• Когда я умру, петь продолжат птицы •

Вот исправленный вариант: Наступил февраль, снег вокруг школы растаял, его сменила холодная, безотрадная сырость. Лиловато-серые тучи низко нависали над замком, а не прекращающийся ледяной дождь покрыл лужайки скользкой грязью. В результате первый урок трансгрессии для шестикурсников, назначенный на субботнее утро, чтобы им не пришлось пропускать обычные занятия, решено было провести не под открытым небом, а в Большом зале. Гарри вошёл в зал в компании Малфоя, Гермионы, Рона и Лаванды. Они тут же обнаружили, что столы и лавки исчезли. Дождь хлестал по высоким окнам, волшебный потолок смутно клубился над учениками, толпившимися перед деканами факультетов — профессорами Макгонагалл, Снейпом, Флитвиком, Стебль — и низеньким волшебником, который как раз и был присланным из Министерства инструктором трансгрессии. Инструктор отличался странной бесцветностью: прозрачные ресницы, тонкие волосы, из-за чего и казался таким лёгким, что одно лишь порыв ветра мог бы унести его куда подальше. — С добрым утром, — сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я провёл здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям... — Забини, потише и повнимательнее! — рявкнула профессор Макгонагалл. Все оглянулись. Блейз с отрешённым выражением лица отвернулся от Пэнси, с которой он, похоже, шёпотом что-то обсуждал. Девушка вздрогнула от голоса декана Гриффиндора и опустила глаза. Гарри бросил быстрый взгляд на Снейпа, тот тоже выглядел рассерженным, хотя, как сильно подозревал Поттер, не столько невоспитанностью Забини, сколько тем, что Макгонагалл сделала выговор одному из его подопечных. Малфой и Грейнджер стояли позади толпы, внимательно слушая инструктора. Но Драко кинул на Забини долгий взгляд. О том, что он видел его у Выручай-комнаты, пока никому не сказал. — ...после чего многие из вас будут к этим испытаниям готовы, — как ни в чём не бывало продолжал Двукрест. — Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час. Помните, что заниматься трансгрессией вне этих стен вам не удастся, и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства. Началась толкотня, ученики разделялись, налетали друг на друга и громко требовали, чтобы им очистили место. Деканы переходили от ученика к ученику, расставляя их по местам и прекращая споры. Гарри, никем не остановленный, быстро прорезал толпу: миновал профессора Флитвика, который, визгливо покрикивая, пытался расставить нескольких когтевранцев (каждый норовил оказаться впереди остальных); профессора Стебль, старавшуюся построить пуффендуйцев; наконец, обогнул Эрни Макмиллана и замер позади всех, за самой спиной Забини, воспользовавшегося всеобщей суматохой для того, чтобы возобновить разговор с Паркинсон — та с весьма строптивым видом стояла в пяти футах от него и молча слушала. К его удивлению, рядом встал Малфой, перекатывавший на зубах спичку. Парни переглянулись, но друг другу ничего не сказали. — Другого выхода нет, Пэнс! — очень тихо сказал Забини Пэнси. Слизеринцы не оборачивались и не замечали за собой замерших позади них гриффиндорцев. — Это займёт больше времени, чем я думал, но что поделаешь! — Тебе вообще не обязательно в это лезть! — всё же подала голос Паркинсон. — И всё же мог бы и посвятить меня в подробности, зачем ты таскаешь за собой Крэбба и Гойла! — Иметь от своей девушки секреты, как по мне, — неправильно, — достаточно громко для того, чтобы Забини его услышал, сказал Гарри. Драко на это только закатил глаза. Ну какой идиот, нет бы послушать подольше! Забини круто повернулся, рука его метнулась к волшебной палочке, но тут деканы грянули: «Тихо!» — и наступила тишина. Пэнси ошарашенно глянула на Гарри и побыстрее отвернулась вновь. Блейз, смерив неприятным взглядом Малфоя, Поттера и немного задержавшись на вставшей позади них Гермионе, нехотя отвернулся. — Благодарю вас, — сказал Двукрест. — Итак... Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу перед каждым учеником появилось по старомодному деревянному обручу. — Главное, о чём следует помнить при трансгрессии, это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Двукрест. — В данном случае на внутреннем поле вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас. Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделал то, что им велели. Гарри вперился взглядом в ограниченный его обручем кружок пыльного пола и постарался, как мог, изгнать из головы все прочие мысли. Задача оказалась решительно непосильной, поскольку он так и продолжал гадать, для каких это дел Забини потребовались охранники. — Поттер, сосредоточься на занятии! — будто прочитав его мысли, прошипел Малфой, выглядевший совершенно спокойным. — У меня есть, что тебе рассказать. Он и сам не знал, зачем это делает, но сейчас в его худо-бедном положении было важнее заручиться поддержкой Избранного, нежели пытаться наладить отношения со слизеринцами. — Что же? Малфой не ответил, а продолжил слушать инструкции. Сосредоточиться Гарри стало куда сложнее. — Шаг второй, — сказал Двукрест. — Соберите вашу настойчивость в кулак и направьте её на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольётся из вашего разума по всем клеточкам тела! Гарри украдкой огляделся. Слева Эрни Макмиллан с напряжением уставился в середину своего обруча, лицо у него покраснело — казалось, будто он тужится, пытаясь снести яйцо величиной с квоффл. Подавив смешок, Поттер поспешил перевести взгляд на собственный обруч. — Шаг третий, — воскликнул Двукрест, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно! Итак, по моей команде — раз... два... На лицах многих учеников появился испуг, большинство были явно смущены тем, что трансгрессировать их попросили так скоро. Он сам, правда, уже забыл, что обозначают эти три «Н». — ...