Ведьмин маршал

      После запоздавшего обеда сира Катриона попросила показать ей верхний уступ, на котором сира Вероника хотела строить дом. Мартин видел его только с крыши башни и тоже не против был глянуть поближе. И Вилю с Куно, понятно, загорелось туда подняться, и девчонки решили, что вещей у них пока кот наплакал, раскладывать особо нечего, так что много времени обустройство не займёт. Словом, всей толпой и пошли.       Для подъёма на следующую «ступеньку» гномы (а кто же ещё?) подсыпали, укрепили и огородили по краю довольно узкую и очень круто взбиравшуюся наверх дорогу, которая при этом дважды не резко поворачивала даже, а разворачивалась в противоположную сторону.        — Сира Вероника, — в сомнении проговорила сира Катриона, — а вы точно хотите лазить на эту верхотуру и обратно? — Она аккуратными короткими шажками, придерживаясь рукой за толстый брус перил, прошла первый разворот, остановилась и посмотрела вниз, на дорогу, карабкающуюся по краю склона. — Летом-то в сухую погоду ладно, но зимой же по накатанному снегу здесь будет вообще не подняться.        — Зимой — что, — в тон ей подхватил Куно. — Вот как весной начнёт днём таять, а ночью замерзать обратно, тут такая горка-ледянка получится — прямиком в озеро слетишь.        — Думали мы уже об этом, — вздохнула сира Вероника. — И решили строить дом неподалёку от башни, а верхнюю терраску расчистить и занять под сад.       Мартин, видевший уступ сверху, подумал, что места там хватит не то что под яблони и грядки, но и под небольшое поле — капусту, скажем, посадить или новомодный картофель. Но захотят ли богатый бакалейщик, привыкший всё нужное просто покупать, и не больно-то хозяйственная ведьма возиться с полями-огородами? Может, им и сад только для красоты нужен?        — Беседку можно поставить, — заметил Меллер, утверждая Мартина в его подозрениях. — Зимой наверху делать будет нечего, но на лето я бы устроил что-нибудь лёгкое: решетчатые стены в плюще или вьюнках, крыша без всяких чердаков…        — Как по мне, лучше бы хороший вместительный сарай для вёдер и лопат, — пробурчала под нос Анна.        — Обязательно, — кивнул Меллер. — Только поближе к озерцу. Есть там небольшое проточное озерцо — на его берегу и бочки нужно будет установить, чтобы вода для полива согревалась, и что-нибудь для хранения огородного инвентаря построить.        — А вокруг беседки посадить сирень, чтобы сарай с лопатами вид не портил, — пошутила сира Катриона.        — Смородину, — сира Вероника, удивив Мартина, решительно мотнула головой. — Чёрную, и побольше. А вдоль обрыва — малину или ежевику, чтобы кусты по всей терраске не расползались, а корнями ещё и склон укрепили.        — Только по краю какую-никакую ограду поставить, а то детишки полезут ягоды рвать, увлекутся, да и не заметят, как с обрыва слетят, — озабоченно прибавила Анна. Уж про каких детишек она говорила — Девятеро знают. Про Юстину с Вилем? То-то бы Виль возмутился, если б услышал, но они с Юстиной поднимались последними, а ширина дороги позволяла идти только по двое, от силы трое в ряд, так что компания порядком растянулась на подъёме. Или Анна тоже беременна? Пока вроде незаметно, но с их свадьбы уже больше полугода прошло, должна бы забеременеть.       Они взобрались на самый верх, и Мартин кивнул своим мыслям о небольшом поле: этот уступ удался куда шире нижнего, до следующей «ступеньки» местами было около сотни саженей. Зеленел бересклет, кое-где изрядно помятый, тут и там темнели уже заветренными срезами пни, слева в отдалении сверкал на солнце водопад. Вернее, торчащая из него скала отбивала от главного потока небольшой, но бурный ручей, который пенясь и разлетаясь брызгами, падал на край уступа, намывал там крошечное, чуть побольше весенней лужи перед храмом Девяти, озерцо и стекал дальше вниз. «И правда что, — подумал Мартин, — расставить по берегу полдюжины бочек и черпать в них воду из озера, чтобы грелась на солнце. Выкорчевать пни, свести заросли бересклета — и можно не просто грядки с зеленью и морковью разбить, но и посадить яблони, ягодные кусты… да хоть ту же сирень, чтоб красиво было».        — А наверху что? — спросил он у Меллера, указывая на вовсе не отвесную скальную стену. Голос пришлось заметно повысить, потому что и водопад тут был куда слышнее, и ветер посвистывал ощутимее, чем внизу.        — Сосняк, — ответил тот, тоже напрягая голос. — Вернее, с краю уже вырубка: двое ловких парней забрались наверх, цепляясь за что придётся, а оттуда спустили верёвочные лестницы для работников, потому что Гилберт рассудил, что проще срубленные стволы с обрыва спускать, чем таскать по узкой и крутой дороге снизу.       Мартин, с неудовольствием поглядел на склон, тут и там покрытый зелёными пятнами травы: сам он на такой вряд ли бы влез, но взрослые мужики могут подсадить мальчишек-рекрутов, а те и половчее, и просто полегче, так что тоже заберутся и верёвки сверху сбросят.        — Я гляжу, — проворчал он, — что гостей нам и сверху ждать придётся, не только снизу. Особенно когда хоть что-то будет уже посажено. Кабанам морковь и тыква наверняка понравятся больше, чем жёлуди.        — Надо будет самим залезть и посмотреть, что там за сосняк, — поддержал его Куно. — Сир-консорт, вы ведь только через пару недель ехать хотите? Я бы перед отъездом глянул, что там.        — Насколько я знаю, тамошний лесок можно пройти весь насквозь за четверть часа в любую сторону, — возразил тот. — Но разумеется, вам стоит его осмотреть, чтобы знать, что там такое. А обоз должен быть в Вязах где-то через неделю, — продолжил Меллер (если не случится чего-то, что его задержит в дороге, мысленно поправил его Мартин), — несколько дней уйдут на разгрузку и отдых, так что да, осмотреть и сосняк наверху, и ближайшие окрестности вполне хватит времени.        — А мне можно с вами в Захолмье? — тут же влез Виль.        — А это уж как ваш отец скажет, сир Вильгельм.        — Пусть съездит, — решил Мартин. Юстина вздохнула, и он сказал: — А тебе-то зачем сейчас ехать? Будет осенью ярмарка, тогда и съездишь.       Ещё он подумал, что кроме девчонок-служанок, неплохо было бы нанять какую-никакую управительницу на случай, если Анна приболеет или захочет повидаться с роднёй. Может, найдётся какая-нибудь вдовушка, которую свёкор или деверь только рад будет сбыть с рук? Хотя бы и с детьми, лишь бы не совсем мелкими?       Солнце стояло ещё высоко, и после пешей прогулки сира Катриона решила съездить в Ореховую лощину, раз уж выбралась из Вязов куда-то кроме замка или храма. Она позвала с собой сиру Веронику, но та ответила, что устала, спина болит и вообще лучше уж она поваляется часок с книгой о магических свойствах камней. Вместо неё с сирой Катрионой напросились Виль с Куно, потому что им тоже было любопытно посмотреть, что там такое гномы строят для Рихарда и для его невесты. Мартин ждал, что и дочь с невесткой запросятся, но они, видно, за эти два дня наездились на месяц вперёд. В общем, девчонки занялись делом, а Мартина сир-консорт зазвал в свои покои — первую от лестницы комнату на том же ярусе, который заселили наёмники. Вернее, комнат там было две, просто дверь в дальнюю Меллер плотно закрыл (не иначе, сира Вероника уснула за чтением), а в проходной стояли письменный стол, несколько стульев, шкаф простой и, как понял Мартин, неизменный у торгашей железный. Его сир-консорт и открыл, достав амбарную книгу и мешочек из грубой жёсткой ткани, не стянутый шнурком у горловины, а защёлкнутый на два мелких хитрых замочка.        — Здесь пятьдесят марок, — сказал Меллер. — Пересчитайте, будьте добры.       