• Когда я умру, петь продолжат птицы •

*Январь, 1997г.*

Шёл январь. В первые дни после возвращения с каникул Драко окончательно понял, что спать одному больше не входит в список его приоритетов. Раньше, когда он делил комнату со старыми друзьями из Слизерина, он мечтал стать старостой факультета, чтобы переехать в дортуар и обзавестись личной спальней. Он бы и сейчас, конечно, от этого не отказался, но всё же оставаться в одиночестве казалось слишком неуютно. А вот компания Грейнджер пришлась бы в самый раз. Но приходилось пользоваться тем, что ему доступно, а вот лестница в спальню девочек была для парней под запретом. И с этим надо было что-то делать. Драко шёл, глядя на свои магловские высокие ботинки на шнуровке, которые утопали в свежевыпавшем снегу. Несмотря на то, что его существо отвергало всё магловское, он старался заглушать в себе голос из старой жизни. Игнорируя косые взгляды и перешёптывания не только гриффиндорцев, но и учеников с других факультетов, день за днём он надевал магловские джинсы и толстовку, а выходя на улицу, ещё и накидывал на плечи кожаную куртку. Боялся себе признаться, но ему нравилось. Время было уже позднее, округу окутала январская темнота. Изо рта шёл пар вперемешку с табачным дымом. Подмышкой Малфой нёс метлу и в уме подсчитывал, правильно ли он вычислил нужное ему окно. Не успел дойти до школы от квиддичных раздевалок, как услышал, что его окликнули: — Малфой! Он остановился, лениво повернулся и привычно ухмыльнулся, не выпуская изо рта сигарету. — Чего тебе, Долгопупс? — С тренировки? — Невилл догнал его, кутаясь в мантию. На голову он напялил нелепую меховую шапку, которая раньше точно принадлежала кому-то из его старших родственников, не иначе. — Можно и так сказать. А ты где ходишь? — Сидел в теплицах, готовил проект со Стебель. Вот надо было поизучать кое-что. — Как там у тебя с Гринграсс? — для поддержания диалога спросил Драко, задрав вверх голову и смотря на башню. — Да как сказать... — Невилл остановился, когда Малфой сбавил шаг и обернулся. — Что, не получилось? — В доме Гарри мы даже поцеловались, — пожал плечами гриффиндорец, засунув замёрзшие руки в карманы утеплённой мантии. Он тоже посмотрел наверх, глядя на окошки спален, из которых лился свет. — Ну вот! — Драко выкинул в сугроб сигарету и потёр руки, уже собираясь попрощаться с Долгопупсом. — Значит, всё отлично. — Да-а... Только вот по возвращении в школу она... избегает меня. Малфой чертыхнулся и опёрся о метлу, кусая изнутри щёку. — А ты подходил? — Да как? Она всё время с кем-то... — замялся Невилл, пожимая плечами. Выглядел он несчастным. Неужели и правда запал на слизеринку? — Писал? — Нет. — Напиши! — посоветовал Малфой, а про себя добавил: и не еби мне мозги. Но всё же он понимал, что просто так Долгопупс от него не отвяжется, поэтому вытащил из кармана пачку сигарет, выуживая из неё одну. — Будешь? Невилл мотнул головой, не желая пристраститься к пагубной привычке. Бабушка его убьёт в этом случае. — Как низко мы пали, глядите на него! — раздался сбоку голос. Малфой чертыхнулся снова, мгновенно делая выражение лица каменным и надменным. Невилл наблюдал за ним с интересом бывалого ботаника, изучающего необычное дикое растение. Сунь палец — откусит руку по локоть, хотя с виду прекрасный цветок. Таким ему казался Драко в этот момент. — Нотт, соскучился, что аж решил поболтать? — скалясь, произнёс Малфой, наблюдавший, как члены квиддичной слизеринской команды проходят мимо, глядя на него. Крэбб и Гойл отвернулись, будто не замечали старого друга. Сучьи прихвостни. Забини шёл последним. — А что ты тут делаешь, Нотт, подаёшь им мячи? — Как смешно, — отозвался Тео, скидывая с кучерявой головы капюшон. — Фу, воняет тут. И не понять, то ли твоим старым гардеробом, Долгопупс, то ли этой гадостью в малфоевском рту. — До твоего прихода, Теодор, с чистотой воздуха проблем не наблюдалось, — ровным голосом произнёс Драко, затягиваясь ещё сильнее. Да когда же они от него отъебутся уже?! — Что за тряпки на тебе? — скорчил рожу Тео, осматривая старого друга с головы до ног. На скромный взгляд Долгопупса тот выглядел превосходно и по последнему слову магловской моды. Как тот брат Гермионы. Сам Невилл никогда бы не решился так одеться, а вот Малфою однозначно шло к лицу. Проколотое ухо и вовсе создавало бунтарский образ. Да, так и было. — Я и сам знаю, что отлично выгляжу. Даже не проси, не дам адрес магазина. Невилл хмыкнул. Хорóш. — Малфой, я хотел прояснить, — к ним подошёл Забини, как всегда строгий, высокий и идеально отглаженный даже после тренировки. Чёртов педант. Он, игнорируя Долгопупса, посмотрел на Драко. — Ты же помнишь наш разговор? У Малфоя заныл нос. Он покрепче прижал языком лист мандрагоры. Оставалось не так много дней до начала его второго этапа, и Драко не собирался снова просрать эту возможность. — О, всё было, словно вчера. — Что-то я в этом сомневаюсь. Пока что ты по-прежнему плохо влияешь на мою девушку. Нехорошо. — Забини, а ты о какой сейчас говоришь? Ничего личного, просто мне надо понимать, где вести себя скромнее, чтобы не оставлять тебя в своей тени! — хмыкнув, Малфой перекатил сигарету на другую сторону, из-за чего с неё упала горстка пепла. Он перехватил метлу из правой руки в левую, поскольку в рукаве правой руки была вложена палочка, и, возможно, она ему пригодится. Его магия восстановилась, и пока он не понял, что послужило катализатором её истощения. Тео с интересом перевёл взгляд с Драко на Блейза. Наверное, он ничего не знает о похождениях друга к одной гриффиндорке. Забавно. — Не прикидывайся, козлина. У меня одна девушка — это Пэнси. — И каким образом я на неё влияю, просвети меня?! Забини шагнул ближе к Драко. Он был выше, но Малфоя это не заботило. В его голове голосом Клиленда прозвучали слова: Неважно, кто выше или крупнее. Главное, кто быстро и точно наносит сокрушающий удар. — Ты и так взял слишком много! Но она продолжает к тебе бегать! — прошипел ему в лицо Блейз. Малфой, который пообещал себе убить Поттера, закатил глаза. Невилл стоял позади него, явно готовый в любой момент закричать о помощи. Не дай Мерлин! — Ты за ней следишь что ли? Если да, то должен знать, что мы с ней не общаемся. Чтобы сберечь репутацию Пэнси он один раз уже поплатился своим здоровьем и одним листом мандрагоры. Поэтому теперь надо было вести себя