Ведьмин маршал

      Ближе к Равноденствию плотники всей артелью отправились домой в Перепутье. После праздника они собирались вернуться, одевшись потеплее и захватив кое-какие мелочи, о которых не подумали, уезжая довольно далеко и надолго. А перед отъездом мужики прошлись по краю леса вдоль дороги и затёсами отметили деревья, которые следовало срубить не на дрова, а для строительства — прямые, ровные, не дуплистые и не слишком толстые. Дровосеков Меллер уже нанял, после праздника они должны были приступить к работе, и Мартин прикидывал, сколько человек и кого именно нужно выделить для их охраны. Осень же. Скоро огры к жилью поближе потянутся — как-то бы их перехватывать до того, как тупые злобные твари, размахивая дубинами, вывалятся на просеку. (Про виверн он даже думать себе запрещал, чтобы не накликать.)       Он спросил Меллера, что там Ночные накопали на Ровену Гланц? Что-то такое, что лучше бы её и близко к башне не подпускать?        — Да практически ничего, — с досадой сказал сир-консорт. — Она больше десяти… двенадцать, кажется, лет провела на востоке, только-только вернулась оттуда, а Лига Серебряных городов — это владения Сыновей Тени, наши душегубы туда не суются.       Он пил свой бесконечный чай, а раз уж он, считай, поселился в башне и по уши влез в здешние хозяйственные заботы, то здоровенную миску с печеньем, цукатами, засахаренными орешками и прочими сладостями теперь вообще не убирали с обеденного стола на радость Вилю с девчонками (Аделарду с Эрнестом сладости покупала мать, и если даже они таскали потихоньку печенье и цукаты, то ни разу на этом не попались). Мартину Меллер, как обычно, налил вина, слабенького, чуть крепче сидра, и принёс из зачарованного ящика кусок грудинки — сыр у него кончился.       Мартин подумал, что надо бы самому купить голову какой-нибудь «Счастливой крысы» (и кто только придумал такое название для отличного сыра?), когда поедет в храм, а в храм ему вообще-то давно пора бы съездить. Он с этими бесконечными дозорами уже три… или все четыре?.. недели пропустил. Ладно, хоть Анна с Юстиной и Альмой в сопровождении то Куно, то Виля ездят исправно, и все пятеро так же исправно жертвуют по дециму каждый раз — Меллер, не дожидаясь Равноденствия, выдал очередные полсотни марок, и Мартин велел кидать в храмовые чаши только серебро, не медяки. Но семья семьёй, а надо бы уже самому показаться и в храме Девяти, и в часовне Сот. Отец Вернон-то знает, что осень в Волчьей Пуще — время хлопотное и опасное, а вот кто бы объяснил это матери Саманте? Даром что она живёт здесь куда дольше, чем жрец Трижды Мудрейшей. А мать Клара вроде бы женщина понимающая, хоть и горожанка, но её всё никак не могли окончательно назначить старшей жрицей, и у них с матерью Самантой наверняка шли бесконечные войны за власть, а это обычно не прибавляет людям терпения и желания вникать в чужие сложные обстоятельства.       Словом, в храм не хотелось до тошноты, но если потом утешиться покупкой кошкинского сыра, то смириться с неизбежным будет легче. Ещё Юстине и Альме чего-нибудь вкусного купить… или лучше выдать марку на двоих, и пусть сами купят именно то, что хочется: из прошлой полусотни он и половины не потратил, а к Солнцевороту, как он понял, Меллер выдаст ещё пятьдесят марок. Швырять их горстями направо и налево, понятно, не стоило, но и жадничать не стоило тоже. А то ещё сир-консорт решит, пожалуй, что раз маршал деньги не тратит, то не сильно они ему и нужны.

