• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Прошёл почти весь ноябрь, в течение которого Гермиона и Драко возвращались в теплицу за новым листом мандрагоры ещё раз перед следующим полнолунием. Случилось это из-за того, что она во сне проглотила свой лист. Это было в конце октября — лист не пролежал во рту и недели. Малфой, шантажировавший Гермиону в библиотеке, успел всё-таки положить лист мандрагоры в последние часы полнолуния. Но через два дня, после провала Гермионы и он, всё это время изрядно подкалывающий её за «большой аппетит и травоядничество», случайно выплюнул свой листок на тренировке, когда хотел наорать за что-то на Томаса. Тут уже пришла её очередь кидать в его адрес раздражающие колкости, но попытки они потратили, и было до чёртиков обидно.       Так, Драко и Гермиона, облачившись в мантии, шли вечерами до теплиц, скрытые ото всех густыми сумерками, и раскуривали одну сигарету на двоих. Молча. Раз начинать процесс заново было пока бесполезно, то они запасались книгами по анимагии и тщательно изучали этот вопрос, скрываясь среди редких растений и прячась от посторонних глаз. Месяц пролетел почти впустую. Для начала нового цикла первого этапа надо было ждать следующего полнолуния, иначе это не имело смысла.       Они не добились результатов ни в анимагии, ни в определении статуса собственных отношений. Это оказалось намного сложнее, чем выглядело на первый взгляд. Никто из них раньше не испытывал чего-то подобного к тому, с кем быть запрещено. Они также не были друзьями, потому что должного доверия между ними так и не появилось, но, как Малфой все эти дни не поднимал тему их резкого сближения, так и Грейнджер не решалась нарушить их временное перемирие глупыми разговорами о том, что между ними происходило. Хотя это в равной степени нервировало, потому что та неловкость, которая пролегла между ними в тот момент, когда Драко искусным шантажом присоединился к заданию Дамблдора, о котором, разумеется, и сам не знал, заставляла их тщательнее подбирать слова. Иначе это грозило очередным выяснением отношений, которому здесь было не место и не время.       — Серьёзно, Малфой?!       Когда ноябрь перечеркнул красным маркером все свои числа, уступив место новой странице календаря, Гермиона стояла в пустом коридоре восьмого этажа, подпирая спиной стену и одной ногой перекатывая доску. Сегодня они договорились приступить к обучению Драко основам скейтбординга. Было воскресенье, поэтому большая часть учеников ушла проводить выходной в Хогсмиде. Гарри, Рон и Джинни тоже где-то пропадали, и, если Уизли не скрывал, с кем он проводил время — это в принципе невозможно было игнорировать, потому что Лаванда стала заполнять слишком много пространства в Башне Гриффиндора, заставляя щемиться всех до единого по разным углам, — но вот Джинни, а также Поттер до сей поры не признались в том, куда они загадочно сбегали.       — Что не так?! — Драко шёл как всегда вальяжно, засунув руки в карманы брюк.       — Ты во что, Мерлинову мать, вырядился?!       Он остановился, окинув внимательным взглядом свой идеально отглаженный костюм и мантию, и вопросительно посмотрел на Гермиону. Она же была одета как обычно: рваные на коленях джинсы, широкая серая толстовка с капюшоном и любимые кеды. Красные.       — Давай поменьше экспрессии, а то снова лист проглотишь, и так уже новый цикл сменили, — хмуро отозвался Малфой, подходя ближе. Изначально ему казалось, что нет ничего проще, чем месяц проходить с листом во рту, однако со временем даже такой плотный по структуре лист мандрагоры имел свойство чахнуть и становиться похожим вкусом на мерзкую морскую капусту — очень скользкую и волокнистую. Это усложняло задачу в разы, не говоря уже о мешающей череде нелепых случайностей, а также о неосторожностях. В конце ноября началось новое полнолуние, и школьные неприятели, кем они раньше друг другу являлись, решили отнестись к этому более серьёзно.       — Тогда держи рот закрытым, чтобы его не потерять, — Грейнджер откатила скейтборд ему навстречу, и Драко остановил его ногой в начищенной до блеска туфле. — Здесь будем учиться?       Показательно фыркнув, он отошёл к стене и повернулся к ней лицом. Спустя пару секунд Малфой обернулся на Гермиону, изогнув бровь, а затем и вовсе подошёл к ней, схватив за рукав и потащив за собой.       — Представь место, которое нам подойдёт.       — Хватит растягивать мне кофту! — она выдернула руку из его хватки и нагнулась за роликовой доской.       — Не думаю, что можно превратить её ещё в более неприглядную тряпку, — хмыкнул он, сложив руки на груди и оглядывая её одежду. Драко никак не мог привыкнуть к тому, что на Гриффиндоре не только Гермиона не придавала своей одежде большого значения. Слизеринки вот никогда не выходили из комнат без макияжа и причёски, а гриффиндорки могли заявиться в общую гостиную в пижаме и с пучком на голове. Однажды он увидел, как Джинни за что-то ругала брата, при этом на её лице была намазана какая-то зелёная жижа. Выглядело это странно, комично и неуместно.       — Ещё будешь завидовать моему комфорту, — пробурчала в ответ Грейнджер и наконец закрыла глаза, заставляя себя представить подходящее для занятий место.       Пройдя вдоль стены три раза в обе стороны, она услышала тихий шум. Дверь выросла словно из ниоткуда, и Малфой потянул ту за ручку, пропуская Грейнджер вперёд. Гермиона, до сих пор не привыкнув к тому, что они стали невольными соучастниками нарушения министерских и школьных законов, прошла мимо него, пряча появившуюся от чего-то довольную улыбку. Их встретило длинное помещение с неровными полами, какие были в скейт-парках, которые она видела в Лондоне.       — Признайся, Грейнджер, ты просто хочешь меня добить? — он подошёл ближе, оперевшись на перила, ограждающие площадку, и посмотрел вниз.       — Путь к успеху тернист. Раздевайся.       Драко удивлённо уставился на Гермиону, которая перелезла через перила вниз, откатив туда доску.       — Снимай мантию и пиджак — говорю, они тебе точно будут мешать.       