• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      — Мисс Грейнджер! — раздался голос Слизнорта где-то в конце коридора, наполненного школьниками.       — Да чтоб тебя… — Гермиона чертыхнулась себе под нос и остановилась на месте, когда он выкрикнул её имя уже в третий раз. Притворяться глухонемой больше не имело смысла.       — Фух! Ну молодёжь, еле догнал! — тучный Слизнорт выдохнул себе в «моржовые» усы, когда остановился возле своей ученицы.       Неизбежно приближался рождественский вечер Клуба Слизней, на который она категорически не хотела идти, однако у Слизнорта на этот счёт были другие планы. На днях он выловил Гарри, выудив у него всё его расписание, и почти наложил Непреложный обет, чтобы тот точно явился на празднование. Поттеру ничего не оставалось, кроме как удручённо согласиться. Рон в тот момент стоял рядом и недовольно поджимал губы, когда Гораций полностью проигнорировал не блиставшего талантами Уизли.       — Да, профессор? — Грейнджер нервно поправила лямку лёгкой сумки, висевшей на плече. Таскать с собой кучу учебников она с некоторых пор не собиралась.       — Который день вас пытаюсь поймать для разговора, милая!       — Да? Что-то случилось?       Он уставился на неё во все глаза, выпятив вперёд круглый живот. На его твидовом жилете, казалось, сейчас оторвутся коричневого цвета пуговицы, явно державшиеся на месте с помощью магии.       — Мисс Грейнджер, вы же в курсе, что я организовываю вечер по случаю Рождества?       — Ну-у… — Гермиона сделала вид, что слышала об этом самую малость, хотя вся школа только и обсуждала это событие.       — Я хотел вас пригласить лично как одну из самых талантливых моих учениц! Буду вас ждать, можете приходить со своим партнёром.       — О! — она только открыла рот, соображая, что ответить, но Слизнорт выцепил взглядом кого-то в толпе среди учеников и крикнул: — Мистер Малфой!       Малфой, в этот момент направляющийся в кабинет Древних рун, моментально сменил курс на Слизнорта, который улыбался ему как доброму другу. Новоиспечённый гриффиндорец явно издалека заметил и его самого, и Грейнджер, потому решил не медлить. Почему-то ему было важно получить это приглашение, раз он лишился всего остального.       — Драко, мальчик мой! Я вот только что пригласил мисс Грейнджер на свой рождественский вечер, приглашаю и вас!       — Это большая честь для меня, профессор! — расплылся в хитрой ухмылке Драко, на что Грейнджер закатила свои карие глаза.       — Правда? Вы мне льстите! — тут же зарделся Слизнорт, покрутив в пальцах кончик своих усов. — Тогда я удаляюсь, меня ждёт куча дел по подготовке! До встречи, молодые люди! И не опаздывайте!       Он развернулся и пошёл грузной поступью по направлению к преподавательской. Гермиона и Малфой продолжили стоять, глядя ему вслед. Она перекатила на языке уже довольно размякший лист мандрагоры, кривясь от накатывающего раздражения. Грейнджер и подумать не могла, что такое простое задание — продержать лист растения во рту на протяжении месяца — окажется настолько сложным и истощающим нервную систему.       — Грейнджер, у нас Руны, — сказал Драко, облизывая пересохшие губы. Они с Гермионой пока что удачно справлялись с первым этапом по становлению анимагами, и теперь им оставалось чуть больше недели до декабрьского полнолуния, когда надо будет переместить лист мандрагоры в стеклянный сосуд, наполненный слюной, а также молиться, чтобы ночь выдалась лунной, иначе всё придётся начинать заново. О том, что нужно будет дожидаться грозы для второго этапа — он не хотел даже думать.       — И что же, ты правда собираешься идти на рождественский приём к Слизнорту? — спросила Гермиона, уже проходя в кабинет, где изучали Древние руны. Учеников тут присутствовало не так много, как, допустим, на Трансфигурации. Она пошла к дальней от учительского стола парте, где они теперь всегда сидели с Малфоем. Мерлин. Они.       — Конечно, иначе без моего контроля ты точно всё испортишь и в порыве безудержных танцев и коктейлей проглотишь мандрагору, и тогда, Грейнджер, учти, я перейду на второй этап, а ты начнёшь всё заново.       — Какие ещё коктейли, Малфой, это школьный вечер, а не ночной клуб! — фыркнула Грейнджер, усаживаясь на стул и наблюдая, как Малфой аккуратно раскладывает учебники, словари, пергаменты, перо и чернила.       — Неважно! Коктейли, пунш, тыквенный сок — знаю я тебя, Грейнджер! Тебе всё одно!       — За кого ты меня держишь?! И с чего вдруг такая забота, а? Сам сказал — если вдруг что, то продолжишь один!       — Просто ты мне, вообще-то, кое-что обещала, как только твой рот не будет занят, — он говорил это с нечитаемым выражением лица, когда сел на соседний стул. Они переговаривались тихо, но щёки Гермионы вспыхнули румянцем, когда ей показалось, что его слова услышали все присутствующие в учебном классе.       — Что?! — она инстинктивно придвинулась к нему, понижая голос до еле различимого полушёпота. — Я ничего тебе не обещала! Успокой свою фантазию!       — О, я так не думаю, — Драко почесал большим пальцем подбородок, скрывая норовившую сорваться с губ улыбку. Драклова Грейнджер.       Жизнь катилась в тартарары, а он вот уже второй месяц ходил за ней хвостом, но предпочитал являться её незримой тенью и ничего не мог с собой поделать. Никогда и никто прежде так его не интересовал, при этом ничего не предпринимая. Ему уже начинало казаться это чем-то маниакальным, больным и ничтожным, но одна только мысль о том, что в конце его ждёт награда в виде возможности перейти грань, которую Малфой однажды уже перешёл, когда опалил своими губами её, заставляла кровь бежать по венам быстрее, бурля и вскипая. Долбаный романтик Драко Малфой.       А ещё ему нравилось её злить: видеть раздражение на загорелом лице с веснушками и то, как Гермиона хмурит тёмные брови и поджимает пухлые губы; как облизывает их, когда подбирает слова, чтобы сказать ему что-то язвительное — язвительное настолько, что у него самого начнёт зудеть под кожей, но это того стоило. Только она хотела что-то сказать в своё оправдание, а также в оправдание своей непричастности к домыслам самого Малфоя, как в кабинет вошла профессор Бабблинг, обрубая на корню все разговоры, однако этот разговор ещё не был завершён.