ТРИ! Поттер закружился на месте, потерял равновесие и чуть не упал. По всему залу учеников начало мотать из стороны в сторону. Невилл так и вовсе уже лежал на спине. Ему на помощь подошёл Малфой, стоявший неподалеку и подавший тому руку. Эрни Макмиллан, напротив, совершив некое подобие пируэта, приземлился внутри своего обруча и пришёл в полный восторг, но тут же заметил, что Дин Томас, глядя на него, помирает со смеху. — Пустяки, пустяки, — сухо сказал Двукрест, ничего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции... Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что интересное произошло лишь во время четвёртой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Пуффендуя покачивается в центре своего обруча, между тем как её левая нога так и стоит в пяти футах сзади, на исходной позиции. Деканы бросились к ней, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда он рассеялся, все увидели рыдающую Сьюзен — нога к ней вернулась, но выглядела она до смерти перепуганной. — Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Уилки Двукрест, — происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью... Вот так Двукрест шагнул вперёд, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала. — Помните о трёх «Н», — сказал он. — И попробуйте ещё раз... Один... два... три... Однако и час спустя «расщеп» Сьюзен так и остался самым занимательным из всего урока. Двукреста это не обескуражило. Застегивая на горле мантию, он сказал: — До встречи в следующую субботу, и не забывайте: Нацеленность. Настойчивость. Неспешность, — после чего взмахнул палочкой, убирая обручи, и в сопровождении профессора Макгонагалл покинул Большой зал. Шестикурсники разом загомонили и тоже двинулись к вестибюлю. Малфой не двинулся с места, пока его за рукав не дернула Гермиона. Она явно пребывала в восторге и выглядела вполне довольной. — Думаю, из этого точно что-то выйдет, — сказала она, и Драко улыбнулся ей в ответ, превозмогая желание её поцеловать. Прямо при всех. — Посмотрим. — Ну как ты? — спросил Рон, поспешивший присоединиться к Гарри. — Я вроде бы что-то почувствовал при последней попытке — такое покалывание в ногах. — Наверное, тебе просто кроссовки маловаты, Бон-Бон, — произнёс голос за их спинами, и мимо, самодовольно ухмыляясь, проследовала Гермиона на пару с таким же ухмыляющимся Малфоем. — А я ничего не почувствовал, — смотря им вслед, сказал Гарри. — Хотя меня сейчас не это волнует... — Что значит «не это»? Разве ты не хочешь научиться трансгрессировать? — недоумённо спросил Рон. — Вообще-то, не так уж меня это и привлекает. Я предпочитаю летать, — ответил Гарри. Он прибавил шагу, догоняя подругу и её извечного спутника в лице Малфоя. Гермиона с удивлением оглянулась, когда её окрикнул друг. Они пропустили толпу, уходящую в башню, и остановились. Гарри и Рон, который явно не был в восторге от того, что снова приходится дышать одним воздухом с Малфоем, стоящим в радиусе одного метра, поспешили к ним. — И что ты хотел мне рассказать? — спросил у Драко Гарри тихим голосом. Гермиона повернулась к Малфою, вынувшим наконец спичку изо рта. — Не думаю, что мы должны что-то с ним обсуждать... — неуверенно произнёс Рон. Но Малфой и на это не обратил внимания. Как и остальные. — Идём, — развернувшись, зашагал вверх по лестнице, ведущую в гриффиндорскую башню. С Гермионой они почти соприкасались плечами, так близко друг к другу шли. Гарри подозрительно на них посмотрел, затем скосил взгляд на Рона, но тот явно ничего не замечал. На пятом этаже их задержал Пивз — он перекрыл дверь и объявил, что пропустит лишь тех, кто подпалит на себе штаны. Компания попросту повернула назад и воспользовалась одним из хорошо знакомых коротких путей. Через десять минут все миновали проём в портрете. — Так скажешь ты мне, в чём дело, или не скажешь? — спросил Гарри, когда они прошли внутрь. Малфой только кивнул, ведя всех за собой наверх в спальню парней. Все диваны и кресла, а также стулья и подоконники оказались заняты. Их спальня была пуста. Гермиона осмотрелась: всё-таки здесь она бывала нечасто, а Гарри тем временем открыл свой чемодан и начал рыться в нём. Остальные за ним наблюдали. Не дождавшись, пока Малфой начнёт свой рассказ, Гарри заговорил сам: — Забини использует Крэбба и Гойла как сторожей. Он только что пытался объяснить это Пэнси. И я хочу знать... Ага! Гермиона, сев на идеально заправленную кровать Малфоя, видела, как друг достаёт сложенный лист пергамента, который она бы могла узнать на ощупь даже в кромешной тьме. Только вот Драко об этом не знал. — Может, не при всех? — спросил Рон у Гарри, имея в виду Малфоя. Тот только закатил глаза, сложив руки на груди. Он с интересом наблюдал за тем, что делает Поттер, но виду не показывал. Гарри, немного подумав, закусил щёку, посмотрел на Малфоя и, что-то для себя решив, легонько стукнул по пергаменту волшебной палочкой: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость... в отличие от твоего дружка, Малфой. Драко фыркнул. На пергаменте появилась Карта Мародёров с подробным планом всех этажей, по которым двигались чёрные точки с именами обитателей замка. — Помогите мне найти Забини, — попросил Гарри. Он расстелил карту на своей кровати и склонился над ней, отыскивая нужную точку. — Это что такое? — всё же спросил Малфой, возвышаясь над Поттером. Он с интересом разглядывал заколдованную карту. С другой стороны кровати подошла Гермиона, падая на постель друга. — Наследство от Сириуса Блэка, — сказала она, глядя на Драко, а потом добавила: — Джеймса Поттера, Ремуса Люпина