• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Малфой шёл, почти не разбирая дороги и уткнувшись взглядом в зеленоватый конверт из плотного пергамента с фамильной гербовой печатью и небольшой свёрток. Он получил посылку за ужином, когда обычно совы приносили почту утром. Нарцисса не писала почти месяц, да и сам Драко не был щедр на письма, как и на их содержимое. Обида на мать всё ещё не отпускала его, хотя наперекор той выступала беспрекословная любовь. Он любил Нарциссу. Даже несмотря на то, что она проявила свою слабость, поставив его под удар, хотя, возможно, и хотела как лучше, но этого Малфой понять не мог, и ведь кроме матери больше у него никого не было. Буквально. Только благодаря той самой беспрекословной любви он вообще реагировал на письма матери, коротко и по существу отвечая на её обычно завуалированные вопросы.       Несмотря на то, что неукоснительно быстро приближалось Рождество, погода стояла «нелётная». Снег, который ранее уже несколько раз покрывал плотным слоем чёрную землю белым одеялом, вдруг растаял, оставив после себя грязь и слякоть. Влажность и сырость пробирались под зимние мантии, не считая их за серьёзных соперников в борьбе за тепло. Школьники, которым приходилось выходить на улицу на занятия по Травологии в теплицах, или игроки в квиддич, у которых не прекратились тренировки, даже несмотря на премерзкую погоду, содрогались от холода, стуча зубами.       Драко вышел из замка во внутренний двор Хогвартса, ступая ботинками по раскисшей после мокрого снега земле. Он уселся на влажную каменную лавочку, потеплее кутаясь в мантию и пряча в её вороте нос. Тотчас замёрзшими после выхода на улицу пальцами Малфой распечатал письмо, срывая сургучную печать с наложенным на неё заклятьем Конфиденциальности. Никто кроме Драко не смог бы прочитать написанный текст. Нарцисса по-прежнему чего-то боялась. Он спрятал свёрток во внутренний карман мантии. То, что там лежало, надо было передать Дамблдору — так гласила записка. Она опять не посчитала нужным объяснить, что это и зачем. Раскрыв лист пергамента, сложенный втрое, Малфой удивлённо воззрился в коротенькое послание, которое могло посоперничать с прошлыми скудными письмами в звании «Краткость — душа остроумия».       «Драко, на каникулы домой не приезжай. В Хогвартсе тебе будет безопаснее. С наступающим Рождеством! С любовью, мама.»       Он прочитал эти строки уже в пятый раз, не веря своим глазам. Его не ждут дома!       В последние дни, на которые выпала и зачётная неделя, автоматически загружавшая учеников работой по самое горло, Драко мечтал вернуться домой — в родное поместье, такое величественное и тихое, способное дать ему хоть каплю умиротворения. Да, там не было отца. Там вообще больше не будет так, как в прежние времена. Но он думал, что защитные и скрывающие Малфой-мэнор заклинания достаточно сильные, чтобы обеспечить достойную безопасность. Какого чёрта Малфой должен оставаться в школе, когда все — даже, мать её, Грейнджер — свалят на каникулы домой?! Почему и за что ему приходилось всё это выносить?! Каким образом он должен был вытерпеть ещё и рождественские каникулы в Башне Гриффиндора, находясь в полном одиночестве?!       Впереди оставался вечер у Слизнорта, а на следующий день все уже разъедутся по домам, и, как бы Драко ни мечтал остаться один, чтобы исчезли все гриффиндорцы мира, остаться в ней одному — было ещё паскуднее.

***

      Гермиона поймала небольшую коробку, которую прямо на лету выпустила из своих лапок школьная сова, сумев спасти стол от разгрома. Аккуратно отодвинув птицу от тарелки с мясным рагу, она продолжила ковыряться в мясе вилкой, заставляя себя поесть. Грейнджер сидела подальше от всех своих друзей, потому что сегодня Рон решил всё-таки отлепиться от Лаванды и провести время с другом. Малфой, который сидел буквально в метре от неё, ушёл несколько минут назад, как только филин принёс ему письмо. Гарри заметил, что Рон исподтишка посматривает на их подругу.       — Ты мог бы извиниться, — сказал он напрямик, хоть и еле слышно.       — С чего бы это? — пробормотал Уизли, делая глоток из кубка с тыквенным соком.       — Зачем ты её передразнивал?       — А чего она смеялась над моими усами!       — Ну и я смеялся — в жизни не видел такой идиотской рожи.       Но Рон как-будто не слышал или же не желал сделать хоть один шаг, благодаря которому можно было бы наладить отношения, поэтому Поттер, схватив кружку с чаем и отвернувшись от него, пододвинулся к Гермионе, попытав удачу с ней.       — И что это? — вдруг спросил он, некоторое время наблюдавший за подругой. Рон, не отрываясь от бутерброда с копчёной рыбой, тоже посмотрел в их сторону.       — Коробка, — закатывая глаза, ответила Гермиона, которую стал утомлять постоянный контроль от ставшего чересчур заботливым Гарри. Она вдруг про себя удивилась пришедшему в голову открытию: стоило только ей самой стать менее ответственной, как на себя эту инициативу перехватил Поттер, за которым, на самом-то деле, тоже требовался глаз да глаз.       — С чего бы тебе прислали почту вечером? И что в ней? Очередная партия отравы?       — У меня из-за тебя всё сильнее пропадает аппетит, не отвлекай! — у неё в нервном тике дёрнулся глаз, когда Грейнджер посмотрела на лохматого, как обычно это бывало, Гарри.       — О, ну прости, что я переживаю за твоё здоровье! — он отпил уже остывшего чаю и со стуком опустил чашку на стол. Тут к ним подошли щебечущие о чём-то Лаванда и Парвати. Браун тут же обхватила Рона за шею, повиснув на нём и что-то зашептав ему на ухо. Он покраснел.       — Привет, Гарри, — сказала Патил, поймав его взгляд. Ей, как и ему, явно было слегка неловко, да и скучновато рядом с другом и подружкой, которым ни до кого вокруг нет дела.       — Привет, — поздоровался Гарри. — Как ты? Всё-таки остаёшься в Хогвартсе? Я слышал, твои родители хотели тебя забрать.       