Крутись-вертись, главное на глаза стоматолога не попадись!

Дни тянулись быстро. Антон не успел даже заметить, как исчезли последние симптомы его простуды, а на календаре красовалось не очень привлекательное тридцать первое августа. Шастун лежал на кровати, свесив голову, и думал о предстоящей линейке и знакомстве с одногруппниками. В школе подросток общался только с частью коллектива, на колледж же он строил планы пограндиознее — хотелось общаться со всей группой, а не выборочно. Но, как и обычно, в комнату без стука заходит Арсений, заставляя Шастуна вынырнуть из своих мыслей. Впрочем, подросток за почти две недели совместного проживания уже привык к таким выходкам Попова, поэтому стал относиться к этому поспокойнее, лишь иногда возмущаясь, в особо курьёзных ситуациях. — О чём думаешь? — спрашивает мужчина, видя задумчивое лицо парня. — Думаю о еде, которую Вы мне не даёте, и о том, когда Вы наконец начнёте стучаться, прежде чем заходить, — в привичной манере язвит Шастун, приподнимаясь с кровати. — Ох, бедняжка, не кормят его, — наигранно-сочувствующе вздыхает мужчина. — Во-первых, я даю тебе кушать! Ты же сам отказался от каши или творога на завтрак. А во-вторых, я просто запрещаю тебе есть всякую ерунду по вполне логичным и понятным причинам, — в сотый раз уже объясняет стоматолог. — Ну да, ну да. У меня на Вас, видимо, аллергия начинается, Арсений Сергеевич, — чувствуя, что зуб снова разболелся, говорит подросток. Врач непонимающе смотрит на юношу. — Зуб опять у меня болит, — поясняет он. — Может, вы мне дадите какую-нибудь таблеточку обезболивающего? — Какую тебе таблеточку, а? Уже четыре на этой неделе съел. Хочешь, чтобы привыкание было? — Арсений говорит спокойно, но с явным недовольством. — Пойдем-ка мы с тобой чай попьем, да заодно поговорим. У меня для тебя даже кое-что вкусное есть. — С этого и надо было начинать! — подросток тут же вскакивает с кровати, счастливо улыбаясь, и следует за Арсением. * * * Арсений налил по кружкам зелёный крепкий чай без сахара и положил на стол ярко-розовую упаковку с конфетами. У подростка от такого на минуту пропал дар речи. Как это, Арсений Сергеевич решил поесть конфет, да ещё и Антону с больными зубами их скормить? Может быть, врач наконец-то одумался и понял, что без сладкого невозможно жить? — Это че? Конфетки? — Антон поднимает свой одновременно удивлённый и радостный взгляд на Попова. — Офигеть. Стоматолог по-доброму улыбается такому детскому счастью, открывает упаковку с конфетами и достаёт одну, протягивая на пробу Антону. — Конфетки-конфетки, — подтверждает мужчина. — Но они без сахара. Видеть бы это разочарование Антона. Он, наверное, никогда так не разочаровывался в жизни. Как это, конфеты без сахара? Да это же равносильно машине без колёс, или же школе без зудящих учителей. — Да ну ёпрст. В чём прикол тогда? — Шастун отодвигает от себя запакованную конфету и обиженно поджимает губы. — Рано расстроился. На самом деле они на ксилите. Это тоже своего рода сахар, только природный. И вот он, кстати, очень полезен для зубов, — поясняет стоматолог и сам с удовольствием запихивает себе одну конфетку в рот, запивая её чаем. — Ты попробуй-попробуй. — Да ага, они небось сейчас с каким-нибудь привкусом отвратительным будут, — несмотря на внутренне недовольство и противоречие, Шастун все же берёт одну конфету и, распаковывая, закидывает в рот. Как бы не старался Антон потщательнее разжевать конфету, чтобы уловить хоть легкое противное послевкусие, чтоб потом с гордым выражением лица предъявить это Арсению, конфета оказалась вполне себе вкусной и на удивление сладкой, без какого-либо ужасного привкуса. — Неплохо, — чуть корчась для виду, нехотя признается парень. — Даже, пожалуй, ещё съем. — Угу, неплохо, — улыбается Попов, прекрасно видя, что Шастуну