и... — Гадкой крысы Питера Петтигрю, — пробормотал Рон. Тот факт, что его крысой был этот подлец — до сих пор не давал ему покоя. — Крысы? — спросил Малфой, глядя на Гермиону. — Они были анимагами. Незаконными. Все четверо. Драко молча ждал продолжения. Об этой истории он вообще ничего не знал, но насчёт Петтигрю всё-таки что-то слышал. Очередной прихвостень Тёмного лорда, слабый и трусливый, и на самом деле смахивающий на огромную крысу. Но не как Сплинтер из Черепашек-ниндзя, а более... мерзким. Кстати, этот мультик они смотрели уже вместе с Диланом, и он ему даже понравился. — Формально — трое, — поправил её Гарри, всё также смотря в карту. — Люпин — оборотень, — кивнул Драко. На карте он заметил точки в виде отпечатков ног с именами. Вот гриффиндорская башня, и вот они... все четверо в комнате парней. Эта карта показывает... всех?! — Теперь я понимаю, как ты всё это время оставался незамеченным. — Не только поэтому, — гордо ответил ему Рон, на что Гарри и Гермиона с удивлением на него уставились. — Ну что? Я думал, мы теперь ему всё рассказываем! — его голос сочился сарказмом. — Мой отец был оленем... — Кхм... — Драко от такого перехода к новой теме еле сдержал смешок, за что тут же получил от Гер мионы тычком ладони в бедро. — Он превращался в оленя, мудак! — тут же считал его идиотский намёк Гарри, покачав головой. — А Сириус превращался в огромного пса. — И был похож на Гримма, — добавил Рон. Малфой многозначительно посмотрел на Гермиону. Та кивнула, будто подтверждала слова друга. — А... я правильно понимаю, что вы, зная о том, что они стали анимагами в школе, не попробовали тоже повторить их успех? Гарри переглянулся с озадаченным Роном, стоявшим у его кровати. — Как бы тебе сказать... Если бы Гермиона узнала, что мы замышляем что-то такое, то... — Она бы нас точно убила, — закончил его мысль Рон. — Как забавны игры судьбы, — профессорским тоном высказался Малфой, обалдевший от абсурдности ситуации. — Да, пожалуй, я бы так и сделала. Но даже если бы вы и, правда, попытались — могу поставить по пятьдесят галеонов на каждого, что вы бы не смогли. — Будто это так сложно! — фыркнул Рон, уже загоревшись идеей. — Уизли, я уточню — лист мандрагоры надо проносить под языком целый месяц! И не сожрать его! — высказался Драко, три раза начинавший этот этап заново. — Я нашёл его! — крикнул Гарри, беря в руки карту и выпрямляясь. Гермиона спрыгнула с кровати, и они вчетвером скучковались вокруг квадратного куска заколдованного пергамента. Малфой разглядывал подземелья, изображённые на карте. — Крэбб и Гойл, кажется, играют в "плюй камни". — Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Рон. — Просто знаю. Ещё бы он не знал. Доподлинно знал, чем мог заниматься каждый из там присутствующих. Вот Нотт сидел на диване, точно читая книгу или газету, а вот... — Кхм... — Драко увидел, что Пэнси находилась в спальне парней. Они с Забини стояли непозволительно близко. Что за нахрен... Гарри проследил за его взглядом и мгновенно сжал челюсть. — Ну вот, он при деле и не творит вселенское зло! — пожал плечами ничего не подозревающий Рон. Гермиона смотрела на Гарри, с лица которого сходила краска. — Что ты хотел рассказать, Малфой? — Гарри свернул карту, пробормотал заклинание, засовывая её в задний карман школьных брюк. Драко смотрел на него в упор, чтобы понять: надо ли им ждать очередных выкрутасов от этого придурка. — Забини посещает Выручай-комнату. — Зачем? — спросил Рон, хмуря тёмно-рыжие брови. — Это уже ваша забота. Мне, если честно, всё равно. — Ладно, с этого дня буду за ним присматривать, — решительно заявил Поттер. — И как только увижу, что он где-то прячется, выставив в охранение Крэбба и Гойла, тут же влезу в мантию-невидимку и выясню, чем он... — Гарри замолчал. Распространяя сильный запах горелого тряпья, в спальню вошёл Невилл и тут же полез в свой чемодан за целыми брюками. — Мантию-невидимку? — тихо, одними губами спросил Драко у Гермионы, та лишь закусила губу и с виновато-плутоватым видом пожала плечами. — А чего вы здесь делаете? — спросил Невилл, с удивлением увидев тут и Гермиону. Все четверо молча смотрели на него, и парень привычно смутился. — Общаемся, что ещё, — фыркнул Драко, проведя пальцами по ладони Гермионы. Увидел ли это Рон, или нет, Малфой не понял, но поймал его очень подозрительный взгляд. Однако Уизли ничего не сказал. Гарри же выглядел подозрительно притихшим. Гермиона знала, о чём он думает: Пэнси. И вот что он может вытворить — было непредсказуемым будущим. Поттер вытащил карту, снова глядя на имя Пэнси. Теперь она находилась в своей комнате, а Блейз остался в спальне мальчиков. Что они могли успеть сделать за это время?! Чёрт, да все, что угодно! — Я пойду к Лаванде схожу, — сказал Рон и, скинув с себя мантию, вышел из комнаты. Никто его не задерживал. — Как пройти в гостиную Слизерина?! — тут же спросил Гарри у Малфоя, когда за Роном закрылась дверь. — Даже не думай! — отозвалась Гермиона. — Надо знать пароль, Поттер, — лениво произнёс Драко. Невилл, поглядывая на них, скрылся в ванной, чтобы переодеться. — И ты его не знаешь? — со скептицизмом спросил Гарри, щёки которого горели от злости. — О, разумеется знаю. А еще и от Когтеврана тоже знаю, даже от Пуффендуя! — У них нет паролей, там свои нюансы, — на автомате ответила Гермиона, а Малфой удивлённо приподнял бровь. Ни в одной из этих гостиных он никогда не бывал, да и не интересовался, как туда попадают. — Значит... — Гарри закусил губу, смотря в пустоту. — Я пройду туда тогда, когда кто-то будет заходить или выходить. — Нахрена? Не доверяешь ей? — Ему. — Это правильно, — Драко, у которого затекло всё тело от долгого стояния, потянулся. — У-ух! — Не