Что приносит океан

      Несмотря на то, что Нарака находилась глубоко под землёй, Мария не чувствовала дискомфорта от пребывания там. Цукиёми, любивший выражать свои мысли и пожелания в виде затейливых загадок, оказался довольно заботливым человеком, окружившим новую жительницу своего дома как можно большим вниманием. Долгими ночами он учил её жить среди животных под названием «люди», приучал к некоторым, по его мнению, зверским порядкам и рассказывал понемногу про каждого главу цветового клана. От прыткого и внимательного слуха девушки не могло ускользнуть, насколько нежным и трепетным становился его голос, когда он говорил об Олимпии. И от этого сердце Марии болезненно сжималось.       «Неужели он мной пытается заменить её?» - Витала в её голове каждый раз одна и та же мысль, которую девушка старалась откинуть как можно дальше на задворки своего сознания. Цукиёми особо не любил распространяться ни про свое прошлое, ни о том, как связан с Белым родом и Тэннё, оставаясь своеобразной головоломкой в руках лунной девы. Конечно, Мария могла бы спросить всё у Суры или же у Олимпии, но тогда бы пропал тот азарт и интерес. Ей хотелось разгадать этого человека и добиться ответов на все свои вопросы самой.       И часто, когда они гуляли по освещенному луной пляжу, кукольник нередко замирал около океана, совершенно не обращая внимания на девушку. Из-за этого Марие не раз приходилось его дёргать за рукава, чтобы он опомнился и уделил ей своё драгоценное время. Девушке нравилось, когда Цукиёми брал её руку в свою тёплую ладонь и вёл в самые разнообразные незнакомые, наполненные новыми запахами и звуками места, когда слушал её песни и хвалил за самые мельчайшие успехи. И если поначалу Мария побаивалась этого странного человека, старалась держаться, как можно дальше, то с каждой совместной прогулкой или уроком, она понимала, что её отношение меняется. Однако девушка не могла понять, относится ли это к Цукиёми тоже. К сожалению, для неё его истинные чувства были почти всегда скрыты за фальшивой улыбкой, которую Мария не видела, но явственно ощущала в его голосе и малейших изменениях дыхания. Несколько раз девушка порывалась спросить его о том, нравится ли ему проводить время с ней, но всякий раз какая-то невидимая стена мешала ей это сделать. Они жили уже давно вместе, но всё равно оставались чужими друг для друга. - Цукиёми, а какой твой любимый цвет? - Как-то решила поинтересоваться Мария. - Хм, наверное, белый, - отозвался кукольник, работающий вновь над очередным протезом. - А почему? - Продолжила она расспрос, перетирая какие-то травы в ступке. - Потому что он напоминает мне о солнце и о моём драгоценном дитя, - с мечтательной улыбкой ответил мужчина, - а с чего ты вдруг решила поинтересоваться? Мария покачала головой из стороны в сторону и украдкой взяла в руки прядь своих волос. Когда-то Ёсуга сказал, что они красивого светло-золотистого цвета, словно бы сделанные из звёздной пыли, а глаза - зеленые, как у Камелии. Тогда он назвал Марию принцессой, заставив раскраснеться от смущения. И даже сейчас при воспоминании о хозяине Сикиндзё, девушка понимала, что её щёки начинают пылать. Это не могло укрыться от внимательного взгляда кукольника. - О чём задумалась? - Спросил он с усмешкой. Девушка от испуга выронила из рук каменную ступку, которая приземлилась в точности ей на ногу. - Ни о чём важном, - пропищала она, жмурясь от резкой боли. - А по твоему лицу и не скажешь, - проговорил он, подойдя ближе. Кукольник поднял упавшую вещь и усадил девушку на пол. - Тебя что-то беспокоит, дитя? - Спросил он.       Девушка отрицательно покачала головой, скрывая за этим свои эмоции так, как её учил сам Цукиёми. Мария ведь была хорошей ученицей и во всем старалась подражать своему обожаемому учителю. Мужчина удивлённо изогнул бровь, доставая из-за пазухи костяной гребень, с вырезанными цветами ироха. - В самом деле? Ты меня не обманываешь? - Он провел ладонью по её волосам, будто успокаивая. По телу девушки побежало много маленьких мурашек, а сама она выгнулась, будто кошка, ненароком еще подставляя свою голову. Ей всегда нравилось, когда Цукиёми вот так вот, словно невзначай, начинал её гладить по волосам, рассказывать за этим делом интересные истории, сказки и даже петь песни. Она всегда его слушала с благоговением и непонятной радостью, будто бы так было всегда. Однако сегодня его рука остановилась только лишь на небольшом жесте, после чего отстранилась, вызывая совсем лёгкое чувство тоски. - Можно я выйду немного прогуляюсь? - Спросила у него девушка. - Конечно, только не уходи далеко, - Кивнул он.       