Крутись-вертись, главное на глаза стоматолога не попадись!

Темные шторы едва пропускают солнечные лучи, а жара с улицы постепенно начинает проникать в комнату через открытые на ночь окна, что и заставило Антона проснуться. — Да что такое? Почему все лето холодрыга, а тут под конец у нас плюс тридцать. — возмущается вслух подросток, вставая с кровати, чтобы закрыть окна, иначе тёплый воздух заполнит все помещение и находиться дома будет невозможно. И когда все из утренних процедур выполнено, кроме чистки зубов, первым в невидимом списке дел стоит завтрак. Но готовить ничего не хочется, да и теперь, когда он сам себе хозяин, можно один раз обойтись и без возни на кухне, а просто сходить в магазин. Правда в такую жару не хочется выходить на улицу, но ещё больше не хочется готовить, поэтому, поразмышляв с пять минут, подходит к шкафу, чтобы выбрать вещички, которые больше подойдут в солнечную погоду. Взгляд зацепился за обычные серые спортивные шорты и черную футболку, поэтому, долго не думая, парень быстро переодевается из пижамы в уличную одежду и выходит в коридор, перед этим не забыв проверить наличие карты под чехлом телефона. — Заебись, старик спит еще, — шёпотом говорит Шастун, внутренне очень радуясь этому. — Никто еду отбирать не будет. * * * Антон долго блуждает меж отделов, выбирая, чем он будет питаться сегодня. Взгляд парня зацепился за полки с различными напитками, куда он, собственно, незамедлительно направился. — Что тут у нас? Милки-и-ис, — парень счастливо берет пару баночек и кидает в корзинку. — Такое я люблю. Затем берет полторашку негазированной воды и уходит к «сладким» полочкам. Там Шастун ходит около получаса, но по итогу только две плитки шоколадки отправляется в корзинку. — Что ж, для завтрака вполне неплохо, — вслух размышляет Антон и идёт к кассе, где подцепляет «Skittles». * * * — Фух, такая жара, аж голова кружиться начала, — тяжело переводит дыхание подросток по приходе в квартиру и, садясь на пуфик, снимает кроссовки. — Доброе утро, Антон, — внезапно раздаётся знакомый голос над ухом. — Угу, и Вам доброе, — подросток поднимает голову и видит перед собой Арсения с мокрыми, видимо, только помытыми волосами. — Я вот тут уже чаевничать сел, — указывает Попов на кружку чая и, судя по-всему, тарелку с кашей. — А ты, я смотрю, уже успел всякой гадости купить? — подмечает пакет в руках Антона врач. — Ну давай, поведай мне, чего ты там опять набрал! — Какая Вам разница? — безразлично спросил Антон. — Как какая? — удивился Арсений слегка даже наигранно. — А вдруг опять какой-то химии понапокупал. — Ничего там нет такого, — уверенно возразил Антон и хотел было уже идти в комнату. — Знаю я вас — остановил его Арсений. — Что я, думаешь, поверю, что ты хлеба ходил купил? Показывай! — Не переступайте черты дозволенного, Арсений Сергеевич, — отдернул его Антон. — И прекратите лезть, куда Вам не надо! От такой наглости со стороны юного сожителя Арсений не на шутку опешил. Вот такого он точно по отношению к себе терпеть не будет. Арсений схватил за запястье Антона, за руку, в которой тот держал небольшой белый пакет из магазина, и, подойдя ближе, строгим голосом напомнил: — Кажется, вчера я ясно выразился: мой дом — мои правила. Я не потерплю, когда молокососы, подобно твоему, перечат мне, — Антон, понимая, что Арсений не сможет сделать с ним ничего страшнее выговора, стоял и горделивым взглядом прожигал старшего. — И если я сказал, что в моем доме ты не будешь есть эту гадость, — продолжал Арсений. — Значит, так и будет. — Так вот, Арсений Сергеевич, — начал Антон, понимая также, что кроме контраргумента «Это мой дом» у Арсения нет ничего. — То, что я живу в Вашем доме, не означает, что Вы имеете полную дозволенность командовать каждым моим шагом. Я, мои родители платим Вам за проживание! И по таким мелочам, как питание и прочее, Вы меня контролировать не должны, — вздохнув, набрав побольше воздуха, Антон заключил. — Хватит лезть, куда не надо, успокойтесь! Меня даже родители так не контролировали, как делаете это Вы. Я сам разберусь! Выслушав весь бред подростка, Арсений просто выхватил пакет из его рук и, заглянув в него, уже спокойным голосом ответил. — Делай, что и как хочешь, — он потряс пакетом. — Но это я забираю. Ровно так же, как и всю вредную продукцию, которая появится в моей квартире. Это ясно? — Если хотите кого-то контролировать, — продолжал ссору Антон. — Заведите себе собаку, кошку, бегемота, ребёнка — ещё какую-нибудь скотину. А от меня отстаньте! С этими словами Антон, развернувшись, направился прямиком в комнату. — Лучше со мной кашу бы поел, — кричит напоследок Арсений, но Шастун его уже слушает вполуха. * * * — Нет, ну я так больше не смогу. Пускай мама с этим разбирается, — решает подросток и тут же хватает свой телефон, который он буквально пять минут агрессивно швырнул на кровать. Зла не хватает на этого Арсения Сергеевича. Пальцы толком не слушаются, но тем не менее парню удается позвонить маме, которая спустя несколько гудков поднимает трубку. — Але, мам, ну это трындец полный! Я так больше не могу! Что этот Арсений Сергеевич о себе возомнил? — сходу начинает Антон, не давая Майе и слова вставить. — Антон, поспокойнее, — усмиряет женщина сына. — А теперь медленно, не так яро, скажи, что у тебя там происходит? — Да не могу я спокойнее. Ну это