***

      Сира Лилия и правда убедила Рихарда взять маршала и часть обязанностей перевесить на него. Наверное, она тоже думала, что он позовёт кого-нибудь из своих кузенов, однако он неожиданно предложил эту службу Оскару: «Моим братцам для начала надо как-то в головы вбить, что теперь я глава семьи. Они же почти все старше меня, надо это мне — бодаться с ними? А у тебя, — с роднёй старого приятеля Рихард церемоний не разводил, и с Оскаром они были на ты, — кроме всего прочего, ещё и дочка будет под боком. Хоть вполглаза сам будешь за нею приглядывать, не только Март».       В общем, Мартин оставил кузена осматриваться и обговаривать с Рихардом условия его службы, — если Оскар согласится конечно, — а сам поехал обратно. Только на дорожку заглянул к Рихардову колбаснику и купил у него занятную штуку под названием «галантин». Колбасник сразу предупредил, что долго галантин этот не хранится, надо поскорее его съедать, чтобы не протух, а ещё попросил, «если вашу милость не затруднит», передать Люциану Меллеру записочку. Пока кто-то из помощников Винтера заворачивал и увязывал глиняную форму с одуряюще пахнущим мясом («Только форму пришлите обратно с тем же посыльным, ваша милость, будьте добры»), сам он живенько накорябал записку. Мартин даже позавидовал, как быстро и вообще не задумываясь толстяк выводит строчку за строчкой. Колбасник, в Бездну бы его, не алхимик и не другой какой учёный муж. Надо, наверное, и правда отправить дочку с племянницей к сире Катрионе. Вернее, к её гувернантке, чтобы поучила девчонок писать так же быстро и красиво.       Винтер дописал своё послание, помахал листком в воздухе и, даже не сворачивая, подал Мартину. Это оказался список, не записка, и Мартин очень удивился, краем глаза выхватив «чинарские орехи» и «чернослив». Мясо — с орехами? Чернослив ладно ещё, готовят же гусей и уток с яблоками, но орехи-то?.. Или просто кругленький, мяконький колбасник и сам любит сладкое не хуже Меллера?       Когда он вернулся в башню, конюх тут же доложил ему, что к ихним милостям приехала наёмница. Да нет, вашмилсть, какая ведьма, с топориком-то? Наёмница и есть. Мартин только хмыкнул: ещё и Ведьмина Плотина не была достроена, а к сиру Матиасу по прозванию Бирюк потянулись собратья попроще. Теперь, видно, и к удачливой сестре по гильдии начнут приезжать стареющие или просто желающие перейти под руку сеньору, не гильдейскому мастеру наёмники. Всё-таки сеньор (ну или сеньора) — это до самой смерти. И увечного не бросит, не выгонит. Гильдии же наверняка нужна только её пятая часть оплаты, а остальное — забота самих наёмников. Даже потерявших здоровье при выполнении взятого контракта.       Первым делом он отловил Муха и велел ему отнести форму с мясом кухарке, а записку — сиру-консорту. Потом он умылся и переоделся, чтобы от него не разило лошадиным потом, и только после этого пошёл наверх. Сира Вероника сидела в столовой (и даже чай не заваривала при этом), а напротив неё полубоком пристроилась та самая женщина, в которой бестолковый конюх не сумел опознать чародейку. Мартину же на это хватило одного взгляда. Ну вот было в магах что-то такое, что сразу позволяло отличить их от простых смертных. Одета она была странно — то ли в длинную, аж ниже колена, рубаху, то ли в бесстыдно-короткое, едва за колено, да ещё с разрезами по бокам, платье, пёстрое, но неяркое вроде воробьиного оперения. Под этой непонятной одёжкой, правда, имелись узкие штаны, так что приличий незнакомка вроде как не нарушала. Не больше, чем обычная наёмница в мужской одежде.       Мартин подошёл поздороваться.        — Добрый день, — кивнула на его приветствие сира Вероника. — Сир Мартин, позвольте представить вам Ровену Гланц, выпускницу Магической Академии, окончившую боевое отделение факультета магии Стихий.        — Быстро вы, — не сдержался Мартин. — Я думал, вы не раньше Белой дороги объявитесь.       