• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Вправить самому себе нос Драко не мог: у него было сил, чтобы направить на себя палочку и вставить на место сломанную кость. Руки дрожали. Он скрылся в ближайшем кабинете, который был, похоже, заброшен, и кое-как остановил кровь, надеясь на то, что потерял её не слишком много. Наколдовав Люмос, Малфой попытался очистить лицо и руки носовым платком, что лежал во внутреннем кармане пиджака, но тот вскоре насквозь промок.       — Что за блядство… — шмыгнув носом и тут же скривившись от сильной боли, он выкинул кровавый платок в сторону. Очистив лицо и руки заклинанием, Драко толкнул ручку двери, чтобы выйти, но та во что-то упёрлась с другой стороны. Послышался звук удара обо что-то. — Блять!       Поттер, который находился с той стороны, отпрянул назад, схватившись за свой лоб и подняв удивлённый взгляд на бывшего слизеринца, что тоже стоял в дверном проёме.       — Малфой?!       — Поттер.       — Хватит любезностей! — вдруг тут же показалась Грейнджер, заталкивая Гарри в кабинет. — Быстрее, заприте дверь!       Они оказались в тёмном кабинете втроём, резко замолчав и прислушиваясь.       — Кто-нибудь мне что-нибудь объяснит?! — прошипел Малфой, по большей части обращаясь к Гермионе, которая встала в стороне.       — Тише! — шикнул на него Гарри, прильнув ухом к стене.       — Надо не так! — Гермиона, без стеснения вытащив палочку из ремешка у себя на бедре, наколдовала два стакана, а спустя пару секунд, недолго подумав, наколдовала и третий. — Сейчас бы пригодились «Удлинители ушей» Уизли, но будем пользоваться магловскими методами. Держите.       И она вручила им по стакану. Драко в немом изумлении уставился на Гарри и Гермиону, которые приставили стакан к стене, а к его дну приложились ухом.       — Что вы…       — Малфой! Просто помолчи! — гаркнул Поттер, выглядевший в глазах Драко полным сумасшедшим, но, поскольку стоять с пустым стаканом в руке тоже глупо, он всё-таки подошёл к стене и прислонил к ней стеклянную ёмкость. Ебануться, докатился.       Сначала ничего не было слышно, но вот где-то далеко хлопнула дверь, и голос, который показался Малфою знакомым, глухо произнёс:       — Я вас не узнаю! Я возложил на вас ответственность за факультет, а вы занимаетесь чем попало!       — Мне кажется, что я справляюсь со своими обязанностями не хуже прошлого старосты.       — Это не единственное, что меня беспокоит. Вы лезете туда, куда вас не просят.       — Я должен её защитить! Или вы думаете, что я должен стоять в стороне?!       — Кто это? — прошептала Грейнджер, когда за стеной в разговоре возникла пауза.       — Это Снейп, — зашептал Гарри, ранее заметивший его надвигающуюся тень, а потому и потащил Гермиону прятаться в этот кабинет.       — А второй голос?       — Похож на Забини, — спустя несколько секунд молчания отозвался Малфой, точно так же, как и все, вслушивающийся с помощью стакана в разговор за стеной.       — Что?! — Гермиона повернулась к Малфою, пытаясь во мраке кабинета по его лицу понять, не ошибся ли он, но диалог продолжился:       — Я не знаю, что именно Тёмный Лорд поручил своему новому последователю, но…       — Я всё решил! Я просто обязан вмешаться, не надо меня отговаривать!       — Тогда вы сделаете ему только одолжение, но никак не поможете делу!       — Плевать!       — Так стремитесь на тот свет, мистер Забини? Вы даже не Пожиратель, вам незачем…       — Я должен, вы это понимаете или нет?! Не надо обо мне переживать!       — Я не смогу вам помочь в случае вашей неудачи.       — Хм, вам всем, как я посмотрю, страшно только за собственный зад. Малфой и вовсе сбежал к своим же врагам, а вам просто всё равно!       — Подбирайте слова тщательнее, вы не с подружкой разговариваете, — вдруг Снейп гаркнул так, что подслушивающие разговор Гарри, Драко и Гермиона могли уловить эти слова более, чем чётко, будто Северус стоял рядом. Стакан Гермионы дрогнул, чиркнув стеклом по камню. Все трое замерли. За стеной тоже повисло молчание. Она словно остолбенела, от страха округлив глаза. Если их сейчас здесь застукают, то это будет последним днём их жизни.       — Мне больше нечего сказать, — послышался голос Блейза спустя несколько секунд.       — Послушайте, — всё так же громко произнёс Снейп. — Непреложные обеты — это не шутка!       — Никто их и не давал! Я сделаю всё и без него! Мне пора. Меня ждут на вечере.       Снова хлопнула дверь. Наверняка это вышел Забини. Через десяток секунд ушёл и Снейп. Вскоре шагов в коридоре уже не было слышно. Выждав ещё минуту, Поттер, Малфой и Грейнджер отлепились от стены, обдумывая то, что они узнали.       — О ком шла речь? — Гарри повернулся к Драко, у которого снова носом пошла кровь.       — Хер знает… — задрал голову, Малфой пытался незаметно остановить кровотечение.       — Кого он может защищать? И от чего защищать? — пробормотала Гермиона, поёжившись. Она обняла себя руками, растирая ладонями плечи.       Понимая, что сказать что-то ещё для него не представляется возможным, Драко молча стянул с себя пиджак и протянул его Гермионе.       — О! Спасибо… — Грейнджер схватилась за мягкую ткань, коснувшись его пальцев. Накинув пиджак себе на плечи, она с удивлением поняла, что её собственные пальцы стали липкими.       — Думаете, он говорил о Пэн… о Паркинсон? — тихо спросил Поттер, совершенно забыв о неприязни по отношению к находившемуся среди них Малфою. Сейчас его волновало совсем не это.       — Малфой! — почти вскрикнула Гермиона, когда палочкой посветила на свою руку, измазанную в крови. Переведя луч света в сторону Драко, она обомлела от шока. Из его носа шла кровь, капая с подбородка прямо на рубашку.       — Всё нормально, Грейнджер! — прогундосил Малфой, с удивлением наблюдая, как Грейнджер вдруг подошла слишком близко, чтобы тщательнее разглядеть расквашенный крепким кулаком Блейза нос. Схватив его за подбородок, она наклонила лицо Драко ближе к себе. — Да успокойся ты!       — Ты как дитя!       — И кто это тебя так? — кривясь, спросил Гарри, плохо переносивший вид крови.       — О, Поттер, угадай с двух попыток! — фыркнул Драко и, не сдержавшись, отшатнулся в сторону, застонав от боли, когда его нос под заклинанием палочки Грейнджер встал на место. — Блять!!!       — Планировал всю кровь потерять?! — недовольно спросила у него Гермиона, но мгновенно повернула его обратно к себе. — Да, вывих был сильный.       — Вывих?! Да там перелом, не меньше!       — Слава Мерлину, только вывих. Дай я уберу кровь. Не брыкайся!       — Гермиона! Пусть сходит в госпиталь! — не выдержав зрелища, когда его подруга спокойно помогает тому, кого он сам не переносил и на дух, сказал Поттер.       — Как же вы мне все дороги… — пробурчала Грейнджер себе под нос, отчего Малфой тихо хмыкнул, чувствуя, как очищается лицо от крови. — Дай руки!       Он послушно протянул ей ладони — все красные, будто он кого-то убил ими, — и позволил очистить и их, а затем она удалила следы крови и со своих рук, по очереди проведя палочкой над каждой кистью.       — Кто это сделал? — спросила Гермиона, присев на старую парту. Драко последовал за ней и сел рядом.       — Вот только не надо жалости! Я это ненавижу, — тихо, чтобы услышала только она, ответил он и аккуратно дотронулся до переносицы. Боль стала значительно тише.       — Какая жалость?! Я просто пожму руку тому, кто сделал всю грязную работу за меня! — фыркнул расслышавший всё Гарри, начиная закипать ещё сильнее.       — Поттер! — хором сказали Малфой и Грейнджер и тут же замолчали.       — Какая слаженность! Долго репетировали?! — всё ещё стоя у двери, поинтересовался Поттер. Он сложил руки на груди, чувствуя, что не знает, куда их деть.       — А знаешь что… — Драко, оттолкнувшись от стола бедром, подошёл к нему ближе. — Между прочим, это я получил из-за тебя!       — Ты охренел?! С какой это радости?!       — Интересно, с чего это вдруг Забини решил, что это я лишил его девушку девственности? — прошипел Малфой тому в лицо, стараясь говорить как можно тише. Гарри кинул испуганный взгляд на Гермиону, которая с некоторой долей подозрения смотрела на них, обнимая себя за плечи.       — Давай не здесь, Малфой!       — Нет, пускай Грейнджер тоже знает! Раз она в это поверила! — Драко не обернулся, но знал, что сейчас Гермиона прожигает его затылок злющим взглядом.       — Это Пэнси так ему преподнесла? — спросил Поттер, в душе у которого заскребли кошки.       — Я не знаю!       — Чёрт… — пробормотала Грейнджер, догадываясь, кто мог всё преподнести Забини в таких подробностях. Она сидела на парте, кутаясь в чужой пиджак, словно только он удерживал её от истерики. Слишком много всего происходило.       — Это неважно! — сказал Малфой, всё ещё смотря на Избранного. Отчего-то он не стал выдавать Джинни, хотя точно так же догадался о её поступке. — Пускай Забини думает, что это был я: так будет лучше для неё — ошибка прошлого, и всё такое.       Гарри вдруг почувствовал, что в его груди что-то заскребло, и это явно были не кошки. Ему стало до тошноты противно оттого, что та, от кого у него порой сносило крышу, прикрывалась своим бывшим. Теперь половина факультета Слизерин — если эта информация вдруг всплывёт, — будет считать причастным к этому именно Малфоя.       — Что за пиздец… — он взлохматил и так неуложенные волосы, занеся пятерню в свои непослушные вихры. Сейчас ему хотелось врезать Малфою ещё раз. Для проформы.       — И не говори ей ничего пока, — добавил Драко, понимая, что иначе Поттер может наломать дров. — Забини явно сейчас не в себе.       — Я понял, — вдруг согласился с ним Гарри и глубоко вздохнул.       — Я хочу курить, — пробурчала себе под нос Гермиона, аккуратно слезая с парты и поправляя задравшееся платье.       — И я, — ещё раз дотронувшись до своего носа, произнёс Малфой, остро ощутив желание потравить лёгкие, чтобы хоть что-то помогло утихомирить нервы.       — Тогда пойдёмте, — обессиленно сказал Поттер, выходя в пустой коридор. — Так и знал, что вечеринки, организованные представителями Слизерина — полный отстой.        Грейнджер хохотнула, соглашаясь с его мнением. Сегодняшний вечер можно было считать провальным.        — Куда уж слизеринцам до вечеринок Гриффиндора! — фыркнул Драко, цокнув языком, и вдруг замер на месте. — Сука!!!       Его громкий возглас заставил Гермиону вздрогнуть, а Гарри — закатить глаза, глухо произнеся:       — Чего ты орёшь?!       — Малфой?       — Ублюдок!       — Кто?!       — Объясни же! — Гермиона не выдержала его метаний по коридору и схватила Малфоя за руку.        — О, Грейнджер! Я снова вне игры!        — Что? Какой игры? — не поняла она, придерживая его пиджак на своих плечах.        — Я заберу наши мантии, — устало сказал Гарри, понимая, что у него нет ни сил, ни желания вникать в очередные проблемы других людей. Он скрылся за дверью увеличенного кабинета Зельеварения.        — Мандрагора. Я потерял лист. Наверное, в тот момент, когда плевался кровью. Не помню, — Малфой встал, остро ощущая скопившийся гнев под рёбрами. Оставались считанные сутки до второго этапа, а он всё проебал. Теперь придётся начинать всё заново.        — Вот чёрт… — Грейнджер, закусив нижнюю губу, нахмурилась, искренне сожалея. Её лист лежал под языком, и шанс всё ещё оставался.        — Плевать! — фыркнул Драко, направляясь дальше по коридору и решив не дожидаться Поттера с мантиями. Не услышав стука каблучков, он повернул голову назад. — Ты идёшь?        Она молча двинулась следом, совершенно забыв про то, как ей было некомфортно в её наряде. Гермиона шла относительно расслабленно, погрузившись в свои мысли и выглядя совсем маленькой и беззащитной в его пиджаке, который был ей велик на пару размеров. Малфой ждал её, стоя на месте, как вдруг из кабинета вышли Поттер и Паркинсон. Последняя улыбалась, как всегда строя из себя идеал.       Встретившись удивлённым взглядом с Малфоем, она посмотрела на Грейнджер и высокомерно ухмыльнулась:        — Драко, я смотрю, ты не теряешь времени?       Он фыркнул. У него не было настроения обмениваться колкостями. Драко подошёл ближе к Паркинсон, нагнувшись к самому её уху.        — Блейз считает, что ты спала со мной. Лучше пускай думает так, чем узнает про Поттера, поэтому с тебя должок.       — Что за бред?!        Пэнси резко обернулась на безэмоционального Поттера, косившегося на Малфоя, и догадалась: Гарри тоже был во всё посвящён.        — И какой ещё к драклам должок? — раздражённо переспросила она у Драко.       Тот, облизав потрескавшиеся губы, хмыкнул:        — Долгопупс сохнет по Дафне. Отныне ты станешь их купидоном, Паркинсон.       И он, сжав челюсти, отвернулся от неё, направляясь к стоявшей в стороне Грейнджер. Та, округлив свои «по-оленьи» большие карие глаза, стала стягивать с себя его пиджак, чтобы отдать ему.        — Оставь у себя, — только и сказал Малфой, проходя мимо. Этот вечер хотелось поскорее закончить.       — Гарри? — Паркинсон повернулась к Гарри, державшему в руках три мантии. Драко не удосужился забрать свою.       — Поговорим позже.       — Сегодня?       — Эм-м, — Поттер задумчиво покачал головой. — Нет, сегодня я не в состоянии здраво соображать. Давай завтра.       — Но завтра мы все разъезжаемся по домам… — она совершенно забыла о том, что недалеко стоит Грейнджер, которая не знала, пойти вслед за Малфоем или продолжить ждать Гарри, поэтому и вовсе осталась стоять на месте. Положив ладони на грудь Поттера, Пэнси попыталась прижаться ближе, обескураженная его поведением. Обычно он был более ласков с ней.       — Завтра, всё завтра. Нас могут увидеть, — зашептал Гарри и всё-таки чмокнул её в пухлые губы.       — Ладно…       Он недолго смотрел на неё, нехотя делая несколько шагов назад. Поттер был ей сейчас нужен, хотя бы чтобы объясниться, но у него не осталось сил — хотелось просто упасть на свою кровать, закрыться балдахином и погрузиться в крепкий сон без сновидений. Желательно дня на два. Гермиона, широко раскрыв глаза, с удивлением наблюдала за взаимоотношениями этих совершенно разных людей. На её взгляд, Паркинсон не казалась хорошей партией для Гарри. Та, будто прочитав её категоричные мысли, презрительно посмотрела в ответ, расправив плечи. Теперь в ней можно было узнать бывшую подружку Драко Малфоя по одному только выражению надменного лица.       — Что же, Грейнджер, ты не побежала вслед за своим парнем?       Гарри, который уже шёл по направлению к Гермионе, сбавил шаг, ощутив кожей разом выросшее напряжение.       — Парнем? По-моему, ты перекладываешь на меня свои привычки, Паркинсон, — фыркнула Грейнджер, придержав пиджак Малфоя на плечах. — Я никогда и ни за кем не бегаю в отличие от тебя.       — Конечно, ты настолько святая, что твой портрет на фантики «Шоколадных лягушек» можно помещать!       — Поверь, однажды наши с Гарри там точно будут. В отличие от твоего вечно недовольного хлеб…       — Девочки-и! — закатил глаза Поттер, чувствуя своё бессилие.       — Поттер, отдай мантии! — тут из-за угла снова показался Малфой, который почему-то решил вернуться.       — Я пошла, — бросив последний колкий взгляд на Пэнси в элегантном, пудрового цвета платье, сказала Гермиона. Она быстрым шагом, едва ли не бегом двинулась по направлению к главному холлу школы, мечтая выйти из холодных подземелий и вернуться в свою спальню. Грейнджер пошла потайными проходами, желая побыть одна.       Гарри, отдав накидку Малфою, пошёл следом за ней.       — Драко! — Пэнси неуверенно позвала Драко, но тот, не оборачиваясь, догнал Поттера.       — Проводи её, Поттер, хотя бы до входа в гостиную Слизерина, сделай доброе дело! — сказал Драко, вырывая у того из рук мантию Грейнджер. Поттер, поджав губы, кивнул, нехотя соглашаясь на просьбу Малфоя, которая больше походила на приказ, но, поразмыслив, он и сам понял, что лучше бы ему сопроводить её, а в это время и поговорить. Ему не хотелось оставлять Гермиону наедине с этим заносчивым представителем чистокровных отпрысков, однако делать было нечего. Вряд ли Малфой сделает с ней что-то, на что она бы не смогла ответить или защититься.

***

      В гостиной Гриффиндора никого уже не было, когда Грейнджер прошла внутрь. Тепло от камина приятно нагрело помещение, отчего по замёрзшей коже побежали мурашки.       — Бр-р, — вырвалось у неё, и она замерла посреди круглой комнаты в нерешительности. Вечер казался одним из худших за последние месяцы. Его можно было расценить как зря потраченное время, потому что её голову забила ненужная информация: о друге и Паркинсон, о новых проблемах Малфоя, о том, что Забини пытался во что-то вляпаться, хотя, по словам Снейпа, тот и не являлся Пожирателем смерти.       А ей на всё это было плевать. Абсолютно. Будто Гермиона давно выпала из этой реальности. Единственное, что её интересовало — это загадочное задание Дамблдора. Тут же стало тошно от самой себя и от своего эгоизма. Она перекатила лист мандрагоры, мечтая уже послезавтра выплюнуть его из своего рта в маленький стеклянный флакон и наконец забыть об этом. Усевшись на диван, Грейнджер бездумно уставилась на огонь, всё ещё ярко пылающий в камине.       — Меня ждёшь? — неожиданно раздался голос Малфоя, который вырвал Гермиону из состояния полной отрешенности. Ей вдруг удалось выбросить все мысли, сосредоточившись только на магии огня и его гипнотических плясках.       — О, я думала, ты остался там, — она подняла голову, несколько раз моргнув, чтобы сбросить пелену с глаз. Гермиона наблюдала, как Драко, кинув их мантии на кресло, сел рядом на диван.       — Думаю, Поттер и без меня справится. Справлялся же как-то до сегодняшнего дня! — его голос звучал спокойно и холодно, но с нотками сарказма.       — Какое-то сумасшествие, правда?       — Как только моя нога впервые переступила порог вашего факультета, моя жизнь — вся сплошное сумасшествие, — фыркнул он, стягивая с шеи галстук.       — Ты весь в крови, — она заметила крупные засохшие капли на рубашке. Грейнджер всё так же сидела в его пиджаке, который помогал согреться после холода коридоров замка.       — Вижу, — через стол швырнув галстук в огонь, Малфой стал расстёгивать пуговицы рубашки под её пристальным взглядом.       — Раз ты раздеваешься, то я тогда разуюсь, — она устало хохотнула и скинула с уставших ног ужасно неудобные туфли. Он, уже стягивая с плеч рубашку, бросил взгляд на её голые ступни. — Эй, ты что делаешь? Ты… — Гермиона не договорила, потому что следом за галстуком в огонь полетела и мужская рубашка, моментально пожираемая красным пламенем. Она, не сумев опустить взгляд, уставилась на его бледную кожу, осознавая, что впервые видит чужого парня с голым торсом так близко. В прошлый раз, когда Грейнджер наносила на его живот заживляющую мазь, водолазка Малфоя оставалась на месте — Драко лишь слегка задирал её выше.       Сейчас его верх полностью предстал перед ней во всей красе. Тело Драко не было похоже на те, что она видела на обложках модных журналов с фотографиями моделей-мужчин. Он не был перекаченным, но крепкие мышцы всё же украшали его худые руки, плечи и торс.       — Грейнджер? — Малфой ухмыльнулся, чётко различив румянец на её лице и шее, понимая, что стал его причиной. Гермиона стеснялась? Хорошая, скромная девочка разглядывает полураздетого парня с таким интересом. Надо же…       — Эмм, вот, это ведь твоё, — она подскочила на ноги, снимая с плеч пиджак.       — Как мило с твоей стороны, — с явным сарказмом отозвался он, сам не чувствуя неловкости.       Грейнджер стояла, протягивая ему пиджак, а Драко продолжал игнорировать этот жест.       — Там, во внутреннем кармане... достань, — кивнул он, устало вздыхая. Она, отведя взгляд, прижала пиджак к себе, чтобы поудобнее обыскать карманы. Её пальцы нащупали небольшую коробочку, сразу узнавая содержимое.       — То, что нужно, — почти безэмоционально кивнула Гермиона, вытаскивая себе сигарету и сразу зажимая её губами. Палочкой, которая снова была прикреплена к ремешку на бедре под платьем, она подожгла сигарету, вдыхая табачный дым полной грудью. — Прикройся, Малфой, это уже не смешно.       И как только эти слова были сказаны, портретный проём отворился, впуская внутрь Гарри, который замедлил шаг и ошарашенно посмотрел на полуголого Драко и курящую прямо в гостиной Гермиону, а Джинни, влетевшая в помещение следом, только громко фыркнула. Тушь под её глазами была подтёкшая, а помада на губах стёрта.       — Постеснялись бы! И вообще, что за херня происходит?! — она, поджимая губы в явном раздражении, подошла ближе к дивану у камина. — Малфой, тебе мало было Паркинсон, решил ещё и Гермиону обесчестить?! Отойди от неё!       Малфой удивлённо вскинул брови, глядя на обычно приветливую Уизли. Из всей их большой семьи, как ему казалось, Джинни была самой адекватной, но, кажется, была — это подходящее слово.       — Джинни, ты все непр… — Грейнджер, опустив одну руку с зажатой в пальцах сигаретой, сделала пару шагов к ней, ступая босиком по затоптанному ковру — в другой она всё ещё держала пиджак.       — Гермиона, он обманывает тебя! — стояла на своём Джинни, выглядя при этом так, что её хотелось обнять и утешить, и Гермиона не понимала причины.       — Уизли, советую включить свои мозги, ты несёшь полную чушь! — резко и хлёстко сказал Драко, всё же взяв у Гермионы из рук свой пиджак и надев его на голый торс.       — Да что ты! Сам целуешь её, а трахаешь бывшую — так в чём я не права?!       — О, Мерлин! — Гарри, выглядевший так же плохо, как и все здесь присутствующие, прошёл к своему излюбленному креслу и устало опустился в него. — Малфой, ты подкатываешь к Гермионе, я верно понял?       — Поцеловались пару раз, ничего такого не было! — нервно отмахнулась Грейнджер, возвращаясь к дивану. Она, поправив задравшийся до самого нижнего белья разрез на платье, аккуратно села, подтянув к себе колени.       — Пока не было, — присев рядом и забирая у неё сигарету, очень тихо, чтобы услышала только Гермиона, сказал Малфой. Она, прищурившись, мотнула головой.       — Только через мой труп!       — Нет-нет, такое меня не привлекает! — вполне себе серьёзно ответил ей он, после нескольких затяжек отдавая сигарету обратно Гермионе, но Грейнджер смогла различить его вдруг улучшившееся настроение.       Уизли не сдавалась:       — Гермиона! Я не понимаю, что с тобой происходит! Открой глаза, он же…       — Джинни! — позвал её Поттер, глянув на Джинни поверх очков. Выглядел он удручающе плохо: под глазами мгновенно пролегли тени, уставший и помятый вид. — Паркинсон говорила обо мне.       Повисло молчание.       — Пиздец какой-то, — пробурчал Драко себе под нос, понимая, что облажался по всем фронтам. Поттер спит с Паркинсон, которая ещё недавно признавалась ему самому в любви, и целый день его в это тычут носом, будто щенка в собственную лужу! А что у него к Грейнджер — он и вовсе не мог понять. Между ними всё ещё была пропасть, и никто не рисковал прыгнуть в неё, чтобы долететь до другого края, но так и тянуло сделать шаг…       — Что? — шмыгнув носом, переспросила Джинни, присаживаясь на подлокотник дивана, где сидела Гермиона.       — Мы… видимся с ней. Что-то вроде того…       — Это она о тебе говорила как о гриффиндорце, который… который лишил её… — Джинни прикрыла рот ладонью.       — Да, — коротко и быстро кивнул Гарри, опираясь локтями о свои колени. Он прикрыл веки, понимая, что клубок потихоньку стал распутываться, но голова вот-вот лопнет.       — Теперь я могу продолжить подкатывать к Грейнджер, как выразился Поттер, с чистой совестью, а, Уизли? — спросил Малфой, прикуривая новую сигарету. Он выглядел крайне необычно в пиджаке и без рубашки, с растрёпанными волосами. В этот момент Драко будто и вовсе не был Драко Малфоем — чистокровным представителем британского магического сообщества.       — Малфой, с тобой у нас будет отдельный разговор, — хмуро сказал Поттер, скосив взгляд на Гермиону.       — О, очередная профилактическая беседа?! Всё как я люблю! — равнодушно отозвался Малфой и вдруг завертел головой. — Грейнджер, ты собираешься снова носить эти туфли?       Грейнджер удивлённо мотнула головой.       — В жизни больше не надену.       В следующий момент одна туфля была поставлена на журнальный столик, и в неё полетел табачный пепел.       — М-да, — фыркнула она, потирая свои уставшие пальцы ног и наблюдая, как из её туфель только что сделали пепельницу для обычных магловских сигарет. — Такого я ещё, конечно, не видела.       Гарри, смотря куда-то сквозь пространство гостиной, вдруг спросил:       — И, кстати, а откуда вообще Забини узнал, что между Пэнси и… эм-м… «неким гриффиндорцем» что-то было?       — Явно ему сказала об этом не Пэнси, — хмыкнул Драко, и Поттер нехотя кивнул в согласии. Это было логично.       — Гермиона, мы можем пойти в комнату? — пискнула Джинни, поднимаясь на ноги и поправляя короткое платье.       — Что… у тебя что-то случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, моментально встав с места. — Чёрт, Малфой, теперь мне придётся идти босиком!       — Ты разгадала мой коварный план: я хочу, чтобы ты заболела и осталась на каникулы в Хогвартсе, лишившись семейного празднования Рождества! Но я могу отнести тебя на руках!       — В женскую спальню? Очень вряд ли!       — В мужскую!       — Какая же ты язва! — кинув окурок в свою же бывшую туфлю, она рысцой побежала к лестнице, планируя добраться до спальни как можно быстрее, потому что сейчас Грейнджер мечтала только об одном — лечь спать и завтра вернуться в дом бабушки в Шеффилде, а не тухнуть в школе две недели. — Пойдём, Джин!       — Малфой, ты совсем охренел?! — спросил у него Гарри, а вот что ответил Малфой, она уже не слышала.

