Крутись-вертись, главное на глаза стоматолога не попадись!

— У тебя два зуба внизу слева на лечение, кариес И вот тут Антон понял, что хуже уже не будет. Ладони его вспотели, по спине прошёлся табун мурашек, и появилось неприятное ощущение тошноты. — Вот, понял, к чему приводят твои чипсы, сладкие напитки и прочая дикость? — Арсения парень не слушал, лишь думал, что теперь будет дальше. — Ну вот, выздоровеешь окончательно, надо лечить, пока болеешь, нельзя, — Арсений встал с кровати, чтобы собрать все свои приборы и отнести их на место. После сказанного Антон оживился и приободрился, экзекуция будет отложена. — А почему нельзя? — внутренне ликуя, спрашивает Антон. — Видишь ли, — говорит Арсений, становясь напротив парня. — У тебя, скорее всего, ОРВИ или ангина, ты понимаешь, — Антон кивнул. — Когда мы болеем, в нашем организме живут вредные инфекции, такие же вредные, как и ты, — Арсений усмехнулся, а Антон только фыркнул в ответ на колкость старшего. — И эти инфекции ослабляют организм. И поэтому ранки и открытые участки, которые возникают, когда мы лечим зубы, могут быть заражены этой инфекцией, — Арсений подошёл к двери и обернулся на Антона. — Поэтому сначала долечишься, а потом займёмся твоим зубом. Маме можешь не звонить и не жаловаться, я сам ей позвоню и расскажу, — и мужчина покинул комнату. Антон лишь кинул в ответ тихое язвительное «Ну и хер с вами» и показал неприличный жест дверному проему. «Хоть бы дверь закрыл, докторишка. Лошара» *** — Окей, Гугл, — полушёпотом произнёс Антон, поднеся телефон ближе к лицу. — Окей, Гугл! Телефон издал звуковой сигнал. — Как приготовить карамель дома своими руками? — четко произнося каждое слово, говорит Антон и ждёт, пока интернет выдаст ему ответ. «Вот, что мне удалось найти по запросу «Как приготовить карамель…»!» — громко раздаётся из телефона, и Антон, перепутавшись, резко выключил его. — Ну что так громко-то? — в соседней комнате — в зале — Арсений смотрел телевизор, и если он услышит или увидит, чем Антон собирается тут заниматься… Сам Антон сейчас стоит на кухне и от отчаяния решает побыть на месте своей мамы и понять, каково это — стоять весь день у плиты. Антон все же решается включить телефон и пролистывает предложенные ему рецепты. В итоге он останавливается на видеоролике с привлекательным названием «Карамель в домашних условиях. Получится у каждого» и включает его, прислоняя телефон на бутылку с маслом. Пролистнув начало, Антон включает ролик на моменте, где девушка с приятным голосом уже начинает перечислять ингредиенты. «Для этого рецепта нам понадобятся двести грамм сахара, сорок миллилитров воды и одна столовая ложка лимонной кислоты» — Да где я вам найду кислоту эту? — тут же вспылил Антон, но тут же нашёл проблему серьезнее. — А где я сахар возьму? Перерыв всю кухню, Антон таки достал из глубины шкафчика небольшой пакетик сахара. Кажется, Арсений, не пьющий чай с сахаром и явно не делающий карамель из говна и палок, иногда добавляет по щепотке сахара в блюда как приправы вместе с солью. Отмерив на глаз двести грамм, налив в стакан воды и благополучно пропустив мимо глаз лимонную кислоту, он продолжил просмотр видео. «В металлическую кастрюльку добавляем все ингредиенты и смешиваем. На среднем огне доводим смесь до красивого янтарного цвета. Именно янтарного, а не коричневого!» — Ебать, как я вам отличу янтарный от коричневого. Я вам что, художник-натуралист? — Антон нашёл в шкафу с посудой кастрюлю и поставил ее на стол, добавляя туда все, что нашёл. — Антон, чем ты там гремишь? — послышалось из зала, а у Антона замерло сердце. — Графином! Я попить пришёл! — ответа не последовало, и Антон выдохнул, продолжая готовить и ставя кастрюлю на огонь. «Помешиваем карамель четыре-шесть минут» Пока Антон помешивал получившееся не очень сексуальное жужево, он подумал о своих больных зубах. Не станет ли хуже от того, что он будет есть эту карамель? Но тут же все мысли улетели из его головы, когда карамель слегка забурлила и стала насыщенного цвета, как настоящая карамель. «Когда цвет карамели станет ярким янтарным, аккуратно перелейте ее в другую посуду и дайте настояться около шести минут.» Антон хотел быстро перелить своё жужево из кастрюльки в большую чашку, которую привёз с собой из дома, но, по глупости забыв, что кастрюля, снятая с огня, нереально горячая, цапнул за ручку голой рукой. — ЙО! — Антон быстро отдернул руку и принялся дуть на неё и заворачивать в полотенце, смоченное холодной водой. — Антон! Что у тебя там? — снова слышится голос