И вытряхнул на стол кучку серебра с редкими проблесками золотых монет и рыжеющей кое-где медью. Затем он раскрыл книгу, взял из стаканчика очередное гномье наливное перо и начал очень быстро, но при этом чётко и разборчиво писать, Мартин даже вверх ногами узнавал буквы. «Неплохо было бы, если б вязовская гувернантка научила Юстину писать так же быстро и красиво», — подумал он. Потом он спохватился и принялся выстраивать на столе столбики монет. Золотых оказалось десять штук, и с ними было проще всего — два столбика по пять марок. Ещё на целую марку набралось меди. Остальное пришлось довольно долго пересчитывать. Сир-консорт не помогал, даже не касался этих денег. Видно, тот, кто их получал, должен был сам убедиться, что всё честно и марок тут именно полсотни.        — Это на личные нужды, — сказал Меллер, придвинув к Мартину книгу и подавая перо. — Купить что-то из вещей, обратиться при необходимости к целителю… К Фионе в конце концов наведаться: у сира Куно есть жена, а вот вам с сыном придётся как-то решать свои проблемы. — Мартин, не скрываясь, брезгливо поморщился: вот уж чего не хватало — ходить к девкам, которые и сами уже сбились со счёту, сколько мужчин у них перебывало. Меллер, усмехнувшись, кивнул и продолжил: — И простите, но я за супругой повторю: наших с нею людей здесь пятеро — вы и ваша семья. Все остальные наняты моим кузеном, мы им никто и звать никак.        — Это земля сиры Вероники! — возмутился Мартин.        — Да, — вроде бы согласился сир-консорт. Однако тут же прибавил: — Но налоги на неё до сих пор платил Гилберт, потому что именно он ею и пользовался. И жалование прислуге тоже выплачивает он. И так, видимо, какое-то время будет продолжаться, потому что у меня… у нас с Вероникой, — быстро поправился он, — доходов с лена нет и покамест не предвидится. К чему я это всё говорю? Если вы с какой-нибудь судомойкой или прачкой сговоритесь хоть за любовь, хоть за деньги — на здоровье. Но если она вас пошлёт к оркам в горы, придётся вам это принять, сир Мартин, потому что вы ей не сеньор.       Мартин нахмурился, но вынужден был кивнуть. Он неловко нацарапал в конце строки, сколько денег он получил, цифрами и прописью (под диктовку Меллера, а потому медленно и с некоторым недоумением: он и не подозревал, что «пятьдесят» — такое длинное слово), прибавил к этому своё имя и подумал, что наверное стоило бы приписать «с Малиновой горки», да только оно бы уже точно не влезло в строчку. Так что он с облегчением вернул перо, сир-консорт воткнул его в стаканчик и помахал раскрытой ладонью над новой записью в книге.        — Надо будет заказать для вас печатку, — задумчиво сказал он. — А ещё конечно поясок зачарованный, а то я не уверен, что Фиона так уж беспокоится хоть о работниках своих, хоть о клиентах. Пояс с бляшками от неприличных болезней и ненужных беременностей и вам не помешает, а уж сиру Вильгельму тем более. И обереги для всех пятерых нужны будут, разумеется, и как можно скорее.        — Не слишком дорого мы вам обойдёмся? — хмыкнул Мартин, ссыпав деньги обратно в мешочек с замками и только горсть серебра закинув к себе в кошелёк. Нет, он вовсе был не против, но всё же… как-то неловко себя ощущал.        — Хотите, попрошу дядю написать, во что обходится охрана и содержание в должном виде наших складов в предместье Озёрного? — предложил Меллер. — Приличном, конечно, но всё-таки в предместье, не в самом городе?       Мартин, подумав, покачал головой: зачем ему это знать? Понятно же, что не будь это выгодно семейству бакалейщиков, они бы не поехали в пограничное захолустье. Видно, торговля с гномами не только покрывала дорожные расходы, но и на должную охрану меллеровского имущества денежки оставались.        — Кстати, о складах… — проговорил сир-консорт. — Припасы до сих пор рассчитывались на наёмников и их обслугу, но мы с Гилбертом как можно скорее посчитаем, сколько чего понадобится для вас и для прислуги, которую придётся нанять дополнительно. А фуру муки, круп и масла просто в ближайшие дни пришлём. Овощи у той же сиры Катрионы можно закупить. С мясом посложнее.        — Что там сложного? — удивился Мартин. — Кабаны, олени, птица.       