аккуратнее. А с этими двумя голубками он ещё поговорит. — К кому же она ходит? — Может, отдохнуть от тебя в одиночестве? Слава Салазару, ещё не пошла к психотерапевту, с таким-то парнем! — ухмыльнулся Малфой, чувствуя, что его нутро так и хочет позлить всех вокруг. Возможно, даже довести конфликт до драки и расквасить Забини морду. Очень бы хотелось. — К кому?! — Это магловский мозгоправ, — вставил слово Невилл, наблюдавший со стороны. Он в свою очередь не любил конфликты и всегда старался их избегать. Тут хохотнул Тео. Этого вообще было легко рассмешить, и неважно, над кем смеяться. — А ты большой знаток маглов, как я погляжу, — зло прошипел Забини и тут же получил порцию дыма в лицо. — Отодвинься, — Малфой ткнул в грудь Блейза рукоятью метлы, и тому пришлось сделать пару шагов назад. — Да уж лучше с маглами, чем с такими, как вы. Повисло молчание. — О тебе спрашивала Белла, Малфой, — спустя десяток секунд произнёс Забини, с удовольствием увидевший лишь на секунду промелькнувший ужас на идеальном лице Драко. — Можешь передавать ей привет, раз вы крутитесь в одних кругах! — вполне себе спокойно ответил Малфой, чувствуя, как сердце набирает ритм. Прошлое пытается его нагнать?! — Она... мы увиделись случайно, — кажется, Блейз понял свою оплошность слишком поздно. — Да-да, Лестрейнджи ведь любимые гости в любом доме! — продолжал язвить Малфой, посмотрев на как всегда смешливого Тео. Тому, видимо, стало скучно, и он из кармана мантии достал какую-то книжку. Листал её, не переставая улыбаться. — Ты меня услышал. Не думай, что про тебя забыли, хоть ты теперь и провонялся грязнокровками и маглами, дабы сбить всех со следа. Зря стараешься, — бросил Блейз, отходя в сторону по направлению ко входу в замок. Малфой молча смотрел, как его бывшие друзья уходят прочь. — Какого хера, — пробурчал он себе под нос и вскоре двинулся следом. Нет, сегодня к Грейнджер идти не вариант. Надо восстановить ментальное здоровье, прежде чем она вновь подумает, что он раскисший слабак.

***

Тем временем Гарри, целыми днями только и отвечающий на вопросы гриффиндорцев о том, каково это — трансгрессировать, потому что об этом всем проболтался Рон, сейчас шёл из кабинета Дамблдора после очередного индивидуального занятия. Сегодня из чужих воспоминаний он узнал о том, каким Реддл был в Хогвартсе. Переходя с курса на курс, тот собрал вокруг себя компанию преданных друзей. Хотя ни к кому из них Реддол особо не привязывался. От этих учеников веяло каким-то мрачным обаянием. Компания получилась пёстрая — слабые мальчики, нуждавшиеся в защите, честолюбцы, стремившиеся к славе, и склонные к насилию люди, которым требовался заводила, способный обучить их более изощрённым формам жестокости. Иными словами, это были предшественники Пожирателей смерти, и некоторые из них, покинув Хогвартс, как раз первыми и стали Пожирателями смерти. Реддл держал их в ежовых рукавицах, так что ни в каких явных прегрешениях они замечены не были, хотя за семь лет, проведённых ими в Хогвартсе, случилось немало прескверных происшествий, которые, впрочем, надёжно связать с ними не удалось. Самым серьёзным стало открытие Тайной комнаты, приведшее к смерти девочки. И тогда из-за коварного и подлого Реддла в этом преступлении ошибочно обвинили Хагрида. Чуть позже, в шестнадцатилетнем возрасте, летом, он оставил сиротский приют, в который всегда возвращался на каникулы, и отправился на поиски своих родственников, Мраксов. Там он встретил Морфина, сына много лет назад почившего Марволо Мракса. Тот ему рассказал, где живут родственники отца-магла, а уже на следующее утро очнулся в своём доме без фамильного кольца и с внушением того, что именно он, Морфин, убил всех Реддлов. В чём и сознался следствию. То кольцо забрал Том, а потом сделал из него... крестраж. Третье воспоминание касалось Горация Слизнорта. Молодой зельевар уже в те годы собирал вокруг себя талантливых учеников, или же тех, чьи властные родители имели достаточно связей. Те самые встречи Слизней. На одной из таких юный Том Реддл попытался расспросить Слизнорта о крестражах, но воспоминания явно были подчищены и неправдоподобны. Дамблдор поручил Гарри добыть настоящие, и вот это стало проблемой и головной болью на ближайшее время. Идя по коридорам от кабинета директора, Поттер погрузился в свои мысли, которых для одной его головы было слишком... Да их было дохрена! Не ожидая чего-то подобного, Гарри охнул, когда прямо из-за угла на него вылетел Малфой, тут же прижав его к стене. — Какого?! — Слышь, ты, герой-любовник! — прошипел Драко, двумя руками схватив его за грудки. — Ты больной?! — Эм-м, Гарри, Драко, вы... хватит... — нервно произнёс Невилл, увязавшийся следом. Точнее, они просто возвращались в башню, когда удачно встретили одногруппника. — Пошёл ты! — Гарри оттолкнул от себя Малфоя, но тот не сдавался. — Прекрати тискать её по углам, я тебе в сотый раз повторяю! Трахаетесь вы, а огребаю я! Охуенно ты устроился! — Заткнись и не ори, придурок! Уж как-нибудь без тебя разберусь. — Может, мне всё же рассказать Забини о том, к кому на самом деле бегает его девушка? — Малфой злился. Его задрало быть крайним. — К тебе Забини подходил? — пытаясь прояснить ситуацию, спросил Гарри. — На метле подлетал! — Малфой, иди куда шёл, а! — Поттер, вывернувшись из его хватки, оттолкнул Драко, взъерошенного и точно взбешённого. Но у Гарри и так была забита заботами голова. — Лучше б ты спросил у Забини, о чём они беседовали со Снейпом! — Какой ты умный, как я погляжу! — вырвав из рук Невилла свою метлу, пробурчал Малфой. — А знаешь, кое-что тебе понравится. Раньше за Забини такого не отмечалось, но, кажется, его семья стала общаться с моей любимой тётушкой. — Чего? — Гарри, уже шедший впереди, остановился и повернулся, хмурясь. — С Беллатрисой? — Ну не с Андромедой же! — фыркнул Драко, припомнив ещё одну свою тётку, предательницу крови. О ней он вообще мало что знал, кроме имени и её замужества с маглом. — Хм-м... Забини общается с Лестрейндж. Это значит... — Гарри вдруг понял, что оказался прав. Был среди слизеринцев кто-то, за кем стоило наблюдать. — Занимайся, Поттер. Мне лично на это плевать. — Конечно, тебе плевать. Ни вашим, ни нашим, такая позиция? Невилл шёл рядом и снова морально страдал. Очередной конфликт свалился на его бедную персону. — Пошёл ты, — лениво отозвался Драко, который ещё не