понравились конфеты. — А вообще, мой дорогой, я тебя позвал, чтобы поговорить по поводу твоего бесконктрольного приема обезболивающего. — Да о чём говорить-то? Я всё понял. Пить без Вашего согласия никаких таблеток нельзя. Всё? — тяжело вздыхая, перечисляет парень, надеясь поскорее отвязаться. — Нет, не всё! — строго отдергивает врач. — Во-первых, не все обезболивающие подходят, а во-вторых, они могут при смешивании с другими препаратами дать сильный побочный эффект. — Да понял я, понял, — кивает подросток, набивая рот конфетами, пока стоматолог не обращает на это внимание. — Сомневаюсь. И часто тоже пить их нельзя. Привыкание начнётся и мало тебе не покажется. А ещё, из-за частого употребления таблеток проблемы с печенью и желудком могут начаться, да и в принципе, с другими органами, — продолжает нудить мужчина, пока Шастун продолжает чуть ли не давиться конфетами, просто кивая на все слова врача, как дурачок. — И не думай, что я не вижу, как ты уминаешь конфеты за обе щеки. — Да вы чего, прикалываетесь? Держите меня тут, как раба, без сладкого, а тут хоть какие-то конфетки, — возмущается подросток. — С твоими зубами вообще даже зарекаться не стоит о сладком. Шастун только фыркает, но ничего не отвечает. — Кстати, не думай, что я забыл про твои больные зубы. Завтра поедешь после своей линейки со мной в стоматологию, — напоминает врач, заставляя Антона испуганно округлить глаза. То есть, как это, так быстро время прошло? Нет, Шастун, пожалуй, сейчас точно не готов. Неужели нельзя заранее предупреждать? — Э, нет, у меня, знаете, всё уже хорошо. Я просто почаще чистить зубы буду и тогда всё само пройдёт, — уверяет Антон. Врач откровенно смеётся с такой глупости. Подросток вопросительно смотрит на стоматолога, не понимая причину его веселья. Нет, ну ведь когда болит живот, перестаёшь на время есть всякую гадость, придерживаешься диеты дня три для приличия, и вуаля — живот не болит. Значит, и с зубами так работает. — Ну ты сказанёшь, Антон, аж вот не поймёшь, смеёшься ты или серьезно, — смеётся Арсений. — Не пройдут у тебя просто так зубы, там кариес уже есть. А о зубах надо было раньше заботиться как следует. Антон нахмурился, и желание чаевничать вообще пропало. — Но Вы ведь говорили, что лечить попозже будем. — Да куда уж ещё позже, — снова усмехается врач. — Хватит, сколько ждать-то будем? — А я не знаю, во сколько закончу завтра, — говорит Антон. — Потому давайте на потом оставим этот вопрос. — Потому давайте, наоборот, не будем оставлять его, — передразнивает мужчина Антона. — Потом у тебя снова появятся новые отговорки, учёба начнётся, ещё что-нибудь. Нет уж, — решительно говорит Арсений. — Закончим с этим и дело с концом. — Ну блин! — Арсений злорадно усмехнулся и пошёл к раковине мыть свою кружку. *** — Ну прям на выборы как, — Арсений оглядывает торжественный прикид Антона, крутящегося у зеркала. — Придумать программу, и можно в депутаты. — Какие депутаты ещё, что Вы несёте? — бурчит Антон. — Смотрится не слишком кринжово? — Чего-чего? — с улыбкой и непониманием спрашивает Арсений. — Не слишком как? — Ну… кринжово, типа… — пытается обьяснить Антон. — Ну испанский стыд, типа. — А-а-а, — догадывается Арсений. — Ну надо было сразу сказать, а не вот этими загадочными словами мне это самое… Ну нормально смотрится. — Ниче вы не понимаете, Арсений Сергеевич, — дразнит его Антон. — Старый Вы. — Не старый, — строго замечает Арсений. — А опытный! — Да ну Вас, блин, — смотря на часы, говорит Антон и, беря букет с пола, уже идёт к выходу. — Вот я опоздаю и учителя будут меня снова газлайтить, как в школе! — Что? — Арсений с новомодным сленгом как обычно на Вы, но спешащий Антон уже не находит времени обьяснить ему. — Ничто! Ушёл я, — Антон выходит из квартиры, хлопнув дверью. — Невоспитанность! * * * — Ну