Его разом затопила лавина чувств, смешанная с разочарованием и облегчением. Нет, всё правильно. Не могла же она остаться, чтобы потом попасться на глаза своим дружкам. Умница, сделала всё правильно. Но когда она ушла? Ускользнула от него сразу, как он заснул, или была с ним до утра?       Блять, разве это важно?       Важно.       Малфой вспомнил, как несколько минут они лежали рядом, прежде чем уснуть. Он слышал её ровное дыхание на своей шее и чувствовал тепло её тела, прижимавшегося к нему. Маленькая ладонь покоилась на мужской груди, вызывая на его коже стаи мурашек и заставляя непроизвольно задерживать дыхание.       Сука.       Драко резко поднялся, раздражённо отдёрнув балдахин. Всё равно заснуть ему больше не удастся. Он опустил ноги на пол и потёр ладонями опухшее после сна лицо, тихо застонав от досады: как он мог допустить всё это? Искать выгоду для своего положения, постепенно влиться в этот львиный прайд, стать незаметным свидетелем их жизней — это одно, но использовать для этих целей Грейнджер… А было ли всё то, что в последнее время он делал — корыстью? По его скромному мнению, Поттер со своей компашкой просто к драклам отбили ему голову, явно повредив мозг.       С каких пор первой мыслью, когда он только просыпается, стала она? Малфой снова уткнулся в свои ладони, почти заскулив от досады. Кажется, он попал. Не о таком плане наставлял его отец.       — Тебе плохо?       Невилл, аккуратно причёсанный и собранный, стоял около своей кровати. Кажется, он что-то искал, потому что его чемодан был открыт и разворошен. Солнце светило уже слишком ярко, и Малфой глянул на настенные часы. Время приближалось к полудню.       — Что? — хрипло спросил Драко, подняв на него покрасневшие глаза. Тут он заметил шевеление сбоку от себя и посмотрел на кровать Поттера. Тот, как обычно не задёргивавший свой полог, заворочался на своей кровати.       — Заткнитесь! — прорычал гриффиндорец, зарывшись под одеяло с головой.       — Бежим и падаем, ваше живучее высочество, — без энтузиазма отозвался Малфой, заметив, что Уизли, Томаса и Финнигана в комнате уже нет. Хоть это радовало.       — Перепил вчера, да? — тихо спросил Невилл, снова нагнувшись к своему чемодану.       — Я? — хором отозвались Гарри, чей голос был приглушён подушкой, и Драко, уткнувшийся лицом в ладони. Последний злостно уставился на Долгопупса, прищурив глаза.       — Я… эмм… просто… ты спал в одежде? Вот я и подумал… — поняв, что снова ходит по лезвию ножа, Невилл посмотрел на Малфоя с лёгким испугом.       — Просто случайно уснул, — Драко смягчился, понимая, что свои собственные угрызения совести не должны снова выплеснуться на этого и так забитого жизнью гриффиндорца. Ему даже стало интересно, какого дракла тот был таким затюканным?! — Что, совсем плохо выгляжу?       — Да вашу ж!!! — Гарри, пытаясь выкарабкаться из-под одеяла и пледа, которые спутались между собой и его ногами, нервно отбросил их в сторону и сел на кровати. — Идите обсуждайте аристократичные малфоевские синячки под глазами где-нибудь в другом месте, а это спальня!!! Тут люди спят!!!        — Гарри, мы просто… — Невилл удивлённо смотрел на друга, держа в руках какую-то кофту, от вида которой Драко скривился. Как тот мог такое носить?!       — Не оправдывайся перед ним, — остановил его Малфой. Он, сидя на кровати и упираясь локтями в колени, смотрел на Избранного исподлобья. — Видишь ли, у нашего капитана команды началась звёздная болезнь. Может, попросить Кошку переселить его в отдельную комнату, а? Ну, раз его эго здесь тесно?       — Попроси лучше себя от нас переселить! Желательно на другой континент! — рявкнул Гарри, схватив с тумбочки свои очки. — Какая же ты заноза в заднице, Малфой…       — Главное, чтобы не в твоей, — фыркнул Драко, поднимаясь на ноги и вытягивая руки над головой. Тело нещадно ломило.       — Пошёл ты, — как-то лениво отозвался Поттер, широко зевая. Он, ногами откинув одеяло, встал и схватил полотенце, сохнувшее на спинке кровати. На нём были только пижамные штаны, поэтому когда парень направился в ванную, Малфой удивлённо присвистнул. Гарри, медленно повернувшись, вопросительно приподнял бровь и сильно сжал в нетерпении челюсть. — Что?!       — Обычно, когда парень проводит ночь с девушкой, то наутро он не похож на сорвавшуюся с цепи псину, — ответил Драко, оттягивая горловину помятой после сна водолазки. Хоть та теперь и пропахла Грейнджер — роза… жасмин… фрезия… и, кажется, древесина и кедр. Сука, ночь точно не прошла даром, теперь он различает ноты её туалетной воды. Горячая. Необыкновенная. Запоминающаяся. Ёбаный парфюмер. Да твою ж…       — О чём ты?! — прервал его мысли Поттер, близоруко щурясь за стёклами круглых очков. Он явно нервничал. Ему не хотелось, чтобы кто-то узнал о том, с кем именно он провёл эту ночь. Малфой, мысли которого улетели уже далеко, просто покрутил пальцем в воздухе.       — Твою спину разодрали мантикоры, либо же кто-то вчера решил поздравить Избранного с победой?       Гарри резко побледнел и метнулся к шкафу, строя из себя гимнаста: пытался рассмотреть свою спину в зеркале и при этом не вывернуть шею. Невилл, всё это время молча наблюдавший за развернувшейся сценой, теперь с интересом поглядывал на Поттера.       — Кхм, неплохо… — тихо вставил он, увидев, что Гарри немного завис. Последний, глядя на бордовые полосы от длинных ногтей Пэнси, чертыхнулся. Надо же было так подставиться! Да ещё и перед кем!       — Это мантикора, — бросил он, перебросив полотенце через шею.       — Извращенец. Оплати этой мантикоре новый маникюр. Старый явно сточен до корней, — Драко удовлетворённо фыркнул, впервые застав Поттера врасплох. Тот явно не знал, как выкрутиться.       — Малфой, закрой пасть!       — Как скажете, мистер-больше-не-девственник!       Уже ожидавший привычной истерики от неумеющего держать эмоции при себе гриффиндорца, Малфой готовился к очередному скандалу, как тот, облизав губы, глубоко выдохнул и показал средний палец.       — Иди на хуй.       — Только после тебя, Поттер, — ухмыльнулся Драко и, потянув за край водолазки вверх, наконец снял её с себя. Он рефлекторно провёл ладонью по рёбрам, заметив, что синяки стали менее заметны, а боль значительно уменьшилась. Ещё вчера там, где сейчас проходились собственные пальцы, лежала ладонь Грейнджер… Он громко сглотнул скопившуюся слюну. Что за мания такая?!       — Мне показалось, или вы даже не погрызлись? — Невилл запихнул чемодан под кровать, забыв его застегнуть, поэтому теперь пытался вытащить обратно, но тот отчего-то не поддавался.       — Просто кого-то сегодня трахнули, и, пока эффект эйфории не сошёл, я, пожалуй, не рискну и дальше испытывать свою удачу.       — Надеюсь, речь сейчас не о тебе и… — Невилл попытался скрыть улыбку.       — Так, Долгопупс! — Малфой облизал губы и слегка приподнял руки, пытаясь выглядеть оскорблённым. Хотя даже теперь Поттер его обогнал. У самого Драко ещё ни разу не было полноценного секса, когда Избранному кто-то уже исполосовал вдоль и поперёк всю спину. Да только это, блять, не соревнования. — Не надо кидать мне такие намёки!       — Тогда слава Мерлину, а то сегодня ты выглядишь таким же пришибленным, как и Гарри.       — Да ты издеваешься?! — Драко, вытащив из аккуратной стопки новую водолазку тёмно-синего цвета, громко захлопнул дверку шкафа, став переодеваться.       — Надоела ваша грызня, поэтому мне плевать, кто и с кем спит, главное — результат: никакой ругани, — слегка краснеющий от смущения Невилл, который открывался для Малфоя с новой стороны, защёлкнул замки и впихнул чемодан обратно под кровать. Затем, отряхнув ладони, выпрямился и направился к выходу из спальни. — Скоро обед, ты пойдёшь?       — Долгопупс? — позвал его Драко, застёгивая ремень на отглаженных магией брюках, схватил палочку и пошёл следом за гриффиндорцем, встав рядом. — А тебе кто-нибудь нравится?       — Ч-что? — неуверенно переспросил Невилл, на ходу открывая дверь.       — Вот не надо сразу заикаться! Как меня подъёбывать, так он не заикается! — фыркнул Малфой, засунув руки в карманы брюк и спускаясь по лестнице. — Так нравится? Или, может, у тебя уже кто-то есть? Девушка? Парень? Мандрагора? Не тушуйся, свои предрассудки я оставлю при себе.       — Мандрагора?! — Невилл покраснел ещё сильнее, став не только заикаться, но и запинаться. — Ты за кого меня держишь?!       — Кто как хочет, так и дроч…       — Стоп! Нет! Мерлин! И зачем я позвал тебя обедать…       — Я и сам не знаю, какого хера вообще с тобой разговариваю, но ты сам виноват! — довольно ухмылялся Драко. Да, ему определённо нравилось выводить людей из себя. Он не прощал кому-то подколов в свой адрес, но Долгопупс был безобидным, поэтому тут важно лишь аккуратно указать на его место.       Они спустились по лестнице и оказались у прохода в гостиную, где уже кипела жизнь: гриффиндорцы всегда были чересчур громкими, даже если шли серые будни. Малфой кинул взгляд на лестницу, ведущую в женские спальни, и еле заставил себя не пялиться туда как баран. Однако его глаза тут же осмотрели гостиную, и парень как-то поник. Её тут не было. Раздражённо сжав челюсть, мотнул головой, отстранённо направившись к портретному проёму. Сильно толкнув раму, вышел в прохладный коридор и шумно вздохнул. Его будто ломало.       — Я не дендрофил! — подал голос Невилл спустя несколько минут, и Драко резко на него обернулся, прищурив серые глаза и сымитировав рвотный позыв.       — Какого хера, Долгопупс!       — Просто…       — Да не просто! Ты бы ещё громче заорал! Салазар, помоги… — он растрепал белокурые волосы, пытаясь уговорить свою нервную систему не истончиться окончательно.       — Просто кто на меня вообще посмотрит? — равнодушно произнёс Долгопупс, идя чуть позади Малфоя. Тот, понимая, что сам заварил эту кашу, продолжил спускаться по лестнице гриффиндорской башни, набираясь терпения.       — А ты сам-то на кого-то смотришь? Кроме своих учебников по ботанике и всей этой растительности в теплицах?       — Я не считаю это таким уж необходимым…       — Так говорят только неудачники, — фыркнул Драко, а потом, немного подумав, добавил: — Ну или импотенты.       — Я не…       — Да понял я, что ты «не»! Так нравится кто или нет? Вряд ли я, конечно, помогу устроить твою личную жизнь с моей-то репутацией, но… — парень почесал острый подбородок, всё ещё пытаясь осознать, что он превращается в какого-то незнакомого человека. Раньше в его жизни не было подобных разговоров. Теперь каждый новый день снова и снова заставлял его знатно охреневать, чего тут греха таить. Он давно пробил дно и, кажется, словно примитивный докси, стал привыкать к этому паразитизму.       — Нравится, — на выдохе ответил Невилл, нервно заламывая пальцы.       — Так, с мёртвой точки уже сдвинулись, хорошо, — кивал Драко, строя из себя знатока в романтических отношениях. Но что в той самой прошлой жизни у него ничего не клеилось, так теперь и в его новой странице жизни нихрена не стало понятнее. Кто бы ему самому по полочкам разложил, какого дракла именно Грейнджер?! Что вообще он в ней нашёл, и почему так внезапно?!       — Дафна Гринграсс. Мне нравится Дафна Гринграсс.       На этих словах ошарашенный Малфой повернул голову к долговязому и неуклюжему гриффиндорцу, пытаясь представить, что должно случиться с головой слизеринки, чтобы она снизошла до Долгопупса. Подавляя смех, Драко прокашлялся в кулак и покачал головой.       — А губа не дура.       — Уж если Гермиона в тебе что-то нашла, то почему я не могу понравиться Дафне? — вдруг уверенно изрёк Невилл, обгоняя Малфоя и ступая на меняющую направление лестницу.       — Пригрел змею на шее, — выпятив вперед нижнюю челюсть, пробормотал Драко, понимая, что их с Грейнджер маленькая тайна уже стала «прижигать ему пятки».

