Что приносит океан

      Она не помнила, как добралась до Сикиндзё, и тем более, как в её руках оказалась чашка с горячим лавандовым чаем. То, что произошло до этого, затуманило полностью весь рассудок марэбито. Эта женщина…Она из-за своего цвета чуть не покончила с собой прямо у неё на глазах. Девушка судорожно сжимала перламутровый фарфор, пытаясь скрыть дрожь в своих конечностях. В её ушах, словно какое-то жуткое заклинание, всё еще стояли слова Ёсуги об этой незнакомке и то, что, если бы он не успел, то от отчаяния она бы кинулась в канал. - Не воспринимай всё так близко к сердцу, - заботливо произнес Дзигокудаю, погладив девушку по макушке, - я уже послал своих людей, чтобы они проследили за этой женщиной и не дали ей наделать еще больших глупостей. Мария, застывшая на одном месте, словно ледяная статуя, казалось бы, даже не реагировала на вялые попытки мужчины успокоить её. - Но ведь она чуть не лишилась жизни. И всё из-за какого-то цвета, - проговорила девушка дрожащим от переживания голосом. - Но не смогла же, верно? Каждый из нас волен ошибаться, - ответил тем же ласковым голосом Ёсуга. - Но не настолько радикально. Неужели она не понимает, что смерть - это конец её воспоминаниям и существованию? Как можно так беспечно относиться к собственной жизни? - Не унималась Мария.       Ёсуга вздохнул, сжав свои губы в тонкую ниточку. Он одновременно понимал и не понимал эту женщину, являясь последним представителем своей Аметистовой касты. Изначально, когда он увидел тело своей сестры и район, покрытый оранжевыми языками пожара, мужчина тоже думал покончить с собой, уничтожить любое напоминание в себе и об этом ненавистном проклятом цвете. Но потом, занявшись Сикиндзё, а после и помощью Олимпие, Ёсуга осознал, что этот поступок был бы его самым глупым решением. Ведь тогда бы он не сидел бы рядом с самой настоящей лунной принцессой, не успокаивал бы её и не смотрел таким теплым полным заботы взглядом. - Кстати, а откуда она узнала о твоей способности? - Поинтересовался внезапно он. - Сказала, что из газеты, - отозвалась Мария, - ты знаешь, кто их печатает? Хаири мне как-то приносил на остров несколько и даже читал, но, как я поняла, этими бумажками занимается кто-то один. Верно? - Да, - кивнул Ёсуга, - только не говори, что… Он не успел закончить свою мысль, как Мария резко встала из-за столика и, схватив трость, направилась к выходу. - Мне срочно надо туда, - неожиданно для себя серьёзно произнесла девушка. - Но на улице день, - попытался остановить её Ёсуга. - Я закроюсь от солнечных лучей, - ответила Мария. - И ты не знаешь, где находится редакция газеты, - взял её за руку мужчина. - Я спрошу у людей, ведь днем их ходит гораздо больше, чем ночью, - фыркнула марэбито, - я должна пойти к нему и попросить больше не распространять обо мне такую информацию. Ведь, кто знает, что будет дальше. Сначала одна девушка. А потом? А если всё захотят поменять свои цвета? - Тогда стой здесь, - вздохнул Дзигокудаю, - я тебя провожу, заодно и посмотрю, чтобы не случилось ничего страшного.       Девушка кивнула и снова села за столик. Ёсуга поспешно удалился, в голове представляя, насколько будет недоволен Цукиёми, если узнает, что задумала его воспитанница, но бросить её одну мужчина просто не мог. Юноша вернулся к ней спустя несколько минут с накидкой из плотной ткани и длинными перчатками, которые Мария надевала, когда приходилось днём выходить наружу. Осталось лишь дело за малым - переодеться, с этим девушка справилась и сама. Она взяла за руку Ёсугу, и они пошли вместе к выходу из Сикиндзё. Позже - и из Ёми. Как раз ворота Кунадо тщательно охраняло несколько военных, несколько удивившихся тому, что марэбито и Дзигокудаю решили покинуть свой подземный дом. Только один из предпочёл остаться в стороне, не желая показывать своё присутствие. Ёсуга кивком поздоровался с ним, сохраняя его личность в тайне от своей подруги. Ведь после того, как Мария покинула резиденцию Суры и, практически оборвала все контакты с поверхностью, Рику как-то стал более холодным и отстраненным, предпочитая больше никогда не вспоминать об этой девушке. Дзигокудаю с уважением относился к его чувствам и понимал, как никто другой, что ощущаешь, когда твое сердце нещадно разбивают на несколько кусочков.       