и не ахти было с такими оценками идти мне в десятый класс, поэтому пошёл в шарагу, — Антон уже, отстояв линейку и познакомившись с колледжем и расписанием, возвращается домой, а рядом с ним идут его новые знакомые: Серёжа — его однокурсник и Дима, поступивший в этот же колледж и на этот же факультет, только на два года раньше. — Балин, жиза, — Сергей шёл рядом и пинал камни. — Мне вообще биологичка сказала, что не желает меня видеть после девятого и что уйдёт, если я останусь. А я и не хотел особо. — А ты, Дим, — обращается к другому приятелю Антон. — У тебя же норм оценки были, че поперся-то сюда? — Да не знаю, — признаётся Дима. — С учителями тоже туговато было. А в другую школу не хотел, пошёл сразу в колледж. — Трагичная история, конечно, — говорит Антон, останавливаясь. — Но вон и мой двор, за поворотом. Бывайте, завтра увидимся, как договорились, у ворот? — Давай, — разом сказали парни и поболели дальше. Антон же быстро добежал до подъезда и, введя код, забежал в него. Дойдя до лифта, Антон встретил возле него барышню преклонного возраста, тоже ожидающую лифт. Она рылась в сумочке и что-то искала. — Здравствуйте, — ради приличия поздоровался Антон, и женщина обернулась. Она поздоровалась в ответ, и тут же лифт открылся, и они зашли внутрь. — На какой Вам этаж, — оказавшись у панели управления, Антон спросил женщину, готовый сразу за своим этажом нажать номер этажа, куда нужно было ей. — На третий, сынок, — отвечает женщина, наконец найдя в сумочке свои очки в тонкой оправе. — Совпадение… — Антон нажимает на кнопку третьего этажа, и в ту же секунду двери закрываются, а лифт начинает поднимать из наверх. Выйдя из лифта, Антон направился к своей квартире. А женщина направилась за ним. В эту же. — Кхм… А Вам точно сюда? — уточнил скептически парень, почти полностью уверенный, что женщина что-то напутала. — Сынок, третий этаж, тридцать первая квартира. Это тут же? — уточняет взволнованно женщина. — Тут… — подтверждает Антон. — А Вы к кому? — Я к сыну приехала, я в гости, а Вы, тоже к нему? — Тоже к нему… Сейчас разберёмся! — вот подстава! Антон не открывает дверь своим ключом, а нажимает на звонок, чтобы хозяин сам встретил их, если тот дома. Арсений Сергеевич, могли бы и предупредить, что ли. Буквально через пару секунд за дверью слышатся приближающиеся шаги, а затем и поворот замка. На пороге красуется Попов собственной персоной. Врач удивленно оглядывает пришедших. — Мама, а ты чего без предупреждения? — немного помолчав, отходя от лёгкого шока, спрашивает Арсений. Антон шокирован не меньше Попова. Вроде как бы и логично, что у врача должна быть мама. Но разве такая милая бабуля может быть мамой такого вредного и нудного стоматолога? — Маму вот так у нас теперь встречают, да, негодник? — наигранно-обиженно спрашивает женщина и, перейдя порог, ставит пакет с сумкой на пуфик. — Ну-ка маму обнял! Шастун прячет улыбку за рукавом пиджака, стараясь сдержать смех. Вот откуда, оказывается, в обиходе Попова слово «Негодник». Арсений крепко обнимает маму и поглядывает на весёлого парня, показывая ему за спиной мамы кулак. — А этот милый мальчик кто, Сенечка? — интересуется женщина, разорвав объятия. Попова внутренне распирает от «Сенечка» и «Милый мальчик». — А это Антон, комнату у меня снимает. Противный сладкоежка, — представляет врач подростка и, поворачиваясь, обращается уже к Шастуну. — А это моя мама — Светлана Владимировна. — Очень приятно, — улыбается Антон. — Взаимно, Тошенька, — женщина притягивает и парня в свои объятия. — Ой, какой худенький. Сенечка тебя совсем не кормит, да? — сочувствующе спрашивает Светлана Владимировна. — Не зря я, значит, купила сладости всякие. Этот-то, диетолог-стоматолог, не ест, так мы с тобой подовольствуемся. Антону определенно нравится эта женщина.