подначивай его! — Гермиона пихнула Малфоя в бок, когда он задрал вверх руки. — Эй! — Гарри! Тебе мало забот?! Есть дела поважнее, чем это! Лучше займись тем, что тебе поручили! — в своём старом стиле произнесла Гермиона, понимая, что друг может наломать дров. А он это дело любил. Его личная дровница уже возвышалась до потолка, что хижину Хагрида можно было бы отапливать всю зиму. — Она не из тех, кто будет изменять, Поттер, — сказал Драко, который и сам хотел узнать, что эти двое делали вместе. — Их... их нет в школе... — пробормотал Гарри, снова лихорадочно рассматривая карту. Малфой и Гермиона тоже заглянули в пергамент, хмурясь. — Как это? — спросила девушка, взглядом рыща по карте. Но среди мелькавших десятков имён она не нашла нужных. — Разве... Может, у кого-то из них что-то случилось? И они уехали срочно из школы? — предположил Гарри, снова и снова рассматривая зачарованный пергамент. Драко ничего не ответил, потому что не знал. — Они... все же их считают парой... Может быть и так, да, — неуверенно согласилась Гермиона с версией друга. — А вот Крэбб и Гойл в коридоре восьмого этажа, — заметил Малфой, но, кажется, Поттер уже погряз в собственных мыслях. — Я попрошу вас никуда от меня не отходить, — сказал Дамблдор, стоя посередине площадки на Астрономической башне. Гермиона и Драко прибыли к нему несколько минут назад, тепло одетые, закутанные в зимние мантии и шарфы до самого носа. Они не знали, что затеял директор, поэтому с волнением ожидали, что же будет дальше. На его просьбу они синхронно кивнули, и Дамблдор, посмотрев на них поверх своих очков, удовлетворённо хмыкнул. Ветер гулял в его бороде, заигрывая и завивая длинный седой волос, кое-где подхваченный бусинами с рунами. Неполная луна ярко светила на чистом небе. В школе уже был отбой. — Портал вот-вот активируется, и мы перенесёмся в место, где люди выбирают один из двух путей. Первый путь — путь малых возможностей — и нацелен он на спасение себя, — говорил Директор, сцепив пальцы в замок. — Второй путь — путь больших возможностей — он ориентирован на спасение других. — Мы отправляемся в Тибет? — охнула Гермиона, слегка приоткрыв рот. Малфой знал о тибетских монахах не так много, как хотелось бы. В основном о том, каких высот их маги добились в медитации и работе со своим сознанием. — Да! Нам пора! — произнёс директор, протягивая им длинное перо. Сделав шаг вперёд, его подопечные коснулись гусиного белого пера, и всех троих закрутило в неприятный водоворот. Гермиона уже перемещалась с помощью портала, но уже и позабыла, насколько это препротивнейшее занятие. Их крутило и вертело в разные стороны, живот скручивало в тугой узел, из-за чего казалось, что внутренности поменялись местами, а желудок и вовсе совсем скоро грозил вывернуться наизнанку. Путешествие казалось бесконечным, и в итоге Гермиона не сразу поняла, что лежит на спине, а в лицо ей светит закатное солнце. Между Тибетом и Лондоном была разница во времени минус шесть часов. Она так бы и лежала, пытаясь понять, как сильно её пригвоздило к каменистой земле, если бы девушку не подняли на ноги. Малфой с неприсущей ему заботой осмотрел Гермиону с ног до головы. — Повезло, а я упал лицом вниз, — буркнул он, кривясь из-за разбитой губы. — Приводите себя в порядок! — произнёс Дамблдор, смотрящий куда-то далеко за горизонт. Гермиона достала палочку, которую по счастью не сломала, и очистила мантию Малфоя, остановила ему кровь, а потом наложила очищающие чары и на себя. Только после этого она огляделась. Они находились у подножия невысокого холма, а перед ними открылся вид на сотни... Нет, казалось, на тысячи маленьких домиков! Здания построены в деревянном стиле, который традиционно распространён в этом регионе и расположены они были так близко, что практически опирались друг на друга. А посреди них стояло большое здание академии буддизма — Зелёная Мандала. Вся долина покрылась тонким слоем снега. Сложно было осознать истинный масштаб и красоту этого места — одно только бесконечное скопление красных домов, почти одинаковых, вызывал восторг. Все они на первый взгляд крошечные, но на деле достаточно большие, чтобы вместить в себя маленькую кровать и сумку для багажа, и напоминали несколько тысяч красных кубиков Lego, прижатых к земле. — Ларунг-Гар... — прошептала Гермиона, с замиранием сердца осознавая, что им выпал шанс побывать в месте, пронизанном таинственностью и мудростью. Она посмотрела на Малфоя, желая увидеть его реакцию, и он тоже не скрывал... ужаса. Он никогда прежде не видел ничего подобного. — Буддийский институт Сертар! Пойдёмте, нас ждут! — произнёс наконец Дамблдор и двинулся в сторону города. Малфой и Гермиона шли следом, и чем ближе они подходили к главному храму, минуя трущобы, которые издалека казались милыми, а сейчас поражали своей убогостью и нищетой. На улицах было грязно, в воздухе витал не слишком приятный запах. Тут и там образовались застойные лужи воды, бесцельно бродили уличные мальчишки, козы и собаки, повсюду гнили овощи. Капюшон Малфоя постоянно слетал из-за встречного ветра, и вскоре он уже перестал его поправлять. Тем более вряд ли им здесь угрожала опасность, ведь Дамблдор тоже не скрывался. Он улыбался встречным монахам и паломникам, которые замирали при виде него. Ещё с интересом смотрели на привычно бледного, хмурого, но одновременно с этим красивого и беловолосого Драко, и сочетание всего этого для них было крайне необычным. И девушки, и парни, которые жили в разных сторонах долины, брили волосы под машинку, но их лица светились счастьем, даже несмотря на то, что жили они не в лучших условиях. Гермиона, немного попривыкнув, стала кивать им в ответ, опустив