Ведьмин маршал

      Сплетничали про сиру Веронику и её консорта не зря: в гостиной их номера появилась кушетка — видно, Меллер и правда решил, что покой супруги важнее его удобства. Ещё из гостиной пропали два или три стула, зато вместо них под окном встало кресло с высокой прямой спинкой. В нём сеньора и сидела, зябко, словно её лихорадило, кутаясь в когда-то нарядную, но уже порядком заношенную стёганую штуковину с длинными рукавами. Халат, вспомнил Мартин. Ровена такой накидывала после мытья, и у неё этот халат тоже был заметно поношен — как раз по причине своего удобства, надо думать. Не велеть ли дочке, чтобы простегала похожую одёжку? Шерстью, понятно, не пухом гусиным. Успеет ещё себе одеяло в приданое сшить.       Девчонки, как и договаривались, ждали его в номере сиры Вероники: Юстина сидела на кушетке и плела новую кружевную накидку, Альма заваривала чай. Мартин подивился про себя, как это сеньора допустила до заваривания кого-то, кроме консорта? Но видимо, у Альмы это неплохо получалось, раз ей доверили такое ответственное дело. То-то Виль порадуется, когда сёстры вернутся: сир-консорт к тому времени уедет, сеньору Каттен посадил чуть ли не под домашний арест, однако чай всё равно будет кому заварить. Надо бы, подумал Мартин, ещё чаю купить и у сиры Аларики попросить каких-нибудь смородиновых или вишнёвых листьев — наверняка ведь заготовила на зиму.       Он поздоровался, поцеловал дочь и засмущавшуюся племянницу, спросил сиру Веронику, может ли забрать девчонок, чтобы вместе ехать в храм.        — Сира София с вами? — спросила та.        — Да, — ответил он, хоть и удивился вопросу. — Сидят с Анной и Куно внизу, пьют горячее молоко с печеньем. — То есть Куно пил, понятно, не молоко, но о нём сеньора и не спрашивала. — Сами видите, какая погода — даже в крытом возке промокнешь и продрогнешь. — И он кивнул за окно, в которое опять ломились ледяной дождь со снежной крупой пополам.       Вообще-то, не так уж Анна с Софией и промокли под кожаным верхом возка. Разве что продрогли, сидя почти неподвижно. Сам Мартин, как и Куно, ехал верхом и промок бы гораздо сильнее, кабы не плащ: Меллер привёз из Озёрного и ему, и Вилю с Куно новенькие плащи не из «рыбьей кожи», а такие же, как у сударыни Линды. Ещё обещал к следующей весне привезти женские из чем-то там пропитанного шёлка, яркие, нарядные, достаточно приличного вида, чтобы накинуть их для поездки хоть в гости, хоть в храм (что в городе приличные женщины плащей из «рыбьей кожи» не носят, Мартин уже знал и мог только подивиться тому, какими глупостями головы этих приличных женщин забиты). В Озёрном таких не делали, заказать их сир-консорт обещал какой-то родне с юга, так что только к весне плащи и прибудут. А свой Мартин оставил внизу на гвозде, чтобы обтекал. Не тащить же его было наверх, в дорогой номер, капая дождевой водой на полы и мебель.       Сира Вероника тоже глянула за окно, кивнула и сказала:        — Девочки, будьте добры, пригласите сиру Софию, когда она закончит есть.       Юстина встала, отложив рукоделие, Альма зачем-то поправила нарядную клетчатую салфетку на чайнике, коротко, неловко присела в книксене, и обе почти побежали выполнять поручение. А сира Вероника спросила Мартина:        — Вам Линда предлагала смешать со мной кровь?        — Да, просила позаботиться о вас, после того как сама уедет. Мне впору было рассердиться, — чуть усмехнулся он, — но похоже, у сударыни Линды не так много причин доверять графу и его свите. Да и просто городским сеньорам.        — Совсем не много, — без всяких усмешек согласилась она. — А вы знаете, что мой названый брат Шак’Каррукат погиб?        — Я даже знаю, что он мог погибнуть на год раньше, — возразил Мартин. — Когда ещё не был вашим названым братом. — Он пристально посмотрел на замученную, совершенно больную сеньору и добавил в искреннем недоумении: — Вы правда думаете, что ваш напарник погиб из-за вас? Из-за того, что вы с ним кровь смешали?        — Я не знаю, что думать, — безнадёжно сказала она.       Мартин взял её холодную вялую руку и сказал со всей возможной убеждённостью:        — Это не вы так думаете, сира. Это болезнь ваша и дурное настроение.        — Может быть, — согласилась она. — Очень надеюсь, что так. Хорошо, давайте в следующий солнечник вы съездите в храм, а потом привезёте с собой отца Вернона и кого-нибудь из баронской семьи.        — Сам сир Генрих, наверное, и поедет.        — Ну да, — сира Вероника наконец усмехнулась, становясь сама собою — ведьмой ледяной. — Это же его земля, и он обязан знать всё, что на ней происходит. И либо пресечь, либо возглавить. Достанется же вам с Рихардом за виверну, — прибавила она обеспокоенно.        — Почему? — удивился Мартин. — С нами были двое чародеев такой силы, каких у самого барона нет. Гномских арбалетов с огненными болтами у барона, кстати, тоже нет. Ну, попросили бы у сира Генриха помощи — и чем бы он нам помог?        — Приехал бы и командовал сам, — фыркнула сира Вероника. — А Рихард, бестолочь, демонстрирует наследнику баронства, какой он сильный и независимый и как мало он нуждается в помощи своего сюзерена. Словно и впрямь намерен то ли отделиться, то ли перебежать под руку богатой владетельнице, которая не сегодня-завтра купит сыну баронский титул.       Мартин озадаченно примолк. Рихард вряд ли собирался менять сюзерена. Скорее всего, ему и в кудрявую голову не приходило, что его действия могут истолковать подобным образом. Но конечно следовало его предупредить, чтобы знал, какие по Волчьей Пуще бродят разговоры, и был готов к недовольству сира Генриха.        — А в тех краях, откуда Рамон родом, зимы вообще не бывает? — спросил он, уходя от неприятной темы.        — Я так далеко на западе никогда не бывала, но если не ошибаюсь, в разгар зимы там вот такая примерно благодать. — И она опять глянула в окно.        — Ну, я так и подумал, — пробормотал Мартин. И объяснил, потому что сеньора посмотрела вопросительно: — Рамон сказал, что месяц-другой можно жить спокойно. Но у нас тут виверны сейчас либо готовятся к спячке, либо уже залегли. Тот гад крылатый, который Рихарду докучал, видно, не наелся как следует, раз не забился в своё логово до весны. А теперь уже и не сможет, — мстительно прибавил он. — Не наестся он, раненый, так, чтобы до весны хватило.        — А если он умрёт от ран и ожогов или от голода, то его охотничьи угодья начнут по весне делить другие виверны, — хмуро отозвалась сира Вероника. — И начнётся по соседству с нами такое веселье, что никаких взрывных болтов не хватит.        — У взрослых есть свои… охотничьи угодья, — возразил Мартин (правда, не так уверенно, как ему бы хотелось). — А перезимовавшие птенцы — это не старая опытная гадина. К тому же после зимы они будут тощие и слабые… ну, по виверновым меркам слабые, конечно. Да ещё и потреплют друг друга.       Договорить он не успел, потому что София, понятно, не заставила сеньору дожидаться, когда она, всего только компаньонка, закончит есть, и тоже явилась чуть ли не бегом. Вид у неё был встревоженный, почти испуганный, но вовсе не удивлённый. Похоже, догадывалась она, зачем сира Вероника хочет её видеть.        — Добрый день, сира София, — сказала та. — Присаживайтесь.       