смог принять даже своё новое место в этом обществе, а чтобы выбирать сторону — вообще казалось диким и неуместным. — Только насчёт Пэнси... — Я понял! — И ещё... — Малфой подступился ближе и заговорил едва слышно: — Пусть напомнит Дафне о том, о чём её ранее просили. — Чего? — Просто передай! — шикнул он на него уже в который раз за вечер. — Это для... — он посмотрел на Невилла, шедшего неподалёку. — О! — только и сказал Гарри, вдруг ощутив неловкость. Каким-то неведомым чудом они втроём обсуждали девушек. Невероятно! — Если она не хочет, не надо её заставлять! — подал голос Невилл, догадавшись, о чём зашла речь. Парни синхронно повернули на него головы. — Долгопупс! Я видел, как она мазала тебе руки кремом! Не надо мне ля-ля заливать! — саркастично произнёс Драко, кривя губы. Он перекинул метлу через левое плечо и вздохнул. Куда, дракову мать, катится его жизнь. — Кремом?! Что вообще происходило в моём доме?! — улыбнулся Гарри, который в принципе не знал, что между Гринграсс и Долгопупсом что-то намечалось. — Пока вы с Пэнси развлекались, там вершились судьбы! — ответил ему Драко, мгновенно отскочив в сторону и выставив вперёд палочку. Гарри, выставивший её мгновением раньше, прищурился. — Прекрати об этом говорить на каждом углу, Малфой! — А то что? — нахально ухмыльнувшись, спросил Драко, прекрасно зная, что с некоторых пор у них с Поттером установился нейтралитет. Удивительно, но факт. — Вы неисправимы, — покачал головой Невилл. — Это что ещё за... вы с ума сошли? — раздался до боли знакомый голос. Властный и громкий, похожий интонациями на Макгонагалл. — Малфой, тебе секундант не нужен? Я могу им побыть, раз так! Парни опустили палочки и повернули головы. Грейнджер, румяная и одетая в уличную одежду поднималась по лестнице, засунув руки в карманы своей красной куртки. Она шла после своего занятия по медитации, которое решила повторять там же, на Астрономической башне. Игнорирование природных условий — тоже важный навык для очистки разума. Да, она продрогла до костей под шквальным ветром, но отключить мозг у неё получалось всё лучше и лучше. — А почему не моим? — спросил Гарри, строя из себя обиженного. — Ну извини, Малфой ко мне ближе стоит, — выкрутилась Гермиона, и они всё вместе двинулись ко входу в гостиную Гриффиндора.

***

На следующий день Гарри рассказал о задании, полученном им от Дамблдора, Рону и Гермионе — правда, по отдельности, поскольку Гермиона по-прежнему соглашалась терпеть присутствие Рона только на срок, который требовался, чтобы смерить его равнодушным взглядом. Вот и сейчас, когда парни сели вместе, даже Лаванда убежала с Парвати к другим девчонкам на курс младше, а Гермиона отсела от друзей подальше. Но поближе к Малфою. Рон был уверен, что никаких сложностей со Слизнортом у Гарри, скорее всего, не возникнет. — Он же тебя любит, — говорил тот за завтраком, помахивая вилкой с куском яичницы. — Разве он может тебе в чём-нибудь отказать? Только не своему маленькому Принцу Зельеварения. Просто задержись сегодня после урока и задай свой вопрос. Гермиона, однако, придерживалась менее радужных взглядов. — Если даже Дамблдор не сумел вытянуть из него правду о том, что произошло на самом деле, значит, Слизнорт решил её утаить, — негромко сказала она, стоя во время перемены с Гарри посреди пустынного, заснеженного двора школы. Девушка курила, притопывая ногой. — Крестражи... Крестражи... Ни разу о них не слышала... — Не слышала? — Гарри почувствовал разочарование. Он надеялся, что Гермиона поможет ему выяснить, что представляют собой эти крестражи. — Наверное, тут какая-то особенно Тёмная магия, иначе зачем бы они понадобились Волан-де-Морту? Думаю, добыть эти сведения — дело совсем непростое, Гарри. Будь поосторожнее, когда станешь разговаривать со Слизнортом. Как следует продумай стратегию... — Рон считает, что мне нужно просто остаться после урока Зельеварения... — А, ну раз Бон-Бон так считает, последуй его совету! — мгновенно ощетинившись, сказала Гермиона, делая последнюю затяжку и затаптывая окурок носком ботинка. — В конце концов, разве Бон-Бон когда-нибудь ошибался? — Гермиона, может, ты всё-таки... — Нет! — гневно ответила она и стремительно удалилась, оставив Гарри в одиночестве и по щиколотки в снегу. В последнее время Гарри и без того чувствовал себя на уроках Зельеварения неуютно, тем более, что ему, Гермионе и Малфою приходилось сидеть бок о бок, так ещё к ним пересадили и Рона. Поэтому сегодня подруга как бы невзначай перетащила свой котел на другой конец стола, а Гарри с Роном просто не замечала. — Ну, а ты чем провинился? — шёпотом спросил Рон, но прежде чем Гарри успел ответить, в класс вошёл Слизнорт и призвал всех к тишине: — Садитесь, садитесь, прошу вас! И побыстрее, сегодня у нас много работы! Третий закон Голпалотта... Кто может сказать мне? Повисла тишина. Гермиона молча чесала кончик носа и откровенно зевала, так как в последние дни плохо спала. Мучили кошмары. Малфой поднял руку. — О! Мистер Малфой, прошу вас! Драко никуда не торопился, поэтому говорил в своей привычной манере, растягивая гласные: — Третий закон Голпалотта гласит, что противоядие от составного зелья не сводится к набору противоядий для отдельных его компонентов. Гермиона, посмотрев на Малфоя, согласно кивнула. Он ей подмигнул. Она улыбнулась. Их идиллию разрушил профессор. — Точно! — изумлённо просиял Слизнорт. Он явно не ожидал, что в этом году Малфой так поднимется в его глазах. — Десять очков Гриффиндору! Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину... — Между ними что-то есть? — шепнул Рон Гарри, при этом посматривая в сторону подруги и новоиспечённого гриффиндорца. — Что? — еле оторвался от непонятного монолога Слизнорта Гарри. — Гермиона и Малфой? Что между ними? — нагнувшись ближе к другу, еле шептал Рон, боясь, что Гермиона может услышать. Малфоя он не боялся, а вот её... — Эм-м... перемирие? Ты же знаешь, с ней в этом году что-то неладное, — так же тихо ответил Гарри, теперь посматривая в сторону слизеринского стола. Пэнси почему-то сегодня на уроке не появилась. — Это точно... Принять третий закон Голпалотта за истину пришлось всем, поверив Слизнорту на слово, поскольку в самом законе никто ровным счётом ничего не понял. — То отсюда следует, что при условии правильно проведённой идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина, первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путём преобразует эти элементы... Рон, полуоткрыв рот, сидел рядом с Гарри и машинально теребил свой новенький «Расширенный курс зельеварения». Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему больше не приходится рассчитывать на помощь Гермионы, которая вытаскивала их из неприятностей всякий раз, когда они с Гарри переставали понимать смысл происходящего. А также ему приходилось привыкать к обществу Малфоя. Да, он был недоволен этим обстоятельством. Но дружба с Гарри оказалась важнее долгих распрей с этим заносчивым индюком. Не мешается и ладно. — Итак, — закончил Слизнорт, — каждый из вас должен взять с моего стола по флакону. И до конца урока изготовить противоядие от того, что в этом флаконе находится. Удачи вам, и не забывайте о защитных перчатках! Класс нерасторопно двинулся к учительскому столу, разбирая флакончики. Гермиона аккуратно поставила свой котёл на огонь. Малфой, стоявший рядом, ловил на себе взгляды слизеринцев, но показав Забини средний палец (опять научился пакости у Дилана!), с упоением принялся за работу под смешки Тео. Дафна, кажется, вообще летала в облаках, занимаясь своими делами. — Ты уверен, что у Принца нет никаких подсказок? — шёпотом спросил Рон у Гарри. Тот вытащил свой верный «Расширенный курс» и открыл его на главе «Противоядия». Третий закон Голпалотта, слово в слово совпадающий с тем, что процитировал Малфой, здесь имелся, но Принц не оставил ни одной записи, которая могла бы растолковать его значение. По-видимому, Принцу, как и Малфою, понять этот закон не составило никакого труда. — Пусто, — мрачно сообщил Гарри. — Что, Поттер, сегодня придется включать собственные мозги? Или дух Принца вселился в тебя, и ты сможешь показать класс в очередной раз? — спросил Драко гаденьким тоном у поникшего Гарри. Тот, прищурившись, тоже показал ему средний палец. — Какая интеллектуальная беседа! — увидев жест, фыркнула Гермиона, выливая содержимое пузырька в котёл и беря в руку палочку, невербально произнося какое-то заклинание. Малфой сделал то же самое и посмотрел на Уизли и Поттера, которые глядели на них с отчаянием. Вот, правда, Эрни Макмиллан пробормотал, обращаясь к своему котлу: «Спесиалис Ревелио!» Прозвучало это впечатляюще, и Гарри с Роном поспешили сде­лать то же самое. Всем присутствующим за их столиком понадобилось всего пять минут, чтобы понять — репутация Поттера, как лучшего на курсе мастера Зельеварения, рушится на глазах. Слизнорт, совершающий первый обход подземной классной комнаты, с надеждой заглянул в его котел, намереваясь издать, по обыкновению, восторженное восклицание, но тут же поспешно отпрянул, закашлявшись от ударившего ему в нос запаха тухлых яиц. На лице Малфоя застыло довольное выражение. Они с Гермионой разливали загадочным образом разделённые ингредиенты своей отравы по десяти хрустальным флакончикам. Чтобы не ви­деть этой досадной картины, Гарри уткнулся в учеб­ник Принца-полукровки и с остервенением перелистнул несколько страниц. И вот оно — написанное поперёк длинного пе­речня противоядий: Просто суй им в глотки безоар. С секунду Гарри смотрел на эти слова. Что-то он слышал однажды о безоаровом камне, правда, дав­но уже. Не Снейп ли упоминал о нём на самом пер­вом уроке Зельеварения? «Безоар — это камень, ко­торый извлекают из желудка козы и который явля­ется противоядием от большинства ядов». Проблемы Голпалотта это, конечно, не решало, да и будь их преподавателем по-прежнему Снейп, Гарри на дальнейшее ни за что бы не отважился, но сейчас необходимы отчаянные меры. Он поспешил к шкафу, в котором хранились ингредиенты, и на­чал рыться в нём, разгребая рога единорога и клуб­ки сушёных трав, пока не нашёл у самой стенки кар­тонную коробочку с надписью: «Безоары». Поттер открыл её как раз в тот миг, когда Слиз­норт произнёс: — Внимание, осталось две минуты! В коробочке лежало с полдюжины сморщенных коричневых комочков, похожих скорее на высушен­ные козлиные почки, чем на настоящие камни. Схва­тив один, Гарри сунул коробку в шкаф и торопливо вернулся к своему котлу. — Время... СТОП! — весело воскликнул Слиз­норт. — Ну-те-с, посмотрим, что у вас получилось! Блейз, чем вы меня порадуете? Слизнорт медленно обходил класс, осматривая различные противоядия. Рон сдался окончательно и только старался не вдыхать поднимавшийся над его котлом гнилост­ный пар. Гарри стоял, ожидая, зажав в потной ладони безоар. Их стол оказался у Слизнорта последним. У котла Рона он и вовсе задерживать­ся не стал — поспешно отскочил от него, едва сдер­жав рвотный позыв. Слизнорт втиснулся между стоявшими рядом Гермионой и Драко и цепким взглядом посмотрел на их флаконы. — Поздравляю, у вас получилось! — похвалил их профессор. — Не совсем идеально, но очень хорошо для первого раза! Вы работаете в паре? — Мы... просто совещались, — сказала Гермиона, хотя ни она, ни Малфой, помощи друг у друга не просили. Она и сама не ожидала, что справится с заданием. — Молодцы! Радуете меня каждое занятие! Иногда важно с кем-то обсудить что-то, чтобы найти ответ на вопрос! Но это не касается зачётов, разумеется! Малфой благосклонно кивнул, принимая похвалу, и снова вернулся на своё место, когда Слизнорт отошёл к другому краю стола. — Ну-с, Гарри, — сказал профессор, — что можете пока­зать мне вы? Гарри выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром. Слизнорт разглядывал камень полных десяти се­кунд. Гарри на миг показалось, что он сейчас раскричится. Но Слизнорт лишь откинул голову назад и захохотал. — Ну и нахал же вы, юноша! — он поднял безо­ар повыше, чтобы весь класс мог его видеть. — О, вы совершенное подобие вашей матушки... Что ж, тут вас винить не в чем — безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий! Рон хлопнул друга по плечу, словно одобряя его смекалку. — Сам додумался? — недоверчиво спросил Малфой, убирая свое место. — Для этого нужна душа истинного зельедельца! — не дав Гарри ответить, радостно объявил Слизнорт. — Такой же была и его матушка. Лили обладала чутьём на Зельеварение, которое Гарри, несомненно, от неё унаследовал... Да, Гарри, да, если у вас под рукой имеется безоар, это решает проблему. Хотя, поскольку он не помогает от всего на свете да и встречается довольно редко, умение составлять противоядия вам всё же не повредит... Гарри довольно