***

      Поезд «Хогвартс-экспресс» должен был прийти на станцию Хогсмид через три часа, увозя школьников обратно в Лондон, откуда каждый из них отправится домой на рождественские каникулы. Сейчас же все только-только спускались к завтраку, чтобы подкрепиться перед долгой дорогой. Школьники смирились с тем, что в поезде продавали только сладости, хотя время в пути было долгим, поэтому поплотнее набивали желудки.       Гермиона медленно собирала вещи, скидывая их в свой рюкзак и не желая тащить до Шеффилда огромный чемодан. Её настроение зашкаливало, потому что вчера вечером Джинни, которая была обижена на неё за «неадекватную» реакцию на Забини, вдруг попросила прощения. Они помирились, но всё же Грейнджер иногда казалось, что Уизли чего-то недоговаривала. Она задерживала дыхание, готовясь что-то сказать, однако потом выдыхала, переводя тему. Всё это становилось неважным. Ей было тоскливо одной, поэтому Гермиона искренне радовалась тому, что Джинни пошла на попятную, однако тему Блейза они теперь старательно избегали.       Конечно, ведь было о чём говорить. Поттер и Паркинсон. Грейнджер тайно молилась, чтобы только Браун и Патил не подслушали их разговор, потому что иначе эта история мгновенно облетит не только весь Хогвартс, но, возможно, даже напечатается в «Ежедневном Пророке». Избранный и представительница факультета Слизерин! Мерлинова борода!       Пытаясь застегнуть до верху набитый вещами рюкзак, Гермиона искоса наблюдала за тем, как собираются её соседки. Они снова о чем-то перешептывались, и это нервировало. Джинни вместе с чемоданом уже спустилась вниз, что-то невнятно ответив на её вопрос: куда же она так спешит? Поэтому теперь Грейнджер с рюкзаком на правом плече и курткой в левой руке последний раз оглядела своё спальное место, проверяя, не забыла ли чего-то важного? Скейтборд она решила оставить здесь, закатив его под кровать. Какой от него толк зимой?       — Грейнджер! — подала голос Лаванда, повязывающая красный гриффиндорский шарф на шею.       — Чего тебе? — неохотно отозвалась Гермиона, кое-как поправив занятой рукой мятую подушку. Палочка торчала из кармана джинсов — тех, что были порваны на коленках. К слову, она хотела купить новые, потому что ходить в этих зимой было холодно, а постоянно накладывать Согревающие чары — энергозатратно.       И Патил, и Браун уже были готовы и тоже направились к выходу из спальни девочек вслед за Гермионой, потащив за собой свои огромные чемоданы.       — У нас вопросик, — пропела сладким голоском Лаванда, от которого у Гермионы засвербело в носу — до того он казался приторным. Грейнджер не сбавляла шаг, быстро спускаясь вниз. Ей хотелось перемотать время, чтобы быстрее очутиться в единственном месте, где её искренне ждали. Там, в паре часов езды от Лондона жили единственные люди, которые были её настоящей семьей. Там же похоронены её родители. Гермиону неумолимо тянуло туда, где на маленькой кухне всегда играло старенькое радио, где под окнами росли пышные кусты цветов, от которых летом разносился приятный и дурманящий сознание аромат. Туда, где Дилан подкалывал бабушку, а та спокойно отвешивала ему подзатыльники. Тот даже милостиво пригибался, чтобы Изабель доставала до затылка высокого внука. Дилан тоже потерял мать и оказался брошен своим отцом — этого у него было не отнять. Все последние годы, начиная с поступления в среднюю школу, он находился на попечении Изабель. Смерть матери и новая пассия отца — всё это привело к тому, что Дилан максимально отстранился от единственного родителя, предпочтя ему бабушку.       Гермиона, до этого редко поддерживающая связь с с Диланом, раньше считала себя до тошноты правильной и особенной. Рассказывать о своих волшебных способностях родители не советовали, и общаться они с братом почти перестали, когда ей исполнилось одиннадцать, но сейчас она всё же увидела в нём свою родную душу и даже боялась, что Дилан мог посчитать иначе. Они постоянно переписывались: он быстро освоил совиную почту и не задавал лишних вопросов, хотя обычно не отличался сдержанностью в выражениях.       — Как прошёл вчерашний вечер у Слизнорта? — вырвал Гермиону из своих дум голос Браун.       — Хм, — Грейнджер задумалась, слегка сбавив шаг, — ошеломляюще!       Лучше и не скажешь.       — Да? — мигом оживилась Парвати, которая шла последней. — Слушай, мы просто хотели уточнить: вы с Гарри теперь ведь вместе, да?       Гермиона, которая уже забыла о том, что натворила буквально вчера, бросая те двусмысленные фразы перед всем факультетом по поводу их похода к Слизнорту с Гарри, теперь незаметно закатила глаза, но вдруг это воспоминание привело её к странному открытию — своим поступком она отвела внимание от Гарри, которого теперь ну никак не мог подозревать Забини, поэтому тот и решил, что виноват во всём Малфой. Нет, ну, а кто, если не он, раз Поттер бегает за ней, Гермионой, верно? Грейнджер усмехнулась своим мыслям.       — Давайте договоримся так, — начала она, почти спустившись в гостиную, до отказа заполненную гриффиндорцами, — вы просто не будете совать свой нос туда, куда вам не следует, ладно?       Они втроём застыли в проёме меж двух лестниц, делящих Башню на мужскую и женскую половины.       — Но… — начала Патил, удивлённо вскинув брови и переглянувшись с Лавандой. Та смотрела куда-то вглубь гостиной, где одиноко в кресле сидел Рон и поглядывал в их сторону.       — Нам-то плевать, на самом деле, — сказала Лаванда, поворачиваясь к Гермионе. Этим-то и плевать, как же! — Просто это плохо повлияло на дружбу Бон-Бона и…       — О, Мерлин, — буркнула Гермиона себе под нос.       — …и Гарри! Они ведь друзья, но он обиделся, что вы ему ничего не рассказали!       — Я думаю, Гарри всё сам может ему объяснить, — отмахнулась Грейнджер, не желавшая слушать, как пассия Рона, с которым она все последние месяцы не могла найти общий язык, отчитывала её за «плохое» поведение.       — Подожди! — остановила Гермиону Парвати, дотронувшись до её плеча. — Говорят, что вчера на вечер Слизнорта ты пришла вместе с Малфоем!!!       — Знаете что? — Гермиона прищурила глаза, воинственно сделав пару шагов к этим двум подружкам, которые собирали все сплетни магической Британии. — Вы прямо неумолимы в своих выводах!       — Что, Грейнджер, решила поорать с утра пораньше? — по лестнице, ведущей в спальни мальчиков, спускался Драко, одетый в тёмные брюки и водолазку. Он, в отличие от многих учеников, кто уезжал домой на каникулы, оставался в замке. Малфой окинул всех троих взглядом и, встав с ними на одну площадку, кивнул. — Дамы, доброе утро!       Грейнджер смотрела на него в упор, лишь покачав головой. Браун и Патил непривычно зарделись, глупо улыбнувшись. Кажется, он вообще первый раз заговорил с ними.       — Доброе утро, — пролепетали они, переводя взгляд с Малфоя на Гермиону.       — Чего тебе?! — фыркнула на него Гермиона, хорошее настроение которой стремительно падало. Она поправила тяжёлый рюкзак, уже отдавивший ей плечо.       — Что, уезжаешь и даже не забираешь свою доску? — Драко театрально приложил ладонь к груди, вскинув брови. Его нос был немного припухшим после вчерашнего вывиха носовой перегородки и сильного кровотечения. Синяки под глазами казались ещё более отчётливыми, а волосы были непривычно растрёпаны, что совершенно не вязалось с его обычным образом чистокровного аристократа, но на этот раз он был умнее — пополнил запасы заживляющих зелий, поэтому увечья удалось по большей части вовремя залечить.       — Она осталась в комнате, и, если ты вдруг заскучаешь тут один, — Грейнджер кивнула в сторону гостиной, — можешь взять и покататься!       Издевалась. Малфой еле сдержал ухмылку, глядя на неё сверху вниз. Облизав губы, он только хмыкнул, уже убедившись на своём личном опыте: парню подняться по ступеням в женское крыло — невозможно.       — Как благородно с твоей стороны!       Лаванда и Парвати стояли, затаив дыхание. Прижимая к груди свою верхнюю одежду, они почти слились со стеной — только бы про них не вспомнили, — и внимательно слушали.       — Вообще-то, — Драко наконец повернулся и на ходу бросил в сторону Гермионы: — Поттер ещё со вчерашнего вечера хочет с тобой пообщаться.       — О чём это? — она оживилась и двинулась следом.       — О, разве не о чем? — он ухмыльнулся, бросив на неё короткий взгляд.       — Чего ты улыбаться вздумал?! — Гермиона, мучаясь с рюкзаком, который висел на одном плече и постоянно спадал, повисая на локте, шла следом за Драко, засунувшим руки в карманы брюк.       — Отлично, а чего ещё мне нельзя делать? — прищурился Малфой, вдруг начиная замечать, что многие присутствующие в гостиной обратили внимание на их разговор.       — А во сколько поезд, ребят? Все уже были на завтраке? — Грейнджер оглянулась и задала этот вопрос тем тоном, которым общалась со всеми, когда ещё была старостой. Все, будто по команде, стали суетиться, поднимать с пола свои чемоданы и сумки, хватать верхнюю одежду и выходить через портретный проём в коридор Башни.       — Хитро́, — ухмыльнулся Драко, которого толпа слегка оттолкнула в сторону.       — Гермиона! — её кто-то схватил за локоть и потащил в толпу.       — Гарри, полегче!       — Давай сумку, — Поттер схватил рюкзак, перевесив его себе на плечо, и раздражённо оглянулся. Неподалеку шёл Малфой, как всегда с безэмоциональным лицом.       — Ты чего такой? — спросила Гермиона у друга, идя с ним рядом вниз по лестнице.       — Я… эм-м… ничего! Да где же? — Гарри крутил головой по сторонам, будто кого-то потерял. Тут он увидел где-то в толпе высокую рыжую макушку. — Рон!       Тот, оглянувшись, ненадолго сбавил шаг. Поттер и ничего не понимающая Грейнджер, которую тот тащил за собой, вскоре настигли своего друга. Браун, что держала Рона за руку, и Патил, которая шла с ними рядом, опять с удивлением воззрились на Гермиону и многозначительно переглянулись.       — Надо поговорить! — сказал Гарри и, когда Рон пожал плечами, уточнил: — Втроём!       — Нет уж! — тут же среагировала Лаванда, потянув Рона за собой. Поттеру ничего не оставалось, кроме как идти следом.       — Что ты делаешь?! — прошипела Гермиона, натягивая на ходу свою красную куртку с пушистым белым воротником, ибо та мешалась в руках.       — Я хочу, чтобы мы втроём нормально поговорили! Рождество на носу, а мы толком не общаемся!       — И кто же в этом виноват?! — буркнул Уизли, на что Грейнджер кинула на него испепеляющий города взгляд.       — Да, кто бы это мог быть?!       — Успокойтесь! — взмолился Поттер, ступая на лестницу, которая отвозила их в другую сторону, откуда они могли выйти в главный холл школы.       — Вы встречаетесь, зачем вам я? — Рон покрепче прижал к себе Браун, которая сейчас больше смахивала на присосавшуюся пиявку.       — Что?! Мы не встречаемся! — обессиленно отозвался Гарри, посмотрев на Гермиону, которая вдруг решила замолчать. Она выглядела безучастной и скучающей.       — Как? Но вы же пошли вместе! И вчера вот это всё… — как-то неуверенно сказал Уизли, смотря то на Гермиону, то на Гарри, то на Лаванду, которая, судя по всему, успела рассказать ему свою версию происходящего.       — Как друзья, Рональд!!! — гаркнула на него Гермиона, раздражённо мотнув по плечи отстриженной гривой кудрявых волос. Драко, который находился с ними на той же лестнице, как только та остановилась, двинулся в следующий коридор. Проходя мимо Уизли, он не сдержался и хмыкнул.       — А как же он?! — кивнул на него Уизли и глянул на подругу.       — Никто ни с кем не встречается! — нехотя и сквозь зубы сказал Поттер, почти волком глянув на Малфоя. Вчера он пытался поговорить с ним о том, что же происходит между ним и Гермионой, но чёткого ответа не добился. Его попросту не подпустили во всё то, во что Гарри не мог поверить, но и у него самого в голове и жизни творился полный бардак, поэтому он решил, что будет просто наблюдать и следить, как бы Малфой или, чёрт возьми, Грейнджер, чего не учудили.       — Да, — кивнула Гермиона, сложив руки на груди. Она выглядела, словно рождественская игрушка в своей красной куртке. Драко, шедший рядом с компанией, замечал, что его взгляд постоянно цепляется за неё. — Кроме тебя, Рон, здесь никто ни с кем не встречается!       — А что, это запрещено?! — всё сильнее краснея и злясь, спросил у неё Рон.       — Значит, по-твоему, тебе всё разрешено, а нам с Гарри — нельзя? — Грейнджер истерично хохотнула.       — Ты сейчас опять всех запутаешь! — сказал Поттер, снова посмотрев на Рона. — Мы друзья!       — Не оправдывайся перед ним, Гарри! Даже если бы мы хотели встречаться, то не были бы обязаны перед кем-то отчитываться!       — Но я же ваш друг, почему нельзя было сказать?! — взвился Уизли, уже выходя из себя. Он выпустил из ладони руку Лаванды, жестикулируя.       — Ты нас тоже не предупреждал, когда сходился с Браун! — пожала плечами Гермиона, замечая, что та кинула на неё убивающий взгляд. Да плевать.       — Так, стоп! — крикнул Гарри, чем привлёк внимание окружающих. Несколько человек повернулись в их сторону, и он понизил голос: — Давайте просто всё забудем и вернём нашу дружбу на старые рельсы!       — И как же это сделать? — спросила Грейнджер, изогнув вопросительно бровь.       — Извинимся друг перед другом.       Малфой снова фыркнул, но теперь его услышала только Гермиона. Она вдруг почувствовала, что ощущает то же самое, что и он — неверие. Извиниться?! За что?!       — Я не собираюсь извиняться! Ладно я, ведь для вас всех я ненормальная! Но ты променял даже Гарри, своего лучшего и единственного друга, на подружку! — Грейнджер «встала в позу», обращаясь к Рону.       — Вообще-то, ты первая отстранилась от нас! В этом году с тобой дракл знает что творится! — ответил ей Рон, по чьей шее, под двумя свитерами поползли красные пятна.       — Ничего со мной такого страшного не творится!       — Ребята-а!       — Да как же! Значит, это я променял, да? — Уизли улыбнулся, но улыбка была больше похожа на оскал. — Это ты гуляешь то с Гарри, то приходишь к Слизнорту с Малфоем! С Мал-фо-ем, Гермиона, ты вообще что-нибудь соображаешь?!       Поттер готов был закрыть лицо ладонями. Он успел пожалеть, что вообще полез со своей миротворческой миссией. Кажется, всё становилось ещё печальнее. Драко кожей чувствовал всеобщее напряжение, а то, что он снова стал обсуждаемой персоной — раздражало, но вот Малфой посмотрел на Гермиону, подмечая её поджатые губы, резкое дыхание и бешеный блеск глаз. Он, с трудом установив с ней зрительный контакт, коротко помотал головой из стороны в сторону.       — Удивлена, что ты вообще замечаешь, с кем я провожу время, ведь твой рот вечно приклеен к губам Браун! — совсем холодно и спокойно сказала Гермиона. Она вдруг вспомнила, что училась окклюменции. Почему-то только посмотрев в спокойное лицо Малфоя, Грейнджер смогла выкинуть всё из своей головы и очистить разум. Уроки Дамблдора не прошли даром, хоть тот и сумел прочесть в её мыслях несогласованное с ним участие Малфоя в анимагии. Резкая смена её поведения стала выводить Рона из себя ещё больше.       — Он — наш враг, Гермиона! С чего ты вообще с ним якшаешься?! Что между вами?!       — Уизли, я иду рядом, и, если есть какие-то вопросы, можешь задать их и мне тоже, — подал голос Драко, хотя на самом деле не желал вступать в дискуссию о себе же.       — Малфой, вот тебе лучше помолчать! Я не с тобой разговариваю! — повернулся к нему Рон.       — А мне вот интересно, — игнорируя выпад в свой адрес, произнёс Малфой, который даже не сбавил шаг и продолжал идти с прямой спиной. — Ты правда думал, что Грейнджер вдруг упадёт к твоим ногам с извинениями? Серьёзно?       Гермиона, посмотрев на Драко, не могла понять: он решил её поддержать или просто добивал самообладание Рона своим умением выводить людей из себя?       — Мы сами разберёмся без твоего участия! — фыркнул Уизли, готовый вот-вот сорваться. В последнее время гриффиндорцы привыкли решать все вопросы с помощью кулаков.       — Я не буду извиняться, — сказала Грейнджер, чувствуя пустоту внутри себя.       — Ты теперь его слушаешься?! — Рон повернулся к ней, но указал пальцем на Малфоя.       — Вашу ж мать, — буркнул Гарри, чувствуя себя виноватым в очередном конфликте, который родился именно из-за того, что он полез во всё это.       — Иди, ешь свои три порции омлета, Уизли, может, в себя придёшь, — бросил Драко, вытаскивая руки из карманов брюк. Они уже вышли в холл, а из Большого Зала доносились такие ароматы завтрака, от которых начинал урчать живот. Он подошёл к краю стола, где всегда сидел.       — Пойдём, Бон-Бон, — прошептала Рону Лаванда, силой уводя его подальше, и, напоследок быстро повернувшись к Гермионе, сказала: — Сучка!       — Гермиона… — к ней подошёл Поттер, сделавший глубокий вздох.       — Извиниться, Поттер? — Гермиона повернулась к нему, боковым зрением наблюдая, как все рассаживаются по своим местам, где обычно любили сидеть. — Отличный план по примирению! Отдай сюда! — она выхватила у него свой рюкзак и просто кинула его на ближайшее место.       — Мы сможем с тобой поговорить чуть позже? Нам, кажется, надо многое обсудить, — сказал он, поправляя очки на слегка вспотевшем от напряжения лице. — Допустим, в поезде. Рон поедет в вагоне старост…       — Нет уж! Я вообще никуда с тобой не поеду!       Грейнджер села за лавку и схватила кофейник.       — Что? Останешься одна на Рождество?!       — Мне восемнадцать, я могу добраться одна до Лондона. Иначе ты ещё что-нибудь придумаешь, чтобы помирить меня и Рона! — горячий кофе лился в кружку. — Или я вообще останусь в школе!       — Ты с ума сошла! — почти застонал от своего бессилия Гарри, но в этот момент его взгляд упал на стол Слизерина: Пэнси и Дафна только-только пришли на завтрак, а Забини, не посмотрев на свою девушку, прожигал взглядом спину Малфоя, крепко сжимая челюсть.       Последний, игнорируя неприятное чувство, когда на тебя кто-то смотрит исподтишка, наблюдал, как Гермиона, усевшись прямо напротив него, намазывает маслом тост.       Джинни, которая сидела за столом Гриффиндора с другой стороны, резко встала, так ничего и не съев, и, отодвинув от себя нетронутую тарелку с едой, направилась на выход из Большого Зала, кинув быстрый взгляд туда же, куда смотрел Поттер, но последний уже снова повернулся к Гермионе:       — Тогда я останусь с тобой!       — Нет! Ты поедешь в Нору, где тебя ждут!       — Но…       — Гарри, дай хотя бы спокойно позавтракать! Сегодняшнее утро, похоже, продолжает вечерний дурдом! — последнее предложение Грейнджер пробормотала себе под нос.       — Джинни! — Гарри повернул голову в сторону Уизли, которая как раз проходила мимо, и она неохотно подняла на него глаза. Опухшие. Красные. — Что-то случилось?       — Нет, я кое-что забыла в комнате, надо забрать. Увидимся в поезде!       Гермиона, нахмурившись, проводила её взглядом, слегка развернувшись на лавке. Ещё утром всё было нормально, что могло случиться?!       — Что с вами со всеми не так?! — буркнул Поттер, на что Грейнджер громко фыркнула, отворачиваясь.       — А с тобой тогда что?       — Пойду поем, — обессиленно сказал Гарри и пошёл в сторону Рона, постоянно оглядывающегося на друга. По тону Поттера Гермиона точно поняла одно: разговор ещё не окончен. Только она потянулась к кружке с кофе, как уставилась на сидящего напротив Драко.       — Приятного аппетита, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, держа свою чашку с кофе, оттопырив мизинец в сторону. Её вдруг так и дёрнуло встать и пересесть, но это было бы крайне нелепо. Если уж села здесь, то стоило сделать вид, что ничего необычного не произошло. — Можно ли мне рассчитывать на твою компанию на все каникулы? — спросил он, опираясь локтями о столешницу дубового стола.       — Это ещё что значит? — Грейнджер только-только откусила тост с маслом и говорила с набитым ртом, стараясь не проглотить лист мандрагоры.       — Поезд отходит уже через полтора часа. Ты определилась? Уезжаешь или нет?       — Естественно, я уезжаю, — она пожала плечами, а потом вопросительно на него уставилась. Драко был без верхней одежды, без вещей и вообще выглядел так, будто еле встал с кровати. — Погоди, а ты не едешь домой?       Он поджал губы, стараясь не показать всего того, что творилось у него на душе. То письмо, которое прислала Нарцисса, до сих пор стояло у него перед глазами. Тебе будет безопаснее в Хогвартсе. За него уже всё решили, а Малфой просто плыл по течению, уже даже не пытаясь выбраться на берег или хотя бы зацепиться за какую-нибудь низко висящую ветку одной из растущих на берегу ив.       — Не еду. Меня там не ждут.       Гермиона облизала губы, пытаясь справиться с охватившим её неприятным чувством. Что это? Жалость? Чувство несправедливости? Даже такой, как он, не должен быть обречён на то, чтобы остаться один в Рождество. В чужой башне. В чужой спальне. В чужой кровати. Они оказались примерно в равных ситуациях как рыбы, выброшенные на берег, но всё же у неё, Гермионы, был кто-то, кто о ней заботился, любил и ждал.       — Я не знала…       — Это неважно.       Тут, прежде чем она успела остановить свой язык, Грейнджер скороговоркой озвучила пришедшую в дурную голову мысль:       — Не так давно ты просил познакомить тебя с Диланом, так поехали со мной в Шеффилд? Там, конечно, не ваше огромное поместье, но стряпня моей бабули точно растопит твоё ледяное сердце.       Драко замер. Не моргая, он взглянул на Гермиону, у которой на лице играла лукавая улыбка. Малфой подался вперёд, ставя локти на стол и смотря на неё в упор с большим недоверием.       — Ты приглашаешь меня к себе домой на Рождество, я правильно расслышал?       Она отзеркалила его позу, так же расставив локти на столе.       — Что, Малфой, поехать на праздники к маглам — выше твоего достоинства? Или струсил?       Он, на мгновение представив, что ему предстоит познакомиться с чужим для него миром, уже решил отказаться, но общение с Грейнджер и жизнь среди гриффиндорцев дали понять, что чистокровное общество магов совершенно ошибочно и неверно представляет себе жизнь маглов, и ему стало интересно узнать лично, насколько сильны различия. И выпадет ли ему ещё когда-либо такой шанс?       Последнее, что стало очередным камешком на чашах весов, подтолкнув его принять решение, оказалась фраза матери, написанная в письме, и Драко, поддавшись юношескому максимализму, который ранее ему был не свойственен, решил идти наперекор Нарциссе. Он отправится в пучину их «врагов» и на своей шкуре ощутит их жизнь.       — Шеффилд, говоришь?       Гермиона улыбнулась, ощущая, что её сердце сейчас выпрыгнет из груди. Что. Она. Наделала?!