Так, они смогли пройти через площадь, о чём Мария смогла посудить по гулу людских голосов, спустились к океану и дошли до странного, еще незнакомого ей здания, от которого веяло стариной, металлом и типографской краской, совсем как от газет. Ёсуга прошёл первым, лишь только потом, убедившись, что нужный ему человек на месте, пропустив вперед девушку. - Здравствуй, Канан, это - Мария. Она хотела с тобой поговорить о кое-чём важном, - произнёс Ёсуга. - О, добрый день! Мою скромную резиденцию решили посетить сам Дзигокудаю и лунная дева. Если бы знал, то непременно бы купил сладостей и приготовил чай, - произнёс юноша с явной иронией в голосе. - Скажите, это Вы выпустили в свет газету, в которой было написано о моей способности стирать цвет? - Решила начать сразу с дела девушка. - Да, - протянул Канан, - народу нужны сенсации, а мне - высокие продажи. Вот я и подумал, что эта новость будет наиболее популярной. И не прогадал. Вы с Олимпией всегда поднимаете мне продажи. - Снимите их с печати или опубликуйте опровержение, - попросила девушка, - пожалуйста.       Канан ядовито улыбнулся, осматривая девушку сверху вниз. - Господин Дзигокудаю, - обратился он к Ёсуге, - не могли бы Вы выйти наружу. Дальше я хочу разговаривать только с Марией. Ёсуга дёрнулся и только хотел выразить свой отказ, как девушка, будто чего-то испугавшись, тут же замотала головой и сама попросила его постоять снаружи. Мужчина удивился, но не посмел ей перечить. Он вышел, но перед этим оглянулся на по-лисьи хитрое лицо Канана, который, очевидно, задумал что-то недоброе. Главное, чтобы только Мария не поверила ему и не клюнула на удочку, в чём хозяин Сикиндзё как раз и сомневался. Так, девушка осталась наедине с Кананом, не зная, куда себя деть. Она боялась его на подсознательном уровне и очень хотела, чтобы Ёсуга вернулся обратно, но если её собеседник решил поговорить наедине, значит, наверное, он хочет сказать нечто секретное и важное, и с неудобствами придётся на какое-то время смириться. - Мария, скажи мне, какого это быть слепым? - Начал диалог Канан. - А какого быть зрячим? - Спросила она так, как бы это сделал Цукиёми. Похоже, слишком долгое проживание с ним не шло ей на пользу. Глава Оранжевой касты усмехнулся на этот встречный вопрос, но всё же решил ответить. - Это значит видеть вокруг грязь, несправедливость и свои неидеальные цвета. Знаешь, многие в Ёми выкалывали себе глаза только ради того, чтобы этого не видеть, а ты всю жизнь живёшь в своем совершенном тёмном мире. Это возбуждает зависть. - Неправда! - Отозвалась ошарашенная девушка, - ты врешь! К тому же чего хорошего в том, чтобы ничего не видеть? Мир вокруг не настолько грязный, как ты говоришь. - Ошибаешься, моя милая, - покачал головой Канан, - слишком сильно ошибаешься. То, что к тебе так хорошо относятся, еще не значит, что так происходит с остальными. Ты же не просто так пришла просить меня убрать статью из газеты, верно? Юноша медленно, словно лиса, стал подходить к девушке всё ближе и ближе, пользуясь тем, что она просто не могла отследить его движения. - Д-да, - неуверенно ответила Мария, - я в Ёми встретила незнакомку. Она плакала и просила меня стереть её уродливый цвет, чтобы заменить на другой, более красивый. - Значит, я был прав в своих словах, верно? - Проговорил он, находясь совсем близко, - этот остров уже давно прогнил, а вялые попытки Олимпии и Аказы смягчить сложившуюся десятилетиями классовую структуру, выглядят как покрашенное свежей краской обветшалое дерево, которое с минуты на минуту превратится в труху. И доказательство этого ты уже видела. Мария промолчала, поджав губы, и отодвинулась подальше от Канана. - Я В-вас не понимаю, - проговорила она дрожащим голосом. - Скажи, неужели тебя устраивает собственный цвет? - Спросил он, дотронувшись ладонью до её лица, скрытого за тканью, - скорее всего, нет, как и многих здесь. Как только они увидели, что есть возможность сменить его, то сразу заговорили об этом, как о панацее, а о тебе, как о ниспосланной свыше богине. - Неправда, - прошептала девушка, отодвигая руку юноши от себя. - А ты походи по улицам и послушай, что говорят прохожие, убедишься в моей правоте. Этому миру нужна перестройка, и ты можешь её устроить. Это лишь пойдет обществу на пользу, - проговорил он, нагло обведя пальцами очертания губ девушки. - Нет, - покачала она головой, - я не могу согласиться с этим. - Возможно, если ты поможешь, то и ОН перестанет печально смотреть на Тэннё, где обитает его любимая Аматэрасу, - ядовито проговорил Канан.       