Сир-консорт помотал головой.        — Прошу прощения, — с неловким смешком сказал он, — я горожанин в Канн знает каком поколении, для меня мясо водится только на рынке и в колбасной лавке. Но что касается птицы, я бы всё-таки устроил какой-никакой курятник, хоть сир Рихард и грозился посылать Веронике свежие яйца каждый день. Надо будет обсудить это с сирой Анной.        — Сира Анна, — хмыкнул Мартин, — наверняка и зелень захочет выращивать свою, и капусту с морковью. Виданное ли дело — у соседей овощи покупать?        — А кто будет у неё в огороде работать? Гоблины?        — А за курами ходить?        — И опять-таки всё упирается в людей, — заключил Меллер. — Кто всем этим будет заниматься? Что там сира Катриона говорила про девушек из Вязов и Старицы? Пообещать марку в месяц, и пусть приданое зарабатывают? А женихи, глядишь, сами сюда потянутся, а не отсюда невест заберут?        — А вот тогда мы с соседями точно рассоримся, — заметил Мартин. — Парней никто отпускать не захочет, да и сами они пойдут ли. Та же сира Катриона только про девчонок говорила, а прочих соседей мы ещё и не спрашивали. — Вслух он больше ничего не сказал, потому что и сама сира Вероника сомневалась, много ли найдётся желающих служить ведьме        — Я сказал, что вы здешним людям и не людям не сеньор… — задумчиво проговорил вдруг Меллер. — Но кажется, я не прав. Вероника в начале следующего лета уедет в лучшем случае на три с половиной года. — Видно, он тоже решил, что на востоке Зима найдёт себе какого-нибудь наставника из злых чёрных колдунов и задержится ещё на годик-другой. — Да и после возвращения у неё наверняка найдутся занятия важнее и интереснее, чем разбираться с дрязгами и сварами прислуги, а меня половину года здесь просто не будет. — Он, похоже, всерьёз думал, будто его, торгаша-примака владетельницы, её люди-нелюди сочли бы своим сеньором, кабы он не мотался в Озёрный и обратно по пять раз в год. — Так что, думаю, сеньором Радужного озера начнут считать вас, — закончил он.        — Это вы меня напугать хотите или обрадовать? — спросил Мартин. Правду-то сказать, он и сам не взялся бы ответить, хорошо это или не очень. Он, понятно, умел взять на сворку егерей в своём отряде, но растаскивать двух судомоек, не поделивших жениха, ему ни разу не доводилось — на это в Трёх Соснах имелась матушка владетеля.       Меллер засмеялся.        — Зависит от того, — сказал он, — как сами вы к этому отнесётесь: как к докуке, будто вам и без того забот мало, или как к возможности покомандовать не только егерями, но и всеми остальными.       Ужинать сира Катриона не осталась — укатила домой, даже не заехав попрощаться. Куно передал её извинения и объяснения, что она хочет успеть вернуться засветло, хоть ей и предлагали переночевать, а возвращаться уже завтра утром. Мартин подумал, что она не хочет оставлять своё село без присмотра даже на день, и так считал точно не он один.        — И как только Вязы простояли без сиры Катрионы почти два века, — довольно ехидно заметила сира Вероника.        — Так же, как ваша башня без вас почти два года? — в тон ей отозвался Меллер. Кажется, они успели поцапаться за закрытыми дверьми своих покоев. Не иначе, сир-консорт всё пытался убедить супругу, что он мужчина и уже поэтому будет в их браке главным, невзирая ни на возраст, ни на сословие, ни на свой статус младшего. Как мужчина, Мартин мог его понять. Но ох уж эта торгашеская уверенность в том, что купить можно всё, даже цепь с ошейником для кошки! Наверное, стоило бы напомнить Люциану Меллеру, что его супруга — прямой вассал барона, а он всего только отец будущего владетеля Радужного озера, не более того. Однако лезть в их дела Мартин остерёгся. У них и без того отношения были неважные, как бы вконец не испортить то, что есть, своим непрошеным вмешательством.       