***

      Джинни в очередной раз проводила взглядом Блейза Забини, который только коротко на неё посмотрел и продолжил вести под руку что-то непрестанно щебечущую Пэнси Паркинсон. Она шла в короткой зелёной юбке в клеточку, подол которой задирался всё выше после каждого шага. Джинни глубоко вздохнула, подавляя желание вырвать руку черноволосой слизеринки из крупной ладони Забини. Она опустила взгляд на свою неприглядную серую юбку длиной почти до колен, которую носила уже второй год, и разочарованно зажмурилась.       В груди, где-то там, под рёбрами росла злость. Росла обида. Росла влюблённость. Росла неуверенность. В себе. В нём. У неё сносило крышу от переизбытка чувств, таких полярных — холодных и жарких, обжигающих и опаляющих юное девичье сердце, которому не разрешали показать всю свою любовь.       Блейз же и вовсе не хотел выносить это на всеобщее обозрение.       — Разве тебя что-то не устраивает, солнышко? — его горячее дыхание вызвало мурашки где-то под ухом на шее Джинни. Они виделись по ночам, прячась от дежурных в разных уголках замка, когда не дежурили сами. Её это интриговало. Его лишь отвлекало.       — Я же тебе нравлюсь? — её губы, припухшие от долгих поцелуев, слабо открывались, чтобы произнести эти слова. Забини, губы которого замерли на её шее, глубоко выдохнул и вместо ответа прикусил нежную кожу. — Нравлюсь?       — Разве в ином случае я был бы здесь? — он, оторвавшись от её шеи, открыто посмотрел в лицо Джинни, скрывая разливающееся внутри раздражение. Девчонка была совсем юной и глупой, а им в таком возрасте необходимо знать и слышать о том, что их любят.       — Просто… — Джинни одёрнула вниз край водолазки, закрывая оголившийся живот, на что Блейз недовольно поджал губы. — Почему мы прячемся?       Он непроизвольно цокнул языком, не сумев сдержаться.       — Мы это уже обсуждали!       — Но ты сам говорил, что она не любит тебя, тогда к чему эти игры?! — она, обычно бойкая и дерзкая, сейчас казалась Блейзу подавленной и слабой, а это было не тем, что его изначально привлекало.       — Всё намного сложнее!       — Просто ты мной пользуешься! — Джинни сложила руки на груди, искренне убеждённая в своих словах, но одновременно с этим, страстно желая услышать обратное —желая убедиться в том, что она всё себе придумала.       — Разве я использую тебя для своих целей, солнышко?! — почти рыча, проговорил Забини, отойдя от неё на пару шагов. Джинни подняла на него влажные глаза, слёзы в которых отблёскивали от света луны в темноте кабинета.       Она пожала слегка широковатыми для девушки плечами, наблюдая за ним. Он медленно поправил лоснящуюся тяжёлую мантию со значком старосты и перевёл взгляд куда-то в окно, пытаясь высмотреть что-то сквозь грязные стёкла.       — Нет, конечно же, — прошептала Джинни, тут же подскочив ближе, но боясь коснуться его. Блейз был высоким, почти на полторы головы выше неё самой, оттого он казался ей личной стеной, что могла бы отгородить от каких-то невзгод из внешнего мира — злого и беспощадного мира, в котором убивали маглов и грязнокровок — убивали те, с кем Забини, наверное, лично был знаком, но для неё это было неважно. — Просто я тебя…       — Джинни, не надо!       Он слегка скривился, будто от боли, которая пронзила виски, и мотнул головой. Блейз знал, что она хочет сказать. Уже второй месяц они встречались по ночам, беззаботно проводя время. Лично он просто сбегал из гостиной Слизерина, когда стал замечать, что так же делает и Пэнси. Забини даже знал, к кому она уходила коротать вечера, и оттого чувствовал своё бессилие. С Джинни же всё происходило по-другому. Легко. Так он думал, пока не осознал, что заигрался.       — Я не могу без тебя, Блейз! — стояла на своём Джинни, заглядывая ему в глаза со страхом, смешанным с надеждой.       — Но я ведь здесь, с тобой! — и Блейз снова завершал цикл этого не единожды повторявшегося разговора, не давая чёткого ответа, но девичье сердце трепетало, выискивая в каждой его фразе нечто драгоценное, что согревало Забини, не давая затухнуть разгоревшемуся огоньку. Он проводил ладонями по плечам Джинни, опускаясь ниже, притягивал к себе за талию, прижимая ближе, чувствовал её обвившиеся вокруг него руки, и всё снова вставало на круги своя до нового витка сомнений.       Сейчас Джинни, смахивая очередные слёзы, катившиеся по веснушчатым щекам, вбежала в женский туалет. Стройный ряд кабинок, выкрашенных в зелёную краску, что кое-где уже облупилась, встретил тишиной. Двери в каждой из них были открыты, и лишь где-то в трубах журчала вода.       — Вот же гадство! — оперевшись ладонями о раковину, она посмотрела на себя в мутное зеркало, наскоро стирая потёкшую тушь. Шмыгнув вздёрнутым носом уже в который раз, Джинни включила воду из-под крана, надеясь, что та поможет ей вернуть былое самообладание.       Послышался скрип двери, и в туалет кто-то вошёл. Она, стоя с обратной стороны умывального комплекса, быстро выключила кран, прислушиваясь.       — Я тебя не понимаю, Пэнси! — раздался голос одной из девушек, который Джинни сразу не узнала.       — Что тут понимать! — рыкнула её подруга, в которой Уизли признала бывшую девушку Драко Малфоя. Та была явно не в духе, хотя ещё десять минут назад сияла от счастья, демонстрируя на публику «идеальные» отношения с Забини. — Он так настаивает, а я не хочу! Не готова!       — Говорят, мужчинам это надо для здоровья, — неуверенно произнесла Дафна, переминаясь с ноги на ногу. Она стояла в чёрных туфлях на шпильке, за которые слизеринок часто отчитывала Макгонагалл, но им было всё равно — как носили, так и продолжали.       — Он и так здоров как бык.       — Влюблённые пары всегда этим занимаются.       — Даф! Ты специально сейчас меня ещё больше злишь?! Я не хочу с ним спать, разве моего желания мало?! — Пэнси кинула свою сумку в раковину, одной рукой убирая волосы назад к затылку, так и замерев. — С чего бы вдруг именно сейчас, да и мы ещё мало времени провели вместе!       — Я тебя не понимаю, Паркинсон! — фыркнула Гринграсс, подойдя к раковине и опираясь о неё бедром. Она искоса смотрела на негодующую Пэнси. — С Малфоем ты хотела сделать «это» именно в этом году! Тут подвернулся Забини — чем он тебя не устраивает? Классный ведь!       — Ты глухая, что ли?! — Паркинсон резко повернулась к Дафне, глядя на ту сузившимися светло-зелёными глазами. — С Драко мы… — на его имени у неё сорвался голос. — Мы… долго были вместе, и… между нами уже кое-что было, ты же знаешь…       Дафна повернулась к зеркалу, поправляя светлые уложенные на одно плечо локоны.       — Ты делала ему минет, я помню.       — Ещё громче заори! — шикнула на неё Пэнси, а Джинни, стоявшая всё это время по другую сторону от умывальника, с удивлением выпучила глаза. По правде говоря, она, как и прочие, давно была уверена, что Паркинсон спала с Малфоем как минимум с прошлого года, а сейчас её удивили подобные откровения. — Я пока не хочу с Блейзом! Он ровным счётом ничего не сделал, чтобы я его захотела!       — И что же он должен сделать? — хохотнула Гринграсс, роясь в сумке Пэнси и вытаскивая оттуда блеск для губ. Разрешения она не спросила: видимо, для неё это было обычным делом.       Быть Драко Малфоем, — подумала Джинни, негромко фыркнув. Её одолевало злорадство из-за того, что у Паркинсон не складывается с Блейзом, а также ей было невдомёк, как можно его не хотеть.       — Не знаю… Я… просто не хочу… Мы ещё так мало времени встречаемся!       Дафна «причмокнула» накрашенными липкими губами и нахмурилась, закручивая колпачок блеска.       — Вы ведь несколько раз в неделю куда-то пропадаете после отбоя, неужели этого тебе мало? Если честно, я думала, что вы уже давно… переспали…       — А тебе есть чем думать?! — саркастично спросила Пэнси, всё же улыбаясь.       Джинни нахмурилась. Несколько раз в неделю и они виделись с Блейзом. Неужели он успевал уделять внимание и своей «официальной» девушке?! Или же… или же Паркинсон проводила время не с ним?! Блейз ведь говорил, что она его не любит, а оттого сейчас и устраивает этот «концерт». Джинни всё это время стояла на месте, не двигаясь и боясь, что её обнаружат за случайным подслушиванием. Её рука держалась за кран у раковины как за спасительную соломинку.       — Я серьёзно, Пэнс!       — Закрыли тему! Не хочу, и всё!       — Вас, влюблённых, не поймёшь! — заключила Гринграсс, по-хозяйски кидая помаду обратно в чужую сумочку и застёгивая на ней замок.       — Да уж… хотя слушай… — вдруг Пэнси заговорила тише, переходя почти на шёпот. Дафна сложила руки на груди, внимательно вглядываясь во вдруг смутившуюся подругу. — …только обещай никому не рассказывать!       — Ты за кого меня держишь?! — возмутилась Дафна, надув свои губки «бантиком». Обвинения действительно были неоправданны, но Паркинсон страшилась того, что кто-то мог узнать её тайну. Она полезла в свою сумку, выуживая оттуда расчёску.       — Вообще-то, я уже не девственница.       — Что?! — Гринграсс пискнула, а затем хлопнула себя ладонью по недавно накрашенным губам, закрывая рот. Она удивлённо смотрела на Паркинсон, которая как ни в чём не бывало расчёсывала свои чёрные волосы.       В этот момент Джинни тоже открыла рот, не ожидая услышать такие признания. Ей хотелось уйти отсюда как можно скорее, чтобы не узнать ещё чего-то, что её не касалось. Сплетен Джинни хватало от Патил с Браун, которые вечно перемывали косточки всем вокруг, в том числе и ей с Гермионой.       — Когда ты успела?! И кто он? Я так понимаю, это не Блейз? Поэтому ты не хочешь с ним? Боишься, он узнает, что не первый у тебя?! — Дафна тараторила так быстро, что почти глотала слоги и окончания слов.       Пэнси только засмеялась, когда по лицу подруги поняла: та её не осудит. У неё имелся лишь дружеский интерес, этим всегда отличалась Гринграсс — преданностью в отношениях. Она могла высказать своё мнение, но никогда не давила и не оценивала, а также не была болтлива с кем-то посторонним.       — Это Малфой? — Дафна с лёгким волнением в голосе посмотрела на Пэнси. Та неопределённо пожала плечами, всё же не рискуя называть имён.       — Могу сказать так — это гриффиндорец.       — Ну ничего себе! — охнула Гринграсс, задыхаясь от удивления. — Подожди-подожди, и каково это?!       — Очень приятно, — на лице Пэнси расплылась счастливая улыбочка.       — С ума сойти! Моя взрослая девочка! — Дафна, раскинув руки в стороны, схватила её в короткие объятия и чмокнула в щёку. Паркинсон обняла её в ответ, радуясь тому облегчению, которое наступило, когда она поделилась секретом. Их перебил громкий школьный звонок, созывающий всех учеников разойтись по кабинетам на следующий урок.       — Идём, а то мы уже опаздываем к Кошке, — спохватилась Пэнси, на ходу хватая свою сумку.       Дверь за ними громко захлопнулась, и Джинни облегчённо выдохнула. Ещё раз включив воду, она опустила ладони под холодную струю, набирая достаточное количество, чтобы ополоснуть лицо. Джинни была уверена: тем гриффиндорцем точно являлся Малфой, как бы иронично и противоречиво это ни звучало, а данный факт означал, что он обманывал Гермиону.