София чуть помялась и уселась почему-то не на свободный стул, а на кушетку. Она рассеянно и кажется вообще безотчётно погладила дорогой с виду и точно не здешней работы плед, а сира Вероника продолжила:        — Мне сказали, что вы ходите на крышу поплакать подальше от лишних глаз.       Мартин насторожился: на крышу время от времени выходила со своей трубкой Ровена, да раз-другой в день заглядывали парни Капитана — просто убедиться, что всё в порядке. Никто не помешал бы дурёхе не только поплакать, а сброситься с этой крыши на радость сплетникам всей границы. Запереть, что ли, дверь, а второй ключ выдать Капитану? А Ровена может и во дворе покурить. Вид там похуже, понятно, зато всегда есть с кем поболтать.       Сира Вероника меж тем сказала:        — Это, безусловно, ваше личное дело. Я понимаю, вы скучаете по дому и переживаете о том, что загубили свою репутацию побегом из обители…        — Я не сбежала, — неожиданно обиделась София. — Я ушла открыто. Я совершеннолетняя и могу сама решать, где мне жить, раз уж родные от меня отказались.       Сеньора рассеянно кивнула, помолчала, потом спросила, покосившись на Мартина:        — Я надеюсь, плачете вы не потому, что сир Куно слишком много себе позволяет?       София, потупившись, слабо качнула головой, и Мартин ответил за неё:        — Сиру Куно тёща проклевала макушку до самых пяток, что он-де теперь не приличный внук владетеля, а приёмный сын ведьмолюба, которому барон, такой же ведьмолюб, пожаловал дурацкий титул и дозорную вышку из трухлявых досок. — Сира Вероника разом перестала кутаться в халат, резко выпрямилась и гневно раздула ноздри. Кажется, никто до сих пор так и не рискнул доложить ей о речах, которые держала матушка её кастелянши. Мартин даже пожалел, что распустил язык, но пришлось заканчивать начатое: — Она пригрозила, что одна только жалоба её дочери — и её супруг добьётся признания недействительным брака с безродным отребьем. Так что если сира София пожалуется Анне, а та отцу, Куно в два счёта окажется брошенным мужем. Он конечно то и дело болтает всякие глупости, вот только становиться посмешищем для всего приграничья он точно не хочет.       Сира Вероника, прикрыв глаза, подышала глубоко и размеренно, словно и не носила кандалы, подавляющие магию. София, опустив голову, разглядывала носы своих ботиков, будто они могли посоветовать ей что-то дельное. А в дверь потихоньку проскользнула Анна и замерла, боясь вдохнуть поглубже. Смотрела она при этом на компаньонку так, что ту, похоже, ждал допрос с пристрастием, а то и хорошая головомойка.        — Сира София, — сказала сеньора вымученно ровным голосом, — я ни в чём вас не обвиняю и даже не упрекаю. Я просто хочу знать, насколько всё серьёзно. Потому что тоска по дому — это одно, а чьи-то домогательства — совсем другое дело. В первом случае я помочь вам не могу ничем. Во втором — очень даже могу и сделаю это обязательно.        — А с чего вы вообще взяли, что сиру Софию кто-то домогается? — спросил Мартин, перебирая в уме парней Капитана: кто-то из них, что ли?        — Потому что из обители сира София ушла после того, как её пытались заставить прислуживать проезжему жрецу. Надеюсь, вы понимаете, сир Мартин, что́ понималось под словом «прислуживать»?       София наконец подняла глаза на сеньору.        — Откуда вы знаете? — с несчастным видом спросила она. — Я никому не рассказывала.       Судя по лицу Анны, так оно и было, и невестка явно собиралась это исправить. А сира Вероника сказала всё тем же ровным голосом:        — Вы правда думаете, сира, что я допустила бы в свою башню кого-то, о ком знаю только имя? — София ничего на это не ответила, и сира Вероника настойчиво спросила: — Так вам точно не требуется моя защита? Никто вам не докучает, никто с вас лишнего не требует?       