А вместо сиры Катрионы ужинать с владетельницей, её консортом и её маршалом с семьёй уселись трое наёмников — ещё двое, видно, были где-то на посту или обходе. Мартин накрепко прикусил язык, чтобы не делать своей сеньоре замечаний по этому поводу. Впрочем, двое сидели себе молчком на нижнем конце стола, и только дорого одетый тип с наглой лощёной мордой потребовал, — именно потребовал! — чтобы его представили даме (Анна залилась краской то ли смутившись, то ли, наоборот, разозлившись), ну и остальным заодно.        — Сир Мартин, — отчеканила сира Вероника таким тоном, что сразу стало ясно: Зима она вовсе не потому, что колдует, призывая лёд и снег, — позвольте представить вам и вашим родным сира Грегора с Белой речки по прозванию Капитан. Отличный боец, опытный командир, но хамьё невозможное. Сир Грегор, это мой маршал, его сын и дочь, и его племянник с женой. — Она так выделила голосом «мой», будто всему свету и прежде всего самой себе доказывала свои права сюзерена. А ещё прибавила: — Сира Анна, решительно не рекомендую знакомиться с сиром Грегором ближе обсуждений погоды и просьб передать соль. — Та, к одобрению Мартина, склонила голову, соглашаясь с сеньорой: не хватало ещё, чтобы Куно приревновал жену к наёмнику.       А сир Грегор по прозванию Капитан сощурился, явно недовольный тем, что это его представили захолустному сеньору, а не наоборот.        — Не слышал бы я о вас раньше, сира Вероника, — налегая на это «вы» и «сира», насмешливо сказал он, — я бы решил, что у наёмницы Зимы головка закружилась от собственного лена. Но поскольку я давненько уже слышал, что Зима — девица странненькая, кружиться головушка, очевидно, начала ещё с Академии.        — Ошибаетесь, Капитан, — лениво отозвалась она, жестом оборвав попытки что Мартина, что своего консорта вмешаться в разговор. — Странненькой меня считали ещё в родной деревне. Ведьмина дочка, что с меня взять?       Сир Грегор хмыкнул, но не нашёл, что возразить, и на некоторое время унялся. Впрочем, никто за столом особо и не разговаривал: последние дни выдались очень уж богатыми на события и переживания, и похоже, всё Мартиново семейство только и ждало разрешения сразу после ужина идти отдыхать. Анна вообще чуть ли не напоказ разок-другой зевнула — деликатно прикрываясь ладошкой конечно.       Так что видя всё это, сира Вероника, пошлите ей Девятеро долгих лет, то ли приказала, то ли разрешила лечь пораньше, и все охотно потянулись по своим новым комнатам. Мартин и сам, правду-то сказать, устал, как собака — не столько от поездок и походов туда-сюда, сколько от всего того нового, что разом свалилось на его голову. В общем, даже если это был приказ, а никакое не разрешение, Мартин всё равно был за него благодарен.       Комната была, по его меркам, слишком просторна для одного. Вот вдвоём, прикинул Мартин, было бы в самый раз. Он даже представил себе, как Юстина, выждав часок, пока всё угомонится, закутывается в одеяло, прижимает к животу подушку, кошкой выскальзывает за дверь и скребётся к брату. И тот, не выдержав её нытья: «Ну пожалуйста, Виль, я хоть в ногах, хоть на полу лягу, а?» — командует ей лечь у стенки, а сам тихонько вздыхает от облегчения, потому что и ему одному с непривычки не по себе.       Представилось всё это так ярко, что Мартин тоже вздохнул, поглядев на свою кровать — мысль о вдовушке-управительнице показалась ему особенно дельной и своевременной. Вон хоть ту же Клелию из Подкаменного позвать… Под такие размышления раздевшись и пристроив одежду на непривычные деревяшки, висящие поперёк перекладины в углу, Мартин подошёл к окну. Оно выходило не на водопад, который день и ночь шумел и наполнял воздух мелкими брызгами, а на внутренний двор, освещённый фонарями по углам: темнело всё раньше, да и башня на закате отбрасывала длинную тень, накрывавшую весь двор, и кто-то из прислуги зажёг светильники чуть ли не сразу после ужина. Зато взошедшее солнце должно было ярко освещать комнату, а утром свет, как ни крути, нужнее, чем вечером. Пока что Мартин свечу задул, свет фонарей оставался далеко внизу, луна ещё не вставала, и вроде бы ничто не мешало спать.       