свой капюшон. Драко замечал, как многие оборачиваются ей вслед, совершенно не замечая подобной реакции встречных людей на него самого. Он ухмыльнулся, будто получил ещё одно подтверждение о её природной красоте и внутренней истинной доброте, которая притягивала людей. Во всяком случае, его точно притянула. — Ориентиром для разделений на мужскую и женскую половину служит проезжая дорога, — рассказал им Дамблдор негромким голосом. — Всё, что левее дороги — часть монахинь, всё, что правее — монахов. В каждой из частей есть свой колледж. Ларунг-Гар — это в первую очередь буддийский институт, а не монастырь. Через полчаса они вышли на главную улицу, и стало рябить в глазах от безумного количества красных оттенков: красные хижины, красный декор храма, красные одежды. Малфой угрюмо подумал, что с некоторых пор красный — цвет его будущей жизни. Смешно даже. Кое-где на дверях лачуг некоторых монахов висели листы с надписями: “Я медитирую. Стучите только в случае реальной необходимости”. Минуя общежитие для гостей, где они встретили группу туристов, вышли на площадь, расположенную прямо напротив храма. Сюда стекались монахи и монахини для вечерней молитвы. Дамблдор ненадолго замер на крыльце, подняв в молебном жесте руки над головой, и поклонился. Затем обернулся к Гермионе и Драко, и тем пришлось повторить то же самое. Надо было отдать дань местным традициям. Когда они вошли внутрь храма, их охватило оцепенение от торжественности, таинственности и красоты. Сотни монахов и монахинь (женщин, кстати, здесь находилось намного больше), сидели на полу, ожидая начала. Дамблдор разулся, Гермиона и Драко за ним следом. Обувь они поставили в сторонке. — Пойдёмте, — поторопил их директор, не торопясь проходя вперёд. Им навстречу вышел старенький невысокий монах в красных одеяниях. Он скромно улыбался Дамблдору. Когда подошёл ближе, оба мужчины сложили ладони, выражая почтение поклоном. — Это Джигме Пунцок, основатель академии Сертар! Гермиона и Драко кивнули, не привыкшие всё время кланяться. Но Джигме вдруг протянул Драко руку, и тот крепко её пожал в ответ. Видимо, мужчина был знаком с правилами этикета в Европе и не имел ничего против. — Намо Буддхайя! — произнёс он, здороваясь с ним и Гермионой. — Здравствуйте! — Джигме предлагает нам поучаствовать во всеобщей молитве и медитации, а потом нас ждут дела! Джигме указал им на несколько мест в самом переднем ряду, и сзади раздались шёпотки. Гермиона обернулась и увидела множество восторженных лиц. Кто-то из них прошептал на ломаном английском: — Им повезло, их благословил Лама Лама — это буддийский религиозный учитель! Драко и Дамблдор сели ближе к мужской половине, а Гермиона в женской. Она поздоровалась с присутствующими, сложив руки на груди, и те радостно кивнули ей в ответ. Все казались очень доброжелательными. Молитва началась. Монахи и монахини наизусть читали длинные тексты молитв, сидя преимущественно в позе по-турецки и сложив руки у лба. Гермиона, испуганно посмотрев в сторону мужской половины, увидела, что Дамблдор что-то сказал Драко и закрыл глаза. Малфой коротко кивнул и оглянулся на Гермиону. Они недолго смотрели друг на друга, пока Гермиону кто-то не тронул за рукав мантии. Женщина, так же, как и все, облачённая в красный длинный наряд, именуемый кашая, прошептала: — Просто думай о хорошем! Или вообще не думай! Отпусти всё! — это было сказано на очень плохом английском, но Гермиона благодарно кивнула морщинистой монахине, сидевшей рядом с ней. Да, ей это было нужно. Сложив руки у груди, девушка глубоко вдохнула и долго выдыхала воздух, в котором витали непривычные обонянию ароматы пряностей и благовоний. Гермиона выпала из реальности не совсем полностью. То и дело в её сознание проникал образ Малфоя. Не понимая, почему она не может сосредоточиться, чтобы отдаться медитации и войти в нирвану, старалась отключить мозг и чувства. Под конец медитации ей всё же это удалось. На душе стало легче, а тело потеряло вес. Через час Джигме произнёс лекцию, в конце которой оставил слушателям домашнее задание: отказаться хотя бы на день от мяса, спасти животное от скотобойни и прочитать мантру ОМ-МА-НИ-ПАД-МЕ-ХУМ за все шесть миров сто восемь раз. Обувшись, Гермиона и Драко вышли на улицу, где уже стемнело, а Дамблдор и Джигме ещё что-то обсуждали. Лама указал рукой куда-то в сторону, посмотрел на наручные часы, что-то тихо произнёс и, склонившись в почтении, удалился. — Скорее, нам надо поспешить! — сказал директор и быстрым шагом двинулся на восток, пробираясь сквозь толпу юных монахинь и монахов. Те, правда, надо было отдать им должное, и сами расступались перед высоким седовласым человеком в длинном одеянии. — Ну просто Гэндальф! — хохотнула Гермиона, которую стало потряхивать от волнения. Малфой с удивлением на неё покосился. — Властелин колец! Я подарю тебе книгу! — Сосредоточься, Грейнджер. Волшебники шли по узким улочкам студенческого района, где жили ученики академии. Их маленькие домики издалека походили на уютные пристанища, в каждом окошке горел свет, что выглядело очень атмосферно, ведь таких лачуг были сотни! Не успели они отойти подальше, как свернули в какой-то закоулок, и Дамблдор протянул им здоровую руку. Свою почерневшую он держал в длинном рукаве мантии. Не теряя времени, Гермиона и Драко коснулись его запястья, и их закружило в вихре трансгрессии. Перемещение оказалось почти мгновенным, однако, почти таким же неприятным, как и портал. Драко приложил руку к животу, пытаясь понять, не собирается ли его желудок извергнуть остатки ужина, уцелевшие после портала, но всё было нормально. Гермиона ощущала себя чуть лучше, ведь это уже третье её перемещение, тело