Та со смешком тряхнула головой, так что тусклый свет из северных окошек неожиданно остро сверкнул в розовато-лиловых камушках её серёг и шпилек — а тех немало было понатыкано в волосы, заплетённые «корзинкой».        — Я меньше полугода назад вернулась из Лиги Серебряных городов, сир Мартин, — сказала она, и при вполне обычной для Срединных земель внешности выговор у неё оказался очень странным. Наверное, за время проведённое в этой самой Лиге, она разучилась говорить на родном языке и теперь разговаривала на нём, как на чужом. — Я понимаю, что господин Меллер поручил Ночным разузнать, что я из себя представляю, однако Ночным нечего будет толком рассказать обо мне. — Тут она была права, но Мартин не торопился сообщать ей об этом. — Им придётся обращаться к Сыновьям Тени, — продолжила она, — а это вызовет отчаянный торг по обмену услугами, то есть будет дорого и долго. Проще было мне самой приехать сюда, чем ждать ответного письма. Ну, в худшем случае выслушаю отказ, — прибавила она как могла безразлично, но так и чувствовалась в её голосе досада. — Однако я бы на вашем месте, сира Вероника, не торопилась мне отказывать. Давайте подпишем пока контракт на полгода, что ли. А там как раз Ночные вам доложат, что никаких особых грехов за мной не водится. Ну, спала я с комендантом, так не ради денег и иных преференций, а исключительно ради собственного — и коменданта, впрочем, тоже — спокойствия. Я вообще… оппортунистка.       Сира Вероника хмыкнула в нескрываемом сомнении, но спросила только:        — А здесь вы из тех же соображений попросите отнести свои вещи в комнату сира Мартина?       Гланц пожала плечами, словно приходилась роднёй Меллерам:        — Если он не против.        — Вы же меня в первый раз видите, — опешил Мартин. И подумал: это госпожу-то Мирабеллу он посчитал не в меру бойкой дамочкой? Куда ей до вольной чародейки Ровены Гланц!        — То, что я вижу, меня вполне устраивает, — усмехаясь, заверила она, и Мартин опять не нашёлся, что на это ответить.        — Ладно, — сира Вероника встала. — Госпожа Гланц, пойдёмте наверх. Полюбуемся окрестными красотами и заодно посекретничаем: на крыше подслушивать некому.       Гланц что-то сказала ей на том языке, к которому явно слишком привыкла за последние годы. Сира Вероника выгнула было бровь этак озадаченно, но кивнула и ответила:        — Да, это мысль. Освежить свои знания будет полезно. Сир Мартин, — повернулась она к нему, — отдыхайте пока, вряд ли вы успели толком выспаться с этими поездками туда-сюда. Потом поговорите с госпожой Гланц хоть у карты в штабе, хоть на тренировочной площадке.       Само собой, когда сеньора приказывает тебе сделать то, что ты и без всякого приказа очень охотно сделал бы, отказываться дураков нет. Мартин поднялся к себе, но раздеваясь, не удержался и представил, как рядом стоит, вынимая шпильки и расплетая волосы, Ровена Гланц, одетая почти по-мужски, но ни сзади, ни помилуй Хартемгарбес, спереди на мужчину ничуть не похожая. «Так, — строго сказал он себе, — ты давай головой думай, а не головкой. Посмотри сперва, что она за боевой маг, и тогда только решай, пускать ли её в свою постель. А то вон есть тут уже одна прыткая вдовушка». Нет, правду-то сказать, госпожа Мирабелла в хозяйки не лезла, она всякий раз оставляла решение за Анной. Только вот Мартину казалось, будто она просто исподтишка крутит неопытной девчонкой, с виду оставаясь всего только секретарём и счетоводом. То есть этим… как его?.. а, бухгалтером. С другой стороны, вот пообщается Анна лет пять с этой хитрой бабой, может, и сама чему-нибудь полезному научится?       Под эти мысли он лёг, укрылся привычным уже одеялом из толстой, но мягкой и лёгкой байки и уснул, не забивая себе голову тем, до чего они договорятся с Ровеной Гланц.        — Магия магией, — небрежно сказала Гланц, — а хорошая длинная палка никому ещё не мешала. Особенно с топориком и крюком.       