• Когда я умру, петь продолжат птицы •

      Вечер получился по-настоящему уютный и весёлый. Работающий телевизор оставался одиноким громкоговорителем, сливаясь в гуле остальных голосов.       — Так, давайте перекур, потому что, если я сейчас не остановлюсь, то я лопну! — Дилан ловко встал из-за стола, поглаживая живот. — Кто со мной?       — Я не курю, — пожала плечами Джинни, но он уже протянул ей руку, и она встала. — Ну… тогда подышу воздухом!       Изабель смотрела на него, не очень одобрительно качая головой. Дилан, похоже, всегда будет вызывать у неё подозрения.       — Мы тоже отойдём, — Гермиона, поднимая подол своего платья, посмотрела на Драко, которого разморило от вина и вкусной еды. Блюд за два часа ужина на столе убавилось едва ли на половину — в таком изобилии Изабель накрыла праздничный ужин.       Несмотря на то, что за сутки, проведённые в доме Грейнджер, ему не удалось наладить контакт с Диланом, всё же этот вечер прошёл атмосферно. Таких у него прежде почти не было. Светские рауты, богатые балы, которые устраивала Нарцисса, или же те праздники, когда они с родителями праздновали только втроём — были другими. Не хуже, нет. Но сейчас Драко тоже не чувствовал себя чужим, хотя думал, что именно так и будет.       Без лишних вопросов направившись за Гермионой, он остановился, когда их окликнула Изабель, схватившая пульт от телевизора. Этот самый пульт с десятками кнопок вызвал у него приступ паники, когда Дилан попросил его переключить канал.       — Вы что же, все курите?       — Конечно, нет, ба. Нам надо наверх — позвонить друзьям, — улыбнулась ей Грейнджер и скривилась сразу же, как только отвернулась и пошла к лестнице.       — Ай, как нехорошо врать! — тут же уколол её Малфой, поднимаясь по лестнице и стараясь не наступать на ткань платья, тянущегося по ступенькам вслед за Гермионой.       — Всё во благо! Пошли скорее!       Поскольку ей важно было сохранить трезвое сознание, чтобы завершить первый этап анимагии, она в отличие от всех не пила.       — Пойдём, карамелька, раз тебе так осточертела твоя участь! — он, подталкивая её, вошёл на второй этаж.       — Малфой, забудь моё детское прозвище! — Гермиона, развернувшись, пригрозила ему пальцем.       Дилан успел за вечер поделиться десятком историй из их детства, а также рассекретил её детское прозвище, которое он ей и придумал. А она же сама дала ему тогда повод! Родители-стоматологи запрещали Гермионе есть много сладкого, а вот ему, Дилану, его родители вообще ничего не запрещали. Он успешно дразнил её, заставляя за конфеты выполнять всякие обидные задания. Допустим, ей приходилось застилать его кровать, доедать за завтраком противную молочную кашу, стирать его носки, покупать ему на свои карманные деньги жвачку!       Так оно к ней и прилипло — правда, с годами подзабылось, но вот всплыло именно сегодня, когда у Дилана под градусом развязался язык.       — О, вряд ли у меня получится, — покачал головой Драко, кивая на комнату. — Я заходить не буду. Тщательно спрячь фиал с ингредиентами.       Для этих целей Дамблдор дал им зачарованную шкатулку, которая не пропускала свет и полностью обездвиживала содержимое, а также не открывалась никому, кроме того, кто её запер. Было важно, чтобы на хрустальный фиал не попадал дневной свет, а ещё, чтобы его никто не видел ровно до того момента, пока не прогремит первая гроза.       — В мою комнату не попадает лунный свет. Посторожишь? А я загляну в спальню Дилана.       — Только быстро, Грейнджер.       Грейнджер, взяв все подготовленные заранее ингредиенты, скрылась в спальне Дилана, охнув от царившего тут беспорядка. Комната была не больше, чем у неё самой — даже расположение мебели оставалось идентичным, но Дилан жил здесь круглый год, поэтому и хлама здесь накопилось в триста раз больше! Однако тянуть время, разбирая эти завалы, было нельзя.       Открыв шторы, она с облегчением выдохнула — луна, хоть и не яркая, но всё же светила. С этой стороны дома не горели фонари, поэтому дополнительных источников света не имелось. Поставив фиал на подоконник, Гермиона немного подождала, пока он не наполнится лунным светом. Приблизительное время Дамблдор указал заранее. Потом она с трудом наполнила фиал слюной, которая, как назло, не хотела собираться во рту. Добавив туда собственный волос, чайную ложку серебряной росы и куколку бабочки «Мёртвая голова», Грейнджер с упоением вытащила лист мандрагоры и аккуратно поместила его в сосуд. Жалея, что сейчас не играют барабаны, которые смогли бы добавить моменту торжественности, она тщательно закупорила фиал и положила его в шкатулку.       Анимагия не допускала ошибок, но Дамблдор заверил их, что эта самая шкатулка позволит им без труда передать ему на хранение их сосуды, чтобы те лежали у него, пока не придёт время для второго этапа. Также надо было не забывать выполнять следующую процедуру: на восходе и на закате солнца поместить кончик палочки напротив сердца и произнести заклинание: «Amato Animo Animato Animagus». Один пропуск карался тем, что пришлось бы начинать первый этап заново.       Выйдя из комнаты Дилана, в которой, как оказалось, было совершено нечем дышать из-за горы грязных шмоток в корзине для белья и всякого хлама, Гермиона закрыла дверь и с облегчением оперлась на неё спиной. Ей требовалось перевести дух. У неё всё получилось!!!       — Грейнджер?       К ней быстрым шагом шёл Малфой, на лице которого можно было бы разглядеть волнение, если бы она открыла глаза и посмотрела на него.       — Всё в порядке?       — Когда в моём рту больше нет этого раздражающего слизистую листочка, который стал похож на кисель, жизнь стала красочнее!       — Как поэтично и мерзко одновременно, — хмыкнул он, глянув на свои наручные часы, надетые на запястье правой руки. — Надо убрать шкатулку. Скоро Рождество.       — Я хочу вина! Пришлось всю слюну потратить… — Грейнджер зашагала к своей комнате, почувствовав то самое ощущение свободы. Будто с неё сняли кандалы или освободили от каких-либо обязательств!       — Ты просто отвратительна, — буркнул Драко, шедший следом, сложа руки в карманы брюк.       — Погоди, — она остановилась и повернулась к нему, заглянув в лицо. — Во сколько тебе надо положить свой лист? Мы не опоздали?       — Я уже. Ты была там слишком долго, поэтому прости — поцелуев ты сегодня уже не получишь.       Он ухмыльнулся, глядя, как Гермиона закатывает глаза, держа одной рукой объёмную шкатулку, а другой открывая дверь в свою комнату. В ней тоже не царил идеальный порядок: то там, то тут валялись вещи — в том числе и одежда Джинни; постель была расправлена; створки шкафа открыты, но всё же здесь вкусно пахло чем-то хвойными, будто рядом стояла настоящая ель, и женскими сладковатыми духами, а не воняло потом и бензином. Видимо, одежда, в которой Дилан уйму времени ремонтировал их с бабушкой машину, пропитала и стены в его комнате.       — Что ж, я желаю тебе быть стойким и мужественным весь следующий месяц! И держать свой язык при себе! — её настроение явно зашкаливало.       — Ты точно там ничего не пила, пока сидела в комнате братца? Может, надышалась парами? — Малфой в комнату не заходил и стоял на пороге, подпирая косяк плечом. Как бы ни было обидно, но ему ещё целый месяц предстоит себя контролировать, чтобы лист оставался на месте. Это была его третья попытка, и вряд ли у него хватит сил на четвёртую.       — Не пила, но уже собираюсь, — спрятав шкатулку под кроватью, она поправила платье.       — Стой…       Грейнджер замерла на месте, когда его рука преградила ей путь на выход из спальни.       — Что? — её голос стал тише. Лампа не горела, комнату озарял искусственный свет уличных фонарей, стоявших у дороги. Он, подойдя ближе, низко склонился к ней, слыша, как она задерживает дыхание. В предвкушении? Или в страхе?       — Ещё месяц! — попыталась ему напомнить Гермиона и при этом сама противоречила своим словам: её руки автоматически легли ему на грудь, а лицо было открыто для… поцелуя?       — Лямка соскользнула, — тихо произнёс Драко, пальцем поправляя тонкую бретельку её платья, при этом касаясь кожи на плече и задевая немного выступающие ключицы. — Что у тебя с лицом?       — Эм-м… Я… — ей стало неловко. Она ждала… точнее, жаждала совсем другого. Целый день он дразнил её! Сначала не поцеловал, когда они уснули вместе! Потом на веранде, а следом и в гостиной, а теперь — здесь и сейчас! — Пусти!       — Отпустить? Но ты ведь ещё не рассчиталась со мной! — тон его голоса, такого мягкого и бархатного, стал смешливым.       Это вовсе не походило на поведение Драко Малфоя, которого Грейнджер знала прежде. Сейчас он казался простым парнем, всё ещё галантным, дерзким и остроумным, но будто не пострадавшим от Пожирателей; будто Малфой никогда не ненавидел таких, как она — грязнокровок; будто мира магии вообще не существовало, а они — обычные подростки, одногруппники, которых свели вместе некие обстоятельства.       — Рассчиталась? Ты это о чём? — Гермиона постаралась принять озадаченный вид, чтобы скрыть за наигранно-весёлым настроем свой страх. Она боялась синдрома отмены. Им придётся вернуться в школу. Им придётся снова разойтись по двум сторонам, и ей этого отчаянно не хотелось.       — Поцелуешь меня, Грейнджер?       Притянув её к себе ещё ближе, он провёл ладонью по её спине, контролируя расстояние между ними. Ему не хотелось, чтобы оно увеличивалось.       — Но у тебя ведь… — Грейнджер нахмурилась, хотя руки против воли уже обвились вокруг его шеи, касаясь крепких плеч. Драко облизал губы, ухмыльнувшись, но продолжал смотреть на неё своими серыми глазами, в полумраке казавшимися чёрными.       — Тебя это останавливает?       — Да! Нельзя. Вдруг всё разрушится, и придётся ждать ещё месяц, чтобы начать заново… — она не договорила. Его губы — тёплые и мягкие — коснулись её собственных. — Малфой…       — Да?       Её пальцы с нежностью перебирали его волосы на затылке, а тело предательски прижималось ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Их губы продолжали свой танец, лёгкий и невинный, но от того ещё более распаляющий тот небольшой огонёк, который случайно и незапланированно вспыхнул между ними пару месяцев назад. Ей не хотелось что-то говорить. Гермиона тонула в собственных ощущениях и жарких объятиях Малфоя, сделавшим из неё самой безвольную куклу. Не удержавшись, он прикусил её нижнюю губу, слегка оттягивая на себя, а потом отпустил и коротко поцеловал. Его организм не слушался мозга. Молодое тело слишком ярко отзывалось на её близость, заставляя брюки натягиваться в области паха. Дракл. Этого ему точно не светило, поэтому и продолжать не стоило, да и Малфой хотел быть уверен, что она желает его так же, как и он её.       — Прости, Грейнджер, — он попытался отодвинуться, но вдруг ощутил её лёгкий поцелуй на линии челюсти, а потом ещё два — под ухом.       — За что? — прошептала Грейнджер, продолжая целовать его.       — Я… — Драко сглотнул, опьянённый её ласками, и закрыл глаза. Он слышал своё рваное дыхание. Её ладонь спустилась ему на грудь, будто таким образом пыталась услышать его сердцебиение. Я хочу тебя. Очень. Но вслух Малфой не решился это произнести.       — У меня к тебе просьба.       Опешив, он распахнул глаза, увидев перед собой её серьёзное лицо.       — Всё, что хочешь…       Она улыбнулась, коротко рассмеявшись и покачав головой, будто думала, что Драко сошёл с ума. А, может, так оно и было?       — Давай забудем на эти каникулы о нашей прошлой неприязни и насущных проблемах? Я так устала…       — И будем как обычные подростки-маглы? — он не отпускал её из объятий. — Это будет интересный опыт. К тому же… мы и так уже начали этот эксперимент.       Внизу послышались радостные крики, а потом — топот ног. Гермиона быстро выглянула из своей комнаты, тут же встретившись с запыхавшимся Диланом.       — Рождество-о! Ну где вы есть? Пошли фейерверки запускать! Где Малфой?! — Дилан, отодвинув её, заглянул в спальню и застал Драко на том же месте — Малфой подпирал спиной стену, засунув руки в карманы. — И чего это вы тут делали?       — Тебе отчёт в письменном или устном виде предоставить? — саркастично спросил Драко, который всё же был раздражён присутствием во рту мешающего фактора — листа мандрагоры, мать его. Ходить с ним ещё целый месяц представлялось мукой, и это подпортило настроение.       — В письменном, и в двух экземплярах, — не растерялся Дилан, прищуривая глаза.       — А в трёх не надо?       — Мы идём на улицу или нет? — уточнила Грейнджер, пытаясь сгладить назревающий конфликт, но тут же обернулась, глядя на Джинни, поднявшуюся на второй этаж.       — Переодевайтесь! Лисичка, объясни ей, а я выдам этому сыну маминой подруги подходящие для прогулки вещи, — Дилан не отрывал взгляда от Джинни, которая счастливо улыбалась.       — Я твои тряпки не надену, — фыркнул Малфой, отодвинув Дилана плечом. — И вообще, чтобы смотреть на салют, надо переодеться во что-то рваное и дурно пахнущее?       — Смотреть можно в чём угодно, а вот на ледянках кататься… ну, если ты хочешь, иди так, но потом не ной, что порвал брюки стоимостью в наш дом.       — Мы идём кататься? — воодушевлённо спросила Гермиона, снова поправив упавшую с плеча лямку. Драко как загипнотизированный проследил за этим движением.       — Пока что мы стоим! Эй, дамочки, ну давайте поживее! — поторопил всех Дилан, делая вид, что раздражённо вздыхает. Джинни, улыбнувшись ему, проскользнула в комнату Гермионы, где находились все её вещи. Грейнджер прошла следом, встретившись глазами с Драко. Малфой коротко ей подмигнул и отвёл взгляд только в тот момент, когда дверь за ней закрылась.       — Да, брат, готов поспорить — втюришься ты в неё по самые помидоры, — Дилан, всё это время следивший краем глаза за Малфоем, только хмыкнул. Драко, нехотя глянув на него, непонимающе выгнул бровь.       — Странная фраза. Какие ещё помидоры?       — Откуда ты такой взялся? — скептически спросил Дилан, искренне не понимая, как в их время можно быть таким отсталым и не вникать даже в самые простые молодёжные шутки. В Малфое было много дерзости: он не был кретином и тупицей, но казался слишком высокомерным и явно считал их всех грязью под ногтями, хоть и тщательно это скрывал. Из другого теста — так всегда говорила Изабель про людей из иного круга. И, если Дилан мог за себя постоять, то искренне переживал за Гермиону. Если она влюбится в него, то может пострадать.       — Мама с папой родили такой ответ устроит? — сложив руки на груди, фыркнул Малфой.       — А кто твои родители? Прости, я помню, что твой отец погиб, но всё же? Чем занимается твоя семья? — Дилана было не проломить. Он будто не чувствовал грани — что можно спросить, а о чём лучше помолчать. Если его что-то интересовало, то Дилан спрашивал об этом в лоб. Драко поджал губы, не желая вспоминать о своей семье. — Политика? Нефть? Газ? Финансы? Инвестиции?       — А какой ответ тебе больше понравится?       Они двинулись к спальням, находившимся рядом. Дилан, открыв дверь в свою комнату, распахнул шкаф и начал рыться в куче вещей, лежавших в нём.       — Да все! — его голос был приглушённым.       — Тогда выбирай любой, — Малфой не собирался врать и придумывать, а говорить правду всё равно было нельзя. Клиленд вышел с грудой шмоток в руках и впихнул их Драко, который инстинктивно схватил одежду.       — Увиливаешь. Ну понятно, мажорик. А вещи чистые, не выёбывайся. Просто ненавижу складывать их по стопкам.       И он, надев толстовку прямо поверх рубашки, пошёл вниз, чтобы там дождаться всех остальных. Драко проследовал к себе, не став закрывать дверь. Он кинул вещи на кровать, быстро расстёгивая пуговицы на рубашке. Повесив её на спинку стула, Малфой притянул к себе чёрную футболку и аккуратно поднёс ткань к носу, нюхая. Никаких неприятных запахов он не почуял — это радовало. Следом Драко снял брюки, заменив их на спортивные тёмно-синие штаны с красными и зелёными вставками. В таком же стиле была и кофта на замке со стоячим воротником и значком «Адидас» на груди слева с тремя штрихами.       Всё было ему слегка большое, хотя Дилан не казался намного крупнее него самого. Свободно и неуютно. Материал был каким-то чересчур скользким и вряд ли мог согреть, но выбора не оставалось. Портить свои вещи ему точно не хотелось. Сверху он надел куртку из голубой джинсы с меховым подкладом и белым воротником — слишком объёмную для его фигуры. Малфой обернулся к зеркалу, тут же скривившись от своего отражения. Он вообще прежде никогда не видел подобной одежды, — ну, разумеется, кроме как на Дилане и на некоторых жителях Лондона — хотя и в магловской его части Драко впервые побывал буквально вчера. Они приехали из Хогвартса только накануне, а казалось, что прошло не меньше недели — столько всего случилось.       Тяжело выдохнув, он покинул комнату, напоследок проверив, всё ли нормально — у него точно был пунктик на порядке. Убедившись, что его вещи, аккуратно сложенные, висят на стуле, а кровать заправлена без единой складки, носком туфли Малфой поправил задравшийся уголок коврика и вышел в коридор, минуя спальню Грейнджер. Судя по голосам, все уже спустились вниз.       Гермиона, одетая в джинсы и свою красную куртку, уже поздравила Изабель и теперь обувалась, опираясь рукой об обувницу. Откинув в сторону рожок, она мельком посмотрела в направлении Малфоя, а потом уставилась на него в упор, слегка округлив и так «по-оленьи» большие глаза.       — Вот это да! Малфой в одежде простолюдинов! — хохотнула Джинни, натягивая вязаную шапку красного цвета.       — Подошло? — равнодушно спросил Дилан, вышедший из гостиной с двумя бутылками шампанского. Уже полностью облачённый в чёрную вещи, он выглядел словно парень из бандитской тусовки.       — Слушай, а тебе идёт, — всё ещё рассматривая Малфоя, одетого в спортивном стиле, сказала Грейнджер. Она улыбалась.       — Не льсти мне, — поведя плечом, Драко спустился в прихожую, думая, что скоро начнёт побираться и есть с помойки, если так пойдёт и дальше.       — Нет, Малфой, правда — красавчикам всё идёт, — кивнула Джинни, решив его поддержать. Тот удивлённо вскинул бровь, не ожидая от неё комплимента.       — Красавчик? Он? — Дилан скептически фыркнул, уставившись на неё. — Лисичка, я начинаю сомневаться в твоих вкусах!       — И правильно делаешь, раз она согласилась на свидание с тобой! — ввернул Малфой, за что получил презрительный взгляд, но ему было плевать. Дилан с Джинни вышли. Когда дверь открылась, стали отчётливее слышны звуки салютов и фейерверков, которые пускали соседи.       — Держи кроссовки, — Гермиона подала ему белые ботинки, которые Драко тоже прежде никогда не носил и вообще не собирался, но ходить в туфлях и спортивном костюме стало бы для него истинным позором, поэтому выбор был очевиден.       Завязав шнурки, он встал, сдувая с глаз неуложенную по привычному аккуратному пробору чёлку, которая сейчас мешалась. Грейнджер, которая продолжала его ждать, с интересом наблюдала. Ей вдруг захотелось навсегда запечатлеть в памяти такой его образ, который действительно ему шёл. Малфой выглядел стильно. Не удержавшись, она запустила пальцы в его волосы, отбросив чёлку в сторону и придав его образу небрежности.       — Подлецу все к лицу! — вдруг высказалась Изабель, которая решила не выходить на улицу, а понаблюдать из окна. Она сидела в кресле в гостиной, через открытую дверь заметив переодевшегося гостя.       — О, ну спасибо! — вежливо отозвался Драко, глянув в её сторону. — С Рождеством вас!       — С Рождеством, внучок! Долго не гуляйте!       — Хорошо.       — Идём, — Гермиона, схватив его за рукав, потянула на улицу, где небо озарялось цветными разномастными вспышками. Громкие залпы сопровождали мерцающий звездопад огней. Снаружи было людно: многие так же, как и они, вышли на улицу — кто посмотреть, а кто посоревноваться в крутости запускаемых зарядов.       Они спустились с крыльца, прошли по начищенной скользкой дорожке к проезжей части, где Дилан уже открывал большие коробки с фейерверками, которые собирался запустить. Он сидел на корточках, вертя в руках зажигалку. Рядом с ним стояла Джинни, изумлённо оглядывающая улицу. То там, то тут до них доносились счастливые крики и музыка, смешиваясь со звуками салютов. Люди были беззаботны и счастливы в эту волшебную ночь.       — Малфой, открой шампанское, — крикнул ему Дилан, заметив приближение Гермионы и её парня. Он был точно уверен, что тот либо уже им являлся, либо станет им в ближайшее время.       Малфой, достав из сугроба бутылку, снял фольгу, открутил проволоку и вручил бутылку Джинни. То же самое он повторил и со второй. Вытаскивать пробки до конца Драко пока не стал. Клиленд поджёг фитиль и отбежал назад, беря из рук Джинни бутылку.       Взболтав её, он громко крикнул:       — Ура-а! С Рождеством!       Драко, планировавший сделать то же самое, взболтал бутылку, пробка из которой под давлением вылетела сама. Поток пенящегося шампанского полился на землю по дуге.       — С праздником!!! — крикнула Грейнджер, обнимая в ответ Джинни, которая со всех ног кинулась к ней. Они, не устояв на ногах, рухнули на газон, где тонким слоем лежал снег, громко и заливисто засмеявшись. Дилан, недолго думая, прыгнул следом, не выпуская из рук бутылку, к которой тут же приложился губами, а потом протянул её Джинни, только что сползшей с Гермионы.       — Грейнджер, так можно заболеть, — Малфой, подав ей руку, только закатил глаза, не собираясь участвовать в общем сумасшествии.       — Тогда помоги встать.       Но, как только их пальцы переплелись, кроссовки, не подходящие для зимней погоды, заскользили по дорожке, и Драко, ещё и утягиваемый Гермионой, повалился в снег, успев перегруппироваться и даже не пролить шампанское.       — С Рождество-ом! — закричала она, и её тут же поддержал Дилан, который всегда был лёгким на авантюры.       — С Рож-дес-твом, народ!       Они вчетвером лежали на спине, глотая шипучее сладкое розовое шампанское, которое Грейнджер ещё в письме просила Дилана купить заранее. Все смотрели на красивое в эту ночь небо. Оно менялось каждую секунду, словно калейдоскоп. Эта ночь будет жить в их воспоминаниях ещё долгие годы как беззаботная и счастливая, дарящая надежды на беззаботное будущее. Она преподнесла каждому из них один подарок, несмотря на то, что они вообще не успели загадать желание. Этим подарком стала любовь, изменившая их в дальнейшем.       Пока салюты не закончились, Дилан вскочил с места, нагребая снега в рукава куртки и в зимние кроссовки, и протянул руку Джинни.       — Пойдём, лисичка!       У соседей из колонок играла праздничная музыка Фрэнка Синатры, поющем об идущем снеге. Отхлебнув из бутылки несколько глотков, он предложил Джинни, и та согласилась. Только она отняла горлышко шампанского от губ, как Дилан, веселясь, закружил её в танце. Они прыгали на дорожке у дома, держась за руки и подпевая, хотя Джинни вовсе не знала слов.       Гермиона всё ещё смотрела на небо, и в её глазах отражались цветные вспышки. Она улыбалась, чувствуя себя по-настоящему счастливой и живой. Ей хотелось наполниться этой энергией до краёв, чтобы хватило как можно дольше. Чувствуя плечо лежавшего рядом Малфоя, который так же, как и Грейнджер, глядел вверх, она приподнялась на локте, беззастенчиво уставившись ему в глаза, обрамлённые чёрными ресницами. Тот лукаво посмотрел в ответ, слегка улыбаясь.       — Ты мне нравишься, — сказала Гермиона на выдохе, чтобы слова не застряли на языке. Бесполезно это скрывать дальше. Малфой её привлекал, и сейчас было абсолютно наплевать на то, что и кто подумает о ней и её адекватности, но ей казалось, будто в его глазах она видела рухнувшую стену, что позволяла заглянуть в душу. Там не оказалось пустоты, холода или тьмы, которые он всем умело демонстрировал. Да, возможно, прежняя Грейнджер никогда бы не решилась признаться в чувствах… ему! Но той Гермионы больше нет и, наверное, уже никогда не будет.       — Даже в такой одежде? — усмехнулся в ответ Драко и прищурился, словно довольный кот. В его груди быстро колотилось сердце, хотя он не понимал, почему так волнуется в этот момент. Ей Малфой уже признался, но услышать от неё об их взаимной симпатии друг к другу оказалось невероятно. Ничего подобного с ним раньше не происходило.       — Тебе всё идёт, — это она сказала прямо ему в губы, склонившись над ним и игнорируя колючий снег и замерзающие пальцы на руках, которые Гермиона пыталась согреть в рукаве куртки. Он, привстав, поцеловал её, чувствуя на губах вкус шампанского.       — Нет, ну вы обнаглели! — раздался голос Дилана, заметившего их поцелуй. — Малфой, ну-ка, брысь от моей сестры!       Но Драко, с упоением показав ему в ответ средний палец, перетянул инициативу на себя и навис над Грейнджер. Он впивался в её губы, при этом стараясь контролировать под языком ещё плотный лист мандрагоры. Ему хотелось большего, но ещё недавно Малфой не мог рассчитывать и на это.       — Так, лисичка, любишь играть в снежки?       — Да! — Джинни, смотря на высокого парня и широко улыбаясь, замерла, когда Дилан склонился к её уху.       — Обстреляем этих голубков?       — Давай, — ответила она шёпотом, слегка кивнув.       — Отлично!       Голыми руками Дилан слепил снежок и, прицелившись, бросил его, метко попав в спину Малфоя. Тот, тяжело дыша, оторвался от губ Гермионы, которая смотрела на него так, будто он был солнцем всего этого бренного мира. Ресницы мелко дрожали, а взгляд не отрывался от его глаз. Её руки как у куклы лежали вдоль тела: Грейнджер просто не могла найти сил, чтобы поднять их, и, только Драко снова склонился, чтобы урвать ещё один поцелуй, который был так желанным и манящим, будто наркотическое зелье, как в них прилетел очередной снежок.       — С Рождеством! — прошептала она, и он улыбнулся, снова целуя её.       — С Рождеством! Прости, что без подарка…       — Нет, Клиленд, ну ты нарываешься! — прорычал Малфой, ощутив спиной новую порцию снежков. Вскочив на ноги, он подхватил Гермиону и помог ей встать на ноги, таща за собой. — Давай обстреляем их, карамелька, чтобы сухого места на них не осталось!       — Какая я тебе ещё… — возмущённо вспыхнула Гермиона, но была прервана коротким касанием губ к своей щеке.       — Не спорь, сладкая.       Драко нагнулся, слепил снежок и метнул его, даже не целясь. Дилан, успев отвернуться, получил им прямо в накинутый на голову капюшон.       — Лисичка, к бою!       Двор, освещённый вспышками фейерверков в небе, превратился в снежное побоище, наполняясь весёлыми криками, смешанными с музыкой, игравшей из соседских колонок. Соседи искоса наблюдали за их весельем, но продолжали зажигать бенгальские огни и делать фотоснимки на память.       — Мистер Роуз! С праздником! Здравствуйте, миссис Роуз! С Рождеством, девочки! — спустя пару минут крикнул запыхавшийся Дилан соседям. Мужчина и женщина лет тридцати праздновали Рождество у себя во дворе за невысоким забором, разжигая в мангале огонь. Мистер Роуз держал в руках фотоаппарат последней модели и фотографировал жену с двумя пятилетними дочками, укутанных в плед и раскачивавшихся на широких качелях. Дилан, поскальзываясь, рванул сквозь летающие снежки к дороге.       — С Рождеством, Дил! — крикнули хором ему девочки и усердно замахали руками в тёплых варежках. Он как-то помог починить машину соседа, с которого в сервисе хотели содрать кучу денег, и с тех пор между ними наладились дружеские отношения, хотя хулиганская репутация Дилана была известна всему району.       — Можно вас попросить поделиться одним кадром?       — Да ради Бога, вас вместе сфоткать?       — Да, буду благодарен!       — Без проблем!       Уже через минуту Джинни, взвизгнув, сидела на плечах Дилана, который легко её поднял. Малфой крепко обнял за плечи Гермиону, что прижималась к его боку, руками обхватив Драко за талию. Все они были раскрасневшимися после активной игры, но их счастливые улыбки навсегда остались на том кадре.       — Вам сколько копий? Четыре? — спросил мистер Роуз, убирая фотоаппарат в карман.       — Давайте пять, один подарим бабуле! — крикнула Грейнджер, и он кивнул.       — Передавайте поздравления миссис Клиленд! Дилан, зайдёшь через пару дней!       — Спасибо!

***

      — Держись!       — Я боюсь! — пискнула Джинни. Они сидели с Диланом на одном скейтборде в начале квартала и собирались скатиться вниз.       — Не бойся, ты же со мной, лисичка! Ну, поехали! — крикнул он, отталкиваясь ногами для разгона по заледенелой дороге.       — Расшибутся, — скептически заметил Драко, глядя на эту сумасшедшую парочку. Гермиона кататься не захотела, чему он лично был рад.       — Не каркай.       Увидев его непонимающий взгляд, она улыбнулась, подтолкнув его бедром, будто бы невзначай.       — Не сглазь!       Малфой, пошатнувшись, схватил её за воротник и притянул к себе. Они допили бутылку шампанского и стали уже подмерзать. Его тонкие спортивные штаны промокли и задубели на лёгком морозце, заставляя ёжиться, но показывать этого он не собирался. Джинни и Дилан, громко крича, тормозили ногами, проезжая мимо их дома, и Драко оказался прав: они перевернулись, а скейтборд покатился в сторону. Грейнджер побежала в том направлении, поймав доску, и вернула её на придомовую дорожку.       — Живы?       — Да! Эй, ты как? — испуганно спросил Дилан, смотря на Джинни, которая лежала прямо на нём.       — Да в порядке. Приземление оказалось мягким, — улыбнулась Джинни. Их лица оказались слишком близко, что порядком её смущало, зато смутить Дилана было трудно. Гермиона, видя, что Дилан и Джинни не встают, ринулась к ним, но почувствовала сильные руки на своей талии.       — Погоди, — прошептал Малфой, прижимая её к себе. Грейнджер с удивлением посмотрела на него, ощутив очередную волну тепла где-то в районе солнечного сплетения — новое и странное чувство.       Дилан, холодной рукой притянув к себе Джинни, поцеловал её в губы. Длинные волосы Уизли скрыли их лица от зрителей. Она охнула, широко распахнув глаза и ощущая горячие и настойчивые губы Дилана на своих. Джинни не могла понять, что чувствует, неосознанно сравнивая его с губами Забини — там у неё срывало крышу, подкашивались ноги и перехватывало дыхание. Здесь… противно точно не было.       — Ты не хочешь? — спросил у неё Дилан, заправив волосы ей за ухо. Обычно его подружки были либо его сверстницами, либо старше. Они всегда проявляли инициативу первыми, стоило ему только поиграть накаченными мышцами или подмигнуть. Он адекватно оценивал свою внешность и знал, что привлекает женский пол в первую очередь засчёт неё, а уже потом развлекал подружек своим весёлым нравом. Джинни же казалась маленькой и невинной, но оттого ещё более привлекательной.       — Просто не ожидала, — она, опираясь рукой о заледенелый асфальт около его плеча, смущённо отвела взгляд.       — Не нравлюсь, да?       — Дилан! — всё же крикнула Гермиона, которую всё ещё удерживал Драко. Из какой-то странной мужской солидарности, видимо. — Застудишь её!       — Чёрт! И правда. Вставай, лисичка, — пробормотал Дилан, поднимаясь с холодного асфальта, припорошённого снегом, вслед за Джинни. Они отряхивались. — Джин…       Он коснулся её куртки в районе предплечья и сказал очень тихо, чтобы никто не услышал:       — Прости, окей?       — Это было свидание? — Джинни слабо улыбнулась, поднимая на него взгляд.       — Ну, можешь считать, что да, — Дилан растерялся — кажется, впервые в жизни. Он смотрел как осёл и не знал, как себя вести с ней дальше.       — Ладно.       — Что у них там происходит? — спросила Грейнджер, повернувшись к Драко. Тот пожал плечами, злорадно ухмыльнувшись.       — Этого ловеласа отшили.       Она с удивлением посмотрела на Малфоя.       — Это плохо, мы его потеряли.       — С чего это?       — Увидишь… эй! Пойдёмте домой?       Джинни и Дилан, отряхнувшись, двинулись к ним, выдерживая приличное расстояние между собой. Он поджимал губы. На его челюсти ходили желваки. Дилан подхватил свою доску и первым двинулся к дому.       — Дилан! — Гермиона рванула следом за ним, но быстро вернулась обратно, обратившись к Драко: — Так, заведи Джинни домой и отправь в душ. Покажешь, где он?       И она побежала, сократив путь до гаража через газон. Распахнув железную дверь, Грейнджер застала Дилана склонившимся над открытым капотом их с бабушкой «Шевроле-Шевель». Она подошла ближе, встав рядом и глядя на него в упор.       — Что случилось?       — У твоей подружки кто-то есть, да?       — Я не знаю, правда. Но почему ты спрашиваешь?       Дилан, тяжело вздохнув и аккуратно отодвинув её в сторону, со всей дури захлопнул крышку капота. По гаражу словно пронеслись громовые раскаты.       — Наверняка ей нравятся такие, как твой Малфой, да? — он улыбался, но Гермиона видела его таким впервые. Улыбка была злой, а глаза метали молнии. — Богатенькие буратинки со связями и бабками?       — Не неси чушь. Она из простой многодетной семьи, там другие ценности!       Дилан схватил её за плечи, глядя в раскрасневшееся после улицы лицо Гермионы.       — Систр, тогда какого хера?!       — Что произошло-то?! Вы же поцеловались, чего ты психуешь! — она и сама начала раздражаться. Тот в ответ ещё сильнее сжал челюсть, едва не заскрипев зубами.       — Она не ответила.       — Она знает тебя полдня! И имеет на это право!       — Зашибись!       Он рванул к машине, открыл пассажирскую дверь, а затем — крышку бардачка. Порывшись там, Дилан вытащил заначку, пересчитал купюры и удовлетворённо кивнул.       — Я поехал.       — Что? Куда?! — Грейнджер почти подскочила на месте, когда дверь машины захлопнулась. Он на ходу снял брюки, оставшись в одних трусах и, не стесняясь Гермионы, переоделся в запасные свободные джинсы, лежавшие в стареньком шкафу гаража. Застегнув замок чёрной куртки, Дилан повернулся к ней.       — Меня ждут друзья. Я договаривался, — он, засунув деньги в карман, на ходу чмокнул Гермиону в щёку. — Ты же не будешь тут без меня скучать?       — Погоди, Дилан, что за суета? Куда ты среди ночи? Сейчас и такси не вызовешь!       — Иди к Малфою! — резко отрезал Дилан, которого что-то разрывало изнутри. У него абсолютно не было самоконтроля, и он это прекрасно знал, но ничего не мог с собой поделать. Все его эмоции сразу вырывались наружу — словами или действиями. Только сейчас бить грушу ему не хотелось.       — Так, значит, да? Замечательно. Решил на мне сорваться?!       — Систр, ну уйди, пожалуйста!!! Как человека прошу — уйди!       Дверь гаража открылась, и внутрь прошёл Драко.       — Не разговаривай с ним, Грейнджер. А ты — вали.       — Вот спасибо, блять, за разрешение! — грубо пихнув Малфоя плечом, Дилан вышел из гаража, хлопнув дверью с такой силой, что из-за громыхания железных створок Гермиона вздрогнула, а потом с удивлением обнаружила, что в глазах предательски защипало. Она отвернулась, быстро смахнув набежавшие слёзы, но те так и катились по щекам.       — Он ещё извинится, — тихо произнёс Малфой, подойдя сзади.       — Псих. Всегда таким был.       — Тогда тем более, — он обнял её за плечи. — Пойдём в дом, Грейнджер.       Грейнджер повернулась к нему лицом, снова улыбнувшись тому, во что был одет Драко. Ему правда шло! Современный и стильный. Такому только на обложку молодёжного журнала! И она вдруг остро ощутила желание коснуться его. Несмотря на то, что они и так стояли слишком близко, хотелось оказаться ещё ближе. Горячая волна прошлась по телу, туманя разум.       Кажется, её мозг вообще перестал функционировать, ибо Гермиона произнесла:       — Ты останешься в моей спальне?       Он непроизвольно улыбнулся, закусив нижнюю губу.       — А ты не боишься?       — Разве ты можешь сделать что-то против моей воли?       — Я ведь не железный, Грейнджер.       — Тогда иди в свою спальню, так и быть, а Джинни останется у меня… — она пожала плечами и повернулась к двери, сделав к ней несколько шагов.       — Джинни уже переехала в мою комнату или ты думаешь, она будет не против моего с ней соседства?       — Когда вы успели?       — Она всё сама поняла и сама предложила, — признался Малфой, удивляясь проницательности Уизли. Вскоре они вернулись в дом, где Изабель в гостиной смотрела телевизор, убрав всё со стола.       — Будете чай? — спросила она, увидев разувающуюся Гермиону и её друга. — И где Дилан?       — Не будем, спасибо, — ответила Грейнджер, снимая куртку. Она старалась не показывать своего упавшего настроения бабушке. — Дилан уехал, его ждут друзья.       Изабель ничего не ответила, только лишь понимающе кивнула.       — Тебе не нужна помощь?       — Всё уже в посудомойке, Гермиона, не переживай.       — Тогда спокойной ночи.       — И вам спокойной ночи!       — Грейнджер, — тихо произнёс Драко, поднимаясь следом за ней на второй этаж.       — Что?       — Только никаких плюшевых пижам.       — Что? — Гермиона удивлённо обернулась, уже открывая дверь в свою комнату. — Ты ведь не железный, так зачем проверять твою волю?       — Ты же понимаешь, что, если я захочу, то и пижама меня не остановит? — он закрыл дверь, и они остались одни в полутьме маленькой комнатки.       — С такими разговорами ты сейчас пойдёшь спать в комнату Дилана. Он всё равно нескоро вернётся.       