На самом деле это была такая заезженная тема, от которой Гермиону уже мутило. Парвати явно не собиралась уезжать, потому что её вещей в спальне девочек становилось всё больше, но она постоянно говорила об этом отъезде, привлекая к себе внимание. Чтобы не слышать об этом в сотый раз за неделю, Гермиона засунула в рот побольше мясного рагу, принявшись активно жевать.       — Я их временно отговорила, — сказала Патил. — История с Кэти жутко напугала родителей, но с тех пор ничего такого страшного не случалось… Ой, привет, Гермиона!       Парвати принялась усиленно улыбаться. Должно быть, ей было совестно, что она смеялась над Гермионой на Трансфигурации, хотя сама Грейнджер на прошлом занятии благодаря Малфою и его фокусу с усами Рона, получила лишь моральное удовлетворение. Да и натянутые улыбочки соседки, с которой, находясь в одной спальне, они почти не разговаривали, её сейчас раздражали, но тут Поттер оглянулся и увидел, что Гермиона, которая ещё пару минут назад сидела чернее тучи, теперь улыбается Патил ещё лучезарнее, если только это вообще было возможно. Какие всё-таки девчонки иногда бывают странными…       — Хм, давно не виделись! — сказала Грейнджер, чувствуя, что её язык, словно нож готов резать собеседницу словами. — Ты идёшь на вечер к Слизнорту?       — Никто меня не пригласил, — печально ответила Парвати. — А мне так хотелось пойти. Там, наверное, будет просто замечательно… ты ведь идёшь, да?       — О! А ты не знала?! Мы же идём с Гарри по личному приглашению Слизнорта! И Гарри пригласил меня пойти с ним!       В этот момент он удивлённо на неё воззрился. Это что ещё началось?! Раздался такой звук, какой бывает, когда из засорившейся раковины выдёргивают затычку: это Рон вынырнул из объятий Лаванды, а, точнее, отлепился от её рта. Гермиона как будто ничего не видела и не слышала.       — Правда же, Гарри?       Вдруг взгляды всех девчонок, которые могли слышать этот разговор, переместились на неё и на Избранного, как его теперь прозвали. Гарри, опиравшийся локтями на стол, смотрел прямо на Гермиону так, будто хотел проделать в ней дыру.       — Да, Гермиона.       — Вы что же… — Патил повернулась к Поттеру. — Вы идёте вместе? Как мило…       — Ну да! — сладким голосом пропела Грейнджер. — Мы, конечно же, друзья, но, знаешь ли, он меня пригласил, и я не смогла отказать. Кто может отказать самому Гарри Поттеру, верно? Хах! К тому же в этом году он так вырос за лето и стал капитаном, и…       — Смотри-ка, ты у нас любишь игроков в квиддич! — оживилась Парвати, посматривая на закипающего Поттера. — Сначала Крам, теперь — Гарри…       — Я люблю лучших игроков в квиддич, — поправила её Гермиона всё с той же нежной улыбкой.       — Это что ещё значит?! — вдруг Рон привстал со скамьи, смотря на друзей бешеным взглядом. Поттер, игнорируя всех остальных, подхватил Гермиону за локоть и взял коробку, недавно принесённую бурой школьной совой. Он посмотрел на слизеринский стол и поймал потерянный взгляд Пэнси. Наверное, она была среди тех, кто поверил в тот спектакль, который сейчас разыграла Грейнджер, но Гарри отвернулся, надеясь на то, что сможет всё объяснить позже, и, хотя их отношения были неофициальными, подпитанными редкими встречами, он считал, что обязан ей всё объяснить.       — Ну-ка, любительница квиддича, пойдём! — сказал это Поттер, нагнувшись к уху Гермионы, что со стороны наверняка выглядело так, будто он чмокнул её в висок.       Гермиона, напоследок нагло улыбаясь Лаванде и Парвати, позволила увести себя прочь из Большого Зала. Они вышли в вестибюль, украшенный к Рождеству пышными белыми еловыми ветками, кончики которых сияли разными цветами. Высокие стены и мраморный пол были покрыты искусственным снегом, и создавалось ощущение, что ты находишься в ледяном дворце.       — Я надеюсь, ты мне всё объяснишь? — Гарри выглядел, мягко говоря, озадаченным.       — Гермиона, тебе передали письмо! Сова прилетела сразу, как вы стали уходить…       Это был Невилл. Он быстрым шагом догнал ошалевшую Гермиону и вручил ей маленький конверт. Поттер внимательно наблюдал за ней, нетерпеливо вздыхая. Дрожащими пальцами, всё ещё одной рукой прижимая к себе коробку, она под пристальными взглядами Гарри и Невилла развернула письмо, стараясь скрыть от них содержимое. Грейнджер удивлённо охнула, что аж чуть не проглотила лист мандрагоры. Сумев задержать его на языке и не подавиться, она снова заложила листок за щёку, напряжённо выдохнув.       — Это правда? — вдруг подал голос Невилл, и Гермиона, которая подумала, что он успел что-то прочитать в маленькой записке, глупо улыбнулась.       — А?       — Ну… вы вместе?       — Невилл… — устало закатил глаза Гарри, понимая, что всё расхлёбывать придётся ему одному. Что ж. Понеслось. Доверчивые и мнимые первыми поверили в уже мгновенно утроенные по смысловой нагрузке сплетни.       — Мне пора, надо готовиться к вечеру. Гарри, встретимся у кабинета Слизнорта, ладно?       Он не отреагировал, хотя явно всё услышал. Ей же не хотелось объяснять что-то ни ему, ни Невиллу, хотя, возможно, оба и заслужили знать правду, но её ждал Дамблдор, поэтому нельзя было терять время. Пускай Невиллу всё объяснит Поттер. Грейнджер быстро взбежала на лестницу, ведущую в Башню Гриффиндора, и вскоре скрылась за одним из тайных коротких проходов.       — Нет, Невилл, мы друзья! И вместе идём только по той причине, что больше не с кем! — поймав на себе испытующий взгляд Невилла, теперь пытался объясниться с ним Гарри.       — Да? Ну ладно, а то я подумал, что вы…       — Мерлин, Невилл, да не верь ты этим девчонкам! Я и сам не знаю, зачем она преподнесла всё это именно так!       На этих словах Поттер тоже направился в Башню, но спешить не стал. Раз Гермиона хотела побыть одна, то пускай заодно подумает над своим поведением. Хотя кого он обманывает?