***

      Малфой, подойдя к Большому залу и вновь не увидев там Грейнджер, сел за гриффиндорский стол, без аппетита ковыряя вилкой пастуший пирог и размазывая мясной фарш с картошкой по тарелке. Он залпом выпил стакан тыквенного сока, как вдруг кое-что осознал. Всё то, что с ним происходит: разумеется, под этим он подразумевал его странные взаимоотношения с Золотой девочкой из Гриффиндора, выходили за рамки разумного. Драко вдруг почувствовал тошноту от еды, хотя до этого явственно ощущал чувство голода.       Его захватило постоянное навязчивое желание увидеть её. Он не мог контролировать этот процесс и, даже прибегая к окклюменции, всё равно отвлекался, мыслями возвращаясь то к её красным кедам; то вспоминая запах магловских сигарет, что она предпочитала; то и вовсе ощущая внутри себя странное и незнакомое чувство, побуждающее его переходить черту вновь и вновь. То он целует её ни с того, ни с сего, то провожает до госпиталя, то и вовсе предлагает этой чужой для него девушке остаться в его постели. Просто так. На него это было не похоже! Без вмешательства явно не обошлось!       Застыв с пустым кубком в руке, он смотрел куда-то в пустоту, как в один момент вдруг резко сорвался с места, с грохотом отодвигая лавку, на которой сидел совершенно один, и, не замечая удивлённых взглядов, направленных на его скромную персону, почти бегом покинул Большой зал.

***

      — Войдите! — раздался голос Снейпа, когда Драко постучал в дверь его покоев, находящихся теперь в кабинете Защиты от тёмных искусств. Профессор Снейп поднял голову, оторвавшись от своей книги, сидя на простом, даже немного кособоком стуле у рабочего стола, явно магией увеличенным в размерах. На нём стоял котёл, будто бывшего зельевара никак не отпускало старое занятие. — Мистер Малфой, удивлён видеть вас здесь.       — Здравствуйте, профессор, — Драко прошёл в тускло освещённую и очень аскетично обставленную комнату декана Слизерина.       — Если вы в очередной раз пришли просить меня убедить вашу мать поменять своё решение, то… — Снейп угрюмо смотрел на своего ученика, намекая на то, что в течении последних двух месяцев учёбы это было не впервые.       — Я уже понял, что ей плевать, — огрызнулся парень, у которого внутри вспыхнул пожар негодования. Он ни разу не признался Снейпу в том, как на самом деле обстояли его дела на Гриффиндоре, а также молчал о побоях. Он игнорировал посещение кабинета профессора так же, как и школьный госпиталь. Лишь пару раз просил повлиять на мать. Безуспешно. — Но я не за этим.       — Также должен напомнить, что я не имею права записать вас в свои любимчики. Вы получаете свои оценки заслуженно, — Снейп всё же отложил книгу и медленно встал, внимательно глядя на Драко своими чёрными глазами. В полумраке комнаты и огне свечей его лицо казалось мертвенно-бледным, на что Малфой прежде не обращал внимания. Он всегда таким был?       Драко сжал челюсти. От чего-то общение с бывшим деканом, когда их разделила принадлежность к разным факультетам, стало всё менее терпимым.       — Как узнать, что тебя приворожили? — он задал вопрос на выдохе, с трудом выговаривая слова. Да, Драко думал, что Грейнджер могла на это пойти. Даже ради шутки, ведь в этом году её поведение сильно выходило за рамки собственных принципов. Так почему бы и нет? Иначе как объяснить всё то, что с ним происходило?       Снейп удивлённо изогнул чёрную бровь, сцепив руки в замок за ровной спиной.       — Позвольте узнать мотивы вашего интереса? К тому же подобная информация есть в учебниках, сходите в библиотеку.       — Не могу сосредоточиться на том, что там написано.       — Хм, — профессор сделал пару шагов к своему ученику. — Довольно-таки громкое заявление, мистер Малфой. Вы подозреваете кого-то конкретного?!       — Нет, — Драко напрягся, закрывая сознание. Ещё не хватало раскрыть своё странное новое увлечение, щеголяющее по школе с короткой гривой пышных волос и в красных кедах. Да блять!       Подойдя к высокому платяному шкафу, мужчина открыл его, явив свету многочисленные полки, забитые ингредиентами, и стал перебирать некоторые из них длинными желтоватыми пальцами.       — Какие ещё симптомы вас мучают?       — Отсутствие аппетита. Рассеянность. Маниакальное желание… Кхм… видеть её. Такого раньше не было.       — Вас кто-нибудь чем-нибудь угощал? Вы ели или пили что-то необычное, отдающее вкусом перечной мяты?       Перенеся вес на другую ногу, Драко задумался. Вчера весь Гриффиндор праздновал победу в первом матче сезона, и единственное, что Малфой выпил, было сливочное пиво, банку которого открыл сам. А ещё… Грейнджер давала ему свою сигарету. Неужели это был ответ?! Могла ли она подсыпать что-то, чтобы сделав пару затяжек, Малфой не терял к ней интереса? Первый раз она дала ему сигарету, когда они прятались под кустами вереска от Филча, после этого и стали пересекаться довольно-таки часто. И могли ли остатки зелья передаваться со слюной в момент поцелуя?       Также он помнил, как на четвёртом курсе Пэнси болтала всем о том, что Гермиона Грейнджер, которая появилась на Святочном балу вместе с Виктором Крамом, сварила и опоила его любовным зельем. Об этом даже писала Рита Скитер в «Ежедневнике ведьм». Надо сказать, Драко в это верил. Точнее, он верил в способность гриффиндорки суметь приготовить подобное зелье, поэтому даже не сомневался. Хотя на тот момент Малфой был рад любому дисбалансу, который создавали слизеринцы, дабы расшатать нервную систему Поттера даже косвенно. Но тут он нахмурился, вдруг задумавшись. А могли ли такие смеси действовать только на одного при таком применении? Не похоже, чтобы Грейнджер сходила от него с ума. Скорее можно было подумать, что это Браун опоила Уизли любовными напитками, судя по их лобызаниям.       — Я не знаю.       — Кажется, ваши отношения с мисс Паркинсон подошли к концу, так ведь?       — Не думаю, что это Пэнси, — сразу ответил Драко, чтобы отвести лишние подозрения со своей бывшей девушки.       — Может, это вы не можете её отпустить и оттого считаете, что она вас чем-то опоила?       Снейп повернулся к Малфою, держа в руках небольшой пузырёк.       — Что? Я не… я не люблю её.       Профессор никак не выразил своих эмоций, а просто протянул ученику склянку, наполненную прозрачной жидкостью. Драко, вынув пробку, понюхал отвар, ничего не учуяв.       — Выпейте. Это противоядие.       Парень кивнул, опрокидывая в рот содержимое пузырька, слегка скривившись от горечи. Прислушивавшись к своим ощущениям, Малфой нахмурился, почему-то приложив ладонь к животу.       — Тошнит? — уточнил Снейп, очищая склянку заклинанием с помощью палочки и поглядывая на Драко исподлобья.       — Нет.       — Тогда, может, прислушаетесь не к физическим показателям?       Драко подумал о Грейнджер и о том, как сегодня ночью она закидывала одну ногу на него, когда спала. У него предательски перехватило дыхание.       — Вас никто не приворожил, — сделал свой вердикт хмурый Снейп, вновь беря в руки свою книгу и усаживаясь на неудобный с виду стул.       — Но… — Малфой был сбит с толку. Он громко сглотнул скопившуюся в онемевшем рту слюну. Профессор, смотря в одну точку на стене, вдруг слегка изменился в лице: на нем пролегла почти незаметная тень грусти.       — Будьте аккуратны, мистер Малфой. Не советую кому-то открываться так сильно. Иногда эти чувства намного опаснее и коварнее даже самой искусно сваренной Амортенции.