Перекатив лист мандрагоры под языком, он тяжело вздохнул. Стянув с себя верхнюю одежду и аккуратно повесив её на парапет, Малфой закатал рукава белоснежной рубашки до локтей, одновременно наблюдая за тем, как Грейнджер катается на площадке.       — Ты готов? — тут же спросила она, как только заметила его взгляд на себе. Он легко спрыгнул вниз, вальяжно подходя ближе.       — Грейнджер, расслабься! Это не сложнее, чем летать на метле.       — Думаешь? — Гермиона выпятила нижнюю губу, пряча улыбку. — Я рада, что твой настрой на высоте. Начнём с…       — Одной ногой стоим, другой отталкиваемся — с чего тут ещё можно начинать?       Она кивнула, имитируя торжественность момента, и подтолкнула к нему скейтборд, держа палочку наготове. Драко, выбрав место поровнее, глубоко вздохнул, стараясь не смотреть на Гермиону. Он поставил ногу в туфле на шершавую поверхность доски, чувствуя, что она слегка шатается. Скача на одной ноге, Малфой попытался оттолкнуться и встать двумя ногами на скейтборд, как тот предательски рванул вперёд, а тело покачнулось в обратном направлении. Он упал навзничь, слыша какой-то треск и чувствуя под собой что-то мягкое. Наверное, это была большая подушка. Драко, перестав жмуриться, открыл от боли глаза и увидел склонившуюся над ним Гермиону. Грейнджер даже не пыталась скрыть злорадной улыбки, упираясь ладонями в свои колени.       — Кажется, я что-то сломал, — пробормотал он, пытаясь подняться. Встав ровно, Малфой поочерёдно согнул конечности, но не почувствовал ожидаемой резкой боли от перелома. Когда за его спиной раздалось истеричное хихиканье, он раздражённо обернулся к Гермионе: — Чего ты ржёшь?!       Она, приложив руку ко рту, почти задыхалась от смеха.       — Я рада, что ты… ха-ха… цел… но… ха-ха…       — Грейнджер!       — Твоя задница решила, что ей надо освободиться!       — Блять, что за?!       Гермиона, хохоча, рухнула на подушку и велела повернуться, указав на его брюки. Драко, крутанувшись на месте, пытался посмотреть, о чём идёт речь. Выручай-комната великодушно предложила ему большое напольное зеркало в золотой раме, в котором он, развернувшись полубоком, увидел, что шов на его брюках треснул, явив миру белые боксеры. В том же отражении Малфой заметил покатывающуюся со смеху Гермиону и повернулся к ней лицом.       — Тогда тоже снимай штаны, Грейнджер: ты видела моё нижнее бельё, а я твоё — нет, — он сказал это таким серьёзным тоном, отчего она, застыв с улыбкой на лице, глупо уставилась на него в ответ.       — С чего бы это?       — Ради справедливости и баланса во вселенной!       Он подошёл ближе, стараясь не выдавать своей собственной неловкости. Прежде всего Драко чувствовал себя кретином из-за того, что сейчас его пятая точка не была прикрыта полностью, а также в целом из-за ситуации, когда он облажался, не справившись со скейтбордом.       — Нет-нет-нет! — Грейнджер замотала головой и вскочила с подушки. — Давай мы лучше исправим… это…       — Никакие Восстанавливающие чары не смогут вернуть моим брюкам неприкосновенность. Там был скрытый шов итальянского портного, Грейнджер!       — Будешь ходить с дыркой на заднице?       Малфой уставился на неё с прищуром, тяжело вздохнув. Убрав руки, заведённые за спину, он сдался.       — Ладно!       — Повернись!       — Дракл…       — Давай не вертись! — она схватила его за предплечье, отворачивая от себя, и встала позади него. — Да, вряд ли у меня получится скрытый шов, но…       Гермиона взмахнула палочкой, пытаясь игнорировать тот факт, что смотрит на выглядывающие из дырки в штанах боксеры Драко Малфоя. Тут же два края ткани соединились ниткой — кое-как и криво, но это был её максимум.       — Что ж, это… — она закусила нижнюю губу, снова пряча улыбку. Драко, заметив изменение в её голосе, повернулся к зеркалу, вглядываясь в отражение через своё плечо.       — Белыми нитками?! Грейнджер, у тебя дальтонизм?! И что это за шов такой?!       — Ну, это явно лучше, чем…       — Чем что?!       — Чем светить труселями!       — Значит, вот как?! — он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. — Швея из тебя так себе, но, думаю, купить мне новые штаны ты в состоянии?       — Что?! Я не буду тратить бешеные деньги на обновление твоего гардероба!       — Зашибись! Чем тогда будешь расплачиваться за неудачный урок? — Малфой хитро прищурился, медленно надвигаясь на Гермиону, уже поставившую ногу на доску. Грейнджер с преувеличенным беспокойством обернулась на него, выставив вперёд руки.       — Попрошу напомнить, что впереди ещё почти три недели на то, чтобы не облажаться с анимагией, поэтому…       — Я помню — никаких поцелуев, — он продолжал подходить ближе. — Даже боюсь представить, на что ты пойдёшь, когда всё удастся, но я готов ждать.       — Это ещё что значит? — она нахмурилась, склонив голову вбок. Драко, который все эти недели не чурался быть немой тенью в её жизни, находясь слишком близко, всё же ни разу не напоминал о том, что было между ними до этого. Он, у кого общение со слизеринцами даже и не думало налаживаться, явно искал в ней ту, кто сможет стать хотя бы приятельницей, позволяющей проводить время вместе.       Сейчас же Малфой, шагнув вперёд, расставил руки, явно желая поймать её в свои объятия. Они нечасто оставались наедине, чтобы никто не мог их увидеть. Это было непривычно и неловко, но Гермиона, пригнувшись, оттолкнулась ногой и прокатилась прямо под его руками.       — Боюсь, твои брюки испортили романтический момент!       — Я могу их снять!       — Не смей!       Он поймал её за рукав, удерживая от очередного побега.       — Всё равно ты должна мне, и только тебе решать, чем ты будешь расплачиваться.       — Какой же ты аморальный тип!       Драко, улыбнувшись, закатил глаза, выпуская её из своих объятий и наблюдая, как она, пару раз оттолкнувшись маховой ногой от пола, поехала в сторону, ловко подпрыгнув и снова встав на доску.       — Я не шучу, Грейнджер, — сказал он еле слышно, в предвкушении облизав губы. — И я жду.