Палку она взяла просто длинную, без топорика и крюка, учебную, но Мартину хватило, потому что магией в бою, хотя бы и тренировочном, чародейка пользовалась вовсю. Истоптанная трава, перемешанная с песком и опилками, то и дело затягивалась льдом, и Мартин, подзабывший, как гоняла их, тогдашних сопляков, Фрида Ледышка, пару раз очень обидно на льду этом растянулся. Получив вдобавок крепкой длинной палкой, которую держали не менее крепкие и очень умелые руки.        — Так я и понял, что вы привыкли не только колдовством, но и алебардой орудовать, — хмыкнул он, потирая локтем левый бок. Синячище там наверняка будет роскошный, хоть и прилетело по рёбрам через толстую шерстяную стёганку, смягчившую удар, а Гланц наверняка била не в полную силу.       Она подошла к навесу и с крюка, вбитого в столб, сняла свою помесь куртки и плаща — длинную и просторную штуку из тонкой мягкой кожи. День стоял солнечный, но ветер налетал уже по-настоящему осенний, а рубашка на чародейке, скинувшей защитную стёганку, темнела мокрыми пятнами, так что Гланц поторопилась надеть кожанку и даже застегнула две средние пряжки, чтобы ветер не распахивал одежду.        — В академии нас в обязательном порядке учили владению посохом, — сказала она. — А для желающих были бесплатные факультативы с оружием посерьёзнее. Правда, на них мало кто ходил, кроме боевиков и погодников.        — Погодников?        — Стихийные маги, управляющие, главным образом, ветрами, — объяснила она. — Очень востребованные люди, между прочим. Против встречного ветра сил мало кому хватает, но боковой аккуратно повернуть так, чтобы стал попутным — рядовая задача для погодника. Вот только море опасно не одними штормами: пираты, работорговцы, наги… А сил на боевую магию после управления воздушными потоками обычно остаётся немного. В общем, погодникам так же, как и боевикам, совсем не вредно уметь держать в руках какую-нибудь железку, и наши отделения на факультативы являлись практически в полном составе.       Она повыдёргивала из волос шпильки, зажала их в зубах, а из висящей на крюке котомки вытащила гребень, так что Мартин смог наяву полюбоваться, как Ровена Гланц расплетает волосы и расчёсывает их, не очень длинные, но густые, чуть отливающие на солнце рыжиной. «Пожалуй, — подумал он, — если контракт с нею подпишут-таки, прикажу я в самом деле перенести её вещи из гостевой ко мне».        — Обращаться с посохом нас худо-бедно обучили ещё на курсах, — продолжала болтать Гланц, наскоро скрутив небрежный жгут и пришпилив его к затылку — заново заплетать растрепавшиеся волосы «корзинкой» она не стала. — А во время службы на границе я взялась переучиваться на алебарду. Что мужчины в большинстве своём сильнее, с этим ничего не поделать. Но вот что руки у вас длиннее — хотя бы этого преимущества мечник в стычке с алебардщиком лишается. Да и просто… после занятий с посохом алебарда далась как-то легче, чем меч. За пять лет меня вроде бы неплохо натаскали, так что на факультатив я ходила не столько разучить новые приёмы, сколько размяться и… крышку снять с кипящего котла. — Мартин, понятливо ухмыльнувшись, кивнул. — И это при том, что за время службы я так нахваталась местных словечек и ухваток, что меня в академии считали уроженкой Бахии. Не приезжей, а дочерью приезжих, прижившихся и даже детей нарожавших. То есть ко мне относились и вполовину не так плохо, как к дикарям с запада. И всё равно временами я боялась сорваться и прибить кого-нибудь из сокурсников. А то ходит какой-нибудь… внук Высокочтимой Кара Су, гнёт из себя хозяина мира — так руки и чешутся врезать кулаком под рёбра, а потом приложить смазливым личиком об подставленное колено. — Она резко, шумно выдохнула и прибавила скучным голосом: — Правда, жить после этого ты будешь плохо и недолго. Только и оставалось, что подраться вволю. Особенно интересно было с парнями, приехавшими изучать теорию магии после военных школ. Им же нужно было получить хоть какое-то представление о том, что умеет боевой маг на практике. Вот мы и практиковались друг на друге: настоящий мечник против так себе бойца, зато мага-стихийника, изобретательного и напрочь лишённого понятий о чести и благородстве… На наши тренировки настоящие будущие маги как на арену ходили. Вроде бы даже ставки делали.       