Ведьмин маршал

      Сира Катриона в грозовые дни вовсе не сидела за шитьём. Ей с этим переездом в новую крепость шить вообще было некогда. Но посмотреть на Радужную башню вблизи она всё равно поехала — то ли отвлечься немного от хлопот с переездом, то ли глянуть заодно, как идут дела во владении её племянницы, а может, чувствуя себя виноватой перед сирой Вероникой, которую, оказывается, уломала принять лен, чтобы та не была больше ведьмой бродячей. Словом, к утру во дворе трактира стоял не только шарабан, но и двуколка, которой правила сама сира Катриона. Мартин подумал, что девчонкам как раз бы такой хватило. Только поскромнее, конечно, а то жрицы и на него обидятся, не только на сиру Катриону, что разъезжает в роскошном экипаже, пока они, бедняжки, в простых телегах вынуждены трястись.       Так, в двух возках, они доехали до Огрова Пальца, и сира Катриона, едва спрыгнув на каменные плиты мостовой (тоже, кстати, ничьей помощи не ожидая при этом), направилась в дом старосты. Сира Вероника только и успела попросить у неё разрешения воспользоваться двуколкой, чтобы сразу ехать к башне. К сеньоре тут же пересела Анна, которой оружие и броня были неинтересны, а вот посмотреть, что за башня, и выбрать себе спаленку в ней хотелось поскорее. Юстина напросилась с ними. Ме́ста в двуколке, понятно, было только-только на двоих, но Анна взяла её на колени, хоть Юстина и мешала ей править. «Ладно, — подумал Мартин, провожая двуколку взглядом, — ехать недалеко, кобылка вроде бы смирная, послушная… Доедут как-нибудь».       А гном-кузнец оружейником не был. В смысле, настоящим оружейником, из тех, что золота по весу своих мечей требуют (ну или по крайней мере так о них болтали, а то в Захолмье таких мастеров тоже не водилось, некому там было золотом по весу железа платить). Были у него и топоры, и пилы, и косы с серпами — посмотреть, хороши ли, примерить по руке, прицениться и заказать уже под себя. Мечи тоже имелись по штучке для образца, чтобы взять в руки, крутануть «восьмёрку» или «мельницу» и прикинуть, какой нужен именно тебе. Словом, заехать в кузницу и отправиться дальше уже с новеньким оружием не вышло — они только заказали мечи на троих и ножи на всех, считая и девчонок, а заказ им обещали выполнить через неделю. Бронник тоже ничего готового на продажу не держал и тоже потребовал неделю, а то и две на выполнение заказа, зато мерки снял со всех троих не хуже давешней швеи, чтобы броня села на каждого как влитая, видимо. Так что сира Катриона, одолжив мечи отца и брата, Мартина с Куно прямо-таки спасла. «И не отдариться ничем, — хмуро подумал он, — нечем пока отдариваться. Разве что кузены Меллеры как-то меж собой договорятся. Или сира Вероника что-нибудь эдакое зачарует». Меч покойного сира Руфуса был Мартину коротковат, свой он заказал на дюйм подлиннее, как прежний, к которому давно привык, но пока был хотя бы такой, и за этот-то пошлите Девятеро сире Катрионе всяческих благ. «Денька два-три выделить на обустройство, — прикинул он, — и напомнить ей про травницыну внучку. Обойти окрестности хотя бы на пару лиг, осмотреться, с какой стороны кого ждать. Разбойников тут, наверное, не будет, а вот зверья и огров всяких… Рихард говорил, что даже виверн видел разок-другой, хоть и издали — вот уж кого нам только не хватало! Хоть прямо тоже проси сира-консорта аркбаллисту на крыше башни установить».       До башни добрались уже хорошо за полдень, потому что оба гнома действовали с основательной неторопливостью и времени в их мастерских было потеряно изрядно. А ещё пришлось немного подождать сиру Катриону, затеявшую, кажется, обойти весь посёлок до самых огородов людской его половины. Есть хотелось уже всерьёз, но с этими бесконечными поездками пропылились они до самых костей, так что первым делом Мартин с парнями пошли в баню, дорвавшись наконец до горячей воды, мыла и мочалок. И одеваясь, он ещё раз от души поблагодарил сиру Катриону за вещи на смену — надевать после мытья пыльное и пропотевшее вот совсем не хотелось.       