Однако уснуть всё не получалось. Вот уж прежде он и помыслить бы не мог, будто постель может казаться слишком мягкой, одеяло — слишком лёгким, только младенцу впору, и даже нательное бельё — слишком тонким и гладким, так что ощущения привычного холста не хватало так же, как веса перевязи с мечом. Провертевшись без сна в чересчур просторной постели часа полтора или два, он сдался — встал, оделся и вышел из своей собственной отдельной комнаты, будь она неладна. Коридоры, небольшой центральный зал и лестницу освещали уже знакомые стеклянные шары, и непривычно было, что испуская своё приглушённое молочное сияние, они не потрескивают и не чадят. Вообще, тишина стояла такая, будто башня вымерла. Слишком плотно, видно, закрывались двери. Кто за ними так же вертится без сна, как сам Мартин, а кто спит без задних ног — не сунув нос за дверь, и не узнаешь. От этой мёртвой тишины и холодных безмолвных светильников Мартину стало даже немного жутковато, и он прибавил шагу, оправдываясь про себя, что пройдётся по башне и посмотрит, всё ли спокойно.       Он дошёл до лестницы, на ходу решая, вверх, на крышу, или вниз по ней идти, но уже на площадке услышал чей-то разговор внизу: кому-то тоже не спалось, и вроде бы одним из этих полуночников была сира Вероника — уж её ровный, размеренный, чтоб не сказать слегка занудный голос Мартин легко отличил бы от большинства женских голосов. И тон вот этот «Ох, как же бы попроще вам объяснить?» знаком ему был ещё по разговорам с сирой Фридой.       Сеньора сидела в столовой, и вовсе не с консортом, а с сиром Грегором, в Бездну бы его: то ли сам он дежурил ночами в свою очередь, то ли и ему не спалось. Первое, пожалуй, потому что на обеденном столе лежал его меч. Хотя… оселок там тоже лежал.        — Восьмёрки бамбуковые убери, — велел наёмник сире Веронике, разложившей на столе свои фишки из нарядной коробочки, а сам обернулся на звук шагов, но к мечу не потянулся, хоть тот и лежал прямо под рукой. Видимо, сообразил, что вор или разбойник не шагал бы так открыто.       Сира Вероника на его то ли совет, то ли распоряжение, само собой, презрительно фыркнула.        — Пустой ход, — сказала она. — Ничего не даст для дальнейшего продвижения. Сир Мартин, что-то случилось? Или просто не спится на новом месте?        — Пусто и тихо, — ухмыльнулся сир Грегор и потянулся-таки убрать фишки из сложенной на столе фигуры. — Никто не храпит, не лягается, не стягивает одеяло, да, сир Мартин? Хуже, чем в лесу. Там хотя бы ветер шумит, сычи вопят…        — Комары заживо сожрать пытаются, — в тон ему отозвался Мартин, подходя прямо к столу. — Вы, я гляжу, и сами в молодости спали с кузенами вповалку, что так быстро и хорошо всё поняли?       Он выдвинул стул из-под стола и сел полубоком, а наёмник захохотал. Негромко, впрочем, чтобы не разбудить остальных.        — Ого, — сказал он, — зубастого ты себе маршала нашла, Зима.       Мартин шевельнул плечом, изображая пренебрежение (которого, правду-то сказать, не испытывал — не любовница же богатая такой меч хамью подарила, так что очевидно, в самом деле стоил Капитан чего-то и как боец, и как командир).        — Все контракты рано или поздно кончаются, — как мог равнодушно сказал он. — Это я́ свою должность сыну передам, а вы, сир Грегор, новый контракт то ли подпишете, то ли нет. Так что потерплю я вас как-нибудь год-другой, а там посмотрим. Глядишь, при десятке егерей сиру-консорту не понадобятся наёмники его кузена.        — Хотите сказать, маршал, — прищурился тот, — что лучше всю жизнь на одном месте просидеть?        — Нет, хочу сказать, что не знаю никого, кто от хорошей жизни в наёмники бы подался, — огрызнулся Мартин. — Что средний сын сира Георга, что вот сеньора моя, что покойная сира Фрида, пошлите ей Девятеро хорошего перерождения — никто вроде сам по себе бродяжничать не рвался. Кто от безденежья жетон на шею повесил, кого из дому выжили. Или вы всё-таки из тех счастливчиков, кому дома просто скучно стало? Я слыхал, что есть такие. Мало, но есть.       