Это всё было конечно интересно, но Мартин подумал о своей сеньоре, которая вряд ли ходила подраться с выпускниками военных школ.        — А сира Вероника хочет туда вернуться, — нахмурился он.        — Она уже проучилась там три года, — напомнила Гланц. — И два года отслужила на границе. В этот раз ей будет куда легче. Во-первых, она уже состоит в браке, а к тому времени будет уже иметь ребёнка — то есть Почтенным и Высокочтимым станет неинтересна. Во-вторых, к четвёртому курсу большинство малолетних придурков успевает подрасти и перебеситься. Разумеется, от мерзких шуточек золотой молодёжи до самых выпускных экзаменов никто не защищён, однако женщина под тридцать к подобным пакостям относится уже не так, как девчонка неполных семнадцати лет. Какой смысл над нею подшучивать, если она только глянет через плечо и пойдёт себе дальше?       Она кинула гребень в котомку, а взамен вытащила оттуда очень красивую трубку из цветного камня и не менее нарядный кисет. Мартин, оторопев, смотрел, как она привычными движениями набивает трубку, зажимает в зубах длинный прямой чубук и подносит колдовское огниво вроде того, какое сира Вероника подарила Куно.       Гланц глянула на Мартина (видок у него, похоже, был тот ещё), коротко посмеялась и сказала:        — Это не болотник, сир Мартин, честное слово. Табак — один из самых дорогих, вообще-то — и кое-какие травы для запаха, ничего больше.       Он опять — в который раз уже — не нашёлся, что ответить, а она привалилась спиной к столбу, поддерживающему навес, и затянулась хорошенько. Так они и стояли молча: Гланц курила, прикрыв глаза, Мартин смотрел, как ветер уносит клубы сизого дыма. Молчать с нею оказалось легко, но женщина с трубкой… Ладно бы какая-нибудь орочья шаманка, но обычная человеческая женщина?        — «Старый пират»? — спросил незаметно подошедший Капитан. То есть в другое время Мартин запросто засёк бы его, едва тот вышел из ворот, но тут он был в таком раздрае, что и виверну бы, наверное, прохлопал.       Мартин непонимающе посмотрел на сира Грегора, но Гланц откликнулась почти оскорблённо:        — «Осенние грёзы»!        — А, — только и сказал Капитан. Видимо, им обоим было сразу ясно, и что это за пират, и что за грёзы. — Дамская забава, — прибавил он слегка пренебрежительно.        — За каким-нибудь горлодёром — это к гномам, — тут же ответствовала она. — У меня лёгкий, наполовину травяной сбор, — пояснила она, обратившись к хмурящемуся Мартину. — Капитан считает его дамской забавой. А тот же «Старый пират», хоть и пахнет приятно, но такая отрава, что только блох им морить. Я как-то раз попробовала — еле откашлялась.       Мартин покачал головой и подумал, что надо будет купить горсточку какого-нибудь горлодёра и держать его на тот случай, если Виль из любопытства захочет тоже затянуться разок-другой. Пусть тоже еле откашляется и больше не мается дурью. Вообще, он отошёл немного от неприятного удивления и решил, что Ровена Гланц, как и Рамон Эспада, не хочет лишних неприятностей и старается не выглядеть боевым магом. Рослая и крепкая женщина с алебардой и без того на ведьму мало похожа — вон конюхи не признали же. А если она сядет где-нибудь на солнышке, вытянет ноги в высоких сапогах и закурит трубку (да ещё и разожжёт её огнивом, а не щелчком пальцев), так и вовсе сойдёт за обычную наёмницу, немало пошатавшуюся по белу свету и набравшуюся самых странных привычек от боевых товарищей с нелюдской кровью.        — Вы всё-таки не хотите её нанимать? — спросил он сеньору уже весьма после обеда.       Сидели они втроём, но Меллер если и слушал их, то самым краем краем уха. Весь стол у него был завален и просто бумагами, и книгами, а какую-то пухлую растрёпанную пачку разномастных листов сир-консорт раскладывал, словно карты, отдельными кучками. С сирой Вероникой они, хвала Девяти, помирились — надо думать, им просто давно пора было хорошенько так, до крика и непристойной ругани, поссориться. Снять крышку с котла, как сказала Гланц. А не шипеть друг на друг на друга, вежливо и не повышая голоса.       