Мария склонила уважительно голову и семенящим шагом чуть ли не выбежала на улицу. Когда она скрылась из виду Цукиёми облегченно выдохнул, убирая обратно гребень. Несколько раз до этого момента она начинала разговор о своем прошлом, даже порывалась сходить в Котовари, но эта волшебная вещь охлаждала её пыл. Вот и сейчас кукольник подумал о том, что Мария снова хочет выведать информацию, просто, по своему обыкновению, делает это весьма неуклюже. Но, как оказалось, причин для беспокойства нет. Цукиёми по записям палача и по личным наблюдениям догадывался о том, кем может быть эта девушка и прекрасно знал сказание о принцессе Кагуя. Мужчина понимал, что если позволит Марии узнавать о себе дальше положенного, то вполне вероятно она исчезнет. Он с нежной улыбкой посмотрел туда, откуда вышла девушка. Цукиёми ей непременно расскажет всю правду, но только тогда, когда убедится в том, что она останется здесь навсегда, пусть даже и обманным путём.       Но тут дверь отворилась и внутрь вошла другая девушка, это была его драгоценное дитя, Бьякуя, или же Олимпия. - Здравствуй, - проговорил с искренней радостью Цукиёми, - чем обязан столь позднему визиту? - Здравствуй, Цукиёми, я бы хотела передать приглашения на нашу с Аказой свадьбу, - ответила задорно девушка и протянула два красиво оформленных в красно-белых тонах плотных бумажных листа. Мужчина явно нехотя принял их, вспоминая, чем закончилась их последняя встреча с наследником проклятой крови Сусаноо, и отложил к мольберту с новой картиной. Олимпия проследила глазами за его движениями и облегченно выдохнула. - Что такое? - Поинтересовался кукольник. - Ничего, просто немного боялась того, что ты откажешься идти, - оправдалась девушка. - Неужели ты думаешь, что я из-за собственного эгоизма омрачу столь радостный день для моего дорого дитя? - С некоим упреком произнес Цукиёми. Олимпия виновато стала смотреть по сторонам, пытаясь зацепиться за что-нибудь взглядом, чтобы перевести тему разговора в другое русло. - Кстати, как тебе тут живётся вместе с Марией? - Спросила девушка. - Довольно весело. Она, как оказалось, очень непоседливая, чем-то даже напоминает тебя, - с улыбкой ответил кукольник. - Ты, я смотрю, и новую картину начал? Можно посмотреть поближе? - Да, пожалуйста, - ответил он, открывая взору полотно. На нём, с помощью перламутровых красок были нанесены кусочки одного целого изображения. Похожие, на витражную стеклянную мозаику, они складывались в очертания бледного диска луны, окруженного разноцветными огоньками. Олимпия восхищённо выдохнула, проведя руками по шершавому полотну. Определенно, эта картина ей нравилась намного больше, чем предыдущая мандала. Наполненная совершенно иными чувствами, она словно светилась изнутри своей неземной красотой. - Вот бы и Мария её смогла бы увидеть…- Мечтательно произнесла девушка и тут же запнулась, - кстати, а где она? - Вышла погулять. Ты разве её не видела? - Удивленно спросил Цукиёми.       Олимпия покачала головой из стороны в сторону, и даже выглянула наружу, чтобы ещё раз убедиться в том, что Марии в Нараке нет. Кукольник мгновенно сорвался с места и, ничего не объясняя, выбежал из своего дома, а после и покинул Ёми. Его лицо, обычно всегда или улыбающееся, или серьёзное, сейчас было омрачено беспокойством и тревогой, как тогда, когда девушка спускалась к нему и говорила, что будет с Аказой. -Постой! - Прокричала Белая дева, но было уже поздно, Лунный бог покинул свои владения.       Он бежал так быстро, как мог, путаясь в собственных одеждах и чуть ли не задыхаясь от встречного ветра. В его голове крутилась только одна фраза: «Только бы не опоздать!» Стоило только на минуту ослабить бдительность, как она снова ускользает от него, словно бледный лунный лучик. Цукиёми выбежал на берег океана и всмотрелся вдаль, пристально всматриваясь в самые мельчайшие неровности океана. Там, почти по грудь в воде стояла марэбито и смотрела затуманенным взором на Луну, вытянув одну из своих тонких ручек вверх. - Мария! - Окликнул её Цукиёми и, борясь с беспокойной стихией, бросился к ней. Девушка, поглощённая созерцанием лунного света, даже не обернулась на его голос, как это было всегда до этого. - Она зовёт меня. Зовёт к себе, - проговорила Мария, сделав ещё шаг вперед. Цукиёми ухватил её за руку и подтянул к себе, заключив в сильные объятия. - Нет, - обеспокоенно произнёс он, уткнувшись головой в её шею, - я не отпущу. Девушка стала вырываться из его крепкой хватки, чтобы как можно скорее отправиться туда, куда её так сильно зовет голос. - Ты не понимаешь, - со слезами на глазах она стала бить мужчину грудь, - этот голос невыносим, я больше не могу его слушать. Мне нужно на Луну. Пусти! Цукиёми насильно вытащил Марию из воды, несмотря на отчаянное сопротивление, после чего достал тот самый гребень и провёл по её волосам. Раз. Два. И вот она уже меньше бьется и кусается, оседает в его руках, словно безжизненная кукла. Мужчина осторожно уложил её на свои колени, осторожно расчёсывая шелковистые длинные волосы. Из его уст полилась песня, похожая на колыбельную, от которой девушка невольно заплакала. - Знаешь, мне кажется, что мы с тобой уже когда-то встречались, Кагуя. Но мы позабыли об этом, как и того, что твоего дома больше нет. Я не могу позволить тебе исчезнуть, - печально проговорил он, наслаждаясь своей работой, ведь этот гребешок, пропитанный водами Синимидзу, прекрасно убирал все ненужные воспоминания.

