Ведьмин маршал

      Тревожился он зря. Вернулись парни ещё и не одни: скромным с виду, но удобным и добротным возком правила какая-то баба, усадив в него четверых детишек, из которых старшему едва ли исполнилось десять лет. За возком следовала обычная крестьянская телега, нагруженная нехитрым скарбом, а двое егерей, которых Мартин отправил с Куно и Вилем, гнали небольшой табун.       Мужик, правивший телегой, оказывается, нанялся ходить за будущим садом. Он собирался пока начать расчистку верхнего уступа — хотя бы кусты вырубить и выкорчевать те пни, что поменьше. Сир-консорт пообещал ему, что осенью поможет поставить отдельный дом, и дурак деревенский упёрся, что желает жить там наверху, к будущему саду поближе. Вдолбить в дубовую башку, что зимой и ранней весной туда в иные дни будет не взобраться и оттуда не выбраться, у Мартина не вышло. Можно было конечно просто приказать, но Мартин решил: да отродья Бездны с ним, пусть на своей шкуре испробует, каково жить на верхотуре у водопада. Глядишь, сам весной запросится вниз, а из ставшего ненужным дома можно будет сделать хоть кладовку, хоть курятник на лето.       А днём позже в новеньком возке вроде того, за который матушка Саманта хотела отлучить от Храма сиру Катриону, заявилась сира Вероника со своей фавориткой. И не только с нею. Только вчера приехавший, но уже намертво прилипший к егерям мальчишка переселенцев разыскал Мартина и передал ему, что ихняя милость зовут господина маршала к себе, и вот прямо сей же минут. Он запыхался, видно, носился бегом по башне и пристройкам, но вид имел гордый и значительный, так что Мартин подумал, не оставить ли в самом деле мальца для посылок — не хромой же муж травницы будет разыскивать нужных людей по четырём ярусам, не считая подвала (а на будущий год, глядишь, и наверх, в будущий сад, мотаться). Он приказал десятнику известить об этом решении отца мальчишки, а пока поспешил к сеньоре.       Мартин думал, что «к себе» — это в покои её и консорта, но сира Вероника сидела в столовой. На очередной гномской горелке закипал очередной чайник, сияющий медными боками вместо солнца — тумбочка под горелку стояла у северного окна и даже в ясные дни там было темновато, потому что за окнами стеной вставала сплошная скала. А за столом, кроме сударыни Линды, сидела дамочка, приятными округлостями напоминающая «госпожу интенданта». Голову она обернула вдовьей повязкой из чёрных кружев, а платье, хоть и невнятно-серого цвета, смотрелось слишком дорогим для вдовицы, желающей заработать полсотни марок на новое приданое. Когда Мартин подошёл к столу и разом поздоровался со всеми, она встала и присела в почтительном книксене, даром что носила то ли золотые, то ли позолоченные браслеты.        — Сир Мартин, позвольте представить вам госпожу Мирабеллу, — сказала сира Вероника, тоже вставая, однако не ради Мартина, конечно, а ради закипевшего чайника: заваривание чая она могла доверить только консорту, но ни в коем случае не кому-то из прислуги, так что как всегда занялась этим сама.        — Госпожа? — уточнил Мартин, коротко поклонившись. Фамилию госпожи Мирабеллы сира Вероника не назвала, стало быть, её покойный супруг был из первого сословия. Да и золотые браслеты с кружевной повязкой говорили о том же.        — Вдова сира Манфреда из Ближних Росстаней, сир, — глубоким и мягким, до мурашек, голосом ответила та. — В девичестве Мирабелла Эррол, дочь торговца сукном.       Мартин тихонько хмыкнул: всё было ясно с этим Манфредом и его родственниками. И похоже, полученное приданое они уже спустили, раз госпоже Мирабелле, урождённой Эррол, пришлось искать себе службу. Если конечно с этой службой она не придумала повод приличным образом покинуть дом свёкра.        — Садитесь, сир Мартин, — сказала меж тем сира Вероника. — И вы, госпожа Мирабелла, тоже. Я буду бродить туда-сюда с чайниками, заваркой и печеньем, но никакая работа, кроме зачарования, никогда не мешала мне одновременно разговаривать. Только не передавайте, пожалуйста, этого сире Анне, сир Мартин, — натянуто улыбнулась она, — но я предложила госпоже Мирабелле наняться ко мне бухгалтером… — Мартин непонимающе нахмурился, и сира Вероника пояснила, — счетоводом и отчасти секретарём, чтобы моему консорту сверх обычной его работы не пришлось ещё и разбираться в записях и расчётах вашей невестки. Разумеется, сира Анна может, как мы и договаривались, найти компаньонку по своему вкусу. Работы тут хватит всем, и с избытком, но того, что умеет госпожа Мирабелла, в Волчьей Пуще, к сожалению, не умеет никто. Так же хорошо во всяком случае.       Мартин без особой охоты кивнул, признавая, что в баронстве не так много по-настоящему грамотных людей, а сударыня Линда, против ожидания, ни кивать, ни тонко улыбаться не стала, и вообще она как будто крепко задумалась о чём-то своём. Наверное, привезла опять здоровенную корзину с готовыми вещами и прикидывает, не придётся ли ей что-то переделывать.        — Благодарю вас за комплимент, сира Вероника, — церемонно ответила госпожа Мирабелла. — Служба в ужасном диком пограничье меня не пугает, — видно, её до прихода Мартина спросили, не страшно ли ей переезжать на самую границу людских земель, — но есть вещи, которые я бы хотела обговорить до подписания контракта — если конечно он будет подписан. И первое: я привезу с собой детей.       Мартин опять кивнул, принимая это как должное, но сира Вероника возразила:        — Я ничего не имею против, госпожа Мирабелла, однако по мнению вашего свёкра, дети Манфреда из Нижних Росстаней не могут жить в доме лавочника, хотя бы и родного деда. Как они могут жить в башне ведьмы-наёмницы?        — В крепости сиры Вероники с Радужного озера, — непреклонно заявила та. — А подробности не интересны никому.       Мартин вообще-то был уверен в том, что подробности будут много кому интересны. Но он знавал — не очень близко, конечно — нескольких «городских» сеньоров и ничего особенно хорошего про них не думал. Если вдовушка из Захолмья решила увезти своих детей туда, где благородные сеньоры ещё помнят, за что им платят десятину и кланяются с двадцати шагов, то он её очень хорошо понимал. А заботливому деду, надо думать, только страх перед сплетнями не позволял сбыть внуков лавочнику, если он так легко отпускал их на границу.        — Хорошо, — в некотором сомнении проговорила сира Вероника и отошла к окну, чтобы заняться там завариванием чая.       Её фаворитка встала и направилась к посудному шкафу, чтобы накрыть стол.        — Госпожа Мирабелла, — спросила она, — что вы будете? Вино или чай? Я имею в виду, — пояснила она, потому что та замешкалась с ответом, — доставать для вас чашку или бокал? Сир Мартин, я так понимаю, чай пить не станет?       Мартин подтвердил, что так и есть, госпожа Мирабелла тоже предпочла вино, и сударыня Линда поставила перед ними бокалы, а сама взяла у своей покровительницы ключи и ушла в её комнату — очевидно, за вином. То, что стояло в посудном шкафу, оказывается, покупал Капитан, а у сиры Вероники не водилось привычки брать чужое без спросу.       Вот «про это чужое без спросу» госпожа Мирабелла и заговорила.        — Второе, сира, — без малейших колебаний заявила она, — моё имущество — это моё имущество. У меня ушло больше года на то, чтобы отстоять его в доме моего свёкра, и мне совсем не хочется начинать военные действия ещё и здесь. Вы мне, простите, даже не семья.        — Да, разумеется, — равнодушно, почти рассеянно отозвалась сира Вероника. — Сир Мартин, если вашим родственницам что-то понадобится, о чём они стесняются просить вас, пусть обращаются ко мне, а не к госпоже Мирабелле. В конце концов, это я обязана их содержать. Я не особенно разбираюсь в таких вещах, но мне есть с кем посоветоваться о том, какая именно сурьма красиво ляжет на брови и ресницы, а какая заставит глаза отчаянно слезиться.        — Э-э… — только и сказал Мартин, представив Юстину с подведёнными как у госпожи Мирабеллы глазами. Вообще-то, вынужден был про себя признать он, лет через пять-шесть неплохо будет смотреться. Выразительно — так это вроде бы называется?        — О, не беспокойтесь, сира, — тут же заулыбалась госпожа Мирабелла, — вот с советами я помогу очень охотно. Могу привезти и сурьму, и пудру, и краску для волос, когда поеду за мальчиками. Как только у сиры Анны появится свободная минутка, мы непременно обсудим, что именно ей необходимо купить.       «Необходимо»… Мартин усмехнулся. Необходимое было уже сшито, заказано сапожнику, получено у бронника и оружейника. Считать необходимой краску для ресничек — для этого надо быть дочерью торговца сукном Эррола. Впрочем, никогда он не считал, будто умеет понимать женщин. Может, это им и правда необходимо? Вон даже сударыня Линда, на которой «драконья шкура» смотрелась бы куда лучше, чем голубенькое платье, явно подрисовывает себе глаза.       Легка на помине, та вернулась с бутылкой светлого вина и большим куском кошкинского сыра (да, Мартин уже знал, что такой вот сыр, жёлтый и весь из дырочек, делают в городе Большие Кошки, расположенном где-то в Краснолесье).        — А сколько лет вашим детям, госпожа Мирабелла? — спросила сударыня Линда.        — Десять и двенадцать.       Мартин подумал, что самый возраст начинать приучать мальчишек к лесу и настоящему оружию, но швея пробормотала:        — То есть за вас они заступиться не смогут. Вам покровитель потребуется, госпожа Мирабелла, — уже в полный голос прибавила она, — иначе замучаетесь отбиваться от разных… наездников.        — Наездников? — не поняла та.        — Я в прошлом году приехала сюда с мужем, — пояснила сударыня Линда. — Он тогда был судейским чиновником, и вся Волчья Пуща знала, что я замужем, что мой муж служит в судебном ведомстве и что мой школьный приятель — фаворит наследника баронства. И всё равно один пьяный придурок среди бела дня, на глазах у десятка свидетелей хлопнул меня по… по заду, простите, и сказал, что поскакал бы на такой кобылке часок. А вы вдова, прие́зжая, старшему сыну даже пятнадцати нет…        — Но я, в отличие от вас, уже не особенно молода и не хороша собой, — возразила госпожа Мирабелла.        — С чего вы так решили? — совершенно искренне удивился Мартин. — Вы очень привлекательная женщина для своих лет.       У госпожи Мирабеллы ни один мускул не дрогнул на лице, но сира Вероника фыркнула, а сударыня Линда и вовсе по-меллеровски прикрыла глаза рукой. Мартин понял, что ляпнул что-то не то, и попытался объясниться.        — Моей жене сейчас было бы примерно столько же лет, сколько вам, — сказал он.       Сеньора с фавориткой смотрели на него с тем же странным выражением, но госпожа Мирабелла прямо-таки по-девчоночьи хихикнула и ответила, кокетливо хлопая ресничками (и Девятеро знают, всерьёз или в шутку):        — Звучит так, будто вы собираетесь предложить мне по меньшей мере левую руку, сир.       Мартин оторопел от такой прыти и ни достойно отшутиться не сумел, ни напомнить резвой вдовушке, что они ещё и часа не знакомы.       Однако поздним вечером ложась в чересчур широкую кровать, стоящую в слишком просторной для одного комнате, подумал: а почему бы и нет? Чем он хуже баронских сыновей? Достоин же и он «городской штучки», а не только птичниц. Правда, одарять своим колечком особу вроде госпожи Мирабеллы он всё же опасался. Потому что была она именно что госпожа Мирабелла, а не сударыня вроде Линды Рденрант-Сторк: и повадки, и манеры больше подошли бы какой-нибудь сеньоре в десятом колене, чем дочери торговца сукном. «Точно госпожа Елена, — подумал Мартин, — о которой прямо и не знаешь, то ли пожалеть, что не она ведёт хозяйство барона, то ли наоборот, порадоваться, что весь свой хозяйственный пыл она тратит подальше от Волчьей Пущи». Госпожа Мирабелла, фаворитка ведьминого маршала, наверняка в два счёта оттеснит от управления Радужной башней не только двенадцатилетнюю Юстину, но и двадцатилетнюю Анну, которым негде и некогда было привыкнуть распоряжаться припасами и прислугой. И начнётся та самая тихая, но остервенелая грызня, из которой ничего хорошего для владения точно не выйдет.