Сира Вероника вздохнула и призналась:        — Она мне не нравится. Или я просто завидую более сильному магу и… более практичной женщине, чем я. Или ревную. — Мартин не успел даже поразиться услышанному, как она уточнила: — Знаете, как иным сёстрам всё кажется, будто ни одна девица их брата недостойна: ни эта свистушка, ни вон та стерва. Дамочка, готовая прыгнуть в постель к моему маршалу в первый же день знакомства… ну, умом я её понять могу: так действительно будет спокойнее всем. — Она опять вздохнула и решительно заявила: — Но мои симпатии-антипатии — это исключительно мои проблемы, сир Мартин. Вам брать её в патрули, так что и решать вам. В конце концов, можно в самом деле подписать контракт на полгода. Или только на месяц-другой, а за это время попытаться найти кого-то ещё.        — Давайте до весны, — попросил Мартин. — Весной не то что чародейка особо не нужна, мы и сами-то можем месяц-полтора просидеть в башне почти безвылазно. А до этого времени станет ясно, искать кого-то другого или Ровена Гланц вполне сгодится.        — Я тоже так думаю, — согласился с ним Меллер (всё он слышал, оказывается). — Я так понимаю, совсем уж никуда не годного боевого мага живо попросили бы со службы, а не терпели пять лет. А моральный облик госпожи Гланц — это вообще её личное дело. Вы же не выговариваете госпоже Мирабелле за то, что она кокетничает с Капитаном Грегом.       Сира Вероника что-то пробормотала про наёмников и их… хм… аморальный облик , но и сама, похоже, понимала, что не права.       Словом, контракт на полгода с Ровеной Гланц был-таки подписан. И она в самом деле, ничуть не смущаясь, перенесла свои вещи — немного их и было — к Мартину. Сказав при этом: «Ненавижу спать одна. Даже если крыса залезет ко мне в постель погреться, всё равно это лучше, чем одной». Сравнение с крысой Мартину, понятно, не польстило, но одиноких ночей хватило и ему. Он даже возмущаться вслух не стал.       А в самом конце ужина Ровена Гланц, вытащив непонятно откуда колоду карт, спросила сира Грегора:        — Капитан, во что вы тут играете? Порочная добродетель? Драконий покер? Гвинт?        — Обычно просто в болвана, — ухмыльнулся он.        — А в преимущество? — без особой надежды спросила она.        — Преимущество? — встрепенулась госпожа Мирабелла. — Вы играете в преимущество? — на Гланц она смотрела при этом как на давно потерянную, но заново обретённую сестрицу.        — Так, немножко.        — Главное, Красавчику об этом не говорить, — проворчал Капитан. — Эта зараза играет так, что мы тут с вами в два счёта без штанов останемся.        — А ты тоже умеешь? — живо обернулась к нему Гланц.        — Я? — возмутился тот. — Я тебе сейчас покажу, кто в самом деле играет, а кто — тоже.       В общем, эти голубчики сами, не дожидаясь служанок, переставили грязную посуду на один конец стола, отвернули скатерть с другого, сир-консорт, согласившийся стать четвёртым, зачем-то притащил из кабинета бумагу и карандаши, и Гланц раздала карты — новенькие до хруста, яркие, с не вполне приличными картинками. Мартин с парнями постоял у игроков за спиной, ничего не понял и решил, что ему лично вполне хватает и простого болвана. Куно, похоже, додумался до чего-то в том же духе, а вот Виль попросил разрешения в следующей партии присоединиться — если конечно ему объяснят, как в это играют. Меллер согласился в следующей партии уступить ему своё место и даже подсказывать, что надо делать. Виль обрадованно закивал. Кажется, сира Вероника и её консорт стали для него примерно тем же, чем была Ледышка для самого Мартина. Дозорной башенкой, на которую можно залезть и оглядеться не с высоты своего роста, а хотя бы с десятка-полутора футов: видишь дальше, видишь больше и мечтаешь вскарабкаться ещё выше, чтобы посмотреть уже не на пяток миль вокруг, а на… на полсотни, скажем.