***

      На улице стоял промозглый декабрь. Снова за замёрзшими окнами закружились снежные хлопья. Быстро приближалось Рождество. Хагрид уже притащил как всегда в одиночку двенадцать рождественских ёлок для украшения Большого Зала; гирлянды из остролиста и серебряной мишуры обвили перила лестниц; в шлемах пустых доспехов горели негаснущие свечи, а в коридорах с равными промежутками развесили большие пучки омелы.       Целые толпы девочек как бы случайно оказывались под этими пучками всякий раз, как Гарри проходил мимо, что приводило к возникновению заторов. К счастью, за время многочисленных ночных скитаний по замку он досконально изучил все его тайные ходы и переходы и теперь, перемещаясь с урока на урок, без особого труда ухитрялся находить маршруты подальше от омелы. К тому же ему теперь было кого целовать… Их с Пэнси тайные, хоть и редкие встречи продолжались, но никто из них до сих пор и не поднял тему: кто же они друг другу? Но иногда Поттер и Паркинсон проводили ночи вместе, а после он провожал её до входа в слизеринское общежитие. Ничего друг другу не обещая, они тайно надеялись на то, что всё разрулит сама судьба.       Знали бы Гарри и Пэнси, что не только их одних тревожил подобный вопрос.       Хотя никто — даже Рон — и не знал о тайных отношениях Поттера, всё же поклонниц у него было хоть отбавляй, и, если раньше Уизли мог бы позавидовать такой популярности друга, то теперь он только покатывался со смеху, глядя на обходные манёвры Гарри. Вообще-то новый Рон, смеющийся и подшучивающий, нравился ему куда больше, чем тот мрачный, агрессивный тип, которого ему приходилось терпеть в течение нескольких последних недель, хотя это улучшение досталось ему дорогой ценой.       Во-первых, Поттеру теперь приходилось мириться с постоянным присутствием Лаванды Браун, а та, по всей видимости, считала, что каждая минута, когда она не целуется с Роном, прожита зря, и, во-вторых, Гарри всё меньше наблюдал Гермиону в их компании. Она-то уж точно не собиралась терпеть свою соседку, облизывающую их друга. Грейнджер, громко и неприкрыто фыркая, просто удалялась прочь, как только Браун появлялась в поле зрения.       Из-за этого Поттер терял связь с обоими своими друзьями, всё больше погружаясь в личные взаимоотношения с черноволосой слизеринкой, чьи глаза были словно отражением его собственных — только чуть светлее. Ему это казалось знаком судьбы. К тому же Паркинсон предстала приятной собеседницей, умеющей поддержать разговор на многие темы, а, если точнее, она была той, кто всегда активно разжигал споры, когда их мнения не совпадали.       Сразу же после первой совместно проведённой ночи, когда Малфой заметил его расцарапанную спину, несколько дней Гарри не мог поймать её для разговора хотя бы потому, что не знал, как себя вести, но и Пэнси не пыталась делать вид, что ничего не было. Он то и дело ловил её долгий взгляд на себе, а от улыбки Паркинсон у него пылало в груди, но рядом с ней всегда был кто-то из слизеринцев — особенно его раздражал вездесущий Забини, с которым она ходила под ручку.       Ещё в один ноябрьский день, когда поздно вечером закончилась тренировка гриффиндорской команды по квиддичу, Поттер задержался в душевой раздевалки. Даже Драко, который старался как можно меньше появляться в Башне Гриффиндора, уже ушёл. Обернув полотенце вокруг бёдер, Гарри, стряхивая с волос лишнюю влагу, вышел в раздевалку.       — Кажется, ты не особо скучаешь, — раздался женский голос, и он удивлённо уставился на сидящую на низкой скамейке Пэнси.       — Я… о… ты… — его язык, кажется, перестал слушаться.       — Какой ты красноречивый!       Паркинсон поднялась на ноги, аккуратно поправив узкую юбку. Чуть склонив голову вбок, она подошла ближе кошачьей походкой.       — Я думал, тебе и Забини хватает.       — Ревнуешь? — Пэнси хитро прищурилась, проведя узкой ладонью по своей шее. Поттер, застигнутый врасплох, цокнул языком, близоруко щурясь.       — Сложно, знаешь ли, видеть ту, которая тебе нравится, идущей под руку с другим!       — Это что, признание? — она подошла ещё ближе, улыбаясь. Он, наклонив голову, поправил полотенце под её пристальным взглядом.       — Я бы не спал с тобой, если бы ты мне была несимпатична!       — Значит… — Паркинсон облизала пухлые губы, смотря прямо в его ярко-зелёные глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами. — …у нас всё случилось по обоюдному согласию и… чувствам?       — Да, всё так, как пишут в женских романах, — Гарри хохотнул и аккуратно притянул Пэнси к себе за шею, проведя большим пальцем по её щеке.       — Ненавижу женские романы, — прошептала она ему в губы, чувствуя на своей коже его горячее дыхание.       — И я тоже… — он прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, как Пэнси обнимает его вокруг талии.       — Так ты скучал или нет?       — О! Ещё как… — Поттер поцеловал Пэнси в приоткрытые и ждущие его губы, сразу же ответившие на долгожданный поцелуй. Он стал медленно задирать вверх её юбку, в то время как она скинула с его бёдер полотенце.       Это было началом их маленькой истории, о финале которой никто из них не хотел думать заранее.