***

      Малфой получил записку от Дамблдора, чего совершенно не ждал. Ему следовало подойти к его кабинету незадолго до начала вечера у Слизнорта, поэтому пришлось выйти из Башни Гриффиндора сразу же, как только он собрался, чтобы не опоздать. Драко надеялся, что Уизли не слишком хотела идти с ним на вечер — увидятся там, ничего страшного. Назвав пароль гаргульям, охраняющим вход в кабинет Дамблдора, он почти с полминуты стоял на лестнице, которая медленно везла его наверх. Коротко, но громко постучавшись, Малфой прошёл в открывшуюся магией дверь и почти сразу же остановился.       Грейнджер уже была здесь. Она сидела, закутанная в мантию, лишь острые носки её бордовых лодочек с тонкими переплётами на лодыжке выглядывали из-под тяжёлой чёрной ткани. Миловидное лицо с неброским макияжем сейчас выглядело озадаченно, и её взгляд бездумно гулял по самому Малфою. Гермиона разглядывала его чёрный классический костюм, сшитый строго по фигуре, и незастёгнутую мантию, что была просто накинута на плечи. Поверх чёрной рубашки был повязан графитовый тонкий галстук, придерживаемый зажимом из белого золота. Он одет так, будто собрался на «красную дорожку»…       — Мистер Малфой, добрый вечер! Отлично, вот мы все и в сборе! — кивнул ему Дамблдор, который стоял в дальнем углу кабинета, поэтому новоиспечённый гриффиндорец сразу его не заметил.       — Здравствуйте, профессор, — как всегда не очень дружелюбно отозвался Драко, переведя взгляд с Грейнджер на него.       — Прошу вас, присаживайтесь! — Альбус указал на кресло, что стояло недалеко от того, в котором сидела Грейнджер.       Её спина была вытянута, словно струна от рояля. Тронь сейчас, и она разразится мажорными нотами. Её настроение скакало с такой амплитудой, которую сложно было предугадать заранее, но сейчас Малфой понимал — лучше не попадаться под горячую руку. Он сел в кресло, поправив мантию, и положил локти на подлокотники, скрепляя пальцы обеих рук «замком».       — Думаю, вы сейчас удивлены, почему же я позвал вас обоих одновременно? — Дамблдор хитро посмотрел на Гермиону, и та коротко кивнула. Драко же сидел прямо и решил не отвечать на вопросы. — Я как директор Хогвартса несу ответственность за всех своих учеников в равной степени. Мисс Грейнджер отчитывалась мне о своих успехах на первом этапе по становлению анимагом, и уже через пару дней, если всё пройдёт удачно, наступит второй этап, но тут я не могу спустить всё, как там маглы говорят? На тормозах?       Он задорно хохотнул, увидев во взгляде Грейнджер удивление.       — Мистер Малфой, я помогу и вам достичь успехов в том, во что случайным образом, я так понимаю, ввязались и вы!       Гермиона в этот момент кинула короткий взгляд на Малфоя, на что тот снова не отреагировал, и Дамблдор кивнул сам себе. Он всё прекрасно понимал.       — Как вы узнали, профессор? — придя в себя, спросила она, перекинув одну ногу на другую, при этом придерживая мантию.       — Я знаю более чем достаточно. Помните? В этой школе от меня почти нет тайн! — Альбус улыбался себе в бороду. — Когда-то осенью мы случайно встретились с вами на Астрономической Башне, мистер Малфой, помните?       Малфой никак не отреагировал, ведь вопрос был чисто риторический. Он всё так же сидел, словно статуя, даже не шевелясь, а лист мандрагоры, который уже сильно осточертел, лежал под языком и, будто чувствуя свою причастность, мешался как никогда.       — И я тогда сказал, что обращусь к вам за помощью…       — Помощью? — эхом переспросила Грейнджер, вдруг заинтересовавшись этим непонятным разговором.       — Вы станете анимагом, мистер Малфой. Во всяком случае, я очень надеюсь на это.       — Почему же? — вдруг хмыкнул Драко, не узнав своего голоса. Он будто охрип.       — О том, что вы тоже присоединились к мисс Грейнджер и её секретному заданию, я узнал из её мыслей. Да-да, — последнее Дамблдор адресовал Гермионе, которая в удивлении округлила глаза.       — Но… я ведь…       — Вы отлично развили умения к окклюменции, но вам мешают ваши эмоции. Чего нельзя сказать о вас, мистер Малфой.       — И что вы от меня потребуете взамен на анимагию? — серьёзно спросил Малфой, хмуро глядя на Дамблдора, который сидел в своём кресле за огромным рабочим столом, заставленным всякими магическими безделушками. Он пытался читать его мысли?! Вот же хренов дед!       — Потребую? О! — Альбус улыбнулся и положил руки на стол. Его правая рука стала ещё более чёрной, чем была прежде. Драко и Гермиона одновременно воззрились на неё, не сумев обуздать любопытство и отвращение. — Анимагия — не наша конечная цель. К мисс Грейнджер у меня будет более… хм… интересное задание, а анимагия всего лишь поможет его выполнить. Вам, мистер Малфой, как магу, чьё сознание крепко заперто, я могу доверить помощь мисс Грейнджер в этом деле. Уверен, вы сможете сохранить всё в тайне.       — А если я не хочу? — вдруг спросил Малфой, боковым зрением заметив, как Грейнджер распрямила плечи.       — Я вернулась в школу только потому, что это задание было поручено именно мне! — напомнила она условия своего возвращения в Хогвартс. Её сердце бешено билось о рёбра, переживая, что всё сейчас может разрушиться, и тогда здесь её точно ничего не будет больше держать. Даже друзья.       — Если мистер Малфой откажется, то вы, мисс Грейнджер, перейдёте на вторую ступень на пути к анимагии.       — А как же я? — спросил Драко, понимая, что ничего хорошего не услышит.       — А вы просто не вспомните о том, что вообще планировали стать анимагом, — всё так же улыбаясь, спокойно проговорил Дамблдор, и Гермиона была уверена, что он сможет сделать так, чтобы Малфой напрочь забыл всё, что касалось именно этого, хотел тот или нет, и сейчас всё зависело от желания Драко. Если он согласится помочь ей, чтобы обрести дар анимага, то им придётся работать в паре, в чём бы ни заключалось задание Дамблдора. Если откажется — общаться они не будут вовсе.       Драко сжал челюсти, чувствуя, что старый хитрец просто выжидал всё это время, пока они с Грейнджер дойдут до конца первого этапа. Он знал, что это было сложно, и плюнуть на результат только из-за собственной гордости — глупо, поэтому сейчас Альбус ждал. В целом тот ничего не терял: у него в козырях всё ещё была Грейнджер, настроенная работать решительно. Малфой не знал, в чём заключалась сделка с Дамблдором по её возвращению в школу, но явно видел — сейчас сдаваться она не хотела.       Отказавшись, он останется ни с чем. Во-первых, Драко и правда был отличным окклюментом. Никто не сможет подглядеть в его мыслях что-то, если только он сам не захочет рассказать. Во-вторых, его основной целью было слиться с гриффиндорцами. Другого выбора сейчас у него не оставалось. Последний разговор с портретом отца явно дал понять: любой поступок, слово, жест, запечатлённый в памяти, сможет потом сыграть решающую роль в его судьбе, смотря какой стороной медали она к нему повернётся. Способность подстраиваться — это нужное умение для того, чтобы выжить.       Сейчас Дамблдор мало того, что давал возможность под своим предводительством стать анимагом, так ещё и собирался посвятить Малфоя в какую-то тайну.       — Я согласен помочь.       Альбус улыбнулся чуть шире, а Гермиона, как показалось Драко, наконец стала дышать — в таком сильном и ломающем кости напряжении она сидела.       — Итак, тогда я должен проинструктировать вас по дальнейшим действиям. До полнолуния осталось двое суток. Завтра вы возвращаетесь по домам, поэтому вам самостоятельно придётся в ночь перед Рождеством, когда луна станет полной, вынуть лист мандрагоры и переложить его в хрустальный фиал, наполненный вашей слюной, — в здоровой руке у Дамблдора появилось две пустые пробирки. — Эти самые фиалы надо поместить под прямой лунный свет…       — В Сочельник обещали снег, — вдруг сказала Грейнджер, осознавая, что их труды могут пойти насмарку просто из-за того, что в рождественскую ночь начнётся снегопад.       — Будем надеяться, что прогноз врёт, — простодушно ответил ей Дамблдор и посмотрел на Драко. — Миссис Малфой присылала вам посылку?       Малфой кивнул и машинально полез в карман мантии, доставая свёрток и палочкой левитируя его прямо на стол к Дамблдору. Тот стал медленно распаковывать аккуратно завёрнутую бумагу, а затем рассматривать содержимое, которое Гермиона никак не могла разглядеть со своего места.       — Уж не знаю, как ей это удалось, но, на мой взгляд, всё свежее и правильно собранное!       — В фиал ведь следует положить свой волос, серебряную чайную ложку росы, собранную в месте, которого в течение семи дней не касались ни человеческие ноги, ни солнечный свет, а также куколку бабочки «мёртвая голова»? — спросила Грейнджер, только сейчас понимая, что даже не думала о том, что на втором этапе надо приобрести дополнительные ингредиенты, чтобы заклятье подействовало в дальнейшем. Она так положилась на Дамблдора, что, если бы он забыл, всё было бы зря.       — Всё верно! Затем следует убрать фиалы в тёмное закрытое место, спрятанное от людских глаз, и остаётся дождаться грозы.       — Грозы? То есть, времени у нас минимум до Пасхальных каникул? — спросил Драко, слегка разочарованный тем, что всё затягивается.       — Для начала сделайте всё верно на втором этапе. Он обманчиво прост, но в нём много подводных камней, начиная от погодных условий и заканчивая качеством ингредиентов, — сказал Альбус и тяжело вздохнул. Гермионе показалось, что он выглядел до безумия уставшим и каким-то больным. Ей вдруг стало страшно. А если с ним что-то случится?! Что же будет со всеми ними? Что же будет с Хогвартсом?!       — Это нам нужно забрать с собой? — Гермиона смотрела на ингредиенты. Дамблдор неопределённо пожал плечами.       — Составляющие зелья и защитная шкатулка для фиала, которая обеспечит его полную изоляцию, появятся под вашими кроватями. Не забудьте их перед отъездом на каникулы!       — Можно идти? Мы уже опаздываем к профессору Слизнорту, — Малфой встал со своего кресла, глянув на большие настенные часы с кривыми стрелками, которые показывали пятнадцать минут девятого, а начало праздника Слизнорт назначил на восемь.       — Конечно-конечно, хорошо вам повеселиться! И с наступающим Рождеством! — Альбус попрощался с ними, не вставая со своего стула. Здоровой рукой он стал заворачивать присланные Нарциссой компоненты для зелья обратно в бумагу, что-то тихонько напевая.

