Ведьмин маршал

      Снизу она и впрямь не выглядела ни высокой, ни просторной, но когда дорога петлями влезла на уступ, оказалось, что и в длину, и в ширину башня достигала верных шести саженей (в сечении она была квадратной, не круглой), а ярусов в ней насчитывалось аж четыре, не считая подземелья.        — Ого, — сказала сира Вероника (похоже, ни разу она собственное владение до сих пор не посетила, и Мартину это, правду-то сказать, не сильно понравилось). — Ничего себе ваш кузен размахнулся, дорогой.       Она поднялась с сиденья одолженной двуколки, её консорт уже успел спрыгнуть на каменные плиты двора, а Мартин — спешиться, и они оба враз подали ей руки с разных сторон. Она по-кошачьи фыркнула под нос и обошлась без помощи вообще. И правда, кто бы подавал руку наёмнице, которая взялась сопровождать заказчика?       Мартин огляделся: закрытый со всех сторон двор был образован стеной башни, конюшней, чем-то вроде амбара и общим домом для прислуги. Кроме башни, всё было срублено из толстых брёвен, и Мартин подумал, что если Меллер раскошелится на дополнительную защиту, надо будет поставить внизу, в самом начале подъёма, ворота и сторожевой пост при них. А то среди разбойников хватает ловкачей, способных незаметно подобраться к жилью и кинуть на крышу или в окно горшок с подожжённым маслом или камень, обмотанный горящей паклей. Есть ведь способы отвлечь собак…        — Я дам пятерых егерей, — сказал сир Генрих, за которым то ли послали вчера, то ли он сам приехал глянуть, как дела в Вязах, оттуда надумал наведаться в Огров Палец, а уж от того до Радужного озера оставалось всего ничего. — Ещё пятерых стребую, пожалуй, с сира Хагена, — подумав, решил он. — На востоке теперь, хвала Девяти и приданому тётушки Елены, гораздо спокойнее, чем на севере. Обходи́тесь пока десятком, сир Мартин. Тем более, что саму башню охраняют наёмники.        — И будут они вечно цапаться с егерями, — проворчал тот, — а я им буду не указ.        — Нам никто не указ, — усмехнулась сира Вероника, — кроме нанимателей. Да и они не всегда.        — Вам я́ теперь указ, — недовольно оборвал её сир Генрих. — И вижу, что вы наконец начали меня слушаться, — помягче добавил он.       А Мартин решил не выдавать будущую сеньору и промолчал о том, что она начисто забыла приказ сюзерена.       В подземелья спускаться не стали, хотя Меллер пошутил, что темница внизу очень комфортная, потому что там же располагается печь с огромным водогрейным котлом: башню, оказывается, изнутри оплетали такие же трубы, как в казарме, где Мартин вчера ночевал в одной спальне с Рихардом (и тоже подумал, что двух коек на такую комнату маловато). Воду гномы подвели из водопада, ревущего по ту сторону башни, сразу за обрывом, и над котельной помещалась мыльня, в которой знакомо уже бежала из труб холодная и горячая вода.        — Объявите сразу дни Арката и Кантирита женскими, — посоветовала сира Вероника. — Наши привыкли, потому что во всех отделениях Гильдии так, а егерям вряд ли захочется шутить над женой вашего помощника и тем более — над вашей дочкой.        — Огневик — ладно, — усомнился Мартин. — Но про водник мужики точно заворчат, что бабам лучший день отдали.        — У них будут остальные пять. — Сира Вероника дёрнула плечиком с видом «А ты здесь зачем?» Мартин подумал и кивнул.       На том же ярусе, только по другую сторону лестницы располагалась кухня, достаточно просторная, чтобы накормить весь десяток егерей разом.        — Казарма для егерей выше, она пока не занята никем, — подсказал Меллер. — Там же… ну скажем, штаб. Столовая располагается на третьем, а вообще третий и четвёртый этажи — жилые. Комнатки невелики, но на одного-двух человек места хватит. Наёмники, к примеру, по двое живут, кроме командира группы. Они заняли комнаты к столовой поближе, а весь четвёртый этаж пока что пустует. Поме́ститесь и вы с детьми, и помощник с женой, и ещё две-три гостевые останутся.        — Помощник с женой? — спросил сир Генрих.        — Опасные места, сир. — Сира Вероника пожала плечами. — И сир Мартин, храните Девятеро, может заболеть, слечь с раной… да просто в гости съездить захочет! Кто будет командовать тогда? Его сын? Мальчик неполных пятнадцати лет?        — Я к тому, — хмыкнул сир Генрих, — что кормить и одевать помощника с женой, а потом и их детей придётся тоже вам.       Теперь пожал плечами Меллер.        — У нас большие планы на эти места, сир. А для больших планов всего нужно побольше, людей в том числе.        — А в этих планах, — незнакомым вкрадчивым тоном спросил сир Генрих, — не значится ли получение сирой Катрионой титула баронессы Орлановой Кручи? А там, глядишь, и Ореховая лощина с Радужным озером перебегут к ней под руку?        — Вы так плохо думаете о своих вассалах, сир? — Сира Вероника смотрела на сюзерена в упор, и он заметно смутился, когда она жёстко произнесла: — Я вашему отцу клятву давала, а клятва эта вдвое старше вашего баронства. Маги не шутят со старыми клятвами, сир, и прочим не советуют.        — Кстати, о клятвах, — еле дав ей договорить, сказал Меллер. — Сир Мартин, вы сначала своих привезёте?        — Да я хоть сегодня присягнуть готов, — возразил он, — чтобы своих сюда везти уже как маршал Радужного озера. Сир Генрих, засвидетельствуете?       Тот кивнул, и Меллер заключил:        — Прекрасно. Не хотите пока подняться на крышу? Оттуда вид такой, что дух захватывает, а я пока распоряжусь насчёт обеда.       Поднимаясь, сира Вероника заглядывала на все ярусы, даром что лестница не опоясывала башню по спирали, а самым обычным образом вела вверх-вниз, разделившись по два пролёта на этаж. Мартин, разумеется, следовал за будущей сеньорой, да и сиру Генриху, похоже, было любопытно, как обжились наёмники и обслуга на землях нового баронского вассала. Просторный коридор, идущий от лестницы, делил второй ярус пополам, на две действительно пустующие до поры казармы, пока не упирался в дверь «штаба», как назвал его Меллер. Штабом оказалось довольно просторное помещение с длинным общим столом, обставленным, как в вязовской библиотеке, стульями с обеих сторон. Видно, предполагалось, что маршал будет время от времени собирать помощников и десятников, чтобы обсудить положение дел и меры к исправлению этого положения, если оно маршала не устраивает.        — А это, надо думать, оружейная, — сказала сира Вероника, подёргав за ручку неприметной железной двери, цветом почти слившейся со стеной. — Ключ пока у Капитана, как и от несгораемого шкафа. — Она махнула рукой в сторону окна, где в углу притулился такой же неприметный железный ящик на ножках. — Надо будет сказать ему, чтобы передал их вам, сир Мартин.        — У капитана? — не понял он.        — Главу наёмников зовут Грег, вернее, сир Грегор, — пояснила она, — но в нашей гильдии титулы значения не имеют, так что для своих он Грег, а для всех прочих — Капитан. Он родом из Долгого Мыса, но Капитаном стал не потому, что был моряком (не был он им), а потому что командовал небольшим пограничным гарнизоном. Не знаю, почему он ушёл с княжеской службы, но он закончил Военную Школу, и вообще Капитан Грег — командир толковый и опытный. Постарайтесь не ссориться с ним попусту, очень вас прошу.        — Можете просто приказать, — усмехнулся сир Генрих. — После того, как примете клятву, конечно.       Сира Вероника качнула головой.        — Не могу, — сказала она. — Вы ведь знаете эльфа-стрелка из расчёта аркбаллисты? Он хотя бы изгнанник, лишённый подданства Владычицы. А Грег — благородный сеньор в двадцатом, что ли, колене, выпускник Долгомысской Военной Школы, бывший комендант пограничной крепости и просто бывалый наёмник. Словом, от его самомнения на стенку лезет даже чистокровный эльф, родившийся в Вечном лесу. При этом он действительно отличный командир. Очень-очень приблизительная карта здешних мест стала гораздо точнее и подробнее именно его усилиями.       Мартин представил себе этого Капитана Грега, и особенно — как тот поглядывает на племянника владетеля крошечной крепостцы, затерявшейся где-то у огра в жопе… Да уж, не ссориться с ним — это будет задачка едва ли не труднее, чем оборонять башню от огров, которые как пить дать потянутся осенью к людям-нелюдям, к их припасам и скотине поближе. «Надо будет и правда попросить у барона одного из Ренатиных учеников, когда она их натаскает в колдовстве хотя бы как Фрида — Отто, — подумал он, поднимаясь на третий ярус. — Сама сира Вероника пока что в боевые маги не годится, а потом вообще уедет, а Рамону всякий раз кланяться устанешь. Да и у Рихарда своих забот хватит, ему самому чародей всё время будет нужен». За такими мыслями он даже подзабыл про Капитана.        — Это здесь наёмники живут? — спросил он, кивая на двери комнат, потянувшихся по левую руку от лестницы. — Как вы говорили, к столовой поближе? — Справа как раз столовая и располагалась, и пока они бродили ярусом ниже, в столовой этой какие-то девицы уже начали накрывать стол.        — Да, — Меллер отвлёкся от своих указаний прислуге и махнул рукой, указывая наверх, — так что там свободны все комнаты, выбирайте любую.        — Это успеется, — нетерпеливо сказал сир Генрих. — Вы вроде бы на крыше собирались устроить наблюдательный пост.        — Нет смысла, — возразил Меллер. — Видно далеко окрест, но в самых общих чертах. Кроны деревьев под ветром — зрелище просто сказочное, но что там под ними разглядишь? Нет, небольшой навес в центре мы установили, там есть подзорные трубы, которые под открытым небом хранить не станешь, однако пользы от них немного.       Мартин скорее бы назвал небольшое сооружение в центре плоской крыши будкой, а не навесом. Двери в ней не имелось, но проём выходил на юг, так что от ветра с дождём в ней вполне можно было укрыться и что-то зарисовать или записать, потому что в ящике стола лежали пачка бумаги и несколько карандашей. Сидеть, правда, было не на чем — видно, чтобы дозорные не расслаблялись. Зато сквозь будку проходила каминная труба, и дозорный мог прислониться к ней, заодно и погреться об неё.       А с крыши действительно можно было оглядеть все окрестности, кажется, до самых Вязов, даже без всяких подзорных труб. Огров Палец и карьер за ним уж точно были видны как на ладони. Сверкал брызгами и белел пеной водопад, зеленели леса, уже потерявшие к концу лета яркую свежесть, вставали тут и там одинокие скалы или целые скальные гряды — дальние внуки Хмурого.        — Вам такая же площадка нужна, а, сира Вероника? — спросил сир Генрих. — За звёздами наблюдать и всё такое?        — Я не провожу никаких ритуалов, — возразила она, — так что площадка с устройствами под астрологические инструменты мне не нужна. Разве только Меллеры, — она оглянулась на консорта, — всерьёз хотят провесить хотя бы почтовый портал между Озёрным и Волчьей Пущей, и мне придётся-таки брать уроки пространственной магии.        — А сами вы не хотите?        — А сама я боюсь, — буркнула она. — Вы не слышали, сир Генрих, как Рамон рассказывал об ознакомительном занятии? Преподаватель провешивает портал через аудиторию, намеренно допуская ошибки в расчётах, бросает в него крысу, и бедное животное размазывает ровным слоем по трём саженям между входом и выходом. И это ещё не худший вариант.        — А худший какой? — недоверчиво — куда уж хуже?! — спросил Мартин.        — Ну, к примеру, ты не учтёшь разницу в высоте между точками входа-выхода и выйдешь из портала, а до земли останется ещё сажень-другая. Или, наоборот, окажешься в паре футов под землёй. А ещё можно так определить своё положение на местности, что второй точкой окажется река или озеро: открываешь портал, а оттуда на тебя начинает хлестать поток воды. И я ничего не придумываю, это всё вполне реальные случаи.        — Ничего не скажу про реку, но если вы ошибётесь с высотой, то пеналу с важным письмом не сильно повредит такое падение. С вас же почтовый портал просят, не на человека рассчитанный, — ответил сир Генрих. И прибавил, удивив не только Мартина, но и, похоже, саму сиру Веронику: — И вообще, прежде чем кидать куда-то важные письма, вы же десяток-другой простых деревяшек или камушков побросаете, чтобы проверить, как этот ваш портал работает. — Кажется, он сам заинтересовался такой удобной штукой, хоть как она была опасна, и порасспрашивал о ней то ли Эспаду, то ли Каттена, а может, и вообще всех магов, какие под руку подвернулись.        — А ещё для точного наведения понадобится маяк, — прибавила она. — И в качестве маяка потребуется как минимум аметист или берилл, причём чистой воды и размером хотя бы с гусиное яйцо.        — А Меллерам такое не по карману? — усомнился он. — Не алмаз и не рубин же. — Ну, кажется, сир Генрих всерьёз настроился сесть Меллерам на хвост, когда те устроят эту колдовскую почту. А ещё, почему-то подумалось Мартину, ею наверняка захочет воспользоваться и отец Вернон.        — Ну, не рубин конечно, — чуть ли не оскорблённо отозвался Меллер, — но уж на берилл нужного размера и должной чистоты мы как-нибудь денег наскребём.       Сира Вероника, ничего на это не ответив, подошла к самому краю площадки и облокотилась на парапет.        — Красиво, — сказала она. — Особенно ночью должно быть эффектно: чёрный лес внизу, только скалы белеют в лунном свете, а наверху почти во все стороны чёрное небо в россыпях звёзд. Представляю, как это будет зимой, когда воздух словно хрустальный… Кстати, я говорила про маяк для портала, а сама подумала, что неплохо бы какой-нибудь сигнальный огонь установить здесь на крыше. Я недавно гномские шахтёрские фонари переделывала на зачарованные кристаллы, чтобы они стали легче и безопаснее, а то таскать по полторы-две пинты горного масла в резервуаре… Если стёкла сделать цветными, а фонари эти по три или четыре штуки установить на вертушку, чтобы ветер её раскручивал, как мельничные крылья, то издали это мерцание разноцветных огней будет видно ничуть не хуже, чем свет знаменитого долгомысского маяка.        — Дромара-то здесь нет, — хмыкнул сир Генрих. — Опять бы упрекнул вас, что идеями разбрасываетесь совершенно бесплатно.        — А что за фонари? — спросил Мартин, потому что сира Вероника, дивное дело, промолчала. — Это те, у которых за стеклом словно бы воронка такая серебристая, и они светят вперёд, а не во все стороны, зато далеко и ярко?        — Да, они.        — А нам сюда можно хоть две-три штуки таких? А то ведь осень не за горами, темнеет всё раньше.        — Да, разумеется, — сказала она, без большой охоты отцепляясь от парапета. — Я закажу Дромару с полдюжины. И на сира Рихарда тоже — с условием, что Рамон будет в моё отсутствие подновлять зачарование в кристаллах. Пойдёмте, стол, наверное, уже накрыт.        — …И мой меч будет твоим мечом, пока жив я и мои наследники, да будут Девять богов мне в том свидетелями.        — А мой дом будет твоим домом, пока жива я и мои наследники, да будет Истар мне в том свидетельницей.       Мартин, уже начавший вставать с колена, да и сир Генрих тоже вытаращились на неё в изумлении, и она досадливо спросила:        — Мне следовало поклясться теми, кому я никогда не служила?        — А ваши подношения в часовне? — недоверчиво спросил Мартин: даже жрицы не могли не признать, что сира Вероника на пожертвования не скупится и даже десятину с приработка отсчитала без единого напоминания, хотя могла и упереться, что по гильдейскому контракту долю Храма она давно уплатила, а что там у неё с гномами, то никого не касается.        — По Уставу Гильдии, — вздохнула она, — верить мы можем в кого угодно. Хоть в Старого Глубинника, хоть в Морскую Хозяйку. Но выплачивать десятину и кидать мелочь в храмовые чаши должны всё равно. Сир Мартин, я вам Многоликой-но-Единой поклялась, а для меня клятвы Её именем крепче антаровых кандалов.        — И моему отцу вы своей Предвечной клялись? — спросил сир Генрих, хмурясь.        — И ему тоже, — кивнула она. — Так что не беспокойтесь, сир. Я ваш вассал, и Она следит за тем, чтобы я от слов своих не отступалась.        — А вот для меня у вас плохие новости, да, дорогая? — кривовато усмехнулся Меллер. — Клятвы перед ликом Сармендеса для вас не значат ничего, правда?        — По закону я ваша супруга, — равнодушно заверила она. — По сути… По сути я ведьма, дорогой, а замужняя ведьма — это как цепная кошка. Много вы видели кошек на цепи?       Он досадливо прикусил губу. Всё-таки сир-консорт и правда был ещё очень молод. Наверняка его старший кузен и виду бы не показал, что его это задевает. Да и вообще не завёл бы такого разговора на людях. А Мартину оставалось только порадоваться, что Рихарду сира Вероника отказала: тот ведь тоже мог получить цепную кошку вместо жены.        — Ладно, — сдался сир Генрих, — клянитесь как хотите, не забывайте только, в чём клялись.        — Не забуду, — пообещала она. — И давайте уже закончим церемонию как полагается. Сядь за мой стол, маршал, выпей моего вина, отведай моего хлеба, ибо всё это теперь и твоё тоже.        — Свидетельствую, — не сказал, а вздохнул сир Генрих, и все уселись за стол.       Высоких гостей в башне не ждали, и на обед подали ту же баранью похлёбку, что готовилась на всех прочих, — весьма, надо сказать, неплохую, — но Меллер не был бы Меллером, если бы не привёз с собой целую корзину припасов. Сыр, жареные цыплята, огурчики, вино… Сире Веронике он опять налил полстакана и спросил, не разбавить ли, но она снова отказалась и выпила вино с таким видом, словно это было зелье бабки Руты — отличное лекарство, но редкостная гадость.        — Феликс прописал? — понятливо спросил сир Генрих. Должно быть, сире Амелии тоже велено было каждый день выпивать по половинке стакана.        — Дурацкая кислятина, — буркнула сира Вероника и потянулась за печеньем под укоризненным взглядом своего консорта: перед горячим-то? — Терпеть её не могу. Нет бы Каспаровы бальзамы по ложечке пить велел… Да огры с ним, с Феликсом и его предписаниями. Сир Генрих, мне опять мой единокровный брат прислал письмо. С ещё более настойчивыми предложениями помощи.        — Шлите его к оркам в горы, — посоветовал тот, разламывая цыплёнка руками (видно, замок был далеко, и наборы ножей-вилок остались там). — Вон теперь у вас и маршал есть, и будет кому заняться хозяйством. И вообще, это наша земля, нам и решать, кто будет здесь жить. А на кой мне сдался тип, который ни орков, ни дриад живьём в глаза не видел?        — Вы не говорили, что вам докучает бывшая родня, — упрекнул Меллер супругу.        — В том-то и беда, что она вовсе не бывшая, — мрачно сказала сира Вероника.        — Ваш дед заставил вас дать подписку, что вы получили деньги на обучение и более никаких претензий к баронам Засолья не имеете, — возразил он. — Но это работает и в обратную сторону: у вас больше нет никаких обязательств перед этой семьёй.       Мартин нахмурился. Он, понятно, слышал эту историю и раньше, но тут как-то особенно ясно представилось: вот дядюшка Хаген суёт Вилю кошелёк и указывает на дверь. И как распорядится свалившимися на него деньгами мальчишка четырнадцати лет от роду? И далеко ли он вообще уйдёт с полным кошельком? А если это не мальчишка, а девчонка? Барон Засолья не думал о том, что его внучку запросто могут найти в придорожной канаве — без денег, зато с перерезанным горлом?        — Однако из семьи меня не изгоняли, — с пасмурным видом отозвалась сира Вероника, — и от отца, братьев и прочей родни мужского пола меня защищает только членство в Гильдии наёмников. У моего ребёнка такой защиты не будет. Сир Мартин, вы не будете против, если в завещании я вас укажу наставником моего сына? И законный отец, и наставник из первого сословия — ни одна сука не сможет доказать, что малолетний владетель Радужного озера не получает должной заботы и должного воспитания.        — Завещание? — Мартин напрягся. Он очень хорошо помнил, как его жена умирала от родильной горячки, но у Меллеров-то денег хватит на любых целителей и на любые лекарства.        — Феликс запрещает мне рожать самой, — объяснила сира Вероника под хмурыми взглядами всех троих. — Вернее, твёрдо обещает мне кресло с колёсиками, в котором меня будут возить по дому и двору, если я решусь на такую глупость. Но любая операция — это смертельный риск, и на случай моей смерти надо подготовить все документы заранее.        — Да не думайте вы о смерти! — то ли рассердился, то ли взмолился её консорт. — У господина Каттена очень немногие умирали, а если понадобится, я вам хоть грандмастера целительской гильдии привезу.        — Когда Феликс отправил Аларику назад в Вязы, — совершенно хладнокровно ответила она, — он на радостях пожертвовал Сот пять марок. Это при том, что Аларика и моложе меня, и ранена не была ни разу. Не всё зависит от целителя, дорогой.        — Я пожертвую по пятьдесят и Сот, и Канн, — ожесточённо пообещал Меллер. — Причём заранее.        — И Мораг не забудьте, — фыркнула сира Вероника.       Её консорт застонал, а Мартин с сиром Генрихом враз выругались: ну что за дура! Кто же Бледную Госпожу зовёт по имени? Накличет же.