улыбнулся. — Урок окончен! — сказал Слизнорт. — Да, и ещё двадцать пять очков Гриффиндору — за чистой воды на­хальство и два неплохих зелья! И он, продолжая посмеиваться, вперевалку направился к своему столу. Гарри медлил, с редкой для него неторопливо­стью собирая принадлежности в сумку. — Покурим? — спросил на выходе из кабинета у Гермионы Драко, и она согласно кивнула. — Только быстро, перемена короткая. В конце концов, в клас­се остались только Гарри и Слизнорт. — Ну же, Гарри, вы опоздаете на следующий урок, — благодушно сказал Слизнорт, защёлкивая золотые застёжки портфеля из драконьей кожи. — Сэр, я хотел спросить вас кое о чём, — начал Гарри, невольно напомнив себе самому Волан-де-Морта. — Так спрашивайте, дорогой мой мальчик, спра­шивайте... — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах? — сказал, будто сорвал прикипевший к коже пластырь. Слизнорт замер. Округлое лицо его словно бы ссохлось. Он облизал губы и хрипло переспросил: — Что вы сказали? — Я спросил, известно ли вам что-нибудь о крест­ражах, сэр. Понимаете... — Это вас Дамблдор подослал, — прошептал Слиз­норт. Голос его полностью изменился. Никакого бла­годушия в нём больше не осталось, только потрясе­ние и ужас. Он порылся в нагрудном кармане, выта­щил носовой платок, промокнул покрывшийся ис­париной лоб. — Дамблдор показывал вам те... те воспоминания. Ну? Показывал? — Да, — ответил Гарри, мгновенно решивший, что сейчас лучше не лгать. — Да, разумеется, — негромко повторил Слиз­норт, вытирая побелевшее лицо. — Разумеется... Что ж, если вы видели их, Гарри, то долж­ны знать, что о крестражах мне ничего — ничего, — с силой повторил он, — неизвестно. Схватив портфель и сунув в карман платок, Слиз­норт засеменил к ведущим из подземелья дверям. — Сэр, — в отчаянии окликнул его Гарри, — я прос­то думал, что вы можете помнить чуть больше... — Думали? — отозвался Слизнорт. — Ну, значит, вы ошиблись. ОШИБЛИСЬ! Он проревел это слово и, прежде чем Гарри ус­пел сказать что-либо ещё, захлопнул за собой дверь класса. Разозлённый неудачей и тем, как отнеслись к ней друзья, Гарри провёл следующие несколько дней в размышлениях о том, что ему теперь делать со Слизнортом. И решил: пусть профессор считает до поры до времени, будто о крестражах Гарри забыл. Нужно внушить Слизнорту ощущение безопасности, а потом опять перейти в наступление. Слизнорт, не слыша больше от Гарри никаких вопросов, снова стал относиться к нему с прежней любовью и, судя по всему, выбросил неприятную тему из головы. Гарри ожидал приглашения на одну из его вечеринок, решив на этот раз пойти туда, даже если придётся перенести тренировку по квиддичу. Увы, приглашения не последовало. Он расспросил Гермиону и Джинни: ни та, ни другая приглашений тоже не получали, да и никто иной, насколько им было известно. Гарри оставалось только гадать, означает ли это, что Слизнорт вовсе не так забывчив, как кажется, и что он просто-напросто решил не давать Поттеру лишней возможности лезть к нему с вопросами. Помимо Слизнорта у него образовалась ещё одна проблема. Пэнси вела себя как-то не так. Отстраненно. Нет, не холодно, но будто бы не так. Часто отказывалась от встреч, почти не смотрела в глаза. Он ничего не понимал, но девушка утверждала, что просто устала от учёбы. Но ведь каникулы закончились только недавно... Одним вечером, когда многие гриффиндорцы уже разбрелись по своим комнатам, Малфой куда-то засобирался. Парни смотрели на него с неким удивлением. Когда он, накинув сверху только одну толстовку, но при этом взяв метлу, Невилл, который выглядел как обычно каким-то потерянным, не выдержал: — И куда ты намылился? — он, уже переодетый в затасканную пижаму, которая стала ему слегка коротковатой в щиколотках, отложил научный журнал в сторону. Поттера, как обычно, не было в комнате, Уизли тоже, а Томас и Финниган смотрели на него молча. Всем уже хотелось спать, а непонятные шевеления Малфоя раздражали. — Коридоры подметать, — фыркнул Драко, застав себя перед зеркалом за тем, что пытается пальцами уложить отросшую челку. — И для этого ты так прилизываешься? — вдруг спросил Симус, лежа на своей кровати. Малфой жил с ними уже пятый месяц, и как бы ни было тошно это принимать, но все к нему привыкли. Да и злости он у них не вызывал. Тем более тогда, когда сам Поттер вдруг стал к старому недругу нейтрален. — Не всем же ходить лохматыми, как некоторые, — отозвался Малфой, в конечном итоге просто пятерней зачесав волосы назад. Финниган, который и, правда, не отличался аккуратностью, лишь скептически фыркнул. — Да на свиданку он намылился, — подал голос Дин. Поправив капюшон толстовки, Драко закатил глаза. Ну что за кретины! — Пошли вы! — О! Если огрызается, значит, точно на свиданку! И с кем? — проявил небывалую заинтересованность Симус. — Зубы лишние? — спросил у него Драко, хватая метлу, приставленную к шкафу. — Да, времени ты не теряешь, как я погляжу, — продолжал злить его Дин. Невилл на это только тяжело вздохнул. — Зато у вас из подружек только ваши руки: по чётным дням правая, а по нечётным левая! — ухмыляясь, сказал Малфой и вдруг вместо двери подошёл к окну. — Малфой, ты... куда? — спросил Долгопупс, выглянув из-за полога, когда в комнату проник холодный ветер. Драко поёжился, но смело запрыгнул на подоконник. — Ухожу от вас, долбоёбов, чтобы мозги мне не парили, — произнёс он напоследок, оседлав метлу, и просто выпрыгнул в окно, растворившись в ночной мгле. — Мда. А ведь он прав, запарили вы уже придираться! — высказался Невилл, снова беря в руки свой журнал. — Да и чёрт с ним! — фыркнул Дин, забираясь под одеяло. Симус, ничего не сказав, просто с недовольством магией закрыл окно. Драко вылетел из окна, тут же ощутив, как ледяной поток ветра забирается под толстовку. Наложить на себя Согревающие чары он сразу не подумал, а теперь уже не до этого. Любоваться красотами шотландской природы ночью не было никакого желания, ибо пальцы, крепко державшие древко метлы, мгновенно замёрзли. Окно Грейнджер он примерно знал, поэтому пролетев всего ничего и неистово борясь с январским ветром, подлетел выше и завис напротив. В комнате девочек царила темнота, лишь свет от печки немного освещал пространство. Кажется, они уже спали. Подлетев ближе, костяшкой указательного пальца коротко постучал в окно. Ничего. Постучал ещё раз. Снова тишина. Рука, поднятая к стеклу, стала