Сир Грегор ухмыляться не перестал, но посмотрел вроде бы даже с уважением.        — Да, — сказал он, — а я за ужином, признаться, был разочарован слегка. Мои поздравления, Зима. Спокойный, разумный, знающий себе цену человек в здешней… в здешних краях, я думаю, редкость, но тебе повезло. Мир, сир Мартин.       Он протянул через стол руку, и Мартин, чуть помешкав, пожал её. К чести сира Грегора, тот не стал устраивать дурацких битв в духе «кто кому пальцы переломает рукопожатием, а кто первым уступит». И вообще, он встал, отошёл к посудному шкафу (чувствовал он себя в башне явно как дома, Мартина это даже царапнуло эдак неприятно) и вернулся оттуда с двумя бокалами и бутылкой.        — Тебе не предлагаю, — сказал он сире Веронике. — Твои полстакана тебе завтра консорт нальёт.        — С удовольствием уступила бы кому-нибудь эти полстакана, — проворчала она и опять уставилась на фишки. Часть из них лежала кучкой в сторонке, точно карты, ушедшие в отбой, а остальные складывались во что-то непонятное. Сира Вероника поставила локти на стол, подбородок положила на сплетённые пальцы и буравила взглядом это что-то непонятное, так что Мартин всерьёз ждал, что оно вот-вот инеем покроется.        — Это игра какая-то? — спросил он, после того как они с сиром Грегором выпили за знакомство (или скорее, мировую).        — Да, головоломка с Шёлковых островов. — Она вздохнула и смешала фишки. — И мой потолок в ней — кошка.        — Кошка?        — Фигура такая, — объяснила она. — Их несколько, разной степени сложности. Кошка у меня разбирается примерно три-четыре раза из пяти, а дракона я разобрала один раз, и то не иначе как чудом, потому что больше не получается.        — А это вот сейчас был дракон? — уточнил Мартин, потому что ему разобранная загогулина совсем не показалась похожей на дракона.        — Да, — сира Вероника опять вздохнула и прибавила уныло и завистливо, — а Рамон, зар-раза, у меня на глазах черепаху разобрал, причём дважды подряд, так что это не случайность и не везение. И Линда меня ещё спрашивает, почему я с ними в карты играть не хочу! Чтобы от этого петуха крашеного пару бродяг на обзаведение получить?        — Для петуха Красавчик слишком хорошо соображает, — возразил сир Грегор с самым серьёзным видом. — Змей он в крашеных перьях. За Закатным океаном у какого-то тамошнего народа вроде бы бог такой был — пернатый змей. Вот Рамон и есть змей пернатый.       Он подгрёб фишки к себе и стал складывать из них что-то вроде сруба.        — И что с этим делать? — с любопытством спросил Мартин.        — Брать по две одинаковые кости, пока все не кончатся, — объяснил сир Грегор. Голос у него был малость снисходительным, но в открытую он не нарывался, так что Мартин решил спустить ему этот тон. — Вообще, одинаковых костей по четыре штуки, и постоянно приходится решать, какие две из трёх взять выгоднее — четыре враз открываются очень редко. Полезная штука эта головоломка на самом деле. Смотришь, какие варианты у тебя есть, просчитываешь ходы хотя бы на три-четыре вперёд, внимание тренируешь и всё такое. Оставишь здесь, а, Зима? Мало ли у кого ещё бессонница приключится? И просто ночью сидеть скучно, а читать мои парни невеликие любители.        — Это вообще-то подарок свёкра, — возразила она.        — Ну, попроси кого-нибудь из местных сделать копию или лучше две. Можно и липовые, не обязательно из сандала или эвкалипта резать.        — Закажу, — пообещала сира Вероника и встала из-за стола. Мартин поднялся тоже, а вот сир Грегор остался сидеть за головоломкой, удивив Мартина несказанно: он что, себя считает выше владетельницы этих земель? Наёмник? — Сир Мартин, — меж тем сказала она, — я хочу подняться на крышу. Прово́дите меня?