***

      Постоянное хихиканье, что доносилось до Джинни в течение последних дней, действовало на нервы. Вокруг слонялись влюблённые парочки, на которых как-то неправильно действовало предрождественское настроение, хотя до Рождества было ещё несколько недель. Все, начиная от Гермионы, собственного брата и заканчивая Поттером, находились в непонятном настроении.       Грейнджер ничего не рассказывала о том, что происходит между ней и Малфоем, хотя они, кажется, и вовсе прекратили общаться: не было ни ссор, ни лишних переглядок, ни задумчиво раскуренной сигареты на подоконнике в спальне девочек. Она, кажется, смогла всё преодолеть во благо себе, но и её замкнутость вкупе с молчаливостью тоже настораживали.       Сама же Джинни совершенно не знала, что делать дальше. То, что началось в её жизни ещё в октябре, сейчас зашло в тупик. Это было слишком. Ковыряясь вилкой в тарелке и разламывая несчастную сосиску на маленькие кусочки, она старалась не поднимать взгляда. За столом Гриффиндора, как и за другими в равной степени, стоял привычный гвалт, действующий ей на нервы. Откинув вилку в сторону, Уизли взяла кубок с соком, делая несколько глотков, как вдруг заметила входящего в Большой Зал Блейза Забини со своей свитой. Паркинсон вцепилась в него, будто, отойди он подальше, её жизнь тут же превратилась бы в пепел. Гарри провожал Пэнси тем же взглядом, не подозревая, что Джинни смотрит туда же.       — Вы слышали, Слизнорт устраивает рождественский приём! — защебетала Пэнси чересчур громко, обращаясь к сидящей рядом с Тео Дафне. Та подперла подбородок кулачком, кивнув.       — Да, только половине из нас вход туда заказан. Тебя уже пригласил Забини?       — О, мы пока не обсуждали это с Блейзом, — Паркинсон бросила взгляд на задумчивого Забини, накладывающего себе ужин. — Всё ещё впереди, да, милый?       Блейз коротко улыбнулся и кивнул, и в этот момент Джинни резко встала, с шумом поставив кубок на дубовый стол. Гарри и Рон удивлённо подняли голову, но спросить ничего не успели: она быстро пошла на выход из зала, на повороте почти влетев в кого-то.       — Джин, что случилось? — Гермиона, взявшаяся словно из ниоткуда, повернула её к себе, отворачивая от остолбеневшего Малфоя. Видимо, эти двое не прекратили общение, раз снова ходят вместе. Конспираторы!       — Ничего! — Уизли вырвалась из хватки подруги, зло уставившись на Драко. — Какие же вы все самовлюблённые эгоисты!       Он непонимающе посмотрел сначала на неё, а потом на ошеломлённую Грейнджер. Малфой выгнул в немом вопросе тёмную бровь, но Гермиона лишь пожала плечами. Джинни уже бежала прочь из школы, и её огненные волосы, струящиеся по спине, сейчас вдруг показались тусклыми.       — Уизли плачет? Точно произошёл апокалипсис, — сказал он Грейнджер, решавшей, нужна она ли сейчас подруге или Гермиона только всё испортит, если вмешается. Грейнджер растерянно посмотрела на Драко, не зная, стоит ли посвящать его в то, в чём она и сама не была уверена.       — Могу предположить, что дело в каком-то из её поклонников, о которых ты когда-то упоминал, — Гермиона всё же развернулась и пошла за подругой, которую не хотела отпускать одну в темноту надвигающейся ночи.       — Я с тобой.       — Что?! — она обернулась на Малфоя, шедшего за ней следом. — Ещё чего!       — Мы её упустим, Грейнджер, шагай вперёд, — схватив ту за рукав, Драко повёл её на выход из школы.       — Не думаю, что твоё присутствие необходимо! — Грейнджер упиралась, но всё же послушно шла следом. И с каких пор она стала ему подчиняться?!       Они вышли в пустой двор Часовой Башни, обогнув старинный фонтан, окружённый статуями орлов. Не найдя там Джинни, Драко и Гермиона двинулись к деревянному мосту, слушая звуки своих торопливых шагов. Там, опираясь на перила ладонями и не шевелясь, стояла Уизли. Замедлившись, Грейнджер подошла ближе, услышав тихие всхлипывания.       — Что стряслось? — её шёпот был еле слышным, но Джинни на мгновение замерла и посмотрела на подругу.       — Я полная дура, Гермиона… дура, понимаешь?! — она снова всхлипнула, закрыв лицо ладонями.       — Я ничего не понимаю, если честно… тебя кто-то обидел?       — Эти слизеринцы… полные мудаки! — тихо сказала Джинни, и Гермиона молча полезла в карман.       — Я бы поспорил, но, думаю, Грейнджер только подтвердит твои слова.       Уизли резко обернулась, не ожидая увидеть здесь Малфоя. Она сделала шаг назад, вопросительно глядя на Гермиону. Ткнув пальцем на этих двоих, Джинни громко фыркнула. Грейнджер, в этот момент раскурившая сигарету, перекинула ногу через перила, усаживаясь поудобнее. Малфой инстинктивно встал ближе, ухватив ту за локоть и не обращая внимания на её появившуюся ухмылку.       — Хоть у кого-то всё хорошо, раз вы здесь вдвоём. Что, Малфой, попал под обаяние нашей новоиспечённой нарушительницы всех правил?       — Нет, — выдохнула дым Гермиона.       — Да, — он закашлялся, отмахиваясь от дыма у себя перед носом. Курить было приятнее, чем дышать чьим-то дымом.       — Супер… у всех всё прекрасно!       — Мы не вместе, кому ты веришь?! — возмутилась Грейнджер, небрежно отталкивая от себя Драко. Тот недовольно вздохнул, но не отошёл, а лишь протянул руку за сигаретой. Дотронувшись до её пальцев, он забрал сигарету, поднёс к губам и сделал долгую затяжку.       — Так что, Уизли, по ком траур? — Малфой говорил, держа сигарету в зубах. Он оперся о перегородку моста спиной, стоя рядом с сидевшей на перилах Гермионой.       — Это всё неправильно! — собравшись с духом, произнесла Джинни, с трудом сдерживая слёзы, но от переизбытка эмоций она ходила туда-сюда.       — Как знакомо, — кивнула Гермиона, забирая сигарету прям изо рта Малфоя. Драко проследил за тем, как она теперь касается её своими губами, и громко сглотнул, а потом вдруг закашлялся, согнувшись в три погибели. Грейнджер, соскочив с перил, постучала ему по спине, инстинктивно нагнувшись к нему ближе. — Только не говори, что опять всё сначала!!!       Он разогнулся, глубоко вдыхая морозный воздух.       — Не сегодня, Грейнджер.       Лист мандрагоры был на месте. На лбу Драко выступили капли пота, и его слегка бросило в жар, поэтому Малфой снял мантию и повесил на перила моста, чтобы та не душила шею.       — Прости за нескромный вопрос, Малфой, — вдруг улыбнулась Джинни, остановив свои метания. Он посмотрел на неё чересчур серьёзно, ожидая такого же по смысловой нагрузке вопроса. — Но что, Мерлинова борода, с твоей задницей?!       — О! — хохотнула Гермиона, положив руку ему на плечо. — Работа лучших итальянских дизайнеров не выдержала магловских увлечений!       — Грейнджер! — Драко закатил глаза, как делал это всякий раз, когда кто-то говорил глупость. Только вот в последнее время её глупости воспринимались им более чем спокойно. Это настораживало, однако он ничего не мог поделать. Три месяца назад Малфой попрощался со своей прошлой жизнью, так и не вступив в новую, но вот то пограничное состояние, в котором он оказался на пару с заблудившейся в пространстве Грейнджер, вдруг стало его устраивать. Здесь не было правил.       Да, их взаимоотношения нельзя было отнести к каким-то определённым. Но вот её рука лежит у него на плече, а порванный из-за неё же шов на брюках зашит этой же рукой так погано, что в прошлой жизни он мгновенно сделал бы существование Грейнджер в Хогвартсе невыносимым, однако сейчас это обстоятельство его только веселило. Она смотрела на него со смешинкой в карих глазах, и Драко вдруг понял, что готов порвать все свои брюки только ради того, чтобы видеть её реакцию. Будь она хорошей или плохой. Вызывающей смех или гнев. Без разницы. Лишь бы она была. И от этого у него захватывало дух и подскакивал адреналин.       — Просто у кого-то руки растут из задницы!       — Слава Мерлину, что не из той, которой ты светил на меня, пока я зашивала дырку на твоих штанах!       — Но ты не можешь отрицать, что она тебе понравилась!       — Знаешь, Малфой, я не приглядывалась!       — Ой ли!       Они смотрели друг на друга, еле сдерживая улыбки.       — Я влюбилась в Блейза Забини.       Повисла тишина, в которой слышались даже тихие поскрипывания деревянного моста, на котором они стояли. Гермиона посмотрела на такого же, как и она сама, ошарашенного Малфоя, а потом вдруг стукнула ладонью по его груди. Он ойкнул.       — Да я-то тут при чём?!       — Такие, как ты, всегда при том! — прошипела Грейнджер, поджав губы.       — Вы слышали или нет?! — почти крикнула Джинни, топнув ногой. Она обняла себя за плечи, явно замёрзнув в тонком свитере, связанном руками Молли, на зимнем ветру.       — Что ж… — Малфой снял с перил свою мантию и обошёл Уизли, накидывая ей на плечи плотную ткань, пропахшую его парфюмом. Джинни неожиданно вздрогнула от этого движения, а её подбородок задрожал.       Наблюдая за тем, как он проявляет к кому-то заботу, Гермиона перевела взгляд на потерянную подругу, совершенно не понимая, что произошло.       — Он… — Драко, который тщательно подбирал слова, уже жалел, что вообще пошёл успокаивать рыжую подружку Грейнджер, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. — Он обидел тебя?       — Нет, но… никогда не думала, что смогу так повестись… — буркнула Джинни, отходя к перилам.       — Как вы вообще сошлись? — спросила Грейнджер, встав сбоку от Уизли и поглаживая ту по руке. Малфой встал с другой стороны. — Между вами что-то было?       — Нет, ничего, в том-то и дело! В тот день, когда мы обыграли Слизерин, и я бросила Дина… мне было очень плохо…

*Вечер после матча по квиддичу, октябрь 1996*

      — Пэнси! — позвал её Блейз, когда она не отозвалась во второй раз. Наконец переключив внимание Пэнси на себя, он пощёлкал пальцами перед её носом. — Прекращай высматривать его!       Паркинсон, глядя в толпу поднимающихся по лестнице в их Башню гриффиндорцев, кого-то искала глазами.       — Не хватай меня, Забини! — она скривилась, когда Забини схватил её за локоть.       — Ты понимаешь, что Малфой больше не с нами?! Или ты хочешь ещё больше вляпаться?! — потащив Пэнси в подземелья, проговорил он. — Всё изменилось!       — Я знаю!       — Тогда не позорься!       — Хватит! Мы договорились быть парой на людях, но, дракл тебя побери, Забини, не вживайся в роль любящего и заботливого! И прекрати делать мне больно!       Блейз отпустил её тонкое запястье, которое он держал, но не отошёл, внимательно вглядываясь в лицо подруги.       — Я думал, что мы попробуем перерасти всё это и попробовать по-настоящему!       Пэнси хохотнула, с удивлением и насмешкой смотря на своего одногруппника и старого друга, к которому не чувствовала ровным счётом ничего.       — Не в этой жизни!       — Не строй из себя королеву, Паркинсон! То, что Малфой держал тебя у себя на побегушках, не означает, что ты особенная!       Она почти задохнулась, когда слова оказались брошены прямо ей в лицо. Паркинсон знала это и сама, но слышать подобное от кого-то вроде Забини было унизительно.       — Мне не нужны ни ты, ни Малфой!       — Эй, ну прости… куда ты? — устало спросил Забини, глядя, как она прибавляет шаг, отдаляясь от него.       — Влачить свою жалкую жизнь в одиночестве!       — Не натвори глупостей, Пэнс!       — Будто тебе не всё равно!!!       Он тяжело вздохнул. Блейз не понимал, как всё это свалилось на его голову так резко и разом. Как он мог в одночасье лишиться друга и взвалить на свои плечи тонну забот и обязанностей? Раньше ему казалось, что должность старосты факультета приносила Малфою только выгоду, потому что тот делал всё налегке. Сам же Забини вертелся как белка в колесе. В его голове находилось слишком много информации, которая порой давила на черепушку. Вернувшись в гостиную, привычно мрачную и холодную, он застал Тео, Крэбба и Гойла, а также остальных членов команды по квиддичу, распивающих огневиски. Все они уставились на него, как только его нога переступила порог.       — Малфой нас сделал. Как тебе, Блейз? — спросил Харпер, заменивший на позиции ловца вышеупомянутого игрока.       — Нас сделал Гриффиндор, а не лично Малфой! — огрызнулся Блейз, подходя ближе.       — Это переходит все границы! Мало того, что он свалил, ничего не объяснив, так ещё теперь играет за их команду!!!       — Харпер, от меня конкретно что надо? — Забини уставился на него своими чёрными глазами, поджав полные губы в недовольстве.       — Ну, не знаю…       — Тогда сформулируй, как только надумаешь что-то умное! — Блейз взял у Тео бутылку, отпив прямо из горла. Алкоголь обжёг горло. — Дальнейшую тактику в игре продумаем позже — у меня голова не варит.       — Может, тогда решим вопрос по-другому? — спросил Кассиус Уортингтон, глядя в свой стакан, в котором плескался янтарный напиток.       — Как? — спросил Нотт, перекинув ногу на ногу.       — Пара сломанных конечностей, думаю, могут вправить ему мозги.       — Странный способ.       Крэбб и Гойл как-то озадаченно переглянулись, что не скрылось от Забини, который хотел сесть в кресло.       — Он — Малфой! Даже если сейчас произошло так, что эту фамилию называть в нашем обществе стало не принято, давайте не будем забывать, что у них до дракла много связей! И, если он выплывет из всего того дерьма, в которое влип, то потопит всех, кто когда-то играл против него!       — Какие громкие слова, Забини, — фыркнул Тео, с подозрением глядя на одногруппника. — Он — не Люциус: в нём нет того стержня, да и особыми талантами Драко не блещет. Не думаю, что он — тот, кого стоит бояться.       — Как знаешь, — равнодушно ответил Блейз, голова у которого стала болеть ещё сильнее. Тело ломило после игры, поэтому он решил не оставаться в этой компании.       — Может, ты что-то знаешь? — спросил Нотт, вставая с дивана и поправляя помятые брюки. — А мы сидим как идиоты и пытаемся понять, что случилось с бедным и таким непонятым Малфоем?!       — Что-то — это что, по-твоему?       — Ты его защищаешь! Откуда нам знать!       — Это не так, Нотт! Просто научись мыслить здраво!       На этих словах Забини, схватив со стола бутылку, вышел в прохладный коридор подземелий. Заебало. До отбоя было ещё пару часов, которые не хотелось проводить в школе. Он чувствовал себя подкидышем, которого запихнули в чужую жизнь.       Девушка, которая ему нравилась — предпочла его друга.       Должность старосты, о которой мечтал Блейз — изначально досталась тому же человеку.       Денег и власти у его семьи было не намного меньше, чем у Малфоя, но, как только жизнь последнего покатилась по наклонной, и судьба преподнесла Блейзу шанс получить всё желаемое разом — стало тошно. Это оказалось не тем, что он хотел на самом деле.       Вдруг стало не по себе оттого, что они все были пешками в этой игре. Властные, гордые и сильные Малфои в миг стали изгоями всего магического общества, оступившись лишь один раз, и, хотя Забини не понимал решения Нарциссы оградить Драко от слизеринцев, которые имели прямой выход на Тёмного Лорда, он всё же не хотел верить в истинное предательство бывшего друга. Он поступал просто по совести — так, как от него это требовали, не более того. Они все играли во взрослые политические игры, будучи подростками.       Конкуренция с Малфоем дарила азарт и стимул, а теперь ему просто стало скучно — даже не хотелось держать Паркинсон на коротком поводке: пускай она думает, что всё в её власти, раз ей так хочется. В любом случае у неё нет выбора. Надо только подумать, всё осмыслить, уже в тысячный раз сломать мозг и найти оправдание этому придурку, который не смог перешагнуть через собственную гордость, прийти в общежитие Слизерина и всё объяснить. Без утаек.       Но нет, Малфой не считал нужным думать о ком-то, кроме себя. Он считал именно себя пострадавшим в том, что произошло. Слизеринцы не были в курсе, как на самом деле обстояли дела у их бывшего старосты и принца Слизерина на Гриффиндоре, хотя Блейз и не сомневался: этот змей вылезет из любой жопы, даже если та оказалась львиной.       