***

      Гарри спустился по лестнице в гостиную Гриффиндора, помня о том, что с Гермионой они встретятся у кабинета Слизнорта. В последний вечер перед отъездом домой гриффиндорцы, видимо, решили все разом посидеть у камина, потому что гостиная была заполнена учениками до отказа. Заняты были все кресла, стулья, диван и даже подоконники, а кто-то и вовсе сидел на подушках прямо на полу. Играла весёлая рождественская музыка, создавая праздничную и тёплую атмосферу уюта, из которой Поттеру не захотелось уходить.       Рон, который, как и обычно, сидел в обнимку с Лавандой в одном из кресел, проводил друга каким-то недружелюбным взглядом. Тут Поттер заметил Джинни, стоящую неподалёку от портретного проёма. Она была одета в изумрудного цвета платье до колен, идущего от талии большими волнами. Широкие лямки ниспадали на плечи, оголяя район ключиц и шеи. Джинни нервничала, постоянно оглядываясь. На локте она держала свою новую мантию.       — Привет! — он подошёл к сестре Рона. — Ты Гермиону ждёшь? Она уже внизу, наверное.       Джинни скептически оглядела фрак Поттера и одновременно с этим отрицательно мотнула головой.       — Нет, я…       Гарри показалось, что она глянула на Рона, который тоже периодически недовольно на неё посматривал.       Тут Джинни понизила тон, подойдя ближе к Поттеру:       — Я жду Малфоя.       — Ч… чего? — он отчего-то заикнулся, не ожидая такого ответа. — Малфой пригласил тебя пойти с ним на рождественский приём?!       — Он наверху? — перебила его Джинни, теперь смотря на лестницу.       — Нет, он уже ушёл — минут сорок назад.       Они одновременно посмотрели друг на друга — оба в каком-то смысле брошенные своими партнёрами.       — Вот как? Ясно…       — Тогда пошли, нет смысла здесь стоять. Опоздаем, — Поттер помог ей накинуть мантию — ту самую, что когда-то помогла выбрать Нарцисса, и они вышли в прохладный коридор школы. Некоторое время Гарри и Джинни шли молча, почти никого не встречая на своем пути, но что-то внутри него непрестанно побуждало его заговорить, поэтому спустя десять минут молчания он спросил: — Так это правда? Ты рассталась с Дином ради Малфоя?       Она, поглощённая в свои мысли, подняла на него голубые, как ясное небо глаза и засмеялась.       — О, конечно же, нет!       — Но ты согласилась пойти с ним! — недоумевал Поттер. Они уже спустились в главный холл школы, который заполонил девчонки. Все они с удивлением смотрели, как Гарри идёт с Джинни, а не с Гермионой. Он вздохнул, набираясь терпения. Не дав кому-то из них что-то спросить, Поттер повёл её в сторону подземелий, где находился кабинет Зельеварения.       — Он пригласил меня из-за Гермионы, — пожала плечами Джинни, всё ещё не простившая подруге её слов о Забини.       — Как это? — кажется, сегодняшний день хотел его доконать. Джинни, чьи рыжие волосы были собраны в высокую причёску с несколькими выпущенными у лица прядями, тяжело вздохнула.       — Ох, ну кто её поймёт, правда? Она попросила его меня пригласить, вот он и пригласил.       — Попросила пригласить тебя?! И Малфой так просто согласился?!       — Гарри, чего ты от меня сейчас хочешь?! Я говорю всё как есть! Что у них там происходит — мне неизвестно!       Повисло молчание. Они быстро дошли до кабинета Слизнорта, и доносившиеся оттуда смех, музыка и звонкие голоса становились громче с каждым шагом. То ли комната так устроена, то ли Слизнорт применил какой-то хитрый магический трюк — во всяком случае, помещение изнутри оказалось намного больше обычного преподавательского кабинета. Стены и потолок были затянуты изумрудной, алой и золотой тканью, и создавалось впечатление, будто находишься в огромном шатре. В комнате толпился народ: стало душно, и всё заливало красное сияние вычурной золотой лампы, свисавшей с потолка, в которой кружили настоящие живые феи, каждая — словно искорка яркого света.       Из дальнего угла доносилось громкое пение под аккомпанемент каких-то музыкальных инструментов вроде мандолины. Облачко дыма висело над головами нескольких престарелых волшебников, занятых оживлённой беседой. Эльфы-домовики с писком разносили угощения, почти незаметные под тяжёлыми серебряными подносами, так что можно было подумать, будто по комнате передвигаются маленькие шустрые столики.       — Гарри, мой мальчик! О, и мисс Уизли с вами? Прекрасно! — загудел Слизнорт, как только Гарри и Джинни протиснулись в дверь. — Входите, входите, я тут кое с кем хочу вас познакомить!       На нём сидела остроконечная бархатная шляпа с кисточкой в тон бархатной бордовой куртке. Ухватив Гарри за руку с такой силой, словно он собирался куда-то трансгрессировать вместе с ним, Гораций решительно повлёк его в самую гущу гостей. Поттер схватил за руку вертевшую головой Джинни и потащил её за собой.       — Гарри, познакомься, это Элдред Уорпл — мой бывший ученик, автор книги «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров», и, конечно, его друг Сангвини.       Уорпл, маленький человечек в очках, стиснул его руку и с энтузиазмом потряс; вампир Сангвини, высокий, истощённый, с тёмными кругами под глазами, едва кивнул. Вид у него был скучающий. Рядом толпилась стайка взволнованных девчонок, с любопытством его разглядывавших.       — Гарри Поттер, я в восторге, просто в восторге! — сказал Элдред, близоруко всматриваясь в его лицо. — Я как раз на днях говорил профессору Слизнорту: где же биография Гарри Поттера, которую мы все так ждём?       — Э-э… — сказал Гарри, — ждёте?       — Какая скромность! Всё, как и говорил Гораций! — воскликнул Уорпл. — Нет, серьёзно… — он вдруг перешёл на деловой тон. — Я сам был бы счастлив написать её. Люди жаждут побольше узнать о вас, милый мальчик, просто жаждут! Если бы вы согласились дать мне несколько небольших интервью, скажем, по четыре или пять часов в один сеанс, мы бы закончили книгу в два-три месяца. И всё это при минимальной затрате усилий с вашей стороны, я вас уверяю… Сангвини, на место! — неожиданно рявкнул Элдред. Вампир Сангвини с голодным блеском в глазах бочком подбирался к ближайшей группе девочек. — Вот, возьми пирожок! — Уорпл схватил с подноса у проходившего мимо домовика пирожок, сунул его в руку Сангвини и снова повернулся к Гарри. — Мой дорогой мальчик, вы могли бы заработать столько золота, вы себе просто не представляете…       — Меня это не интересует, — решительно заявил Поттер. — Извините, я там вижу знакомую…       Он потащил отрешённую Джинни за собой в толпу гостей: там и в самом деле только что мелькнуло каштановое каре и исчезло за волшебниками — судя по всему, музыкантами из группы «Ведуньи». Рядом оказалась и белобрысая макушка Малфоя, отчего Гарри пошёл ещё быстрее.       — Гермиона!!!