Он это повторил вслух, когда они поднялись в столовую, где девчонки, не дожидаясь прислуги, раскладывали приборы и расставляли тарелки и стаканы по подсказкам Люциана Меллера. Это, оказывается, следовало делать по строгим правилам — стаканы сюда, ложки туда, вилки зубчиками вверх… Сира Катриона на девчонок посматривала этак сочувственно. Её консорт, наверное, тоже учил служанок накрывать стол по правилам, а заодно и ей пришлось запоминать, что куда ставится.        — Да бросьте, сир Мартин, — отмахнулась она. — Соседи же, должны помогать друг другу. В Огровом Пальце есть своя охрана, но если что, вас ведь тоже позовут. Неужели откажете?       Мартин согласился, что разумеется не откажет, искоса поглядывая при этом на девчонок. Анне, видимо, платье досталось с плеча самой сиры Катрионы, потому что в плечах этих оно невестке было заметно широко, да и рукава пришлось подвернуть: фигура у вязовской сеньоры, правду-то сказать, была не очень женская. А вот Юстина красовалась в таком платье, что на праздник бы сошло, но у сиры Мадлены явно ходило в будничных — баловал всё-таки старший Меллер свою как бы племянницу безбожно. У Мартина даже мелькнула мыслишка, что хорошо бы и младший кузен к детям своего маршала отнёсся, как старший к Вениамину — словно к хоть дальней, но всё же родне. Юстина с Анной успели уже заново причесаться (видно, сира Вероника колдовством своим подсушила им волосы: никак бы те сами высохнуть не успели, такие длинные) и выглядели обе вполне довольными жизнью, словно и не выгоняли их обеих вместе с отцом и мужем из семьи сеньоров Трёх Сосен. Юстина дотошно выспрашивала сира-консорта, что и как, да почему: то ли ей просто по-детски ещё всё было любопытно, то ли отцу-маршалу, по её разумению, полагалось тянуться за своей сеньорой и её консортом, а она как-никак его дочь. Анне, похоже, было не особо интересно, но и она старательно уточняла, какой прибор куда и какой стороной кладётся. Меллер отвечал подробно и охотно, и разговор у них шёл негромкий, но очень живой.       Одна сира Вероника сидела молча и с расстроенным видом перебирала красивые деревянные фишки с мелкими, но яркими рисунками — вроде и во главе стола, а вроде и сама по себе. Мартин, усаживаясь за стол, спросил, что случилось, и она хмуро ответила:        — Зря я во всё это влезла, сир Мартин. И себе головная боль, и вам проблемы. Ну какая из меня владетельница? Помните, сира Катриона, я вам «Похищенный трон» вслух читала и мы все втроём с сирой Аларикой решили, что не выйдет из Телконтара короля: у него же не то что деревеньки в три двора — собственного домохозяйства никогда не было. Вот явился он такой красивый: я — ваш законный король! А как он править собрался? Сколько налогов, каких и с кого собирают и в каких долях куда расходуют — не знает. С кем из соседей надёжный мир, а с кем война всё время на носу — не знает. Командовать не умеет, людей толковых подбирать не умеет… Будет сидеть на троне и надувать щёки, а править королевством будет тесть. Ну вот наследников разве что оставит, так ведь подлый узурпатор с этим справился не хуже.        — Но вы-то не чужое королевство захватили, — возразила сира Катриона. — Этот лен вам, лично вам пожаловали, и за дело. Сир Мартин будет отличным маршалом, а уж какие деньги и откуда возьмутся, вам ваш консорт в два счёта на пальцах разъяснит. Бросайте вы такие разговоры! В конце-то концов даже настоящие, не книжные, короли бывали, за которых правили то советники, то жёны, то матери. А вы не королева, вы теперь такая же, как я, захолустная сеньора из мест глухих и диких. — Она чему-то зло усмехнулась, но тут же согнала с лица усмешку и прибавила примирительно: — В конце-то концов, ваш ребёнок будет не сыном наёмницы Зимы, а сеньором Радужного озера — ради одного этого стоит стараться.       Сира Вероника, помедлив, кивнула и принялась собирать свои фишки в лаковую коробочку с яркими рисунками. Мартин не мог бы объяснить, почему картинки на крышке и по бокам коробочки смотрелись странно и чуждо, хотя изображались там вроде бы обыкновенные ветки с листьями и цветами, но что-то было в них… нездешнее. Попросить потом посмотреть поближе? И заодно спросить, что это такое, а то вон Виль уже шею тянет.        — Вы, сир Мартин, ту же комнату берёте, которую в прошлый раз присмотрели? — спросила она, когда служанки принесли наконец поесть. — Или ещё раз пройдётесь и посмотрите? Сира Анна выбрала уже спальню, и я надеюсь, что сир Куно с нею согласится. А то не хочется начинать своё правление, — она усмехнулась не хуже сиры Катрионы, — с разбора семейных ссор.        — Да мне всё равно, какая, — ответил Куно, провожая голодным взглядом тарелку, уплывавшую к сеньоре. Впрочем, их тут за столом и десятка человек не собралось, а в тех же Трёх Соснах приходилось в три смены садиться, и племянник вовсе не в первую обедал.        — Братец, а можно я с тобой вместе жить буду, — жалобно сказала Юстина. — Я же в грозу умру со страху одна. А зимой как, когда темно и ветер воет?       Виль аж ложку выронил, которую крутил в руках, разглядывая завитушки на черенке.        — С ума сошла? — зашипел он. — Чтобы про тебя ещё не такую чушь болтали, как Селеста с Верееной?        — Что за чушь? — напрягся Мартин.        — Откуда у мелкой деньги на шёлковые нитки, — мрачно ответил Виль. — Зря, что ли, она в Ведьмину Плотину якобы с ягодами бегает.       Сира Вероника сощурилась, разом бросив переживать о своей никчёмности.        — А Людо и не знает, с кем утешается, — ясным злым голосом сказала она. — Да и сир Генрих, думаю, с интересом послушает, что́ внучки отцовских вассалов болтают про его фаворита и девочку двенадцати лет. — Мартину тут же в красках представилось, как зарёванная Селеста лепечет, пряча глаза от взбешённого сира Генриха: «Да я же не всерьёз, я так, подразнить просто…» А сира Вероника прибавила, обращаясь к Анне: — Сира Анна, поспрашивайте, нет ли среди деревенских девочек желающих в горничные для сиры Юстины. И для вас, конечно, тоже, но вы-то с мужем будете в одной комнате жить, вам бояться нечего. Поставим в спаленке кушетку какую-нибудь, и пусть девочки ночуют вместе, чтобы обеим не страшно было. Моя фаворитка за марку в неделю наняла помощницу, но она связана гильдейскими расценками. Горничной, я думаю, хватит и марки в месяц.        — И марки жирно будет, — возмутилась сира Катриона, — на всём-то готовом.        — У меня своих людей нет, — возразила сира Вероника. — Вернее, вот, — она обвела стол рукой, — все мои люди, на одной руке пальцев хватит сосчитать. Придётся ссориться с соседями, сманивая их людей. И кто ещё пойдёт к ведьме и её маршалу.        — Мои пойдут, — сира Катриона пожала плечами (видно, у консорта своего подцепила, раньше за нею такого не водилось вроде бы), — старицкие пойдут. — Что кто-то пойдёт, её не возмутило: девки же, вернее, девчонки сопливые. А подрастут, всё равно замуж выйдут и к мужьям переберутся, может, даже в другое баронство. — Знаете ведь, что мы тут с мавками путаемся, — прибавила она, — и давно уже, когда ещё чародеев пришлых в баронстве не водилось. И вас мои со старицкими хорошо знают, вон сколько вы им ям и погребов проморозили… Меня потом спроси́те про тех, кто наниматься приходил, я подскажу, кого взять.        — Сира Катриона, — сказал сир-консорт с обычной своей улыбкой, когда так и хотелось заулыбаться в ответ, — и вы, дорогая, простите, что перебиваю, но это разговор о деле, а мы обедаем. Давайте отложим серьёзные разговоры на после обеда? — Даже если он был недоволен, ничем он этого не показал. Здорово же, видно, вчера дядюшка Хаген его взбесил, если Каас и правда пошутил, что он как и не Меллер совсем — улыбаться забывает.        — Меллеры такие Меллеры, — проворчала сира Катриона. — Ведь когда же ещё и поговорить, если не за столом, за которым все разом собрались? Но нет, никаких разговоров о делах. А о чём тогда? Гро́зы кончились, за что погоду будем ругать?        — Можно похвалить для разнообразия, — шутя предложил он.        — Ну, давайте похвалим, — согласилась она. — Или я похвастаюсь, что у Аларики без всякой теплицы выросли эти… баклажаны. То есть рассаду она конечно в теплице вырастила, но половину высадила просто на грядки.        — Вам они понравились? — с любопытством спросила сира Вероника.       Сира Катриона смешно сморщила нос.        — Не очень, — признала она. — Хотя мы их в солёной воде вымачивали и всё такое, как Росс посоветовал. Ну, или я к ним просто пока не привыкла. Вот томаты вкусные. Рамон их, правда, осмеял: кислые-де и водянистые. Он сказал, что у них в Янтарном такими и в бездарных артистов кидать не стали бы, а мне понравились. Надо будет на следующий год ещё посадить, побольше. В самом же деле, не одну капусту есть.        — У нас тут пока и вазон на крыльце поставить негде, а вот сир Рихард, кажется, следующим летом будет изо всех сил зазывать её в гости, но не ради цветов конечно. Сиру Аларику, я имею в виду, — сказала сира Вероника. Она лениво болтала ложкой в супе, однако раз уж все остальные ещё не доели, не требовала подавать следующее блюдо. — Сира Юстина, сир Вильгельм, — сказала она, словно мысли Мартина подслушала, — не торопитесь, ешьте спокойно. Никто голодным не останется. Я сама, если кто забыл, до пятнадцати лет сидела на самом нижнем конце стола. У деда моего посменно не ели, но пока блюда и супницы добирались до нашего конца, там немного уже оставалось, и наше счастье, что дед любил посидеть подольше, поболтать под бокальчик винца с сыновьями и внуками — законными, конечно. Не приходилось прятать в карманах и рукавах схваченные впопыхах куски и дожёвывать на ходу, когда он вставал из-за стола.        — А на вас глядя, в жизни не подумаешь, — пробормотала Анна.        — Я, во-первых, до одиннадцати лет росла ведьминой дочкой, — возразила сира Вероника (немного занудно, правду-то сказать: во-первых, во-вторых…), — и сделать из меня нищую сиротку, принятую в замок из милости, тётки с гувернантками не сумели. А во-вторых, я же маг, — усмехнулась она, — с обычным мажеским высокомерием и самомнением. Я стараюсь не забывать, кем я была, но кем я стала, для меня гораздо важнее.        — И какой вы тогда вернётесь из своей академии? — вроде бы шутливо спросила сира Катриона, только на переносице залегла беспокойная морщинка. Наверняка она уже привыкла, что в её крепости всегда есть хоть какой-нибудь чародей. Но сира Вероника не хоть какая-то, она же очень полезный человек — и она уедет на три года. А может, даже не на три: вдруг её там какой-нибудь чёрный восточный колдун возьмёт в ученицы.        — Наверное, похожей на Ренату Винтерхорст или на Рамона Эспаду, — в тон сире Катрионе отозвалась сира Вероника. — Или, скажем, на тех кузенов с востока. Помните? — И она приставила к носу палец, согнув его так, словно изображала нос вдвое больший, да ещё и с горбинкой.        — Этих коршунов? — Сира Катриона поёжилась. — Их забудешь!        — Ну, коршун там был только один. Беркут — это ведь тоже крупная хищная птица, — объяснила сира Вероника, — с ними даже на волков охотятся.        — А каракал? — не утерпел и влез во взрослый разговор Виль. Даже прозвище чужака запомнил, надо же.        — Степная рысь. У неё чёрные кончики ушей, поэтому каракал, черноухий кот.        — Сколько же вы всего знаете, — восхитился он. — Это все маги так?        — Как маг я знаю очень мало, — вздохнула она. — Я же недоучка, три курса академии из шести. А что потаскало меня по миру… не завидуйте, сир Вильгельм. Вот честное слово, нечему завидовать. Половину того, что я таким образом узнала, я бы предпочла не знать вообще. Многие знания — многие печали, горек труд учения, но и плод его не слаще, и прочая мудрость тех, кого жизнь от души повозила мордой по самым разным столам… Годам к тридцати поймёте, а пока просто поверьте. Кстати, по поводу моего грядущего отъезда… Сира Юстина, вы Старшую речь хорошо знаете?       Та, покраснев до ушей, — и кажется, больше от того, что к ней сеньора обратилась на вы, — мотнула головой и уткнулась в почти пустую уже тарелку.        — Что вы, сира Вероника, — не поднимая глаз, ответила она. — Написанное ещё кое-как разберу, а когда мавки… ой, то есть эти… дриады меж собой чирикают, их только господин Росс и понимает, наверное, кто не из чародеев.        — Придётся научиться так же чирикать, — припечатала сира Вероника. — Вы дочь моего маршала, и в моё отсутствие все переговоры с дриадами вести придётся вам, потому что с мужчинами они просто разговаривать не станут. Будете приезжать ко мне в Ведьмину Плотину, что ли, чтобы я успела вас хоть сколько-то натаскать.        — Да я вам лучше способ подскажу, — вмешалась сира Катриона. — Сир Мартин, как обустроитесь, привозите дочку ко мне. Пусть походит на уроки к сире Клементине, а на Старшей речи пусть с Мадленой болтают — дети друг у друга куда лучше и быстрее всё перенимают, чем у учителей. Вон Мин… Вениамин, — поправилась она, — уже пытается за нею с Викторией повторять.       Мартин задумался, а Юстина пробормотала:        — Да мне шить столько всего надо.        — Возьмёшь с собой, — сира Катриона опять в консортовском духе пожала плечами. И уж она девчонку двенадцати лет от роду звать на вы в мыслях не имела. — Мадлена тоже без дела не сидит, так что сядете вместе и будете шить, вышивать или кружева плести. Только что болтать за работой будете на Старшей речи. И даже на языке Лазурного берега, если вдруг захочется.        — А вы Мадлену и Серебру успели научить? — живо спросил Меллер супругу.        — Немножко я учила, немножко — кузены-наёмники, — ответила сира Вероника. И прибавила, усмехнувшись: — Песенку «Пляши, красотка» Мадлена уж точно не от меня узнала. Что скажете, сир Мартин? — обернулась она к нему.        — Вы сеньора, вам решать.        — Но если вы категорически не хотите отпускать свою дочь к сире Катрионе, — возразила она, — я не стану вас заставлять. Хотя в разговорах с Викторией и сирой Мадленой она конечно научится говорить на Старшей речи быстрее и увереннее, чем занимаясь со мной по два-три часа в неделю.       Мартин задумался. Отпускать Юстину к чужим людям не очень хотелось, но каждый раз просить кого-то из чародеев переводить дриадское чириканье на человеческий язык и обратно — не напросишься. И его дочери совсем не вредно бы поближе свести знакомство с соседками: Мадлена со временем получит под свою руку Огров Палец, Викторию Рихард заберёт в Ореховую лощину, и Юстине будет хотя бы к кому в гости ездить и кого в гости позвать. А для этого неплохо бы им подружиться уже сейчас.        — Давайте хоть недельки через две, что ли, — ответил он. — А то и приехать не успели.