привыкало. Ларунг-Гар остался внизу, а они стояли на вершине пологой сопки, где изредка встречались стройные березы. Дамблдор смотрел в небо, бормоча себе под нос: — Скоро начнется гроза… Да… Совсем скоро… Внезапно небо рассекла вспышка молнии, подтвердив его слова и озарив засыпанную снегом долину светом. Внезапно поднялся сильный ветер, а спустя несколько секунд разразился громкий раскат грома. — Пора! — Дамблдор взмахнул палочкой, и откуда ни возьмись появились две шкатулки. Они поплыли по воздуху к своим адресатам, и те взяли их дрожащими пальцами. Тело трясло то ли от холода, то ли от страха перед волнительным превращением и ожиданием некого чуда. — Надо выпить зелье! Перед этим ещё раз произнесите заклинание! Приложите палочку к сердцу! — «Amato Animo Animato Animagus», — произнесли почти хором волшебники, ясно ощутив, как сердце замерло чуть дольше, чем было положено. — Отлично! — кивнул директор, наблюдая за ними и будто бы сам слышал сбившиеся удары их сердец. — Палочки отдайте мне! Открыв шкатулки под очередной вспышкой молнии, Малфой медленно достал фиал, содержимое которого не было похоже на то, что он оставлял здесь пару недель назад. Зелье стало кроваво-красным, словно это и, правда, была кровь. — Вам надо разойтись по сторонам, чтобы случайно не навредить друг другу. Отойдя в сторону, Гермиона сжимала фиал в пальцах, обернувшись на директора. Тот не выказывал волнений, но следил за ними очень внимательно. Он кивнул, побуждая их выпить зелье. Откупорив пробку, Драко опрокинул в рот содержимое, тут же его проглотив и даже не заметив вкуса. Грейнджер же скривилась, но замерла в оцепенении. В ту же секунду её тело пронзила острая боль, и она упала на колени. Драко, поддавшись инстинктам, рванул к ней, но и сам ощутил обжигающе колючую боль, которая обволакивала голову, спускалась по телу ниже, а сердце вдруг забилось, кажется, в десять раз сильнее, будто в нём сидело несколько личностей. Как там Грейнджер?! Как она выдержит такую боль и страх?! Сжав зубы, он заскрёб ногтями по каменной поверхности холма, не чувствуя, что кожа мёрзнет в пушистом снегу. Твою мать! Он хотел было закричать, но отвлёкся, когда в его голове промелькнул образ огромной клыкастой морды. Стоя на коленях, Гермиона часто дышала, хватаясь то за горло, то прикладывая руку к сердцу, то почти вырывая волосы на голове. Но физическая боль вряд ли была сильнее той, которую она испытала, глядя на могилу своих родителей. И поэтому терпеливо молчала, сжав зубы. Когда казалось, что больше её тело не выдержит, сознание пронзило ощущение, что мягкая лапа легла ей на плечо, и Гермиона медленно повернула голову. Никого. — Не стоит бояться! Это ваше второе "я", которое всегда было спрятано внутри вас! Впустите его в ваше тело! — послышался где-то в стороне спокойный голос Дамблдора. Мантия, обувь и прочая одежда, которая оказалась ужасно тесной, вдруг стала сливаться с кожей, истончаться и будто вообще исчезать. Малфой краем сознания заметил, что исчезло его фамильное кольцо. Тело трясло, как при дикой лихорадке или последней стадии драконьей оспы. Подумав об этом, Драко всё же вскрикнул, когда рук своих он больше не увидел. Его рост стал увеличиваться, тело одновременно было лёгким, но огромным и малоподвижным. Это что ещё за такое?! Первое, что выбило из Гермионы остатки паники — хвост. Длинный и мягкий, песочного цвета с небольшими коричневыми пятнышками. Он подчинялся её волнению и бил собой землю, а потом вдруг обернулся вокруг ног… Нет! Вокруг лап! От неожиданности девушка вскрикнула, но изо рта вырвался рык. Она попыталась встать, но ног у неё теперь стало четыре... четыре лапы. Гермиона подняла глаза и в ужасе отшатнулась, забилась за камень, негромко рыча. Дракон! Огромный белый дракон, как умалишённый, махал громадными крыльями, взлетая в тёмное небо, которое по-прежнему разрывалось от грозы. Дождя, естественно, не было, но пошёл снег. Февральская громница оглушала Тибет. Дамблдор смотрел вверх, восхищённо наблюдая за анимагической формой Драко Малфоя. Его мантию и одеяния рвал ветер, но директору не обращал внимания. На один шаг ближе к задуманному, да только как дракон сможет незаметно проникнуть в Министерство? Он оглянулся, но не увидел Гермиону. Ему пришлось немного пройтись, прежде чем увидеть, как небольшая пума выпрыгнула из-за камня, за которым сидела. Директор улыбнулся, захлопав в ладоши. Вот это другое дело! — Отлично! Отлично!

***

Ночь оказалась долгой и выматывающей, как физически, так и морально. Малфой, когда понял, что он какими-то рывками взлетает в небо, восторженно осознал, в кого превратился. И как же он был рад! Не в хорька или другого какого-либо опоссума, а в огромного дракона! Да! Поднявшись выше в небо, тут же понял и то, что его зрение стало настолько острым, что даже в темноте он видел каждую снежную крупинку на холме под ним. Взревев, рванул в сторону, набирая бешеную скорость. Драко долго кружил над долиной, с трудом удерживая человеческое сознание на первом месте. Всё же не зря он был природным окклюментом. Отключив инстинкты дракона, спикировал вниз и аккуратно приземлился, взрыхлив лапами каменную землю с громким скрежетом. Около Дамблдора Малфой увидел кошку. Большую кошку, гордо задиравшую морду в его сторону. Она принюхивалась и, решившись, встала, медленно направившись к нему. Пума! Красавица! — пронеслось в его огромной драконьей голове, и он с любопытством склонил морду к земле. Величественная кошка в несколько больших прыжков добралась до него и встала на задние лапы, передними опершись на его громадный нос, который часто дышал. Пришлось задерживать сильное дыхание, чтобы не сдуть её, как большой комок