***

      Гермиона влетела в кабинет Трансфигурации прямо следом за опаздывающими Пэнси и Дафной. Те бросили на неё равнодушный взгляд и поспешили к своей парте. Она почти рухнула на место рядом с Малфоем, который уже подготовился к уроку. Он наблюдал за её спешными приготовлениями: на парту полетели пергаменты, магловская ручка и волшебная палочка.       — Что, Грейнджер, опять затянулся очередной перекур?       — Если бы, — как ни в чём не бывало ответила Грейнджер, поправляя сдавивший горло воротник рубашки. Пальцы сами потянулись расстегнуть две верхние пуговицы и растянуть туго завязанный галстук. — У меня закончились запасы.       — О как! — тихо хмыкнул Драко, еле заставивший себя отвести взгляд от своей соседки и её «раздеваний». — Дилан снова в шоке, что надо пользоваться совой?       Она улыбнулась тому, что он так просто упоминал её брата-магла, будто хорошо знал его лично. Смущало лишь обстоятельство, напоминавшее, что этот парень знал о ней больше, чем собственные друзья.       — Интересно, он думает, что ты чокнутая?       — Определённо. Но только в те моменты, когда сам находится в трезвом состоянии, что бывает крайне редко, а так, я думаю, Дилан списывает всё на свои галлюцинации после травы, — пошутила Гермиона, посмотрев на Малфоя, который сидел, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Рукава его рубашки были небрежно закатаны до локтей, что выбивалось из его прежнего образа «идеального мальчика» с прилизанной на бок чёлкой. Сейчас его волосы слегка отросли и выглядели небрежно, но это лишь вносило жизни в его внешность.       — Ты обязана нас познакомить, Грейнджер, — вдруг сказал Малфой, ухмыльнувшись. Раз теперь его жизнь больше не подчинялась прежним правилам, пора перейти на следующую ступень, ведущую на дно — завести знакомство с маглом, а этот Дилан, по рассказам самой Грейнджер, был тем ещё разгильдяем, но, как ему казалось, не похожим на тех маглов, которых описывал ему отец. Да, у брата Грейнджер имелись вредные привычки, однако он ездил на машине, спал, как и все, на обычной кровати и ел простую пищу, а не жил, будто свинья в стойле, питаясь объедками с помойки. Да, отец, умело ты промывал мне мозги. Стыдно было признаться, но то же самое он думал и о самой Грейнджер.       Она опешила. В этот момент в класс вошла профессор Макгонагалл, и все прекратили разговоры.       — Здравствуйте, курс! Сегодня мы продолжаем тему трансфигурации человека. На прошлом занятии мы записали с вами все действующие формулы и заклинания, то есть закрепились в теории. На сегодняшнем занятии мы перейдём к практике.       Класс взволнованно зашептался, а Грейнджер, кусая губу, посмотрела на Малфоя.       — С чего бы вдруг я должна вас познакомить?       Драко, делавший вид, что слушает преподавателя, не поворачиваясь, прошептал:       — Мне интересно всё, что связано с твоей жизнью, Грейнджер.       Эти слова крепко вошли и засели в сознании Гермионы, не ожидавшей услышать подобное. Почему он вообще говорил ей такие вещи?! Что это могло означать?! И зачем вообще ему интересоваться её жизнью?!       Но, стараясь не показывать своего смятения, она, хмыкнув, зашептала в ответ:       — Перепить ты его точно не сможешь.       Малфой довольно хмыкнул, теперь сидя к ней полубоком и полностью игнорируя вступительную часть урока.       — Вот и проверим, в чём вопрос!       — Всё же не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Гермиона, наблюдая, как на партах перед каждым учеником появляется круглое на резной ножке с вензелями зеркало для практической работы.       — Да ничего я ему не сделаю, раз ты переживаешь! — сказал он, придвигая к себе предмет.       — Если бы я за это переживала, — пробурчала она себе под нос, не решаясь больше продолжать разговор. Дилан был ещё более непредсказуем, чем Драко, и количество приводов в полицейском участке являлось тому подтверждением, и, если их потенциальное общение не заладится, это закончится чьей-нибудь пролитой кровью. Да и в целом, каким вообще образом Грейнджер смогла бы их познакомить? Под каким предлогом? И кем представить брату Малфоя?! Старым-злющим врагом, перешедшим на светлую сторону?!       Класс приступил к практике, а Макгонагалл ходила меж рядов, наблюдая и поправляя. Через несколько парт на другом ряду сидели Гарри и Рон. Последний же постоянно оглядывался на Гермиону, явно обратив внимание на её перешёптывания с Драко. Она, заметив это, просто отвела взгляд, вдруг почувствовав, как упало настроение. Что ему от неё было нужно?! Пускай смотрит на свою ненаглядную Браун!       Малфой, который уже сидел с белыми бровями, которые ему, как ни странно, очень шли, нахмурился. Он, также заметив эти переглядки, тихо кашлянул, привлекая к себе её внимание. Гермиона, так и не приступив к заданию, подняла на него немного потерянный взгляд, вопросительно изогнув бровь. В этот момент Рон, уже успевший отвернуться, пытался наколдовать себе новые брови, но Драко, один раз взмахнув своей палочкой, смотрящей в сторону Уизли, испортил тому все планы. На его лице вдруг выросли густые и длинные усы, закрученные кверху. Рон попытался скрыть их двумя руками, но всё было безуспешно.       — Превосходные усы, мистер Уизли! — заметила Минерва Макгонагалл, улыбаясь вместе со всеми, кто уже почти покатывался со смеху. Она пыталась выглядеть как всегда серьёзной, но смех оказался заразительным. — Теперь попробуйте изменить и брови!       Грейнджер точно так же, как и все остальные, не смогла сдержать смех, увидев это зрелище. Малфой выглядел так, будто ничего не делал, но, посмотрев на Грейнджер, подмигнул ей, «поиграв» белыми бровями. Рон в ответ зло, однако очень похоже изобразил, как она подпрыгивает на стуле, вытягивая вверх руку каждый раз, как профессор Макгонагалл задавала какой-нибудь вопрос. Лаванда и Парвати нашли его пародию необычайно смешной, а Гермиона фыркнула, мгновенно обозлившись.       — Мда, это уже давно не актуально, да, Грейнджер? — сказал Драко, в упор глядя на Рона. — Вот бы он спародировал твоё курение — тогда да, было бы один в один!       — Да пошёл он, — отозвалась она и одним движением палочки сменила цвет своих бровей на красный — цвет её гнева и раздражения к старому другу, который вёл себя как ребёнок. Гарри же, повернувшись к ней, так же, как и Малфой, подбадривающие подмигнул и показал палец «вверх», оценивая её колдовство. У него самого брови стали зелёными.       — То-то же, Грейнджер, — словно пытаясь напомнить, чтобы Грейнджер перестала быть размазнёй, проговорил Драко и увидел, как она ему улыбается. Искренне. Проведя зубами по нижней губе. Опустив взгляд. Милая. Ну пиздец. — А тебе идёт красный цвет!       Одна прядка волос выбилась из-за уха, и он еле остановил порыв заправить ту обратно и ощутить, какими были её волосы на ощупь. Вместо этого Малфой оперся руками на парту, локтем касаясь её руки. Это был их максимум. Лист мандрагоры лежал под языком, а желание стать анимагом с каждым днём давало ему немного сил, чтобы терпеть и ждать.       — Правда? Спасибо. Может, когда-нибудь перекрашусь!