***

      Гермиона сидела в библиотеке за тем самым столом, что находился дальше всех от входа. Обложившись книгами, девушка, нервно впиваясь зубами в костяшки, искала нужную ей информацию. Её взбудораженный и слегка неопрятный вид выдавали в ней прежнюю Гермиону, жадную до новых знаний. Только с одним изменением — она новая была в восторге от того, что ей предстояло сделать: в очередной раз нарушить не только школьные, но и министерские правила. Часто дыша, девушка оттянула горловину толстовки ещё больше, чувствуя, будто ей не хватает воздуха от предвкушения и азарта. Никакого страха или волнения, смешанного с муками совести.       Дамблдор в очередной раз ничего не объяснил и не дал никакой конкретики: зачем и почему. Лишь показал зелёный свет на то, что разрешает нарушить границы дозволенного для юной школьницы, веря в успех выполнения задания. После того, как они вдвоём успешно помедитировали на Астрономической Башне, а Гермиона несколько раз вполне хорошо смогла выстроить защиту своего разума от проникновения, директор снова её удивил. И хотя она пока не понимала, как это связано и чем это поможет, тут же взялась за дело.       — Не ожидал найти тебя здесь, — раздался мужской голос, заставивший её сердце почти выпрыгнуть из груди.       Только не сейчас. Чёрт. Ей было не до него.       — Удивлена, что ты вообще меня искал, — она быстро захлопнула книгу, ладонью прикрывая обложку. Малфой, присев на край стола, склонился ниже.       — Тебя не было на обеде.       — Я не голодна.       — Пропал аппетит? Может, ты влюбилась?       Этот вопрос задают ей уже второй раз за утро. Пора самой задуматься.       — Малфой, ты… невыносим… — последнее слово она сказала одними губами. Гермиона на пару секунд зажмурилась, стараясь держать себя в руках. — Я потом поем. Вечером. Всё?       Драко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как она суетится, заметая следы своего «преступления». Интересно.       — Что, снова проснулась тяга к знаниям, а, Грейнджер?       — Угу.       — Не торопись, — он положил руку на её плечо, слегка на него надавливая, когда понял, что девушка хочет удрать. В очередной раз за сегодняшний день.       — Чего тебе ещё?       Слишком грубо. Но у неё были дела и поважнее.       — Как спалось сегодня?       — Ты за этим пришёл? — шёпотом спросила Гермиона, стараясь одной рукой незаметно отодвинуть все книги от него подальше. Сама же приблизилась к парню для конфиденциальности разговора, замечая, как расширяются у него зрачки. — Хочешь узнать, как ты выполнил роль моей подушки?       Драко, закусив губу, прищурился, пряча очередную дурацкую ухмылочку.       — Никогда прежде ей не был, поэтому да, мне интересно: понравилось ли тебе обнимать меня и пускать слюни на моё плечо?       — Я не пускала слюни!       — Как же. Ещё скажи, что не прижималась ко мне всем телом!       — Малфой! — она, превозмогая желание со всей силы стукнуть ладонью по парте, дабы не привлечь внимание остальных редких посетителей библиотеки и мадам Пинс, встала со стула, оказавшись прямо напротив сидевшего на столе парня. — Будет лучше, если ты не будешь об этом болтать на каждом шагу!       Он вдруг остолбенел, снова осознавая, что именно так всё и было. Драко с самого момента пробуждения высматривал её по всей школе, конечно же, неосознанно. А в его голове Грейнджер будто арендовала место, зудя там как назойливая и постоянно привлекающая внимание пикси. И разговор со Снейпом ему не помог. Даже при условии отсутствия в его организме Приворотного, он понимал, что тут что-то не так.       — А что, если и разболтаю? Что тогда? — парень повысил голос, отчего на них обернулись несколько учеников, удивлённо уставившись на близко стоящих друг к другу гриффиндорцев. Да, Малфой был теперь именно им.       Сложив руки на груди, Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, что краснеет. Как бы она ни храбрилась и ни делала вид, что её это не беспокоило, это было не так. С самого утра в её голове всплывали воспоминания о том, что между ними произошло в течение последних дней. Пара поцелуев и совместная ночёвка. Неплохой разгон! Она себя-то не узнавала, а его не знала и подавно, что пугало ещё сильнее. А также ей было страшно, что об этом мог кто-то узнать.       — Что ты хочешь за своё молчание?       Малфой, еле скрывая улыбку, потёр переносицу, театрально затягивая молчание.       — Ты за кого меня держишь, Грейнджер?       — За того, кто пытается меня шантажировать! — она подошла к нему ближе. Её бёдра слегка касались его.       — Брось, это не шантаж.       — И что же в твоём понимании шантаж?       Он элегантно оттолкнулся от стола, взяв девушку за локоть и уводя за высокие стеллажи книг. Встав позади неё, почти невесомо коснулся носом её растрёпанных волос у виска.       — Ты обо мне плохого мнения, да? — его голос был низок и бархатист, отчего Гермиона почувствовала стаи мурашек по всему телу.       — Ты же сам годами зарабатывал себе плохую репутацию!       — Вот как?       — Я не понимаю, что между нами происходит, Малфой. Это всё неправильно. Мы не…       — В этом году весь мир стал неправильным, тебе не кажется? — он хрипло усмехнулся, наблюдая за тем, как она не пытается отойти от него подальше, хотя всем видом ещё недавно показывала своё безразличие. — Но, раз между мной и тобой появилось местоимение «мы», значит, процесс уже необратим.       — Снова теория о химии? — она вспомнила их недавний разговор и повернула к нему голову, смотря на него снизу вверх. Парень пожал плечами и показался Гермионе каким-то… потерянным? Одиноким. Ненужным. Возможно, даже самому себе. — Я не твой спасательный круг, Малфой.       Меня саму некому спасать.       Драко грустно ухмыльнулся, кивнув, однако, понимая то, что его тело требовало её присутствия, дабы хоть немного снизить градус собственных мыслей, обжигающих как вулканическая лава, он, высунув руки из карманов брюк, положил их на её талию поверх толстовки, притягивая к себе ещё ближе.       — Тогда мы утонем вдвоём, разве не романтично?       — Шекспир бы обзавидовался.       — Что ж, хорошее сравнение… — Малфой чувствовал, как она неловко провела ладонью по его рукам, лежащим теперь на её животе. У неё кружилась голова. Всё это казалось чересчур, а также максимально безосновательно и беспочвенно, с чем не справлялся рациональный разум, но одобряло слабое тело. Всё это выходило за рамки.       — Но в мои планы не входит кончина в ближайшем будущем. И я не… — Гермиона, закусив губу, выбралась из его непривычных ей объятий, обернувшись и откровенно страшась быть застигнутыми здесь вдвоём кем-либо.       — Я тоже тебя не люблю, Грейнджер, — сказал парень, и её будто обдало кипятком. Потому что это было именно то, о чём она подумала, но не договорила. У них даже нет чувств друг к другу, что же происходит?!       — Как? Ты… — она мгновенно напряглась, пытаясь построить в разуме толстую железо-бетонную стену. Интуитивно девушка знала, что в нём есть что-то большее. Скрытые таланты чистокровного, так легко ею манипулирующего.       Он умел управлять своим сознанием?!       Стена. Мысли прочь. Пустота.       — Это всё написано у тебя на лбу, да и я кое-что успел о тебе узнать. Как и то, что любовь для тебя — основное условие.       — Погоди, Малфой… наше с тобой общение похоже на маятник, где мы либо не выносим друг друга, либо же ни с того, ни с сего целуемся посреди коридора! Это ненормально! И у нас мало общего! Ещё несколько месяцев назад ты и знать меня не хотел! А сейчас что изменилось?! Мы ведь даже толком не общались…       — Да. И вопреки всему — такого прежде у меня ни с кем не было, — он не знал, как выразить то, что даже не складывалось в слова. Мысли путались. Как сказать ей о том, что раньше ему не надо было искать с кем-то общения?       — Прежде и ты учился на другом факультете! Зачем я тебе?! Почему ты вообще со мной разговариваешь? И… у меня не было отношений, но, чёрт возьми, Малфой, мы не те, кто сможет быть вместе, давай говорить начистоту! — Гермиона ощущала, как её глаза стало щипать от собственного бессилия.       — Ты мне интересна, Грейнджер. Остальное для меня неважно, — Драко смотрел на неё открыто, однако его терпению всё же был виден край. Он не мог объяснить причины своих поступков не только ей, но и прежде всего самому себе. Парень точно так же не понимал, зачем он вообще стоит здесь? Зачем признается ей в том, что ему вдруг стало не всё равно? Она вдруг оказалась его соломинкой в бушующем океане.       Гермиона захлопала ненакрашенными ресницами, переваривая услышанное. Она ему… что? Малфой, сделав пару шагов ей навстречу, наклонил голову, касаясь кончиком своего носа её. Она смотрела на него во все глаза, часто и тяжело дыша, будто долго бежала. Он опустил её руки, сложенные замком на груди, вдоль туловища, а затем медленно провёл ладонями от её бёдер к лопаткам, притягивая к себе поближе и чувствуя, как её руки безвольно ложатся ему на плечи. Склонившись ниже, невесомо коснулся её губ, но Гермиона, поддавшись и почти ответив на поцелуй, в котором отчаянно нуждалось её слабое и глупое тело, вдруг резко замотала головой, тихонько замычав.       — А ещё мне интересно, — прошептал парень, не отпуская девушку из своих объятий, — зачем тебе столько книг по анимагии? И случайно ли в твоём рту сейчас лежит лист мандрагоры, а луна как раз стала полной? — он ухмыльнулся, отчего у Гермионы перехватило дыхание.       Чёртов змей-искуситель! Она неловко перекатила пока ещё крепкий и упругий листок, спрятав его за левую щёку.       — Теперь и я вызвал у тебя хоть какой-то интерес, ведь так?       — Малфой, это… Я…       — Я никому не расскажу, Грейнджер, но теперь твоя тайна становится нашей, а не только твоей. А ты говоришь, что у нас с тобой мало общего.       — И ты что-то хочешь взамен за своё молчание? — у неё уходила земля из-под ног от осознания собственного провала.       — Мне не интересны причины, по которым ты в это влезла, но вдвоём у нас быстрее получится добиться результата по превращениям.       — У нас?!       Малфой, заметив, что её стало шатать, подхватил девушку за локоть и отвёл к подоконнику. Она уселась на него, приложив подрагивающую от волнения ладонь ко лбу. Драко сел рядом, касаясь своим плечом её, и посмотрел на откровенно испуганную Гермиону, которую не планировал ставить в такие рамки, но, направляясь в библиотеку, вовсе не ожидал узнать такие интригующие новости. Хотя он думал, что Грейнджер уже выполнила свой максимум по шокированию всех вокруг в этом учебном году. Но нет. Девочка умеет удивлять.       — Не думаешь же ты, что я упущу шанс стать анимагом?       — И зачем тебе это?       — Ну я ведь не спрашиваю то же самое у тебя! — Малфой ухмыльнулся, поведя плечом. — Кстати, у тебя не завалялся лишний лист мандрагоры? Я же ещё успеваю попасть в этот цикл?       Гермиона, нервы которой натянулись до предела, дерзко посмотрела в ответ на парня, сидевшего к ней вплотную и явно этим не смущённого. Поджав губы, прищурилась, а затем недовольно цокнула языком.       — Не завалялся! Сходи в теплицу и возьми!       — Может, сходим вместе?       — С чего бы? — её брови поползли к переносице в негодовании. Драко же, засунув руку во внутренний карман мантии, вытащил оттуда пачку сигарет.       — Кажется, ты когда-то предлагала покурить вместе, как только я снизойду до магловских магазинов.       Она удивлённо уставилась на новую пачку Мальборо, ещё и в полиэтиленовой упаковке.       — Когда ты успел?       — Ну, у меня свои секреты, — он всё так же держал протянутую в руке пачку, наблюдая, как Грейнджер мучается в сомнениях. Кажется, всё это было слишком не только для него. — Что, на ближайший месяц никаких поцелуев, я правильно тебя понимаю? Условие: я не пристаю, а ты позволяешь мне присоединиться!       — Ты точно невыносим! — Гермиона, выхватив пачку сигарет, неловко улыбнулась ему в ответ, качая головой. Кажется, этот мир давно разорвался на атомы после ядерного взрыва, а они с Малфоем случайно попали в параллельную вселенную, потому что у неё в голове не было ни одного объяснения всему, что происходило в её жизни. — Тогда предлагаю выкурить трубку мира в честь этого чёртового перемирия, пока пойдём до теплиц. Сегодня мадам Стебль нет в школе.