Та, опять опустив глаза, покачала головой.        — Как знаете, — проговорила после довольно долгого молчания сира Вероника. — Если ничего не хотите мне сказать, можете идти.       София поднялась с кушетки, скомкано попрощалась и бочком убралась из номера. Анна увязалась за нею. Дверь они прикрыли неплотно, и слышно было, как Анна на ходу пытается выспросить у Софии, в чём дело-то было.        — Гнать всех баб вон из башни, — вздохнула сира Вероника. Она опять сгорбилась и сунула руки в рукава навстречу друг другу, обхватив пальцами запястья. Мартин посмотрел на это и без всяких просьб налил ей чаю — об горячую кружку пальцы уж точно согреются лучше.        — А я? — несчастным голосом спросила Юстина, вернувшаяся за своим рукоделием. — Меня тоже гнать?       Сеньора бледно улыбнулась.        — Я говорю про баб, сира Юстина. Ни вы, ни госпожа Мирабелла, ни госпожа Гланц в их число точно не входите.        — Госпожа Гланц вообще не женщина, — по-старушечьи (прабабку, что ли, никак забыть не могла?) проворчала Юстина. Она искоса глянула на отца и опасливо втянула голову в плечи, и всё равно упрямо закончила: — Она вроде Белены, куда там мужчинам до неё.        — Она маг, — пожала плечами сира Вероника. — А мне чем дальше, тем больше кажется, что мы уже не вполне люди.

***

       — Вот всегда я говорил и буду говорить, что магия мозги корёжит — только держись. Она вас ломает и гнёт, переделывает под себя, а вы и рады! Вам-де открылись новые горизонты! А вы уже просто не люди, вот и все горизонты. Правильно в Империи делают, что держат магов под надзором. Нашему бы ордену Пути такие же полномочия, как Искателям…       Мартин понятия не имел, с чего Капитан так взвился, но ему бы тоже не понравилось, что собеседница стоит к нему спиной и ухом не ведёт, пока ей в спину выплёвывают одно обвинение за другим. А Ровена стояла у штабной карты и задумчиво водила тупым концом карандаша по извивам Серебрянки.        — Может, вы подерётесь, — предложил Мартин. — Деревянный меч против тупого копья и магии, а?       Сир Грегор глянул на него злобно, Ровена — через плечо с видом балованной кошки, которую мягкосердечный хозяин неубедительно пытается прогнать со своей кровати.        — Неплохая мысль, — сказала она. — А то у меня уже в ушах звенит.        — В чём дело-то? — спросил Мартин. — Сир Грегор, вас Рамон колдовством в карты обыграл?        — Нет, — буркнул тот. — Стихийники в магии разума ни хрена не смыслят, это всё равно что деревенского кузнеца учить вышиванию.        — Так много знать о магах, — рассеянно проговорила Ровена, постукивая карандашом по карте, — и нести такую чушь. Сир Грегор, у меня такое чувство, будто вы обиделись, что вас не взяли на виверну. — Кажется, она всё-таки здорово разозлилась на Капитана, если принялась величать его на вы. — Будь вы лет на двадцать, даже на двадцать пять помоложе, я бы так и решила. Но от мужчины под сорок как-то ждёшь более… разумного поведения.       Капитан буркнул что-то неразборчивое, но точно грязное и злое, а Ровена наконец повернулась к мужчинам.        — Мартин, Мирабелла завтра хочет съездить в Волчью Пущу. Я бы просто попросила её получить на почте мой заказ, но мне бы тоже не помешало показаться в храме хоть раз в месяц.        — Тебе бы не мешало показываться там почаще, чем раз в месяц, — проворчал он. — Поезжай, конечно. Виль, наверное, тоже захочет.        — На обратном пути к Фионе заскочить? Точно захочет, — хмыкнул Капитан. — Вместе и схо́дите.        — Сир Грегор, — не выдержал Мартин, — вы вон госпоже Мирабелле указывайте, а с Ровеной мы сами разберёмся.        — Я сама разберусь с кем угодно, — недовольно ответила она, и маленький вихрь выгреб пыль из-за несгораемого шкафа, чтобы швырнуть её в лицо Капитану. Тот отскочил, ругаясь и отряхиваясь, а Ровена фыркнула: — Это было предупреждение, если что. Придушить виверну воздушным потоком, помнится, как раз ты и предлагал.       Мартин только вздохнул: да что за день сегодня?        — Чего вы не поделили с сиром Грегором?       Ровена выдернула из волос последнюю шпильку и помедлила, зажав их в кулаке. Свет Ведьминого огня дробился в гранях камушков («Аметисты, Мартин. Это аметисты»), и сияли они ярко и чисто, не как после боя с виверной, когда из них словно выпили половину яркости и блеска. Наверное, Ровена, едва отдохнув, опять зачаровала их, чтобы быть готовой к новым схваткам с опасными тварями.        — Честно говоря, — признала она, высыпав шпильки на столик, — совершенно по-дурацки вышло, в духе «слово за слово, хреном по́ столу». Ему Мирабелла настойчиво даёт понять, что из него выйдет отличный отчим для её мальчишек, а он вовсе не рвётся жениться, тем более на вдове с двумя детьми от первого брака. Вот он и попытался объяснить (только почему-то мне, а не ей), где он видел этот брак. Я, сам понимаешь, молчать тоже не стала, ну и… очень жаль, что он отказался от боя. С огромным удовольствием остудила бы его пыл какой-нибудь Малой вьюгой.        — Потому, видно, он и отказался, — хмыкнул Мартин, не забывший, как его самого изваляли в смёрзшихся опилках.        — Ладно, — она тряхнула головой, чтобы тяжёлые гладкие пряди побыстрее расплелись из «корзинки», — остынет немного и извинится. В своей неподражаемой манере, конечно, но извинится. Перед тобой, скорее всего, тоже. Буркнет: «Без обид, маршал, а? Просто бабы — задрали!» Ему ведь тут выбирать толком не из кого. Хоть какая-то ровня ему — Мирабелла и София, а остальные — так… кухарки и поломойки. Но девица с подмоченной репутацией — это вам не весёлая вдовушка. Эта вцепится как клещ. Если что, пожалуй, и до барона дойдёт. Не удивлюсь, если Капитан с нею наедине ни минуты не провёл во избежание. Только в присутствии третьих лиц.       Мартин промолчал. Он сам Софии двух слов не сказал, не считая приветствий, и не то чтобы избегал её, а просто толком не обращал на неё внимания. А ведь она и правда способна на отчаянные поступки: из обители сбежала, с роднёй из-за этого рассорилась, живёт у ведьмы в башне… И возраст дурной, всего-то на пару лет старше Виля. Нет, в самом деле надо дверь на крышу запереть. Во избежание, как Ровена говорит.        — Ты вздыхаешь точно как сира Вероника, — фыркнула Ровена. Или у неё просто гребень в волосах запутался, и она коротко зашипела от боли?        — Да я тоже временами думаю, — с неловким смешком ответил Мартин, — что зря я влез в это маршальство. Вляпался, как она и предупреждала. Не подумал, сколько и чего разгребать придётся кроме дозоров и охоты.        — Ну… зато ты фактически хозяин на этих землях. Даже когда будет построен дом, когда Зима вернётся из академии, всё равно сама она засядет в библиотеке или лаборатории, а её консорт — в своём кабинете. А на виду у их людей-нелюдей останешься ты, привычный, понятный пограничный сеньор. К тебе и будут идти, а не к ведьме и не к её горожанину-торгашу.        — Это ты меня так утешить пытаешься?       Ровена засмеялась:        — А тебя надо утешать? Безземельный сеньор, один из младших племянников, ты практически получишь во владение небольшой, но в перспективе весьма богатый лен. Мне вот кажется, что тебе можно будет только позавидовать.        — Есть чему, — проворчал он, однако в душе признал, что она права.       Уж завистников у него точно найдётся целая толпа.