дрожать от холода. На свою удачу он толкнул створку, и та легко отворилась внутрь. Полог ближайшей кровати из-за порыва ветра заволновался, затем распахнулся, и оттуда показалось взволнованное лицо Грейнджер. — Какого... Малфой, подтянувшись, ухватился за подоконник. — Что тут... Господи, Малфой! — путаясь в одеяле, она выбралась из постели, ступая по полу босиком. Драко сел на подоконник, с тихим скрипом закрывая окно. — Что-то не вижу радости на твоём лице, — тихо сказал Драко, пристраивая рядом у стены метлу. — Ты меня до чёртиков напугал! — прошептала девушка, подходя ближе. Господи, что он здесь делает, сумасшедший?! И почему она стоит, как дура, глупо на него уставившись? — Ты босиком, замёрзнешь ведь, — остановив свой взгляд на её ступнях, сказал парень. В комнате девочек приятно пахло смесью пудровой туалетной воды, кондиционера для белья с жасмином и кедровым ароматом дров, горящих в печке, а на тумбочке у кровати Грейнджер стояла подаренная Долгопупсом асфодель, что уже не цвела. Тепло и уютно. Проведя ступней правой ноги по лодыжке левой, Гермиона вдруг ощутила, как взволнованно забилось сердце, набирая ритм. Она была счастлива его видеть! Он прилетел именно к ней! — Грейнджер, харэ дымить, закрой окно! — пробурчала Лаванда, явно решив, что соседка на ночь глядя решила покурить, снова раскрыв окно, как делала это прежде. — Угу! — буркнула ей в ответ Гермиона, нервно посмотрев на Драко. Тот, сразу всё поняв, убрал метлу под кровать, судя по звуку стукнув со стоящим под ним скейтбордом и чемоданом, потом подхватил Гермиону за талию, приподнимая её от пола и, не слушая тихие ругательства о его холодных руках, забрался на кровать, тут же задернув балдахин. — Ты ледяной! — прошептала Гермиона, накрывая их одеялом. — Ну я надеялся, что ты поможешь мне согреться... — ответил ей Драко, в темноте плохо различая в ней смущение. Он и сам несколько дней не мог решиться на то, чтобы всё-таки ворваться в её спальню. Боялся, что их отношения на каникулах остались там же. Но его неизменно тянуло к ней, а сопротивляться своим желаниям он не привык. Всегда получал то, что хотел. — Наглец! Пришел ко мне без приглашения, еще и намёки пошленькие кидаешь?! — она улыбалась, это слышалось в шёпоте. — Вот какого ты обо мне мнения? Я всего лишь рассчитывал на тёплые объятия... — фыркнул Драко, потихоньку и, правда, согреваясь. Они лежали друг к другу лицом на одной подушке, и он чувствовал, что готов на всё, лишь бы время бежало помедленнее. — То есть, это я пошлячка?! — Конечно, мы это ещё на каникулах выяснили, не помнишь? — Грейнджер, хватит зубрить! Читай молча, задолбала болтать! — снова пробурчала Лаванда, и только теперь Гермиона вспомнила, что надо бы наложить на полог Заглушающие чары. Вдруг Малфой храпит, а до утра он точно не уйдёт! Тихо матерясь, она потянулась за палочкой, перегнувшись через парня. Вскоре легла обратно, но теперь заворочался Малфой. Он снимал свою толстовку, откинув её куда-то в ноги. Оставшись в одной футболке, притянул девушку к себе, беззастенчиво положив руку на талию. — Я скучал. Два слова пронзили Гермиону насквозь, как разряд тока. Она давно перестала воспринимать его как бывшего врага, с которым они не могли друг друга терпеть. Он стал для неё обычным парнем, одногруппником. Можно было даже представить, что их не разделяли разные социальные статусы, годы вражды, а также легко представлялось, что они были простыми людьми. Людьми, которые даже не подозревали о мире магии. И они просто... друг другу нравятся. Без подводных камней. Живут в соседних домах, учатся в одной школе, одним летом стали общаться ближе, и Малфой ночами по растущему ближайшему к её окну дереву забирается к ней в спальню, пока не заметили родители. Мило. И нереально. Гермиона аккуратно зачесала назад его челку, касаясь пальчиками затылка и шеи парня. Парня, который прилетел к ней на метле в мороз! Но она вдруг не смогла подобрать слов, чтобы выразить то, что скопилось у неё в груди. Эмоций так много, а слов вот не нашлось. И она промолчала. Дура! Вместо этого легко поцеловала его в губы, уменьшая разделяющее их расстояние до минимума. Да вот только глупому телу, по которому с бешеной скоростью бежала кровь, простого мимолётного поцелуя оказалось мало. Однако углубить поцелуй не дал Драко. — Тш-ш... тш-ш... — они всё ещё касались друг друга губами. — Не буди во мне зверя, Грейнджер. — Так нечестно... — она тихо захныкала, имитируя большое огорчение. Он провёл ладонью по её спине, спускаясь на ягодицы. Задержался там, погладил. Удовлетворённо хмыкнул. — Дай мне завершить первый этап, имей совесть! — Почему ты мне нравишься, Малфой? Он улыбнулся. — Приятно это слышать. Но я и сам задаюсь тем же вопросом, Карамелька. — Не называй меня так! — она легонько пихнула его в бок, и Драко перевернулся на спину, утягивая её за собой. Гермиона положила голову ему на грудь, обнимая за талию. В ответ Малфой только поцеловал девушку в макушку. Повисло молчание, лишь равномерное дыхание парня держало Гермиону на плаву сознания. Она вдруг осознала, что рядом с ним расслабляется от чувства безопасности. Все так изменилось. Она стала другой. И сейчас чувствовала прилив счастья, когда он оказался рядом. — Когда меня перевели на Гриффиндор... — вдруг заговорил Драко, перебирая пальцами её волосы и накручивая короткие локоны себе на палец. — То я думал, что... моя жизнь разрушена. Гермиона замерла, боясь прервать поток откровений. По груди прокатилось тепло от мысли о том, что он вообще поднял эту тему. Доверяет ей? — Я знаю, что я не лучший для тебя вариант, Грейнджер. И... если бы не обстоятельства, то вряд ли бы мы смогли узнать друг друга так, как сейчас. — Точно... — прошептала она в ответ, проведя ладонью его по груди. — Но, наверное... это мой личный роковой урок от жизни... Мальчик, у которого было всё, вдруг оказался на дне. И у него не осталось ничего, кроме собственного имени. Он замолчал, смотря в тёмный потолок. Чувствовал, как Гермиона обнимает его, и от этого становилось спокойно и легко. — Судьба сделала кульбит, выбив из меня весь дух. И единственным, кто бы смог меня встряхнуть, оказался не чужой коллектив, не драки или одиночество, которые должны были побудить меня выставить внутренний щит, чтобы не раскиснуть. Этим оказалась ты, Грейнджер. Она приподнялась на локте, в полумраке глядя