***

      На следующее утро, Мария не спала, а, наоборот, бодрствовала, что было совершенно не свойственно для неё. Голова её была чистой и абсолютно свежей. Девушка попыталась вспомнить, что было прошлым вечером после их разговора с Цукиёми, но кроме смазанного зовущего голоса в голове и странно знакомой песни, она так ничего и не восстановила. Странно всё это. В последнее время девушка стала замечать, что какие-то фрагменты из её дней чудесным образом выпадают из головы, будто бы их и вовсе не было.       Она потянулась, переоделась в верхнюю одежду и позвала Цукиёми. Его нигде не было, видимо, он днями отлучался куда-то на поверхность. Что ж, это даже и к лучшему, а то в прошлый раз они расстались совершенно на неприятной минуте. Мария решила подумать над его словами и поведением за прогулкой по Ёми. Может, Ёсуга что сможет подсказать или Токисада. И тогда они с Цукиёми непременно поймут друг друга. Девушка спешно взяла свою трость, съела несколько конфет и выскользнула из Нараки. Наверное, впервые, за последние недели она шла по улицам одна, без сопровождения со стороны Цукиёми, оберегающего её от всего, словно от какой-то беды. Она радостно здоровалась с местными жителями, к которым уже привыкла, сходила на рынок, чтобы купить немного фруктов, и уже намеревалась идти в Сикиндзё, как тут уловила чей-то плач.       Мария вспомнила, чем закончилось её предыдущее вмешательство в личные дела других, однако просто не смогла удержаться и пройти мимо, как ни старалась это сделать. - Эй, что произошло? Тебя кто-то обидел? - Спросила марэбито, осторожно подходя к источнику звука. - А? Госпожа Мария? Нет, всё хорошо, - ответил опечаленный женский голос, - просто… Незнакомка замолчала, и буквально через минуту бросилась на девушку, чуть не повалив её на землю. - В газете написали, что Вы можете лишить цвета. Пожалуйста, выведите из меня эту гадкую черноту. Доктор Сакё потом мне вживит жёлтое сё, и я снова вернусь к родителям, - умоляла она. Мария осторожно вырвалась из её дрожащих рук и с улыбкой попросила успокоиться. - Я не буду этого делать, потому что это - мучительно больно - раз. И два - для этого острова важны все цвета, а не только самые основные, - заключила девушка. - Нет! Вы не понимаете! Отвратительный чёрный никому не нужен! Почему тот человек снова ходит с жёлтыми волосами, а я не могу? Неужели Вы не можете сжалиться и спеть для меня одну песенку? - Продолжила настаивать на своем девушка. - Нет, думаю, ты и так красива, - Мария протянула руку вперед, чтобы дотронуться до незнакомки и убедить её в своих словах, но та, отстранившись, кинулась отчаянно куда-то вперед, проскользнув мимо ошарашенной марэбито. - Стой! - Прозвучал знакомый голос Ёсуги. Он пробежал совсем рядом и схватил незнакомку прежде, чем она сделала бы самый глупый поступок в своей жизни. - Отпустите! - Крикнула она и, вырвав с силой свою руку, со слезами убежала в противоположном направлении. Мария же застыла на месте, переваривая в мыслях случившуюся сейчас на её глазах картину. Она вытянула руку вперед, будто бы пытаясь поймать девушку, но безучастно хватала лишь воздух.