невозможно просто, вчера он забрал мои чипсы, а сегодня отобрал все, что я купил в магазине. А там, между прочим, «Милкис» был! — продолжает верещать в трубку подросток. — Антон, угомонись, кому сказала! И ты мне только из-за этого звонишь? Я сама просила Арсения приглядывать за тобой, так что правильно он все делает. Незачем тебе всякую дрянь есть, — Антон после слов матери чуть ли дар речи не теряет. То есть, как это? Мама не поддерживает его. — Спасибо за поддержку, мам, — зло говорит подросток. — Ты вообще-то моя мама и должна быть за меня, а не против! — Я никому ничего не должна — это первое, а второе — не язви мне тут ещё. Если это все, то мне надо идти. У меня скоро совещание начнётся, — по шуму на заднем фоне действительно понятно, что женщина куда-то собирается, однако Антона это не каплю не успокаивает. — Иди-иди, работа важнее сына. Пока, мам, — Шастун, не дожидаясь ответа, сбрасывает трубку, за что потом обязательно получит выговор от мамы, потому что «С мамой так нельзя разговаривать». После общения с мамой на душе становится ещё обиднее со всей этой ситуации. Самый близкий человек поддерживает не тебя, а какого-то там Арсения-никакого-сладкого-Сергеевича. Подросток опускается на кровать и старается успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая, однако пришедшее спокойствие не приносит ничего хорошего, потому что его организм, видимо, тоже против своего хозяина. Голова неприятно ноет, мышцы начинают слегка побаливать и появляется общая слабость во всем теле. — Это что ещё за хуйня? — не понимает Шастун. Его майка немного прилипла к телу, спина мокрая, и в целом ощущения такие, как если бы, подумал Антон, он три дня подряд на заводе работал. Сказочные ощущения. И даже если водопад Ниагара, льющийся с его тела, можно было обьяснить запредельной, аномальной жарой на улице, то боль в голове напрягала. Но солнечный ли удар? Этого ещё не хватало. Первым желанием было пойти освежиться холодной водой в душе либо же хотя бы постоять возле открытого холодильника. Но план выходил неоднозначным: на кухне все ещё мог бродить Арсений, злорадствуя тому, что сладил с подростком, и встречаться с ним не хотелось, вот ни капли даже. Антон даже не сразу вспоминает, что сто процентов клал себе во внутренний карман сумки таблетки. Всякие, какие только мог найти. Среди них Антон сейчас нашёл таблетки «от живота», «от кашля» и обезболивающие. Кружка с водой стояла на прикроватной тумбочке, и Антон запил таблетку, после этого сразу ложась в постель, чтобы боль в голове быстрее прошла. В следующий момент в коридоре к его комнате раздались шаги. «Ни минуты с ним спокойствия» Арсений Сергеевич подкрался почти незаметно, открыв дверь в спальню. — В пакете бутылка была, с водой, я ее тут поставлю, на стол, — поспешил оправдаться он, когда увидел недовольного Антона, развалившегося на кровати. — А ты чего лежишь? — удивленно спросил мужчина, и в его голосе при желании даже можно было уловить нотки волнения. — Ты, что ли, расстроился, Антон? — Нет, — пробурчал он, накрываясь с головой одеялом, чтобы наглядно показать уровень своего желания общаться. — Тогда что с тобой, не выспался, что ли? — Арсений прошёл чуть ближе к кровати, но голос из-под одеяла заставил его остановиться. — Ничего со мной, отстаньте, — прозвучал голос Антона. — Идите занимайтесь своими делами, дайте мне отдохнуть. Арсений понял, что парень совершенно не хочет общаться — по крайней мере сейчас — и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Стоило Арсению уйти, Антон тут же скинул с себя одеяло и даже немного проскулил. Как же жарко, как же болит голова и ломит тело. Спустя полчаса Антону все-таки удаётся уснуть, хоть сон и был беспокойный. *** Проспать получается до самого вечера, однако состояние никак не улучшается, а наоборот, становится только хуже. Голова стала болеть ещё сильнее, а тело и вовсе как будто в аду варится в котле, и приятным бонусом к этому начало побаливать горло. Попытка уснуть вновь в таком состоянии не увенчалась успехом. Таблетки не помогают — это уже подросток выяснил, поэтому на свой страх и риск решается пойти в ванную, чтобы охладиться под ледяной водой, и, на счастье Антона, врача не оказывается рядом. До ванной — самой дальней, как на зло, комнаты — Антон добирается с горем пополам, собирая по пути все возможные косяки и углы. Сил хватает, только чтобы открыть дверь, сесть на бортик ванны и включить воду, настроив на холодный поток. Шастун сначала пробует набирать воду в ладошки, но вскоре понимает, что вся жидкость утекает быстрее, чем успевает в полной мере охладить лицо, поэтому парень, недолго думая, опускает голову прямо в раковину, совершенно не переживая за волосы. Через какое-то время действительно становится легче, но ненадолго, вскоре и это перестает давать должного эффекта. С каждой минутой состояние все ухудшается и дойти обратно до комнаты становится просто невозможным. Именно в этот момент сквозь затуманенное сознание Антон слышит поворот замка из прихожей — Арсений вернулся. Что ж, может, это и к лучшему. Через минуту Попов уже стоял напротив ванны. — Что у тебя тут происходит, Антон? — настороженно спрашивает стоматолог, подходя ближе, стараясь разглядеть подростка полностью. — Боже мой, Антош, тебе плохо? — Мне плохо, — зачем-то озвучивает очевидный факт парень.