шерсти. — Мур-мяу! — вырвалось из её пасти, из-за чего девушке захотелось рассмеяться, но получилось только утробно замурчать. Ледяного цвета глаза дракона наблюдали за ней, но сам он не двигался. Воспользовавшись этим, пума запрыгнула на его голову и побежала по длинной шее, ловко огибая шипы и наросты белой чешуи. Дракон выдохнул, горячим дыханием растапливая снег вокруг себя, и повернул шею, увидев, как пума примостилась на его спине меж огромным крыльев. — Отлично! — вновь повторил Дамблдор, хлопнув в ладоши, чтобы теперь привлечь их внимание. — Но чтобы вернуться в собственное тело, нужно ещё больше усилий! И он оказался прав. На то, чтобы сосредоточиться и вернуть свой истинный облик, потребовалась пара часов. Однако у Малфоя это получилось минут на сорок раньше, чем, у Гермионы, и поэтому он успел погладить скакавшую вокруг него грациозную пуму. Сил стоять у него не осталось, поэтому Драко привалился спиной к камню, ожидая, когда Грейнджер перевоплотится обратно в себя. Когда ей всё же удалось вернуться, с лица девушки не сходила счастливая улыбка. Ночевать они отправились в выделенные им комнаты в общежитии для туристов. Рано утром их разбудили, отвели в столовую на скудный вегетарианский завтрак, напоили солёным чаем с молоком, а потом Дамблдор снова повёл их куда-то на холм. Чем выше они поднимались, тем сильнее и гуще шёл снег. Огромными хлопьями, как пышная сладкая вата, он валился с небес. Монастырь уже почти не было Ночевать они отправились в выделенные им комнаты в общежитии для туристов. Рано утром их разбудили, отвели в столовую на скудный вегетарианский завтрак, напоили солёным чаем с молоком, а потом Дамблдор снова повёл их куда-то на холм. Чем выше они поднимались, тем сильнее и гуще шёл снег. Огромными хлопьями, как пышная сладкая вата, он валился с небес. Монастырь уже почти не было видно, снег застилал весь пейзаж. Дамблдор привёл их к самой высокой точке академии, где вешали молитвенные флаги. Тысячи лент крепились на верёвки либо же на ветки редких кустарников. — Раз уж мы здесь... Вы можете последовать традициям и попросить что-то у Будды! — произнёс директор, но сам не двинулся с места. — А вы, сэр? — спросила у него Гермиона, синяки под глазами которой стали такими тёмными, что казалось, она не спала минимум дней пять. — Я здесь не впервые, мисс Грейнджер! И уже загадывал своё желание! Не буду злоупотреблять! — он улыбнулся, его длинные усы дрогнули. — Сбылось? — она улыбнулась ему в ответ, вдруг отчётливо поняв, что директор стар и болен. — Почти, но думаю, скоро точно сбудется! Предварительно наколдовав флажки голубого и красного цветов, Драко и Гермиона повязали их, вдруг поймав взгляды друг друга. И, наверное, загадали одно и то же. Счастья. Для каждого оно значило что-то своё. Они ещё некоторое время смотрели вниз на долину, любуюсь местным колоритом. Снег прекратился. В этой местности погода менялась каждую минуту. — Когда мы возвращаемся? — спросила Гермиона у директора. Малфой старался держаться от него подальше, и причина ей не была ясна. Хотя, если задуматься, Малфой никогда не благоволил к Дамблдору. — Скоро. Я должен ещё кое-что вам показать. Обещал Джигме, что мы поприсутствуем. Но предупреждаю, зрелище это не для слабонервных, — тут директор почему-то посмотрел на Драко, и тот беззвучно фыркнул. Они снова перенеслись в очередное место, располагавшееся с другой стороны долины. Небольшая огороженная площадь оказалась уставлена непонятными памятниками из камней, а посреди неё возвышался монумент в виде черепов. Там уже находилось несколько десятков человек, в том числе и Джигме Пунцок. Он, увидев Дамблдора, двинулся им навстречу, как обычно сложив руки в приветствии. Все уже почти привычно поклонились ему в ответ. — Как всё прошло? — спросил он у директора, посматривая на его подопечных. — О! — Дамблдор улыбнулся. — Прекрасные анимаги, всё получилось! — Я рад! Вчерашнюю ночь местные посчитали особенной, будто благословение, сошедшее с небес! — Почему? — встряла Гермиона, которая, хоть и не выспалась, но пребывала на пике энергии, что в ней плескалась. — Кто из вас дракон? — Джигме, по-доброму улыбнувшись Гермионе, повернулся к Малфою. — Я. Тут Джигме Пунцок низко ему поклонился, сложив ладони у груди в молитвенном жесте. — Невероятно! Это такая редкость! Драко посмотрел на Гермиону, которая глядела на него в ответ с... гордостью? Её короткие волосы развевались на ветру, и красные пряди красиво выделялись на фоне белоснежной долины Ларунг-Гар. — Я попросил Дамблдора вашего присутствия на небесных похоронах не просто так! — сказал Джигме, почесав подбородок. Гермиона и Драко посмотрели на директора. Тот никак не выказал неловкости. Вот же хитрец, всё знал заранее! А Джигме продолжал: — Недавно умер один важный для академии человек, старый учитель. Сегодня пройдут его похороны. Увидеть дракона для нашего человека — к большой удаче... — он смолк, снова посмотрев на Малфоя. Тот не сводил с Ламы своего фирменного взгляда. — Вы хотите, чтобы я пролетел над долиной во время..? — Драко и сам не верил, что произносит это. Но вот возможность снова стать огромной небесной птицей — будоражила. Не вдохновляли только похороны. — А гриффы не спугнутся? — спросил Дамблдор это таким тоном, будто разговор шёл о выборе степени прожарки стейка. — Не думаю, им потом уже не до того будет, чтобы смотреть в небо, — пожал плечами Джигме, кинув взгляд куда-то себе за плечо. Подходили ещё люди, ожидающие похорон старого учителя. — Хорошо. А как же... — Драко пытался правильно сформулировать свою мысль. — Маглы увидят дракона… — Увидят немногие, а те, кто увидят — тоже маги. К тому же... — Дамблдор посмотрел