***

      В библиотеке стояла привычная тишина. Слышались только скрип перьев по пергаменту и шуршание страниц тяжёлых фолиантов. Несмотря на то, что Рон вполне успешно строил новые отношения с Лавандой, Гарри всё же не отпускала ситуация с Гермионой. Он не понимал, что происходило между этими двумя, но Уизли как заведённый постоянно твердил, что, раз Гермиона может целоваться с Крамом, то и он может. Не с Крамом, разумеется, а с девчонками. Она же относилась к Рону ещё холоднее, чем раньше, хотя Поттер её понимал: тяжело адекватно общаться с человеком, рот которого в свободное время был приклеен ко рту Лаванды. Его это тоже напрягало. Особенно в те моменты, когда Рон находился в радиусе полуметра от друга.       Поэтому Грейнджер просто избегала лишних пересечений со своей соседкой по комнате, и в принципе Гарри её понимал, но ему было интересно, что же она думала по этому поводу. Он не понимал, мог ли Рон ей нравиться, так как реакция Грейнджер на него была слишком острой. В этом семестре её расписание оставалось всё таким же плотным, как и раньше, хотя и Гермиона проводила в библиотеке катастрофически малое количество времени даже по меркам самого Гарри, но всё же в тот вечер Поттер нашёл её именно там, за последним столом в дальнем углу библиотеки. Она что-то читала, вальяжно качаясь на задних ножках стула. Невиданная наглость от её до скрипа зубов правильной персоны!       Он оглянулся, проверяя, нет ли поблизости мадам Пинс, и подошёл к Гермионе, присаживаясь на стоящий рядом свободный стул. Решив не откладывать разговор в дальний ящик, Гарри, набравшись смелости, заговорил, да вот только ничего не вышло.       — Гарри, мне абсолютно плевать! — спустя несколько минут после длинного монолога друга ответила Грейнджер, опустив все четыре ножки стула на пол, когда в проходе показалась мадам Пинс. Она ничего не заметила, хотя не доверяла свои драгоценные книги даже некогда дотошной Гермионе. Репутация «золотой» девочки всё ещё работала на неё саму. — Он имеет полное право целоваться с кем пожелает: с чего ты взял, что меня это должно волновать?       — Не знаю, мне почему-то казалось, что… ну… что вы подходите друг другу! — пожал плечами Поттер, уже вовсе не уверенный, что он был прав. Они ведь абсолютно разные! Что вообще могло их объединить, если бы не дружба с ним самим? Вот чёрт…       — С Роном? Ты с Гремучей ивы, что ли, упал? — хохотнула Гермиона, качая головой и одновременно с этим продолжая конспектировать своё эссе магловской шариковой ручкой с чёрной пастой.       Они замолчали. Низко нагнувшись над «Расширенным курсом зельеварения», Гарри старательно выписывал основные сведения о Долголетних эликсирах, то и дело останавливаясь, чтобы разобрать ценные дополнения Принца-полукровки к тексту Либациуса Бораго.       — Между прочим, — сказала после долгой паузы Грейнджер, — тебе нужно быть поосторожнее.       — В последний раз, — прошептал Поттер голосом, слегка осипшим за сорок пять минут молчания. Все друзья читали ему нотации о том, что надо вернуть этот учебник, поэтому оправдания сорвались с языка прежде, чем он успел придумать что-то новое: — Я не собираюсь возвращать эту книгу. От Принца-полукровки я узнал больше, чем от Снейпа и от профессора Слизнорта вместе взятых…       — Ой, да как хочешь, — равнодушно пожала плечами Гермиона, смешливо глядя на него. — Я о другом. Сегодня я зашла в женский туалет как раз перед тем, как идти в библиотеку, и там оказалось человек десять девочек, в том числе Ромильда Вейн. Они обсуждали, как бы подсунуть тебе любовный напиток. Многие девчонки мечтают пойти с тобой к Слизнорту, и, похоже, все они закупили у Фреда и Джорджа Приворотное зелье, а оно, к сожалению, скорее всего, действует…       — Что ж ты его не конфисковала? — возмутился Гарри. Казалось невероятным, что мания к неукоснительному соблюдению правил вдруг покинула Гермиону, хотя она покинула её ещё в начале учебного года, а вот до причины этих метаморфоз он ещё не докопался. Грейнджер становилась замкнутой сразу же, как только разговор касался данной темы.       — Вообще-то, я не староста! — напомнила она, выгнув бровь. — Они просто обсуждали вопросы тактики. Вряд ли даже у Принца-полукровки, — Гермиона кинула внимательный взгляд на книгу, — найдётся средство, нейтрализующее воздействие дюжины приворотных зелий одновременно. Я бы тебе посоветовала взять и пригласить кого-нибудь: тогда остальные поймут, что им не на что рассчитывать. Вечер совсем скоро, а они уже вкрай озверели.       — Да мне никого не хочется приглашать, — промямлил Поттер. Он безуспешно старался не думать о Пэнси постоянно, но она целиком и полностью поселилась у него в голове, однако пойти с ней вместе не представлялось возможным.       — Тогда будь осторожен и не пей что попало, а то эта сучка Ромильда Вейн, по-моему, настроена серьёзно, — мрачно закончила Грейнджер. Она придвинула к себе длинный свиток пергамента с домашним заданием по Нумерологии и снова принялась лениво выводить строчки. Гарри смотрел на неё, но думал совсем о другом.       — Слушай, — медленно проговорил он, — Филч вроде запретил приносить в школу товары из «Всевозможных волшебных вредилок»?       — А кто и когда обращал внимание на запреты Филча? — отозвалась Гермиона, поднимая на него хитро прищуренный взгляд.       — Но я думал, что почтовых сов обыскивают. Как же эти девчонки протащили в школу любовные напитки?       — Фред и Джордж маскируют их под флаконы с духами и зелье от кашля, — ответила Грейнджер, припоминая вид этих упаковок, которые когда-то показывала ей Джинни. Братья подарили той пару пробных бутыльков, чисто для веселья. — Это у них входит в стандартный набор услуг при выполнении заказов по совиной почте.       — Я смотрю, ты здорово в этом разбираешься.       — Считаешь, я у них постоянный покупатель? Я, к твоему сведению, не подмешиваю людям зелье в стаканы… и не делаю вид, что подмешиваю, — она ещё раз поиграла бровью, намекая на тот случай с Роном перед матчем.       — Ладно-ладно, проехали, — хохотнул Поттер. — Дело вот в чём: выходит, Филча можно обдурить? Девчонки сумели доставить в школу нечто запрещённое под видом чего-то другого! Так почему Малфой не мог протащить ожерелье?       