Выйдя в школьный двор, он вдохнул вечерний воздух, знаменующий скорое наступление холодов. Листья уже слетели с деревьев, оставив их нагими до самой весны. Сев на скамейку под каменным навесом, который шёл по периметру двора, Забини откинулся спиной на стену, проведя рукой по коротким волосам. Сегодняшний день казался полным провалом. Парни правы: надо было что-то решать, и, чем скорее — тем лучше.       Сбоку показалось какое-то движение, и он увидел чью-то фигуру, идущую ему навстречу. Сам же Блейз сидел в тени: сюда не попадал ни отблеск взошедшей на небосвод луны, ни свет от горящих факелов. Это оказалась девушка, хотя в темноте было сложно определить наверняка, но всё же завязанные в конский хвост длинные рыжие волосы говорили сами за себя, дав подсказку. Она остановилась около арки, что-то тихонько бормоча.       — Уизли? — он, не выдержав, чуть пододвинулся, чтобы Джинни его увидела.       — Проклятье! — она подскочила на месте, приложив руку к груди. — Шпионишь, Забини?       — Конечно, это ведь моё призвание, ты не знала?       — Очень на тебя похоже.       — Даже так? Видимо, я чего-то о себе не знаю, — Забини хмыкнул, глядя на Джинни, которая стояла от него в нескольких метрах.       — Не поздравишь с победой? — спросила Уизли с вызовом, и он, поднявшись на ноги, подошёл ближе, чтобы разглядеть её получше.       — Почему ты не со всеми? Наверняка в вашей Башне сейчас большая вечеринка.       Блейз встал рядом, возвышаясь на полторы головы. Блики факела отливали золотом на её огненно-рыжих волосах.       — Я… рассталась с парнем, и теперь…       — С Томасом?       Она кивнула, отвернувшись.       — Будешь? — он протянул ей початую бутылку огневиски. Нельзя было сказать, что это их первый разговор. Они периодически общались. Один раз, ещё в сентябре разговорились на квиддичном поле, а после этого несколько раз заводили недолгую беседу, если виделись — примерно так, как сегодня. Эти разговоры не имели смысла, но почему-то после них многое становилось яснее.       — Он не мой человек, наверное… мне нужен кто-то… — Джинни приняла бутыль, чувствуя под пальцами холод стекла, и сделала несколько глотков, а потом, почти поперхнувшись, глубоко вдохнула. Огневиски обожгло ей горло, отчего глаза снова заслезились. Она вдруг покраснела, когда поймала его взгляд. — Кто будет твёрд в своих решениях. Кто не будет спрашивать у меня… разрешения на что-то… Кто будет самостоятелен и со стальным стержнем внутри… Не знаю, как объяснить…       Забини забрал алкоголь из её дрожащих пальцев и хмыкнул.       — Могу я сделать догадку?       Джинни нахмурилась, ожидая продолжения его мысли.       — Сегодня на матче вы вместе с Малфоем чуть не сбили меня с метлы. Это ведь он тебя попросил?       Он выглядел серьёзным, а она равнодушно пожала плечами.       — Нам нужна была победа.       — Значит, ты ушла от Томаса ради кого-то, кто решителен и твёрд?       Джинни снова перехватила у него бутылку, выдохнув перед очередной порцией алкоголя, что обожжёт ей горло. Тепло медленно растекалось по юному телу: она раньше никогда не пробовала что-то крепче сливочного пива, которым тоже не злоупотребляла.       — Не ради, а вопреки.       Блейз оперся локтем о каменные перила, наблюдая за тем, как Джинни проводит пальцами по этикетке на бутылке.       — Что, ни в кого, кроме как в Избранного, не смогла влюбиться?       Она резко повернула голову в его сторону, отчего туго подпрыгнул завязанный хвост на затылке.       — Я не люблю Гарри!       — Удивлён! Вы же на Гриффиндоре ему поклоняетесь, разве нет?       Мгновенно выхватив палочку из заднего кармана штанов, Джинни выставила её кончик по направлению к Забини, на лице которого сейчас красовалась усмешка.       — И что, Уизли? Нашлёшь на меня свой фирменный Летучемышиный сглаз?       — Это как минимум, Забини!       Он, игнорируя палочку, потянулся к бутылке и приложился губами к горлышку. Она проследила за движением его кадыка, когда Забини делал большие глотки.       — А что же Малфой? — он облизал губы, ловя языком каплю огневиски.       — Я не успеваю за полётом твоих мыслей! — опустив древко, фыркнула Джинни и поёжилась. На улице значительно похолодало. — Дай сюда!       Вырвав из его рук бутылку, она немного отпила, скривившись от горечи и жара. Нет, всё же такой алкоголь ей не нравился.       — Фу, как вы это пьёте…       — Помогает расслабиться, — пожал плечами Блейз, усмехаясь тому, как Джинни пытается отдышаться.       — А ты напряжён? С чего бы?       — Знаешь ли… — он оскалился, пытаясь подбирать слова. — В этом году всё пошло по пизде.       — Ты о Малфое? Мы тоже были в шоке.       — Оно и видно. Что, уже и вас сумел под себя подмять? О! — Забини с удивлением посмотрел на Джинни, которая обнимала себя за плечи. — А не о нём ли ты говорила? Считаешь Малфоя принцем на белом коне, Уизли? Таким сильным, стальным и властным?       — Я и Малфой? — она вдруг рассмеялась, представив себе эту картину. Ей по горло хватало того, что бывший слизеринец клещом прицепился к её подруге и вообще, кажется, вполне себе уже влился в их львиный коллектив. Это требовало отдельного внимания и траты моральных сил, которых у неё не было.       — А что, нет? — он заинтересованно всматривался в её удивлённое лицо, отмечая его мягкие и миловидные черты.       — Мне нравятся брюнеты, — хохотнула Джинни, бедром подпирая высокую мраморную колонну. На улице становилось всё холоднее, и тело пробрала крупная неконтролируемая дрожь.       — Замёрзла? — Блейз вдруг снял с себя мантию и накинул её Уизли на плечи, отчего та, уставившись на него «оленьими» глазами, замерла от неожиданности.       — Знаешь, не надо… — она повела плечами, и плотная утеплённая ткань соскользнула вниз. Джинни поймала её, не дав упасть на каменный пол. — Если сейчас нас увидит твоя девушка, то будет скандал, а у меня как-то нет настроения отбиваться от очередных угроз.       Он хмыкнул, почесав бровь, но сделал пару шагов назад, не желая забирать мантию.       — Пэнси на меня абсолютно плевать, так что не переживай.       — Но я думала, что вы… — она непонимающе замерла, всё ещё сжимая в руке плотную ткань.       — Это сложно, Уизли.       Они замолчали, и Джинни могла поклясться, что, даже несмотря на темноту, окутавшую школьный двор Хогвартса, смогла разглядеть в его чёрных глазах нечто такое, что отозвалось у неё в сердце, будто тема была для него такой острой, что эта боль своей иглой поражала и других людей, которые находились рядом, но она не могла и уж точно не хотела разбираться в том, что происходило между новым старостой Слизерина и бывшей девушкой Малфоя. Её это не касалось.       — Значит, у нас у обоих в личной жизни всё наперекосяк? — окончательно замёрзнув, Джинни всё же закуталась в его мантию и взяла в руку бутылку огневиски.       — Давай не будем… — дождавшись, пока она отопьёт из бутылки, Забини перехватил её в свою руку, случайно коснувшись холодных пальцев. Скривившись после выпитого, он задумчиво уставился на дерево, ветви которого шатались от осеннего ветра.       Они стояли друг к другу непозволительно близко, а запах его одеколона, которым была пропитана мантия, стал дурманить её голову сильнее, чем выпитый огневиски. Ранее не представлялось обстоятельств, при которых Джинни бы могла разглядеть Забини, находясь так близко. Пухлые губы и широковатый нос на вытянутом лице не делали его первым красавцем, но, когда Блейз смотрел на кого-то своими чёрными глазами, что-то неуловимое притягивало к нему внимание, словно невидимый магнит — какая-то внутренняя сила, мужской стержень, который она так искала в Дине Томасе. Вот же дракл.       И, если бы тогда Джинни знала, что занимало все мысли Забини, то прокляла бы себя на месте, только лишь для того, чтобы не поддаться ему и не совершить одну ошибку.       — Скоро отбой… — он вдруг заговорил, когда заметил на себе долгий взгляд Джинни с пылающими после выпитого алкоголя щеками. Бутылка, когда Забини поднёс её к губам, оказалась почти пуста — лишь пара капель вылилась на его язык. — Закончился. У меня есть ещё, присоединишься? Раз нас никто не ждёт.       — Ч-что? — она оторопела, вдруг зардевшись.       — Идёшь? — он прошёл чуть вперёд, но оглянулся, увидев, что Джинни стоит на месте. — Мы здесь околеем, Уизли!       Блейз вдруг подошёл к ней так близко, что она замерла, когда он нагнулся, и его дыхание опалило ей щёку. Его рука вдруг отодвинула край мантии, и Джинни внутренне сжалась, ожидая, что сейчас его ладонь ляжет ей на талию, но Забини только достал из внутреннего кармана волшебную палочку, замечая её реакцию. Он медленно направил древко на бутылку и уничтожил её заклинанием, скрывая следы нарушения школьных правил.       — Всё нормально?       Она, нервно выдохнув весь воздух из лёгких, неуверенно кивнула. Вся её резкость и уверенность куда-то делись, когда Блейз стоял рядом, и это пугало. Интересно, Гермиона чувствовала себя с Малфоем так же? Так же скованно и трепетно? Да что за мозгошмыги дурят ей голову! Джинни сделала несколько шагов вперёд и вдруг поняла, что огневиски выполнил свою функцию, лишив ноги устойчивости.       — Кто-то точно не умеет пить, — ухмыльнулся он, выгнув бровь.       — Мне надо было немного забыть сегодняшний вечер, — пошатываясь, она пошла по направлению к школе.       — Помогло? — его это веселило, а Джинни недовольно поджала губы.       — Нет. Всё равно хочется кого-то когда-то полюбить.       — Лучше быть любимым. Любить кого-то — больно, — буркнул Забини, засунув руки в карманы брюк. Она, отметив про себя, что они опять стоят друг к другу непозволительно близко, посмотрела на него снизу вверх.       — Тогда уж лучше взаимно…       — Такого не бывает.       — Думаешь, один всегда любит больше?       — Всегда любит один, а второй — позволяет себя любить.       — Я так не хочу… — Джинни вдруг всхлипнула, остро почувствовав страх одиночества, и, хотя она не была дурнушкой, неуверенность навалилась на её плечи тяжёлым грузом. С ней вообще творилось что-то странное. Джинни, глянув на будто окаменевшего Забини, закусила дрожащую губу.       — Уизли? — он не терпел женских слёз. Они его не брали, но и быть полным чурбаном ему не пристало, поэтому Блейз положил свои ладони на её плечи, слегка сжав под пальцами ткань собственной мантии. — Ты что, удумала рыдать прямо на холоде из-за того, что в свои шестнадцать первый раз рассталась с парнем? Да их будут ещё десятки!       — Хочу и буду рыдать!       — Да чтоб тебя!       И он, притянув Джинни к себе, крепко её поцеловал, сразу же ощутив, как руки Уизли обвивают его шею, а тёплый язык проникает в рот, сплетаясь с его собственным в диком танце, но внутри ощущалась только пустота. Она была не той.