Арсения. — Нормально, пальцем ударился! Антон понял свою ошибку и взял полотенце, чтобы аккуратно перелить карамель в кружку. И тут палец снова касается кастрюли, и она почти падает. Антон успел вовремя поднять ее, но задел локтем шкаф с посудой, откуда в следующий момент упала чашка и со звоном разбилась. Больше половины карамели растеклось по столу, а масло из открытой бутылки вылилось на пол. — Антон, черт тебя! Антон понимает, что Арсений точно придёт сюда сейчас, и быстро убирает карамель, которую он успел перелить в кружку, в навесной ящик. — Что тут у тебя… твориться? Антон! — увидев безобразие на кухне, прикрикнул Арсений. — Что ты тут натворил, как Мамай прошёлся! — Я тут делал… — Что ты тут делал? Что это? — указывая на разлитую по столу карамель, спрашивает Арсений. Подойдя ближе к субстанции, он касается ее пальцем. Липко. — Ты петухов, что ли, варил карамельных? — Антон кивнул, понимая, что скрывать уже нечего. — И ведь сахар же отрыл, негодник, — ворчит Арсений. — Чашку разбил, масло мне все вылил на пол, кастрюлю загадил. Иди с глаз моих! Антон взял телефон и хотел идти в комнату, когда Арсений сам вышел из кухни, видимо, за ведром и за тряпкой. Когда тот вышел, парень достал из ящика кружку с остатками карамели и быстро убежал в комнату. * * * Несмотря на разъяренного Арсения, Антон остался вполне довольным: разгребать бардак не ему, а вот карамель кушать ему. — Твою мать, ложку забыл, — шёпотом злится на себя парень, но быстро прощает себе эту оплошность, просто решая не церемониться и есть руками. Руки, конечно, потом будут липкими, но это ведь не проблема — их можно помыть. Антон немного настораживается, когда слышит агрессивные шаги, приближающиеся к его комнате, поэтому быстро ныкает кружку с карамелью за изголовье кровати на пол. Как оказалось, не зря. — Где карамель? — залетая в комнату парня опять без стука, строго спрашивает Попов. — Какая карамель? — роль дурачка Шастуну не привыкать играть. Он в нее уже давно вжился. Когда-то, так сказать, не смог вовремя откосить, теперь вот бакланит. — Антон, твою мать, не зли меня ещё больше! Карамель, которую ты там «готовил», — на последнем слове стоматолог показывает кавычки. — А, ну так я выкинул. Там написано варить её до янтарного цвета, а я доварил до коричневого. Пришлось выкинуть, — тяжело-наигранно вздыхает парень. — Ну смотри у меня, маленький ты негодник, — презрительно оглядывая комнату и самого подростка, говорит врач и выходит за дверь, продолжая дальше разбираться с ковардаком, что натворил Антон. — А материться плохо, Арсений Сергеевич, — умничает парень, когда мужчина уже вышел, кряхтя, доставая кружку. Антон сует руку в кружку и пальцами подцепляет тягучую карамель. Сладость противно липнет к пальцам, но в тоже время классно тянется. Решая не затягивать удовольствие, Шастун запрокидывает голову, открывает рот и опускает пальцы. Карамель приятно тянется и липнет к зубам. — М-м, — мычит Антон от удовольствия. Господи, когда последний раз он кушал что-то с сахаром? Ах, точно, до того, пока не заселился к этому Арсению-накакого-сладкого-Сергеевичу. И если поначалу парень старается не задевать больные зубы, чтобы они, не дай бог, не разболелись, то потом, когда карамель в первый раз коснулась кариозных зубов и никакой боли не последовало, мальчишка уплетал приготовленную им сладость за обе щеки, не переживая абсолютно ни за что. Через несколько минут в кружке почти ничего не остаётся. Как так? Только недавно полная была. — Блять, ну я так не играю, так неинтересно, — разочаровано тянет Шастун. Последней порцией карамели парень решает насладиться по полной, поэтому, собирая пальцами всю карамель по кружке, сует в рот и сразу же блаженно начинает жевать. И в один момент один из кариозных зубов резко начинает остро стрелять, а боль отдает в уши и в голову. Шастун, не ожидая такой сильной боли, кричит в голос. В моменте парень не думает ни о чем, кроме болящего зуба. Боль потихоньку из острой переходит в ноющую, в сильно ноющую. Арсений распахивает дверь буквально через несколько секунд. — Что у тебя произошло? — по привычке строго говорит врач, не успевая ещё рассмотреть происходящую картину. — Зуб, — чуть ли не хнычет от боли парень. И только сейчас стоматолог замечает кружку, видимо, из-под той самой карамели, которую «выбросил» парень, и его руки, которые все были испачканы в тягуче-липкой субстанции. — Я кому говорил не есть сладкое? Только же сегодня сказал, что у тебя кариес. Нет, он пошел карамель готовить, а потом наяривать за обе