***

      Малфой приоткрыл дверь и пропустил Гермиону вперёд себя, не оглядываясь на Дамблдора. Они молча спустились по лестнице и пошли по коридору. Каблучки её туфель звонко чеканили каждый твёрдый шаг.       — Теперь мы точно в одной лодке, да, Грейнджер? — он заговорил первый, желая отвлечься хоть на что-то, лишь бы мандрагора не раздражала язык.       — Да кто тебя вообще просил в это лезть?! — Гермиона, не сбавляя шаг, быстро шла вперёд, скрипя зубами от гнева. С этого лета она была соучредителем стоматологической клиники, так что могла себе позволить в случае чего дорогостоящее и первоклассное лечение. Дура, ты же волшебница! Зачем тебе магловское лечение?!       — Я хочу быть анимагом! — спокойно пожал плечами Драко, но сказал это тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. В вестибюле в такой поздний час толпились девушки, все наряженные и выжидающие. Неужели они рассчитывали на то, что их кто-то пригласит в последний момент? — Как тебе твоё новое платье?        В этот момент Грейнджер, которая всё это время почему-то куталась в мантию, хотя сквозняк не был столь пробирающим до костей, резко повернулась к нему. Он встал на месте, оставив руки в карманах идеально сидящих на нём брюк.       — Решил меня подкупить, да?! Какого чёрта, Малфой?!       А дело было вот в чём: по возвращении после ужина в свою спальню времени на сборы оставалось у Гермионы немного. Открыв коробку, чтобы из вороха печенья и магловских конфет достать спрятанные сигареты, она с удивлением обнаружила внутри ещё одну коробку. Изначально и размеры первой её удивили, так как блок сигарет и пара килограмм сладостей не должны были занимать столько места. Открыв вторую коробку, Гермиона, не сумев закрыть от удивления рот, вытащила красное в пол атласное платье с глубоким вырезом по бедру.       — Это что ещё такое?!       Развернув записку, она быстро пробежалась глазами по кривым строчкам, написанным круглым, будто детским, почерком брата.       «Сеструха! Ждём с бабулей тебя на Рождество. Сама доберёшься, как и планировала, или всё же за тобой приехать? И хорошо тебе повеселиться на вашей вечеринке в школе, думаю, все парни будут твои!       P.S. У твоего друга Драко отличный вкус — платье выбрал он. Может, именно этот парень станет тем, кто лишит тебя девственности до Рождества?»       — Как ты вообще смог отправить Дилану письмо?! — прошипела Грейнджер, встав напротив Малфоя, чьё лицо, как и всегда, ничего не выражало, но тут уголок его губ дёрнулся в лёгкой, как ей показалось, издевательской ухмылке.       — Помнишь, неделю назад ты опаздывала на встречу с Дамблдором?       Она кивнула, внимательно слушая. Тогда ей и правда пришло срочное письмо от директора, и Гермиона убежала к нему на занятие по окклюменции.       — То письмо отправил твоему брату я — ты сама тогда попросила, и я решил вместе с твоим письмом отправить своё.       — Своё?! Моему брату?! И ещё представился ему моим другом?! Ты ничего не перепутал?!       — Думаешь, он бы обрадовался, если бы узнал, что я тебе нравлюсь не как друг? — Малфой нагло поиграл бровями, а в то же мгновение получил удар ладонью по груди.       — Какой ещё друг?! И ты мне не нравишься! — она шипела, будто змея, и надвигалась на него медленной поступью.       — Покажи хоть платье, подошло? — ему действительно это было интересно. Он коротко объяснил её брату-маглу, что хотел бы видеть, но совершенно не знал, продают ли такое в магловских магазинах. Чистокровный волшебник ровным счётом вообще ничего не знал о магловском мире.       — Нет! Не подошло! — шикнула Грейнджер, поджимая губы в тонкую нитку. Продолжая хмуриться, она развернулась и пошла в сторону подземелий, игнорируя застывших и прислушивающихся к их разговору девчонок. Драко, словив на себе с десяток заинтересованных взглядов, пошёл следом за Грейнджер, улыбаясь самому себе. Как же, не подошло.       Как только они прошли в украшенный и увеличенный магией кабинет, к ним подбежали домовые эльфы, служившие в Хогвартсе. Они протянули ручки за мантиями подоспевших на праздник гостей. Он отдал свою и посмотрел на Гермиону, раскрасневшуюся после быстрого шага. В помещении стояла духота, поэтому оставаться в верхней одежде было жарко и глупо.       — Чтоб тебя! — Гермиона, зыркнув на него прищуренными карими глазами, стянула с себя мантию, которая тут же исчезла вместе с эльфом. Малфой на несколько секунд полностью замер, ловя себя на мысли, что не может оторвать от неё взгляд. На голых загорелых плечах лежали узкие лямки, державшие шикарное атласное красное платье, подол которого доходил до самого пола. Одна нога выглядывала из-под длинного выреза. Не успела она снять мантию, как взгляды многих гостей мужского — и не только — пола уставились на неё во все глаза. Откуда ни возьмись появился гриффиндорец, который пробовался на вратаря в квиддичную команду. Кажется, его фамилия была Маклагген.       — Грейнджер, ты тоже тут! О! — он посмотрел на стоявшего рядом Малфоя, но продолжил обращаться к ней. — Я думал, тебя пригласил Поттер! Об этом уже трубит весь факультет!       Грейнджер беспомощно попыталась прикрыть подолом платья оголившуюся часть бедра, чувствуя себя крайне неуютно.       — Классное платье, тебе идёт! — Кормак продолжал пялиться, игнорируя её смущение.       — Иди к своей подружке, — холодно сказал Драко, чувствуя, что отчего-то начинает ненавидеть этого парня. Тот неохотно перевёл взгляд на Малфоя.       — Я пришёл один, вообще-то — не нашёл подходящую особу.       — Оно и понятно, почему, — в своей привычке растягивая гласные, кивнул Малфой и протянул Гермионе локоть. Она с непривычной ей покорностью ухватилась за него, потянув Драко в сторону. Тот даже не посмотрел на Маклаггена, который с открытой неприязнью пялился им вслед, и повёл Грейнджер в глубь кабинета.       — А я ведь её приглашал! — воскликнул Кормак, обращаясь к кому-то, а потом уже тише добавил: — Стерва, совсем зазналась! И с кем якшается?!       В этот момент Гермиона почувствовала, как тело Драко напряглось, и он замедлил шаг. Малфой уже собирался развернуться, как почувствовал ещё более крепкую хватку на своём предплечье.       — Пускай думает, как думает! — буркнула она, не собираясь из-за чьего-то мнения позориться ещё больше.       Он промолчал, но это совершенно не означало, что Драко послушался. Скорее, крепко-накрепко запомнил, потому что косвенно оскорбление касалось и его, ведь, раз Грейнджер его привлекала, значит, нравилась? А свои интересы он не давал кому-то осуждать или же обсуждать.       — Я тебя ненавижу, Драко Малфой, — она постоянно одёргивала платье.       — О! Ну спасибо! — хмыкнул Малфой, позволив ей подержаться за его руку, пока Гермиона поправила лямку на туфельке. — И прекрати суетиться! Это платье, оно… шикарно смотрится на тебе.       Она выпрямилась, вопросительно выгнув бровь.       — Конечно, ты же его выбрал!       — Я только описал, а выбрал твой брат! И очень удачно! — признал он выбор Дилана и работу магловских швей, хоть и считал, что швы были кривоваты. Даже очень.       — Мне в нём неловко! — проведя ладонью по голым плечам, сказала Грейнджер.       — Признай уже свою красоту, Грейнджер!       — Что тебе до моей красоты, когда у тебя есть Паркинсон! — она прошипела это ему в лицо, стараясь, чтобы никто не услышал. Драко изумлённо выгнул бровь.       — Это что ещё значит?       — Это же о тебе она хвастается в женском туалете!       — Подожди, я и Пэнси в женском туалете?!       — Да нет же! Хотя, может, и да!       — Ну-ка, объясни нормально! Ты сейчас что-то пытаешься мне донести, но я точно не понимаю, о чём ты! — он положил свою руку поверх её, что держалась за его локоть, и не позволил ей удрать.       — Недавно она рассказывала Гринграсс, что лишилась девственности с гриффиндорцем! И кто, как не ты, подходишь для её персоны!       Малфой, которого только что обвинили в том, в чём он определённо не был задействован, продолжал смотреть на Гермиону, потихоньку начиная звереть.       — Грейнджер, скажу так: либо Пэнси врёт, либо это был не я!       — Гермиона!!! — к ним сквозь толпу пробрался Поттер, тащивший под руку Джинни.       Та оценивающе посмотрела на Гермиону и её наряд, одобряюще кивнув, но всё же промолчала. Джинни до сих пор была обижена на неё за те слова о Блейзе.       — Наконец-то, я уж думал, ты не придёшь! — выдохнул Гарри, тоже её оглядывая. — Ты… превосходно выглядишь, Гермиона! И почему ты держишь его за локоть?       Гермиона, всё это время стоявшая рядом с Малфоем, почти повиснув на нём из-за того, что ноги на каблуках уже гудели, вдруг резко одёрнула руку.       — Всегда пожалуйста! — закатив глаза, проговорил Драко и словил её немного разочарованный взгляд. Интересно, что он означал? Она не хотела его отпускать или стыдилась, что их увидели вместе? Или её расстроило, что он не успел объяснить всё насчёт Пэнси?! Было бы что объяснять!       — Пойдём отойдём, нам надо с тобой поговорить, — сказал Поттер и теперь взял сам Гермиону за руку. Грейнджер почувствовала себя марионеткой, которую кукловоды таскали туда-сюда.       — Может, по коктейлю, Уизли? — проводив их взглядом, спросил Малфой у стоявшей рядом Джинни. Та пожала плечами, но двинулась в сторону фуршетных столиков в его сопровождении.       — Ты с ума сошла?! — зашипел на Гермиону Гарри, разворачивая её к себе, как только они вышли в коридор.       — Что опять-то?! — так же дерзко ответила она, опешив от такого напора.       — Какого хрена ты сегодня устроила за ужином?!       — Я просто сказала подружке подружки Рональда, что мы идём вмёсте, разве это не так?       — В этом смысле верно, но то, как ты преподнесла эту информацию… зачем, Гермиона?! — он смотрел на неё сквозь стёкла очков своими зелёными глазами, что были словно изумруды в молочном мареве, и Гермиона, чья злость на всех вокруг чуть стихла, не смогла объяснить мотивы своего поведения, но всё же надо было что-то ответить.       — Они все меня уже достали. Что мне надо было сказать?! Что кроме друга меня никто и не удосужился пригласить?! Чтобы эти курицы потом кудахтали, какая же я в этом году стала ненормальная, что ни один адекватный парень на меня и смотреть не хочет?! О, или мне надо было сказать «да» Кормаку Маклаггену?!       — Что?! Тебя приглашал этот осёл?! — тут же ошалело переспросил Поттер, которого легко было сбить с толку.       — Это уже не важно. Я бы лучше съела ящик твоих конфет, чтобы отравиться, Гарри, чем пошла с ним! — она сложила руки на груди, потихоньку замерзая на сквозняке вечно сырых и промозглых подземелий.       — На что вы, девчонки, только не идёте, лишь бы не жить спокойно… — пробормотал Гарри, но тут же встрепенулся. — И что мне сейчас делать?! Что Рону сказать? Он полвечера смотрел на меня волком!       — Мы просто друзья, зачем ещё и ему что-то объяснять! А всё остальное выдумали его новая девушка с подружкой-сплетницей!       — Я тебя не понимаю…       — Хватит, прошу! Даже если кто-то так и подумает, что с того?! Тебя тошнит от толп поклонниц, так скажи «спасибо», что они перестанут бегать за тобой хвостом! — фыркнула Грейнджер и вдруг стала задирать подол платья.       — Что ты…       — Отвернись!       На тонком ремешке, застёгнутом на бедре, висела палочка. Гермиона отстегнула свою помощницу и наложила на себя Согревающие чары: тёплая волна воздуха прошла по телу, согревая холодную атласную ткань платья.       — И почему, позволь спросить, ты сейчас заявилась на вечер с Малфоем?! Где ты была? — оглянувшись через плечо, спросил Поттер.       — Можешь поворачиваться! Меня… меня вызывала Макгонагалл, — как на духу соврала Грейнджер. — А с Малфоем мы встретились на подходе.       — Тогда другой вопрос: зачем тебе понадобилось подрабатывать сводничеством? — он внимательно вглядывался в её лицо, где эмоции, которые раньше можно было читать как открытую книгу, сейчас вообще отсутствовали.       — Прости?       — Джинни! Зачем и как ты повлияла на Малфоя, чтобы тот пошёл с Джинни?!       — Словами, Гарри! Я просто попросила!       — Между вами что-то есть?!       — А между тобой и Паркинсон?!       — Что?! О… о чём это ты?! — Гарри занервничал: снял очки, а затем снова посадил их на переносицу.       — О чём это я? Думаю, ты прекрасно меня понял! Но будь другом, Поттер, я тебя не допрашиваю, так и ты не лезь ко мне! А между мной и Малфоем ничего нет. Мы просто иногда общаемся.