***

      Парой огры вряд ли были. Скорее, брат и сестра из одного выводка, молодые, ещё не привыкшие к тому, что мать о них больше не заботится, и потому продолжающие цепляться друг за друга. И всё же молодые и неопытные, но это были огры, и Мартин, кажется, обзавёлся ещё одной седой прядью, когда Виль просто чудом увернулся от страшенной дубины, взамен сломавшей молоденькую сосенку. В общем, благословите Девятеро Гилберта Меллера за гномские арбалеты с огненными болтами. Три штуки — это немного, понятно. Только для тех, кто уверенно ими владеет. Но лук Белены с даже якобы дриадскими стрелами лишь злил огров, царапая, а не пробивая их каменную шкуру, зато болты из арбалетов, сработанных Под Горой, причиняли великанам серьёзный урон.       Раненые были, конечно, причём двоим досталось всерьёз. Невозможно справиться сразу с двумя ограми и остаться невредимым самому, но ничего смертельного Мартин вроде бы не нашёл, а опыт у него, как ни крути, поневоле имелся богатый. Да и Белена, хоть она свой травничий дар «в землю закопала, да ещё и притоптала сверху», тоже заверила, что Лора обоих поставит на ноги. В общем, самого шустрого егеря из вчерашних рекрутов Мартин отправил в башню за телегой переселенцев, велев накидать в неё сена вровень с бортами. Белена пошла далеко впереди, чтобы маленький отряд с ранеными на руках не нарвался внезапно на матушку убитых (а огры, если кто не знает, умеют ходить по лесу очень тихо и очень быстро). Егеря быстренько смастерили носилки для тех, кто сам идти не мог, чтобы дотащить их до места, куда лошадь сумела бы довезти телегу — лошадь Мартин велел взять нормальную, не крестьянскую клячу, и вообще подумал о том, что лес надо бы как-нибудь потихоньку начать расчищать. Хотя бы сухостой и поваленные деревья вывозить на дрова: их на зиму понадобится очень много. Нет, запас с прошлого года оставался, и немаленький, но какая ведь ещё случится зима. Лишними дрова не будут точно. Может, кто-нибудь из кузенов Меллеров наймёт поздней осенью или в начале зимы мужиков, чтобы занялись? А уж охрану дровосеков и их скотины Мартин бы обеспечил…       Виль, морщась от боли в крепко ушибленном — что не вывихнутом, это Белена уверенно подтвердила — плече, всё-таки тащил в здоровой руке оружие раненых; а сам Мартин на пару с десятником прикрывал отход. «Колдун нужен, — в очередной раз подумал он. — Пока Колючка обучит своих мажат, пока сира Вероника вернётся из своей магической школы, надо просить на это время наёмника вроде Рамона. А то если в стычке с ограми каждый раз по два человека терять на месяц-другой, этак мне никаких егерей не хватит».       На опушке их встретил встревоженный Куно. Мартин вообще-то оставил его в башне с парой егерей, но племянник не утерпел и пустился сопровождать телегу, править которой взялась травница: то ли мальчишка расписал ей в красках, как огры покалечили двоих и хоть по мелочи, но зацепили почти всех; то ли она и сама знала, чего ждать от огров и их дубин. В общем, наспех наложенные повязки она не трогала, оставив это дело до удобного и безопасного места, но напоила всех, включая Мартина, снадобьем самого гадостного вкуса. Снадобье намертво связало язык жгучей горечью, а ещё оно заметно отдавало плесенью, но никто ни словечка не проворчал себе под нос, потому что ведьма, у которой муж остался одноглазым и хромым, но выжил после встречи с шатуном, явно знала, что делала.       Когда заметно побитый отряд добрался до башни, Лора без всяких шуток предложила поместить раненых в такую же камеру, как у неё самой с мужем — и к ней поближе, и гораздо спокойнее, чем в казарме, где кроме егерей обитали ещё и плотники из Перепутья. Сира Вероника, ещё в первый раз поглядев на жилище своей травницы, посмеялась и вручила той зачарованный светильник из стеклянной посудины в медной сетчатой оплётке. Несколько таких же она отдала Анне на «мало ли какой случай». Ну вот, случай представился — в камере с ранеными такую же штуковину и повесили на стену, вбив для неё крюк. Светила она ярко, воздух в подземельях затхлым вовсе не был (должно быть, печь для водогрейного котла создавала неплохую тягу и поневоле обновляла его), тощие соломенные тюфяки служанки живо заменили на набитые овечьей шерстью, а одеяла принесли меховые, чтобы люди, потерявшие немало крови, не мёрзли… Десятник опять пошутил, что вот ей-же-ей, выберет и себе каморочку тоже, а Мартин подумал, что лазарет не лазарет, но какой-то уголок для раненых и больных в башне следовало бы выделить. «Вот кончатся у наёмников контракты, — решил он, — тогда и займу их комнаты под это дело».       Он послал всё того же вчерашнего рекрута за целителем, успокоил Юстину, молча вцепившуюся зубами в пальцы при виде повязки на плече Виля, — Лора всё-таки заподозрила небольшой вывих и туго перемотала плечо бинтами, — а сам направился в мыльню, наплевав на то, чей там сегодня день. Кажется, он собрал на себя, особенно на волосы (и лёгкий шлем не спас), весь мелкий сор, всю древесную труху с поляны, по которой его гоняли огры. Не говоря уже о том, что стёганый поддоспешник на нём пропотел насквозь.       Теперь стоило бы поискать логово взрослой огрихи, потому что молодняк вряд ли ушёл далеко от него. Но на такой случай точно следовало просить помощи у Рихарда, потому что на взрослого огра идти только с арбалетами, хотя бы и Из-Под Горы… Нет, на это точно понадобится боевой маг из Гильдии наёмников, чего бы он ни потребовал взамен.