Малфой, ухмыльнувшись, только покачал головой и рухнул на кровать Грейнджер. Тело, одурманенное шампанским, новыми охватившими его чувствами, с которыми он ещё не смирился, а также усталостью после улицы, хотело слиться с одеялом и подушкой.       — Штаны мокрые, Малфой, ну куда ты завалился!!!       — О-ой, ну вот, нас уже съедает бытовуха! Не нуди, карамелька! — Драко нехотя встал, положив руки на резинку спортивных штанов.       — Не хочу спать на мокром, — буркнула она, снимая через горло толстовку и оставаясь в майке. Грейнджер замерла, посмотрев на Малфоя. — При мне раздеваться будешь?       — Ну, ты же при мне раздеваешься, — он подцепил пальцами резинку, слегка подтянув ту вниз. Показалась кромка боксеров.       — Малфой! Ты… переоденься в ванной… А я здесь… — она отвернулась, нещадно краснея.       — Ла-адно, — протянул Малфой и, взяв с собой пижамные штаны и футболку, вышел, улыбаясь сам себе. Ему нравилось её смущение. Это означало, что ей на него не всё равно, и дело даже не в воспитании. Химия!       Через полчаса Гермиона, после Драко сбегавшая в душ, вернулась в комнату, выключила свет и замерла в нерешительности. В её постели лежал парень. Драко Малфой собственной персоной. И он сам этого захотел!       — Грейнджер, я тебя не съем — хватит во мне дыру просверливать, — Малфой сказал это, даже не отрывая головы от подушки и не открывая глаз, но, не услышав движения, он всё же посмотрел на Гермиону из-под ресниц. Она была в футболке и пижамных шортах! Драко не стал акцентировать на этом внимание и просто как дурак уставился на её голые ноги.       — Ч-что-то не так? — Грейнджер неловко поёжилась, уже жалея, что повелась на его уловки. В ответ он только поднял одеяло, пригласив её лечь. Нервно пригладив футболку, которая постоянно задиралась, она подошла ближе и легла рядом. Одеяло, словно рыболовная сеть, легло сверху, не давая больше шанса сбежать.       — Всё отлично, — Малфой лежал на боку лицом к ней, вопреки опасениям Гермионы даже не касаясь её, хотя кровать была тесноватой.       — Спокойной ночи, — прошептала Гермиона в темноту комнаты, и в этот момент сильная рука притянула её на середину постели.       — Вот теперь ночь точно будет спокойной, — ответил он, обнимая её чуть выше талии поверх футболки. — Спи, Грейнджер, не надо меня бояться.

***

      Дилан не возвращался домой три дня.       Изабель не находила себе места и обзванивала всех его друзей или их родителей, чьи телефоны у неё были, но никто ничего не знал — либо он их предупредил, либо свинтил куда-то в другое место. Гермиона тихо злилась, пытаясь успокоить Изабель, но ей и самой было на что отвлечься. Внимания требовала Джинни, а ещё больше — Малфой. Они оба пребывали в большом удивлении от мира маглов. Телевизор, холодильник, посудомойка и микроволновка вызывали у них кучу вопросов, на которые Грейнджер отвечала очень ломано и путано. Ну как объяснить все эти технические моменты людям, которые вообще ничего не понимают в законах физики?       Днём они проводили время за телевизором, пересматривая мультики и фильмы, которые любила Гермиона, даже ездили в торговый центр и кинотеатр. Изабель было нескучно, хотя она почти каждый день уходила в гости к своим подружкам на чай или в боулинг, думая, что мешает молодёжи. Джинни же была морально убита, и в первое время Грейнджер думала, что виной этому Дилан, хотя и он, конечно, в совокупности сделал только хуже. Грёбаный эгоист! Но Уизли оставалась молчаливой и замкнутой и без влияния Дилана, только вот говорить не хотела. Она тоже чувствовала, что мешает, и не раз говорила об этом Грейнджер, заставляя ту чувствовать себя неловко. Гермиона пыталась убедить её в обратном.       Между ней и Малфоем толком ничего не происходило, и в этом опять был виноват Дилан, повёрнутый на сексе и постоянно о нём упоминавший. Он не раз говорил ей о том, что Драко явно долго не продержится, шутил про предохранение и т.п. Из-за этого она жила в постоянном ожидании: вот Малфой обнимает её, когда они ложатся спать, и Грейнджер сжимается, словно пружина; вот его рука опускается к ней на бедро, и у неё в волнении учащается дыхание, но только он разрушал все стереотипы, держась на некотором расстоянии, и не позволял себе лишнего.       На третью совместную ночь в голову Гермионы пустили корни некоторые сомнения. В себе самой. Что с ней не так? Наверное, она не привлекает его, несмотря на некоторую симпатию. К слову, выяснить, что происходит, уже вскоре получилось.       — Грейнджер! — когда Джинни убежала в душ, оставив их вдвоём в гостиной, Драко подсел к ней ближе. Приближался Новый год, и по телевизору крутили десятки праздничных фильмов. Сейчас шёл «Щелкунчик» с Маколеем Калкиным в главной роли. — Чего дуемся?       — Ничего, — Гермиона сложила руки на груди, отвернувшись.       — Эй, ты чего? — он коснулся её руки, чтобы развернуть к себе, но она дёрнулась, словно ей было неприятно. Малфой раздражённо выдохнул, проведя языком по зубам. — Грейнджер, что случилось?!       Подтянув к себе колени и поставив ноги на сидушку дивана, Грейнджер повернула к нему голову. Он смотрел на неё внимательно, но руку убрал: как всегда идеальный — в выглаженной рубашке и брюках. Лишь в причёске случились изменения — больше никаких прилизанных волос. Отныне они небрежно лежали, зачёсанные назад в лёгком беспорядке, а несколько прядок спадали на лоб. Красивый…       — Почему ты меня не хочешь?       Драко ошарашенно округлил глаза, а потом хмыкнул, не ожидая от неё такой откровенности. Она ведь казалась ему невинным цветком, который рос в нежности и тепле, не должен был попасть под град и оказаться сломанным для букета, что вскоре завянет.       — С чего такие выводы?       Мерлин, как с этими девчонками тяжело. То Гермиона выгоняет его из комнаты, не разрешая ему переодеться в её присутствии, то задаёт такие вопросы!       — Ну… — она замялась, закусив губу, а потом повернулась к нему, но смотрела куда-то в потолок. — Ты не пристаёшь.       — Прости, карамелька, но разве ты этого хочешь? — он нихрена не понимал женскую логику!       — Ну… просто странно, тебе не кажется?       — Что именно? Что я не нарушаю твоих личных границ, как и обещал? — Малфой смотрел на неё, внимательно наблюдая за эмоциями: Грейнджер переживала и стеснялась его, но вдруг выдавала такое! Чудная…       — Молодец, держишь слово. Просто мне кажется, что я…       — Грейнджер, — он обхватил её за талию и притянул к себе, губами коснувшись виска и зарываясь носом в волосы. — Я хочу тебя. Очень.       — Но почему тогда… — у неё побежали мурашки, которые Драко почувствовал ладонями, лежащими на талии.       — И за кого ты будешь меня держать?       Она с удивлением посмотрела на Малфоя, которого и правда совершенно не знала. Он открывался ей всё больше, но каждый раз с другой стороны. Кубик-рубик, не иначе! Его ершистость, которую Малфой показывал всем вокруг, в последнее время стала мягкой и пушистой.       — Дилан сказал, что парням это важно!       — Важно, — кивнул он, личная жизнь и опыт которого всё же были не так богаты. Драко ещё ничего не успел попробовать, кроме поцелуев и нескольких минетов от Паркинсон. Да, у Малфоя имелись потребности. Гормоны бурлили, требуя выхода, но он не мог им поддаться. Они с Грейнджер перешли на новый уровень совсем недавно, и ему не хотелось, чтобы всё прекратилось, так и не начавшись. Если ей не понравится или Малфой сделает ей больно, не только Гермиона замкнётся в себе. Для него это тоже было важно, и она пока была не готова. Он вообще не понимал, зачем Грейнджер подняла эту тему… — Но мы разве куда-то торопимся? Подожди-ка…       Драко снова внимательно посмотрел ей в глаза, которые она постоянно отводила.       — Ты думаешь, что недостаточно хороша для меня?       — Кто ты, а кто я, Малфой! — Гермиона попыталась отвернуться, чувствуя, что накрутила себя уже до предела.       — Вот именно, Грейнджер! Сам не понимаю, зачем это я оказался тебе нужен, — говорил он, крепко её обнимая. Она расслабилась, плечи опустились, а потом Грейнджер повернулась к нему лицом.       — Сама не могу понять, почему мы вообще… — она запнулась, потому что поняла, что они ни разу не поговорили о том, кто они друг другу. Они однозначно не были парой. Им вообще не подходило ни одно адекватное определение.       — Химия, Грейнджер... она не требует пояснений. Пока нам хорошо вместе, зачем рыться в причинах?       — Пока? — Гермиона ухмыльнулась, а Малфой подумал, что эту привычку она переняла у него.       — Не придирайся к словам. Ты мне нравишься, я тебе это уже говорил. Что-то в тебе меня притягивает — этого более чем достаточно.       — Кто бы мог подумать, да? — Грейнджер прижалась к нему, утыкаясь носом в шею, а пальцы ухватились за воротник рубашки Драко, в волнении нещадно его сминая.       — Я сам в шоке, Грейнджер, — он обнял её, запуская пальцы в волнистые волосы на затылке. Драко думал о том, что тоже боится. Ему всё было в новинку, и его это пугало. Всё перевернулось с ног на голову, и он оказался к такому не готов, но, чтобы признаться ей в этом, у него не осталось моральных сил.       Она провела носом от его шеи к щеке, гладкой и мягкой. Гермиона вдыхала запах его кожи, которая пьянила сильнее крепких сигарет и вина, и приближалась к губам, что так манили.       — Грейнджер… — его ладони опустились ниже по её спине к талии, прошлись по бёдрам поверх рваных на коленках джинсов.       — Тш-ш, — она коснулась своими губами его, чувствуя, как Малфой сразу ей отвечает. Её рука притянула Драко к себе ближе за шею, немного углубляя поцелуй. У них было негласное правило — избегать французских поцелуев, хотя тело требовало чего-то большего.       — Ты меня специально провоцируешь? — не прекращая поцелуй, шептал он, утягивая её за собой на диван и ложась на спину. Грейнджер, нависнув сверху, вдруг ощутила свою власть над ним. Отбросив стыд и неловкость, которые в последнее время стали её спутниками, она уселась на него, продолжая целовать.       — А что, если да?       — Тогда я точно не доношу этот драклов лист в своём рту! — его руки против воли гладили под её футболкой голую кожу, желая коснуться её груди. Мерлин, если это когда-то произойдёт, Драко точно сойдёт с ума от переизбытка чувств. Потому что даже одна мысль об этом вызывала у него помутнение рассудка.       — Это уже не моя проблема, — чувствуя его руки на своём теле, Гермиона томно задышала ему в губы, продолжая целовать.       — Ты — ведьма из злых сказок, Грейнджер, раз пользуешься такими низкими методами… Мерлин… — когда её губы коснулись его шеи, он еле сдержал стон и лишь прикусил изнутри щёку. — Что же ты делаешь…       — Я не Мерлин, но мне приятно, — она улыбнулась, снова возвращаясь к губам. Его руки прижали её бедра ближе к нему, чтобы унять то возбуждение, которое разрасталось всё сильнее, однако становилось только невыносимее.       — Вот стоило мне ненадолго уйти, как дома снова разврат! — Дилан прошёл в дом на удивление тихо — видимо, не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Сейчас он стоял, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за тем, что творилось на диване.       — Дилан! — Грейнджер практически свалилась на пол от испуга, но Малфой удержал её на месте, а потом посадил рядом с собой, предварительно поднявшись со спины. Он облизал припухшие губы и уставился на Клиленда, вполне себе здорового и даже не пристыженного.       — Ненадолго? Боюсь представить, как тогда ты обычно загуливаешь.       — Ой, мне надо было проветриться! — отмахнулся от него Дилан, даже не разозлившись.       — Ты где был, Дил?! Бабушка чуть инфаркт не получила!       — Не получила же?       — Нет, но…       — Ну и всё! Вы тут, я смотрю, анатомию изучаете. Помешал, да?       — Как обычно, — буркнул Драко, поправляя беспощадно помятую рубашку.       — Ничего, у вас каждая ночь ваша. Где Лисичка? Я хотел извиниться, — Дилан бросил тяжёлый взгляд на лестницу, но на второй этаж не пошёл.       — В душе. Скоро выйдет, — ответила Гермиона, спрыгнув с дивана и подойдя ближе.       — Ты тоже меня извини, систр, — он улыбнулся, немного хмурясь.       — Тут одними извинениями не отделаешься, — произнёс Малфой, тоже поднимаясь со своего места. Возбуждение спало, и теперь можно было встать, не боясь конфуза, от которого распирало ширинку.       — У меня и не одни извинения, — Дилан полез во внутренний карман чёрной кожаной куртки и вытащил четыре билета. — Концерт Майкла Джексона в Лондоне сойдёт за моё сожаление?