***

      Спустя несколько минут молчания и пары проваленных попыток начать разговор Драко сдался и просто отошёл к стене. Джинни, какое-то время стоявшая с ним рядом, заметно занервничала, когда в поле зрения появился Забини, шедший за руку с Пэнси. Она надела пыльно-розовое облегающее платье ниже колен, по левому боку которого были пришиты пышные воланы в цвет платья. Элегантно как всегда.       Малфой, которого ещё недавно Грейнджер обвинила в растлении Паркинсон, — как он понял, она легла под Поттера, не иначе, — просто наблюдал. Пэнси строила из себя любящую девушку, а Блейз явно не замечал огромных рогов на своей башке, хотя и сам был не лучше. Драко злорадно ухмыльнулся. Что ж, он должен был признать, что она всегда умела удивлять и делать всё по-своему. Паркинсон предпочла гриффиндорца-полукровку чистокровному слизеринцу в лице Забини, а также послушно последовала просьбе Малфоя забыть его самого. Двоих за раз.       — Может, потанцуем? — вдруг спросила Джинни, отчего Малфой слегка повёл бровью.       — С чего это такое желание? Ты даже разговаривать со мной не хочешь!       — Я разговаривать и не хочу! Пойдём танцевать или нет?       Играла медленная песня, исполняемая группой «Ведуньи», и он повёл свою спутницу на сегодняшний вечер ближе к танцполу. Делать всё равно было нечего: Поттер и Грейнджер, судя по всему, так и не вернулись, а ему становилось неимоверно скучно. Слегка приобняв Уизли чуть выше талии, Драко медленно повёл её в танце, вдруг остро ощутив своё одиночество. Он был один. У него не осталось друзей. Связь с матерью истончалась: Малфой это ощущал своим нутром. Он не приобрёл новых друзей. Что делать дальше — оставалось большой загадкой, а притворяться для всех хорошим становилось нестерпимо. Как и лист мандрагоры под языком, что вызывал раздражение, так и под кожей зудело чувство собственной ненужности.       Несмотря на то, что Драко находился среди десятков людей, танцевал он не с той, с кем, возможно, хотел бы. Малфой не был уверен, почему вообще ему потребовалась Гермиона, ведь никакого общего будущего у них быть не могло при любом раскладе. Её друзья способны сделать их союз невыносимым, либо ей придётся выбирать. Сам же он не был готов пойти на это, но её присутствие в его жалком подобии жизни становилось необходимым. Только она сама, её дерзость и совокупность вредных привычек могли снова вдохнуть какую-то часть сил в него самого, и его пугала эта закономерность. Драко не хотел быть зависимым.       — Малфой, могу я украсть твою спутницу на один танец?       Он, очнувшись из задумчивости, посмотрел на Забини, который стоял неподалёку в чёрном классическом костюме с серебряными пуговицами и запонками.       — Куда же делась твоя, Блейз?       Джинни, еле сдерживая себя от того, чтобы не запищать от радости и скорого танца с Блейзом, гневно уставилась на Малфоя, который тянул время.       — Отлучилась в дамскую комнату.       — Джинни, ты не против с ним потанцевать? — участливо, но только лишь для того, чтобы позлить Забини, спросил Малфой.       — Я… я не против! — она вырвала свою руку из его хватки и почти бегом ринулась к Блейзу. Тот подал ей руку, тут же завлекая в танец.       Драко, который благодаря Грейнджер и тому, что она посвятила его в это, знал, что именно творится между Уизли и Забини, смотрел на них с легко читаемой на лице неприязнью. Он вдруг перестал ему доверять. После того, как сам Малфой оказался кинутым, то и по отношению к остальным он стал видеть Забини с другой стороны, а также Драко всегда знал — хоть бывший друг никогда и не признавался — Блейз любил Паркинсон. Давно. Сильно. Он всегда вставал на её сторону, чего Малфой, который тогда ещё ни о чём не подозревал, совершенно не понимал. На этой почве они с Блейзом часто спорили, но всегда выходило так, что именно он, Драко, просил прощения у Пэнси. Да, им управляли сразу с двух сторон. Другое дело было в самой Паркинсон. Что именно происходило между ней и Забини в этом году, ему неизвестно, но, если Грейнджер права, и Пэнси на самом деле охмурила Поттера, то всё становилось ясно: к Блейзу у той ничего нет, а их отношения — фарс.       — Как тебе вечер? — тихо спросил Забини у Джинни, которая, на его взгляд, прижималась к нему слишком сильно.       — Даже не знаю. Скучно, наверное, — так же тихо отозвалась она, посмотрев ему в глаза.       — Хм.       — А тебе как?       — Да нормально.       Разговор не клеился, из-за чего Джинни вдруг скосила взгляд на стоявшего у стены Малфоя.       — Интересный выбор, — хмыкнул Блейз, медленно гладя её спину.       — Какой? Платья? — не поняла она, проведя ладонью по его плечу.       — Партнёра. Может, ты всё-таки предпочитаешь блондинов? — он прищурил глаза, но при этом постоянно отводил взгляд. Джинни вдруг улыбнулась, тихо засмеявшись.       — Ты ревнуешь? Это приятно.       — Было бы к кому. Просто странно, почему именно он.       — Малфой пригласил меня, мне надо было отказаться?       — Я думал, что вы его там недолюбливаете!       — Вроде так и есть, но некоторые с ним всё же общаются, — буркнула Джинни, думая про Гермиону и её необъяснимое взаимодействие со старым недругом.       — Замечательно, значит, приняли его в прайд. Ккакие вы добрые!       Уизли, всё так же топчась с Блейзом на месте под медленную музыку, поджала губы, ничего не понимая.       — С чего ты меня отчитываешь?! Может, мне вообще стоило прийти одной?!       Забини фыркнул.       — Да уж лучше бы так!       — Вот как, значит?! Мне ходить одной, а ты будешь в это время обниматься с Паркинсон?! — Джинни сказала это чересчур громко, из-за чего Блейз сильнее сжал её руку, и она тихо пискнула.       — Она моя официальная девушка! Или я должен её чураться при всех?!       — Тогда ты не имеешь права указывать, с кем общаться мне!       — Но не с Малфоем же! Ты ведь знаешь, что у нас с ним сложные отношения!       — У тебя со всеми они такие! С твоей официальной девушкой, с неофициальной, — на последнем слове Джинни выгнула бровь, — с Малфоем!       — Может, ты и с ним целуешься?! — холодно спросил Забини, глядя на неё сверху вниз.       — Да я… что ты… — она посмотрела в сторону, вдруг увидев Пэнси, болтающую о чём-то со Слизнортом. — Лучше бы ты следил за своей официальной девушкой! Она, а не я, спит с Малфоем и потом хвастается об этом в женском туалете своим подружкам!       — Что ты сказала?! — он сжал её кисть, притянув ближе к себе одним резким движением. Заиграла ритмичная песня, популярная в магическом мире, и все бросились танцевать, поэтому вряд ли кто-то мог обратить на них внимание.       — Что слышал!       — Ты уверена в этом?!       — Лично слышала!       — Блять! Я понял. Прости. Увидимся сегодня попозже? — Блейз вдруг смягчился, отпуская её из крепкой хватки, и Джинни расстроенно пожала плечами.       — Посмотрим.       — Конечно, увидимся! Обещаю, я исправлюсь! — он выдавил улыбку, которая всегда помогала ему решать спорные моменты. Она покраснела и кивнула. Нагнувшись к её уху, Забини тихо прошептал: — Мне надо идти, а ты не скучай, солнышко.       Оставив её одну посреди танцующих школьников и приглашённых гостей вечера, он направился сразу к Драко, заметив, что Пэнси была занята разговором с профессором Слизнортом, который активно жестикулировал и иногда поправлял свой натянутый на шаровидном животе пиджак.       — Малфой, надо поговорить, — Блейз взял со стола бокал с безалкогольным коктейлем и одним махом осушил его.       — О, даже так? Удивлён! — Малфой не повернулся в его сторону, всё так же стоя у стены и подпирая ту спиной. — Но я не хочу, нет настроения.       — Настроения?! Не переживай, львёнок, я не займу у тебя много времени!       Драко сжал челюсть и посмотрел на давнего бывшего друга прищуренными глазами.       — Ты ахуел, Забини, — это было сказано утвердительно, будто сам он не сомневался в данном утверждении. — Ты всё ещё меня не заинтересовал.       — Это касается только нас двоих. Я не хочу, чтобы кто-то слышал наш разговор, — почти прорычал Забини, поставив пустой бокал на столик. Тот тут же исчез и спустя мгновение появился новый — чистый и наполненный коктейлем.       — Ладно, пошли, раз тебе так нужна конфиденциальность.       Они быстро пробрались сквозь толпу гостей, направляясь к выходу из увеличенного магией кабинета, такого душного и громкого. Прохлада коридора приятно остудила тело, и Малфой с удовольствием позволил себе растянуть галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.       — Тебе мало одной Паркинсон, так ты ещё и Уизли решил взять в оборот? Откуда ты вообще о нас узнал?! — спросил Блейз, когда они прошли дальше по коридору, где не находилось ни единой души. Даже света факела не хватало, чтобы чётко увидеть выражение лиц друг друга. Драко, стоя с руками в карманах брюк, вдруг фыркнул, тихо засмеявшись. Громко вздохнув, он почесал большим пальцем подбородок и попытался успокоиться.       — Я смотрю, Блейз, ты решил обзавестись гаремом?!       — Какого дракла, Малфой?!       — Я не понимаю, о чём ты.       — Так уж и не понимаешь?!       — Как ты вообще умудрился упасть до гриффиндорки, Блейз? — Малфой кайфовал от удовольствия, видя, как бывшего друга рвёт на части от еле сдерживаемого гнева. Его собственное спокойствие всегда таким образом действовало на оппонентов: так всегда прокатывало с Поттером, который по щелчку пальцев выходил из себя. Теперь на этот же крючок попался и Забини.       — Дракл с ней, — фыркнул Блейз, подходя ближе. — Но ты всё-таки успел мне напакостить. Что, закрывал гештальт по недоделанным планам?       — Выражайся яснее, я тут стою не для того, чтобы разгадывать твои ребусы.       — Пэнси. Ты ведь знаешь, что я…       — Всегда любил её?       — Ты знал?!       — Совет вам да любовь, — фыркнул Драко, принимая скучающий вид. На деле же каким-то краем сознания он начинал понимать, в чём дело.       — Трахнул её, да?! Не смог вытерпеть, поняв, что она всё-таки достанется мне?!       — Забини, начнём с того, что Пэнси — не вещь.       — Блять, а-то я не знаю! Но какого хуя?!       Малфой молчал.       — Ладно, так и быть, она тебя любит, я это знаю, — говорил Забини, будто пытался убедить в этом сам себя. — Если она захотела лечь под тебя, значит, Мерлин ей судья, но тебе ведь мало — теперь ты подбиваешь клинья к Уизли!       — Успокойся, Блейз! — холодно процедил Драко. Сегодня его обвинили во всём, в чём только было возможно. Или же вовсе не возможно.       — Ты даже не отрицаешь!       Малфой стоял, чувствуя, как у него начинает болеть голова.       — Я не привык оправдываться. Можешь воспринимать это как хочешь, мне поебать, — он обогнул Забини, направляясь в сторону кабинета Слизнорта, но собирался пройти мимо. Как бы Драко ни ненавидел Башню Гриффиндора, сейчас в подземельях ему стало ещё хуже. Он был здесь чужой, и ему здесь было холодно. Впервые Малфой ощутил сырость, что заставляла кожу покрываться колючими мурашками.       — Я люблю её, Малфой, — сказал ему Блейз, и Драко сбавил шаг.       — Кого из?       — Пэнси. И, если я когда-нибудь поймаю её с тобой — я тебя убью, клянусь, Малфой.       — Ты сначала определись. Нехорошо любить одну, а ночью бегать к другой, Забини.       — Что у тебя с Джинни?!       — Думаешь, я её тоже трахаю? — хохотнул Малфой, всё же повернувшись к нему, но в этот момент кулак Забини припечатался в его нос, который подозрительно громко хрустнул.       Его пронзила такая боль, что сознание поплыло перед глазами чёрной дымкой. Кровь, горячая, красная и чистая, лилась ему на ладони, сквозь пальцы утекая на пол. Он осел на колени, пытаясь не захлебнуться ею, и сквозь боль не сразу почувствовал, что его схватили за волосы на затылке.       — Ты доиграешься, Малфой. Я надеюсь, с болью ты лучше запоминаешь информацию. Гриффиндорцы ведь именно так тебя перевоспитывали?!       — Иди на хуй! — чувствуя, как кровь заливается в рот, Драко огрызнулся, выплёвывая горячую жидкость. Раз терять больше нечего, то и не стоило просить пощады.       — Мы ещё не закончили. Удачи.       Хватка на затылке ослабла, и вскоре он остался один. Униженный. Снова избитый. Снова проливший свою кровь. И в этот раз Малфой точно был ни при чём.