на его лицо с правильными чертами. Настала её очередь исповедоваться. — Я не хотела в этом году возвращаться в школу. Мечтала забыть этот мир и остаться среди тех единственных, кто был мне родными. Ведь у меня больше никого не оказалось. Я вернулась только по просьбе Дамблдора, даже на друзей стало всё равно, так мне было... плохо... Хоть я до сих пор не знаю, что задумал директор, это держало меня на плаву. Но... — девушка провела ладонью по линии от его живота к груди, и он положил сверху свою руку, переплетя их пальцы. — Но ты... оказавшись у меня дома... будто так всё и должно было быть, понимаешь? Ты смотрелся в маленьком доме бабули так, будто это я пришла к тебе в гости. Весь дом ожил, Дилан тоже вел себя как-то иначе, он даже стал прислушиваться к чужому мнению, чего раньше не случалось. Бабушка точно тебя приняла, слегка взбодрившись от присутствия в доме ещё кого-то, кто смог внести жизни в наш мир. У всех нас случилась череда потерь, но мы сумели не потеряться... — Эти каникулы стали лучшими за последние несколько лет. Будто я… оказался на своём месте. И, возможно, дело в том, что ты... была рядом со мной. Её глаза защипало, и она уткнулась носом ему в шею. Никогда и никто не говорил с ней настолько откровенно. Лишь родители могли сказать ей слова, которым она вникала. Лишь их объятия могли лечить. Лишь их любовь стала иммунитетом к темноте, которая плескалась в этом мире, сотканном из зла. И теперь ей повстречался тот, кто совместил в себе все эти пункты. Услышать такое из уст Малфоя было больно и одновременно приятно. Она шмыгнула носом, из-за чего Драко по-настоящему испугался. Он повернулся, пытаясь посмотреть ей в глаза, но они были закрыты. — Грейнджер, ты... не надо... Я ведь недостоин ни одной твоей слезы... — Я боюсь... — она позволила ему снова притянуть себя, и он стёр с её щеки большим пальцем катящиеся крупные слёзы. Я тоже, Грейнджер. — Не обещаю, что будет легко. Но мы обязаны друг другу верить. Другого пути нет и не будет, — Драко поцеловал её в макушку, крепко прижимая к себе. Не думал он, что сегодняшний вечер закончится такими откровениями. Это оказалось интимнее того, даже если бы они сейчас лежали голые. Ведь обнажёнными оказались души. Теперь мне есть, ради кого оставаться сильным.

***

Отныне они ночевали вместе каждую ночь. Ночью он прилетал на метле, а рано утром Драко уходил, но уже по лестнице. Он ловко скатывался по исчезающим ступеням вниз с метлой наперевес. Их отношения не сильно изменились после того разговора, ведь показывать их кому-либо ещё они не собирались. Однако тот поток нежности, который окутывал их в присутствии друг друга, оказался почти неконтролируемым. Он сменил горячую страсть, которая ранее занимала все мысли. Нет, она не ушла, просто поделила место для пушистой и обволакивающей всё нутро романтики. Только вот его магия... Драко заметил неприятную связь: чем больше они позволяли себе в отношениях, тем сильнее его охватывала магическая недееспособность. Каждый оргазм, который он получал от её рук, требовал оплаты суточной магической атрофии. Поэтому, пока он не поймёт, в чём тут дело, он старался доставлять удовольствие ей, скрипя зубами от собственного возбуждения. Либо вовсе сводил всё к нежности и откровенным разговорам. Так было безопасно. Просыпаясь каждое утро, теперь всё не казалось сплошь серым. Будто они стали одним целым, двумя половинками расколотой души. Кстати, о душе. Гермиона снова стала посещать библиотеку, но только для того, чтобы выяснить хоть что-то о крестражах. Однако поиски оказались тщетными. В это был посвящен и Малфой, однажды присоединившийся к ней в библиотеке. И хоть по большей части они попросту не давали друг другу сосредоточиться, перебрасываясь томными взглядами или начиная разговаривать о чём-то отвлечённом. В итоге Малфой написал домой матери с просьбой прислать ему книгу с любой информацией о крестражах. Только попросил в случае чего, если это окажется чем-то плохим, наложить на неё защитные чары. С матерью они общались всё меньше, и это его стало по-настоящему беспокоить, будто она что-то не договаривала. Но возможности узнать истинное положение дел у него не было. Помимо просьбы прислать книгу о неизвестной магии, он кратко описал свою проблему, а точнее, спросил: не наложено ли на их семью какое-либо оберегающее чистоту крови заклятье. Да, мать точно будет в шоке от такого вопроса, но что ещё ему оставалось делать? Шли дни, но ответа пока не пришло. Тем временем приблизилось полнолуние. Малфой был на взводе от бесконечного ожидания и увеличившегося раздражения из-за вязкого и осточертевшего листа раскисшей мандрагоры. В итоге, когда требовалось завершить первый этап, он ушёл в Выручай-комнату ещё с вечера, чтобы его точно не могло ничего отвлечь. Малфой загадал то самое помещение, в котором они спрятали сумочку с мотоциклом. Забитое барахлом, оно, казалось, даже не изменилось с их последнего визита. Знал ли кто-либо об этой комнате помимо них? Сюда он приходил уже несколько раз, когда Грейнджер была занята общением с Поттером или с Джинни, или вовсе уходила на занятия по окклюменции. На байк у него имелись собственные планы, и, как ни странно, эту идею он позаимствовал у Сириуса. Да, именно тогда, когда они попали на Гриммо 12 и увидели там старенький мотоцикл с люлькой. Известие о том, что Блэк смог зачаровать его так, чтобы тот летал, поразило его и засело глубоко в сознании. Его байк был современным, манёвренным и очень быстрым, но всё это могло устроить только магла. Ему же необходим был летательный аппарат. И если у него получится — он будет собой гордиться. Однозначно. Байк, накрытый на всякий случай от чужих глаз каким-то гобеленом, он перекатил на место за шкафом, отгороженное высокими стеллажами со старыми учебниками по Истории магии. Кажется, они были такими старыми, что возьми один в руки — и он рассыплется в пыль. По его желанию комната предоставила окно и, слава Салазару, полная луна не была застлана тучами! Её свет тусклым шлейфом проникал сквозь стекла окошка. Стянув с байка ткань, с интересом глянул на магловскую машину, обойдя вокруг несколько раз. Он крутил меж пальцев свою палочку, думая и одновременно с этим выжидая время. Осталось совсем немного до того, как перейти ко второму этапу. Надо было придумать, как грамотно наложить на транспорт заклинания