Гермиона, в этот момент переписывающая предложение из учебника на свой пергамент, случайно проткнула бумагу, когда чересчур сильно надавила на неё ручкой.       — Ты опять? С чего бы вдруг Малфою, который и так оказался среди гриффиндорцев, протаскивать проклятый артефакт?!       — Почему ты его защищаешь?! И вообще, тебе не кажется, что ты с ним стала слишком много общаться?!       — А тебе-то откуда это знать?! Или у тебя в графике «слежки» появилось свободное окошко, которое ты посвятил мне и моему общению с одногруппниками?!       — Ты ведь даже не отрицаешь, а он — настоящий подлец!       — Мы все не ангелы, Поттер!       — Ну я вижу, как тебя понесло во все тяжкие!       — Ах так?! Может, мне ещё начать перед тобой отчитываться?!       Повисло молчание, в котором Гарри и Гермиона прожигали друг друга взглядами. Никто из них не хотел сдаваться, но Поттер всё же сдался.       — Ла-адно, — он не хотел перестать разговаривать ещё и с Гермионой. Ему хватало тяжёлого общения с Роном. — Допустим, просто «некто», кто это сделал, смог пронести ожерелье! Такая формулировка подойдёт?!       — Подойдёт! — она передразнила его, скорчив рожицу, а затем Грейнджер снова отвернулась к учебнику, хотя не могла запомнить из текста ни одной фразы. — А вообще, Поттер, чтоб ты знал: детекторы лжи улавливают заклинания, проклятия и маскирующие чары. Они настроены на обнаружение тёмной магии и тёмных артефактов. Детекторы тут же уловили бы такое могущественное проклятие, какое было на ожерелье, но они и не будут реагировать на флакон с неправильной этикеткой… И вообще, приворотные зелья — это не тёмная магия, они не опасны…       — Тебе легко говорить, — буркнул Гарри, думая о Ромильде Вейн.       — …тут уж сам Филч должен был сообразить, что перед ним не зелье от кашля, но он не очень хороший волшебник: сомневаюсь, что Филч способен отличить одно зелье от…       Она умолкла на полуслове. Гарри тоже послышалось какое-то движение между тёмных стеллажей с книгами. Они замерли, и мгновением позже из-за стеллажа показалось хищное лицо мадам Пинс, сильно смахивающее на стервятника. Свет лампы, которую она держала в руках, невыгодно подчёркивал ввалившиеся щёки, пергаментную кожу и длинный крючковатый нос.       — Библиотека закрыта, — сказала мадам Пинс. — Не забудьте поставить книги на место… это ещё что такое?! Ты испортил книгу, дрянной мальчишка?!       — Она не библиотечная, это моя книга! — Поттер едва успел схватить со стола «Расширенный курс», к которому уже протянулась когтистая рука мадам Пинс. Гермиона тоже вскочила из-за стола, мгновенно отодвигая своё и так с горем пополам написанное эссе.       — Безобразие! — зашипела мадам Пинс. — Варварство! Кощунство!       — Просто несколько записей в книге! — оправдывался Гарри, выдирая учебник из её цепких пальцев. У мадам Пинс был такой вид, словно с ней сейчас сделается припадок. Грейнджер судорожно побросала вещи в сумку, схватила Поттера за руку под локоть и поволокла его к выходу.       — Вот же взъелась! — хохотнула она, выходя в коридор. Он рассмеялся в ответ.       — Гермиона, я не виноват, если у неё бзик! А, может, она подслушала, как ты высказывалась насчёт Филча? Мне всегда казалось, что между ними что-то есть.       Они рассмеялись ещё громче, когда отошли от дверей библиотеки на более-менее приличное расстояние. Наслаждаясь тем, что можно снова говорить нормальным голосом, Гарри и Гермиона возвращались по пустым, освещённым факелами коридорам в гриффиндорскую гостиную и оживлённо обсуждали, возможен ли тайный роман между Филчем и мадам Пинс. Это тот самый момент, когда они, идя в обнимку, наслаждались своей дружбой и моментом беззаботности. Гермионе хотелось навсегда запомнить улыбку Гарри, его счастливые зелёные глаза, которые отливали «золотым огнём», когда они проходили мимо факелов. Так редко можно заметить улыбку на лице Гарри. Да и на её собственном тоже…       — Ёлочные шарики! — Поттер назвал Полной Даме новый предпраздничный пароль. Праздники неизбежно приближались.       — И тебе счастливого Рождества! — ответила Полная Дама с плутоватой улыбкой, пропуская их. В гостиной, как и всегда, стоял неимоверный балаган.       — Привет, Гарри! — сказала Ромильда Вейн, как только он выбрался из проёма в стене. — Хочешь «горной воды»?       Грейнджер недружелюбно взглянула на неё, а затем на Поттера, который всё ещё обнимал её за плечо. Она рассмеялась, а затем улыбнулся и Гарри, понимая, что точно влип.       — Нет, спасибо, — быстро ответил он. — Я её не очень люблю.       — Ну, тогда возьми вот это! — Ромильда сунула ему в руки коробку конфет, игнорируя стоящую рядом Грейнджер. Гермиона даже хотела обидеться: неужели она не могла бы посоперничать со всеми ними, либо же они все воспринимали её только как «подругу Гарри Поттера»? — «Шоколадные котелки», они наполнены огненным виски. Мне бабушка прислала, но я их не люблю — слишком горькие, а вы, мальчишки, такое ведь обожаете!       — Ладно, спасибо большое, — сказал Поттер, не придумав ничего другого и беря в руки ярко-красную коробочку, перевязанную лентой. — Э-э… ну… я пойду…       Он как-то неловко махнул Ромильде коробкой и прошёл вглубь гостиной, перебрасываясь с Гермионой говорящими взглядами. Грейнджер высвободилась из-под его руки, которую Гарри забросил ей на плечо.       — Я же тебе говорила! Пригласи кого-нибудь наконец, тогда они от тебя отцепятся, и ты сможешь… — она повернулась и увидела Рона и Лаванду, которые сплелись в тесном объятии, сидя вдвоём в одном кресле, но, к удивлению Поттера, Гермиона просто отвернулась и продолжила: — …спать спокойно!       — Слушай, — он тоже отвернулся от Рона, который тёрся своим носом с носом с Браун так усердно, что, того и гляди, посыпятся искры. — Может, вместе пойдём? Тебя ведь уже пригласил Слизнорт?       Она замерла, с удивлением округлив глаза.       — А это выход! Мне ведь тоже не с кем идти! — на этой фразе Грейнджер вдруг почувствовала на своём затылке прожигающий взгляд и повернулась. На лестнице, ведущей в спальни парней, стоял Малфой, держа в руках книгу. Он опирался на косяк плечом и бросал на неё проникновенные взгляды, будто был чем-то недоволен, но она проигнорировала его очередные недовольства и отвернулась. В её жизни становилось чересчур много Драко Малфоя.       — Отлично! — с облегчением выдохнул Поттер, запрокинув голову к потолку. В этот момент дверной проём в гостиную открылся, и внутрь прошла Джинни, которая чуть не врезалась в Гарри, словно она не видела, куда идёт.       — О! Гермиона! — Джинни вдруг подскочила к ней. — Я сегодня кое-что услышала в туалете, это важно!       — Сегодня что, день туалетных историй? — хохотнул Гарри, но встретил две пары недоуменных глаз, поэтому сделал пару шагов назад. — Ухожу-ухожу!       — Конфеты только не ешь! — напомнила ему Гермиона, улыбнувшись. Джинни, проводив его взглядом и увидев Драко, нахмурилась и снова повернулась к подруге с ещё большей решимостью.       — Что у вас с Малфоем?! — тихо спросила она, на что Грейнджер удивлённо выпучила глаза.       — Что за вопросы?!       — Я серьёзно! — стояла на своём Джинни. — Ну-ка, идём! — она потянула Гермиону в спальню, пока Патил и Браун находились в гостиной, а, значит, не могли подслушать разговор. Они двинулись к лестнице, на которой стоял Драко, имитирующий гипсовую статую.       — Грейнджер!       — Ну что ещё?! — Гермиона пропустила Джинни вперёд себя. Та нетерпеливо её ждала, уже поднявшись на пару ступенек.       — Ты идёшь на вечер с Поттером?! — его серые глаза прищурились в полутьме лестницы, показавшись совсем чёрными. Грейнджер пожала плечами, не чувствуя дискомфорта от того, что он стоял слишком близко. Почему-то Малфой не казался ей опасным, как это было прежде — в той, казалось, другой жизни. Он зажал книгу подмышкой, засунув руки в карманы брюк. На нём была надета белая водолазка, подчёркивающая его платиновые волосы.       — Да. Меня ведь больше никто не пригласил! — фыркнула она, открыто глядя на Малфоя.       — Я думал, что всё и так понятно! — возразил Драко, не обращая внимания на то, что многие стали оборачиваться к ним двоим, пытаясь понять, о чём идёт разговор. Он сжал челюсть, двигая желваками.       — Что понятно-то? — так же тихо уточнила Гермиона, поправляя лямку сумки на плече. — Мы никто друг другу, Малфой! А Гарри — мой друг, и я иду с ним!       — Заебись, — истерично улыбнулся Малфой, кривя губы и ощущая за щекой треклятый лист мандрагоры.       — Пригласи кого-нибудь, чёрт возьми!       — Ну да, со мной ведь так много кто общается! — зло прошипел Драко, нервы которого уже накалились до предела. Мало того, что они ходили с Поттером в обнимку, словно влюблённые голубки, так ещё она соглашается идти с ним же на рождественский вечер!       — О! Джинни? — Грейнджер повернулась к стоявшей на том же месте подруге. Та отчего-то вздрогнула. — Малфой приглашает тебя пойти с ним на вечер к Слизнорту!       — Ч-что? — переспросила Джинни, посмотрев сначала на Гермиону, а затем на «проглотившего язык» бывшего слизеринца. Тот, тяжело вздохнув, раздражённо посмотрел на Грейнджер, что-то пытавшуюся сказать ему без слов.       — Эм-м… пошли вместе на вечер? Как приятели, — всё же произнёс Малфой, чтобы сразу расставить все точки над «i». У него было немного вариантов: либо идти с Уизлеттой, либо одному. Так хоть компания будет.       — О! — очнулась Джинни и нервно почесала шею, на которой маскировочными чарами были скрыты засосы Блейза. — Ладно. Мне всё равно не с кем идти.       — Вот и отлично! — хлопнула в ладоши Гермиона и уже повернулась к лестнице, сделав несколько шагов и скрываясь в полумраке, как почувствовала крепкую хватку на своей талии. Драко, который явно плевал на чужое мнение, подошёл ближе.       — Играем в игры, Грейнджер? — его шёпот обжёг ухо мурашками. — Мы всё равно с тобой в одной связке, не забывай. Я весь вечер буду рядом, и, да, кое-что ещё…       Она повернулась к нему, стоя слишком близко, и наблюдала, как он вынул из непонятно откуда взявшейся пачки Мальборо одну сигарету и протянул ту Гермионе.       — Я тебе должен, — сказал Малфой уже громче, будто это и была причина их разговора. Грейнджер взяла двумя пальцами сигарету, повертела её и улыбнулась. Покачав головой, она засунула ту за ухо. Драко же, как всегда хмурый, смотрел прямо, открыто и дерзко. — Спокойной ночи, Грейнджер.       — Спокойной ночи, — сказала ему в ответ Гермиона, нагло улыбаясь. Она знала, что всё это напускное, хотя и была искренне удивлена его негодованию: неужели он рассчитывал, что они могут пойти на вечер вместе?!       Малфой вдруг подмигнул ей и попрощался с Джинни, а затем ушёл в спальню парней.       — Ты знала, что Паркинсон уже не девственница?! — выпалила Уизли, как только за ними закрылась дверь в их собственную спальню.       — Что?! Какого чёрта, Джинни?! — опешила Грейнджер, застыв у своей кровати. Такой темы для разговора она точно не ожидала.       — Я понимаю, за кого ты меня сейчас принимаешь! — прыснула от смеха Джинни, но, не встретив поддержки от хмурой Гермионы, посерьёзнела и уселась на подоконник, подтянув к себе колени.       — Тебе что, сама Паркинсон об этом сказала или откуда, мать твою… простите, Молли, — последнее Гермиона пробубнила себе под нос. — Откуда тебе такое известно?!       — Я слышала это из первых уст!       — То есть? Ты разговаривала с ней, и она вдруг выложила тебе такую информацию?! — ничего не понимала Грейнджер, нащупывая за ухом сигарету и мысленно благодаря Малфоя за такой «подарок». Посылка от Дилана задерживалась, а свою пачку она уже докурила.       — Сегодня я видела… хм… — Джинни замялась, стыдясь признаться в том, что безумно ревновала Блейза. — …как она и Забини шли под ручку…       Гермиона, в очередной раз убедившись, что разговор будет не из простых, полезла в карман за зажигалкой, тут же прикуривая сигарету и делая несколько небольших затяжек. Они с Джинни уже не раз и не два говорили о Забини и об их ненормальных, по мнению Гермионы, отношениях. Иногда к этим разговорам присоединялся и Драко, который больше слушал. Джинни часто плакала, порой даже почти захлёбывалась слезами оттого, что Блейз, который с наступлением темноты, был с ней, как ей казалось, мягок и нежен, уже утром делал вид, что между ними ничего не происходило. Она не понимала, почему нельзя быть в открытую с тем, кто тебе нравится.       — Если честно, Джин, когда у вас всё только начиналось, я ещё могла это понять, но сейчас мне очень грустно видеть, как тебе больно из-за него! Зачем тебе нужен тот, с кем приходится прятаться от остальных?!       По комнате стал витать запах сигаретного дыма с ароматом зелёного яблока.       — Но ведь у вас с Малфоем… — Джинни не договорила, так как Грейнджер цокнула языком.       — Что у нас с Малфоем?! Разве мы вместе?       — Вы определённо общаетесь, но ты почему-то никому не говоришь о вашей с ним странной «дружбе»! — парировала Уизли. Её рыжие волосы лёгкой волной ниспадали почти до талии, делая Джинни похожей на лесную нимфу в полутьме комнаты.       — Вот именно, мы общаемся, и я не отрицаю, что я даже привыкла к нему. Но давай по-честному… — Гермиона вдруг улыбнулась, сама удивляясь этой мысли, — …разве Малфой сейчас делает что-то, от чего бы я страдала, раз на то пошло?       Уизли неопределённо пожала плечами.       — Я бы поддерживала ваши отношения, Джинни, клянусь, если бы Забини…       — Я ему точно нравлюсь!       — Возможно, но он поступает нечестно по отношению к тебе. Разве ты заслуживаешь того, чтобы занимать второе место?       Раздался тяжёлый вздох, и Джинни закрыла глаза. Она несколько секунд пыталась вернуть себе самообладание.       — В общем, что я хотела рассказать. Сегодня я… эм-м…       — Плакала? — догадалась Грейнджер, делая затяжку и чувствуя, как наполняются ядовитым дымом лёгкие.       — Да, — буркнула Джинни, снова хлюпнув носом. — и я пошла в туалет, где решила умыться. Туда же зашли Паркинсон и Гринграсс. Я стояла с другой стороны умывальника, а они меня не заметили… — и она во всех подробностях рассказала всё, что запомнила из подслушанного разговора.       Гермиона, держа дотлевшую сигарету двумя пальцами, внимательно смотрела на неё, резюмируя:       — Она переспала с кем-то из Гриффиндора?       — Ну да! А кто ещё это может быть, как не Малфой!       — И что с того? — равнодушно спросила Грейнджер, палочкой уничтожая окурок и запах дыма в комнате. Печка топилась целыми днями, согревая спальню, и поэтому тут было душно.       — Как?! Малфой, он же… — Джинни подбирала слова, пытаясь выразить своё негодование.       — Он может спать с кем пожелает! — ответила Гермиона и тут же усмехнулась. Кажется, сегодня с Гарри у неё был похожий разговор о Роне.       Они с Малфоем друг друга интересовали — это точно. Она чувствовала это кожей, хотя и боялась сближения. Между ними всё ещё скользил лёгкий флёр неприязни, но они друг другу ничего не обещали. Из-за того, что оба держали во рту по листу мандрагоры, развитие их отношений затормозилось, зарубив на корню те эмоции после двух поцелуев, которые между ними случились, хотя Малфой, как бы ни было странно, постоянно находился поблизости. Они даже как-то раз пообедали за столом Гриффиндора, сидя рядом, когда надо было срочно доделать перевод по Рунам, и никто не умер от шока. Пошептались, да всё и прекратилось. Кажется, весь Гриффиндор уже почти привык к присутствию бывшего слизеринца в их «прайде». Поттер потом только несколько раз (допросил) уточнил: не наложил ли Малфой на неё Империус, а Рон и так с ней почти не разговаривал, поэтому ничего не спрашивал. И слава Мерлину!       Драко даже почти её не оскорблял — только если в шутку, и то это происходило на взаимной почве подколов. Грейнджер с удивлением отмечала его эрудированность и природное спокойствие, убеждаясь, что то, каким он был раньше, кидаясь на Гарри и его друзей — лишь хорошо сыгранная роль. Конечно, она переживала, не играет ли сейчас с ней Малфой в том смысле, что строит из себя другого человека, каким бы он никогда мог не являться, но и Гермиона не была прежней. Ей хотелось идти наперекор судьбе, сделавшей из неё сироту в один миг, поэтому Драко был отличным поводом наломать дров, чтобы окончательно сломать старую себя.       Обидно ли ей будет, если тем, с кем спит Пэнси, окажется он? Вероятно, что да. Но только потому, что Малфой ничего не рассказал, хотя их общение уже подразумевало открытие о себе некоторых подробностей. Скорее было бы обидно, что её держат за дуру, а не за то, что противная Паркинсон покушается на того, кто постепенно становился Гермионе… близким? Нет, слишком громкое и значимое слово. Скорее… интересным.       — Гермиона! Вы же целовались! — прервала её размышления Джинни, вглядывающаяся в задумчивое лицо Гермионы. Грейнджер, заправив волнистую прядь волос за ухо, откинулась спиной на стену у окна.       — Послушай вот о чём…       Уизли от такого тона Гермионы нервно заёрзала на подоконнике.       — Из твоего рассказа следует, что Блейз пытается переспать с Паркинсон, которая его динамит. И я тебя заклинаю! — Гермиона сложила руки в молебном жесте. — Не ведись и ты! Если он будет тебя принуждать, то не надо! Ещё слишком рано, а Забини — ненадёжный тип!       — Ты его не знаешь, Герм! — не соглашалась Джинни, упрямо замотав головой. — Паркинсон сказала, что это очень приятно! Так почему не попробовать?! Она его динамит, потому что не любит! Но так я смогу доказать, что я его люблю!       — Серьёзно?! Ты меня вообще слышишь?! Он воспользуется тобой и дальше продолжит бегать за ней, а ты будешь плакать ещё пуще прежнего! — давила Грейнджер, уже не зная, какие аргументы привести, но её интуиция подсказывала, что всё может закончиться плачевно.       — Много ты понимаешь! — Уизли вскочила с места, резко обернувшись к Гермионе, которая всё ещё сидела на подоконнике с округлившимися от удивления глазами. Раньше Джинни была более спокойной. — За твоей спиной Малфой трахает другую, а ты позволяешь делать из себя дуру с рогами!       На этих словах Джинни, схватив полотенце, ушла в ванную, громко захлопнув за собой дверь. Звякнула щеколда, что явно было её очевидным нежеланием продолжать разговор. Гермиона не знала, как остановить ту бурю эмоций, которая зародилась у неё в голове. Лишь когда в комнате зажёгся основной свет, она оторвалась от темноты за окном и увидела, что Лаванда и Парвати начали готовиться ко сну, как обычно о чём-то переговариваясь и кидая на неё косые взгляды.       Нет, общество этих двоих Грейнджер точно не вынесет, поэтому, быстро раздевшись, она плотно задёрнула полог и легла под одеяло, накладывая на балдахин Оглушающее заклинание и создавая иллюзию тишины. Гермиона лежала, слушая своё размеренное дыхание и сложив руки на груди. В голове назойливой мухой гудела одна мысль: интересно, правда ли, что Малфой, сукин сын, всё-таки сошёлся с Паркинсон? И правда ли, что он дурит ей, Гермионе Грейнджер, голову?!