в небо, которое снова извергало из себя снегопад. — В такую бурю ничего не видно. — Да-да! Наши метеомаги предсказывали её! — подтвердил Лама и хлопнул в ладоши. — Пора! Они двинулись в сторону ожидавших людей, и Джигме своим спокойным тоном рассказал: — Небесные похороны — древняя тибетская традиция. После смерти человека долго отмаливают, в среднем от 4-х дней до двух недель! Приглашают Лам домой или провозят тело человека по святым местам поблизости, прежде чем предать его захоронению. Что-то Гермионе не давало покоя. Ей вдруг захотелось схватить за руку Малфоя, идущего неподалеку, и прижаться к нему как можно крепче. Ей не хотелось оказаться на похоронах. Зато очень резко захотелось курить, и пачка сигарет стала "прожигать" карман мантии, соблазнительно зазывая. Драко кинул на девушку долгий взгляд, не понимая, всё ли с ней в порядке. Поймав её взгляд, выгнул бровь, но она кое-как улыбнулась и пожала плечами, продолжая идти. — Когда начнётся церемония? — спросил Дамблдор. — Как только начнётся буря! — улыбнулся Джигме, и в этот момент с его головы слетел капюшон красной мантии, подхваченный сильным снежным ветром. — И как пролетит дракон. — Мистер Малфой, вы справитесь сами? — спросил у него директор, и Драко кивнул. — Мисс Грейнджер, держитесь ближе ко мне! Гермиона, ещё раз посмотрев на Малфоя, который уже пошёл куда-то за склон, двинулась за Дамблдором. Она шла рядом, тайно радуясь, что он предложил ей не отходить далеко. Все эти люди, сплошь одетые в красное, плакали и нараспев читали молитвы. Становилось жутко. Джигме начал свою отповедь, говоря что-то на тибетском, и девушка только сейчас осознала, что Лама очень сносно говорил на английском. Она покрепче закуталась в мантию, когда снова разыгрался ветер, поднимающий пушистый снег, закручивая его в воздушные спирали и маленькие смерчи. Время шло. Дамблдор выглядел спокойным, видимо, не сомневался, что у Драко все получится. Просто на это могло потребоваться больше времени, ведь первое превращение случилось всего несколько часов назад. Гермиона спрятала нос в вороте мантии и вздрогнула, когда небо снова, как ночью, разразил раскат грома. Только вот это был не гром. Это прозвучал рёв огромного белого дракона, который ворвался в долину, летя высоко в небе. Его огромные крылья и тело оставляли тень на земле. Люди стали задирать голову к небу, а потом все, как один, упали на колени, сложив руки в молитвенном жесте. Они преклонялись перед ним, почти касаясь земли лбами. Склонился даже Джигме. Гермиона и Дамблдор остались стоять позади толпы. Директор выглядел счастливым, будто гордился своим учеником. А, может, так оно и было. Дракон пошёл на второй круг, снова издав громкоголосый рёв. Огня из его пасти не исходило. Интересно, почему? — Надеюсь, он не будет пролетать тут сто восемь раз, поддавшись традиции, — тихо хмыкнула Гермиона, и Дамблдор улыбнулся на её слова. В итоге Драко облетел долину три раза и скрылся за дальней сопкой за их спиной. Гермиона выдохнула. Лишь бы теперь он побыстрее перевоплотился обратно, не затягивая сей процесс на несколько часов. Отповедь продолжилась. Джигме первым поднялся, побуждая сделать то же самое и других. Все перешёптывались, то и дело глядя в небо, с которого валил крупными хлопьями снег. Через полчаса родственники умершего вынесли его тело, уложенное в большом сундуке, а место, куда был выставлен сундук, отгородили жёлтым полотном. Джигме с ножом в руках зашёл за ткань, лишь его голова мелькала над тканью-занавесью. Гермиона взволнованно глянула на Дамблдора. Тот внимательно смотрел на Ламу и уже не улыбался. Спустя несколько минут Джигме, уже без ножа в руке, вернулся к скорбящим. — Что дальше? — тихо спросила Гермиона, но в этот момент жёлтое полотно сорвали, и ноги девушки подкосились. За полотном всем открылось изрезанное тело, лежащее вниз лицом. Грифы, которых Грейнджер сразу не заметила, словно по команде слетелись вниз со своих мест на склоне долины. Огромные стервятники накинулись на усопшего, раздирая его на куски. — Отвернись! — Малфой, который именно в этот момент вернулся, запыхавшийся и взмокший, подхватил Гермиону, которая чувствовала, что слабеет. Он прижал её к себе, а сам смотрел на то, что никогда бы не хотел видеть. Драклов Дамблдор!!! Джигме повёл всех вниз, и Дамблдор повернулся, зашагав в противоположном направлении. Ошарашенная Гермиона шла за тащившим её Малфоем. — Последнее, что может сделать человек в этом мире — оставаться кому-то полезным даже после смерти. Местные жестокие условия природы, где невозможно вырыть могилу, только побуждают продолжать эту традицию, — произнёс директор, которого сей процесс, кажется, нисколько не впечатлил. Он повернулся к ученикам, с удивлением обнаружив, что те идут, держась за руки. Вот это уже интересно. Неужели ему не показалось еще перед Рождеством... Драко в этот момент его ненавидел. Грифов он заметил ещё с неба, и тогда до него всё дошло. Наверное, именно это побудило перевоплотиться в человека всего за двадцать минут. Ещё десять потребовалось на то, чтобы добежать до Грейнджер. Зачем надо было показывать это ей?! — Теперь, когда вы обрели свои анимагические формы, мы можем приступить к тому, что изначально побудило меня вас просить о помощи, — произнёс Дамблдор, остановившись. — Но для этого мне надо ещё немного времени для подготовки, а вам для быстрого перевоплощения, которое не должно затягиваться. Мы возвращаемся! Помните, что вы побывали в священном месте! Все, что вы здесь увидели — советую обдумать! Он вытащил из кармана перо, и уже через несколько долгих минут они оказались в Хогвартсе, на площадке Астрономической башни. Здесь уже разгорался закат.