левитации, чтобы оно гармонировало с работой двигателя и бензобака. Вокруг валялись книги по изобретению и конструкции метел, и Драко изучал эти рукописи очень внимательно, дабы не допустить ошибки. Он сидел на полу поверх какого-то старого ковра, который лежал ещё на шести таких же коврах, и иногда лишь отвлекался от чтения, чтобы уточнить время. Через несколько часов, когда свет от луны коснулся его ноги, Малфой встрепенулся и достал зачарованную Дамблдором шкатулку. Проделывая всё то, что на Рождество делала Гермиона для завершения первого этапа анимагии, краем сознания подумал о том, какое задание поручит им директор, раз он пошел на то, чтобы его ученики стали незаконными анимагами. Подержав фиалу под лунным светом, наполнил её нужными составляющими и убрал в шкатулку. Та была заколдована так, что содержимое не подвергалось тряске, а также никто другой не мог увидеть его. А ещё эта шкатулка сама возвращалась к Дамблдору, так случилось и у Грейнджер, когда она поняла, что та исчезла из-под её кровати. Помимо этого надо было не забывать выполнять следующую процедуру на восходе и на закате солнца: поместить кончик палочки напротив сердца и произнести заклинание: «Amato Animo Animato Animagus». Грейнджер уже ощутила, как прикасаясь кончиком палочки к груди, второй удар сердца становился порой сильнее, а порой слабее первого. Малфой с предвкушением ждал рассвета, чтобы начать выполнять всё выше перечисленное до тех пор, пока не начнётся первая гроза. С упоением ощущая свободу от противного листа во рту, потянулся и пошёл на выход из Выручай-комнаты. Надо незаметно вернуться в башню Гриффиндора. Шкатулку он всё же забрал, кинув её во внутренний карман мантии. Мало ли, что может с ней произойти здесь. Он почти бесшумно ступал по коридору, но, прежде чем свернуть в сторону лестницы, метнулся в сторону, прячась в нише за статуей рыцаря. Замерев, Малфой прислушался. Кто-то быстрыми шагами направлялся с лестницы в коридор восьмого этажа. Выглянув из ниши, Драко даже не удивился, когда заметил Блейза, вышагивающего перед стеной Выручай-комнаты. — А ты-то что там забыл... — через минуту пробормотал Малфой, выходя из своего укрытия, когда староста Слизерина скрылся за небольшой дверью.

***

Поскольку Драко в эту ночь не ночевал в спальне девочек, с самого утра, когда все только спускались на завтрак, Гермиона уже шла за Малфоем, который тащил её на улицу с каким-то чересчур загадочным видом, что для него было нетипично. И даже странно. Или даже страшно. Загадочный Малфой — дело опасное. Но не успели они пройти во внутренний двор школы, как ухмыляющийся Малфой объявил об успешном завершении первого этапа. Он говорил это будничным тоном, но в его глазах светились радость и счастье, а пальцы, вытаскивающие из пачки две сигареты, немного подрагивали. — Ты никогда не думала, какая у тебя будет анимагическая форма? Принимая у него сигарету, Гермиона мотнула головой, накидывая на неё капюшон мантии. — Не думаю, что получится угадать, поэтому узнаем, когда придёт время. Драко поджёг свою сигарету от палочки и склонился к девушке. Она, держа сигарету зубами, прикурила её кончик от уже тлеющей сигареты Малфоя. Возможно, со стороны это выглядело странно, но так повелось. Сделав затяжку, он долго смотрел на Гермиону, которая стояла у каменной стены анфилады. — Знаешь, а я ведь ждала, когда этот день настанет, — спустя минуту произнесла она, не отводя взгляда. — И я, — он подошёл ближе. Почти вплотную. Затянувшись, он выдохнул в воздух и, не отпуская её, притянул к себе, впиваясь в её губы. Яблочный дым смешался с жаром их дыхания. Ему не нужно было повторять дважды. Он прижал её к стене, сжимая талию, и целовал так, как давно мечтал. Так, как они ещё ни разу не целовались. Пуская в ход языки, которые отправляли по телу разряды тока. Она цеплялась за его отросшие волосы, касалась пальцами углов его челюсти и шеи. Они целовались так, будто были умирающими от жажды в пустыне, нашедшими оазис. Да, они стали друг другу нужными и желанными, как бы порой не пытались это отрицать. Тела горели, жались друг к другу, кровь неслась по венам так, что бедное сердце не успевало перекачивать её. Оттянув её нижнюю губу, он слегка прикусил её и спустился на шею, оставляя дорожки поцелуев на коже под ухом. Гермиона откинула голову, позволяя ему делать с ней то, что он хочет. Во время завтрака двор школы был пустынным, хотя они, кажется, вовсе забыли, что могут быть замечены. — У меня... — прошептала она, улыбаясь. — ...у меня в животе бабочки. — А у меня... — возвращаясь к её губам, ответил Драко. — ...драконы. — Мило, — между поцелуями хохотнула Гермиона, всё ещё обнимая его за шею. Парню приходилось наклоняться к ней из-за разницы в росте. Но ему нравилось, как она прижимается к нему, делясь теплом и энергией. Его магия пульсировала на кончиках пальцев, и он не знал, как она отреагирует на такие поцелуи. Но сейчас было плевать. — Теперь, Грейнджер, я отыграюсь на тебе за все мои страдания. — Как это? — она выгнула бровь, глядя на его серьезное выражение лица. Он слегка выпятил губы, задумавшись. — Ты меня испытывала всё это время. Надевала короткие шортики, прижималась будто бы невзначай, целовала сильнее обычного. Но теперь, когда я освободился от своей ноши, — он улыбнулся, облизнув губы, — я заявлю свои права на тебя. — Не заигрывайся, — она пихнула его в грудь, улыбаясь. — Я — свободолюбивая, не надо меня себе присваивать. — Со мной по-другому нельзя, Грейнджер, — он выставил вперёд руки, лишая её возможности отойти от стены. — Но я не сделаю ничего из того, что ты не захочешь сама. — А если я хочу многое? — прошептала ему в губы Гермиона. — Ты получишь меня целиком, как только я буду убеждён, что… Их единение прервал звук хлопающих крыльев. Рядом приземлилась школьная сова, в клюве державшая письмо. Малфой забрал его, и птица тут же улетела в сторону совятни. Наверное, полетела отсыпаться. Он отдал письмо Гермионе, и та согретыми телом Драко пальцами ловко вскрыла конверт, прочитав:

«Я поздравляю вас, мистер Малфой, с успешным завершением первого этапа на пути к анимагии. У нас не так много времени, поэтому я жду вас с мисс Грейнджер в своём кабинете через две недели. Мы приступаем к следующему этапу досрочно, а пока продолжайте тренироваться в медитации и окклюменции. До встречи!

Директор А. Дамблдор.»