щеки! — начинает ругаться врач, подходя ближе к парню. Мужчина немного сдвигает Антона так, чтобы свет от лампочек падал на его голову. — Давай-ка голову запрокинь и рот широко мне открой, — дает указания врач, строго смотря на мальчишку. Подросток испуганно смотрит на стоматолога и слегка мотает головой, отчего боль в зубе усиливается и он, скуля, хватается за щеку. — Антош, не мотай мне нервы. Я просто посмотрю, — тяжело вздыхая, чуть спокойнее просит Арсений. И на этот раз Шастун слушается, боязливо открывая рот. Попов на протяжении минуты разглядывает зубы, а потом разрешает парню закрыть рот. — Поздравляю, Антон. Доигрался ты, у тебя кусочек зуба отломался, и карамель теперь внутри кариозной полости. Вероятнее всего, дошло до нерва. Теперь это не просто кариес, а пульпит, — продолжает отчитывать он Антона. — Подожди тут, я сейчас инструменты принесу. Посмотрим, что можно сейчас сделать, — напоследок говорит врач и уходит. Вот это определённо Шастуну не нравилось — «Какие ещё инструменты? Только же зеркальце?» Антон пытается немного себя успокоить тем, что, как сам говорил стоматолог, зубы нельзя лечить во время болезни, а значит, скорее всего, он просто посмотрит зеркалом. Да и не таскает же он все инструменты с собой. Врач возвращается меньше чем через минуту с лотком, где лежало стоматологическое зеркало, гладилка с зондом и несколько запакованных спиртовых салфеток. — Простерилизовать, как должно это быть, я не смогу, но обработать инструменты всё же стоит, — говорит врач, смотря на ошарашенное лицо Антона. Стоматолог распаковывает спиртовые салфетки и поочерёдно тщательно протирает каждый инструмент. Шастун испуганно наблюдает за всем, не в силах ничего сказать. Успокаивало юношу лишь одно — не было бормашинки, хотя, если бы Попов притащил и ее, парень бы уже не удивился. — Откуда у Вас это: стетоскопы, штуки для зубов? — говорить из-за боли было не очень приятно, даже больно. — А вот когда мы в университете учились, нас заставляли все это покупать, — рассказывает мужчина. — Когда проходили практику, нам все это было нужно. Открывай рот, я зеркалом посмотрю ещё раз. Арсений надавливает на подбородок Антона, чтобы тот скорее открыл рот, и снова осмотрел зуб со всех сторон. — Сейчас, потерпи, — Арсений, как он думает, незаметно берет с тумбочки зонд и пытается аккуратно убрать оставшуюся карамель с зуба. Антон, который увидел, как врач берет инструмент, хотел возмутиться, но почувствовал снова острую боль и вскрикнул. — Тише, потерпи, — чуть строго, но все так же мягко говорит Арсений. — Почему меня не послушал, упрямец? Антон же только хныкал от нарастающей боли, сжимая в руках покрывало. — Сейчас-сейчас, я уже почти все, — и впрямь быстро закончив, Арсений убирает инструменты и разрешает подростку закрыть рот. — Больно… — хнычет Антон и прикладывает руку к щеке. — Конечно больно, как же не больно, — соглашается Арсений. — Почему не слушаешься? Я говорил, не надо все это есть, от этого все портится: зубы, желудок, кишечник. Антон, вполуха слушающий, что говорит врач, обиженно и громко ставит кружку на тумбочку. — Так уж и быть, маме жаловаться не буду на этот раз, — снисходительно говорит Арсений. — Но с этого дня ты у меня ещё под более строгим наблюдением. Чтоб ничего лишнего не видел, понял меня? Антон лишь хнычет и еле заметно кивает головой. Непонятно: то ли действительно понял благие намерения старшего, то ли ждёт, пока от него отвяжутся. Арсений садится на край кровати и кладёт ему руку на плечо. — Потерпи недельку, выздоровеешь, и вылечим зуб тебе, все будет хорошо, — успокаивает Антона Арсений, похлопывая того по плечу и руке. — Болит… — Сильно? — сочувственно спросил Арсений и, увидев умученный кивок, пошёл на уступку. — Ладно, сейчас таблетку принесу, — Арсений встал с кровати и, прихватив заодно кружку с тумбочки, вышел из комнаты. *** — Да, все нормально, — Арсений сидел в зале на диване, держа телефон у уха, а Антон сидел в кресле напротив, грея уши и слушая, что врач говорит его маме и что она ему отвечает. — Да, пока больше не болел. Все хорошо, меня слушается, да. Нет, ничего не натворил, — Арсений с усмешкой посмотрел на Антона, и тот, фыркнув, отвернулся. — Да, он выздоровеет, и мы вылечим зубы. Мы справимся. Да-да, очень хороший мальчик, мы нашли с ним общий язык. Нет, не переговаривается со мной, — «искусно Арсений Сергеевич умеет вешать лапшу на уши» — подумал Антон и, когда Арсений с его мамой начали говорить на темы, которые его совсем не касались, от скуки пошёл в свою комнату.