Мария вздрогнула, будто от резкого удара. Глаза юноши заблестели хитрыми огоньками. Он попал в самую точку. Не зря приставил своих информаторов наблюдать за лунным богом и принцессой. Канан чувствовал, как в сердце девушки зародилось сомнение. Ещё чуть-чуть, ещё один верный шажок, и он сможет сломать её волю для осуществления своих благих планов. - Откуда Вы… - ошарашенно начала Мария. - О, так Цукиёми тебе не рассказывал, как долгое время оберегал женщин с Тэннё в память об обожаемой Аматэрасу. И как особенно защищал одну девочку, которой предначертано было стать сосудом для неё. Он же ведь до сих пор ей восхищается. Что ж, его можно понять, Белый - привлекательный и чистый свет, не то, что твой, почти неосязаемый, который даже и цветом то не является, Мария. Только подумай, если мы вместе устроим мир, где все будут одинаковыми, то, кукольник точно обратит на тебя внимание. - Взял её за руки Канан. Мария судорожно вдохнула, сердце, сжатое в тиски отчаяния, отозвалось глухой болью. Ведь и вправду, сколько бы она не старалась привлечь внимание Цукиёми и показать ему свои чувства, тот словно бы был безучастен, равнодушен, словно бы не замечал её вовсе. Может быть, в нём и не было никакой загадки, и Канан сейчас говорит обидную и болезненную правду о том, что Цукиёми всегда любил и будет любить Олимпию? - Скажи, ты ничего не замечала странного? - Продолжил юноша с оранжевыми волосами, упиваясь своей маленькой победой. - Д-да, у меня почему-то стали исчезать воспоминания. Мне кажется, что там что-то важное, но я не могу вспомнить, что именно, - проговорила девушка. - И ты, наверное, так ничего и не узнала о своем прошлом. Да и Цукиёми помочь совсем не желает, - проговорил Канан. Мария кивнула в ответ. - Тогда предлагаю соглашение. Ты окажешь услугу мне, а я в ответ помогу наладить тебе контакты с Цукиёми и даже восстановить память, - с дьявольской улыбкой проговорил он. Мария, сначала обрадовавшись его словам, потянулась вперед, чтобы согласиться, а потом остановилась, вспоминая слова кукольника о том, что люди лживы и зачастую никогда не говорят правды. Уж больно странно и подозрительно ладно звучали слова Канана. - Можно мне подумать? - Неуверенно спросила Мария. - Да, конечно, - мягко произнёс Канан, - когда примешь решение, приходи, я буду тебя ждать.       Девушка поклонилась и спешно вышла наружу к обеспокоенному Ёсуге, который сразу же поинтересовался о предмете их с Кананом разговора. Уж больно довольным он выглядел в последний раз, это Дзигокудаю не нравилось. Однако, Мария, решив сохранить их щекотливый разговор в тайне, только покачала головой, соврав, что ничего важного не было. Тогда, пользуясь моментом, Ёсуга предложил ей прогуляться по площади солнечных часов и отведать вкусной еды из ларьков. Мария с радостью согласилась и, взяв своего спутника за руку, отправилась следом, совершенно не выдавая своего внутреннего волнения, вызванного речью Канана. Но это не продержалось долго.       Даже когда они взяли по порции какого-то мясного блюда и по десерту, она продолжала думать о главе Оранжевой касты, вяло отвечая Ёсуге на его вопросы. Канану и вправду удалось ловко посеять в её светлую душу семя сомнения. Оставалось лишь только дождаться, когда оно прорастет и даст нужные ему плоды. Мария замерла, прислушиваясь к окружающим разговорам, в которых и вправду можно было уловить нотки всё еще витающего в воздухе социального неравенства. Эти изменения не могли укрыться от внимательных глаз Ёсуги. - Тебя что-то беспокоит? - Спросил он, положив свою руку на ладонь собеседницы. Мария немного помолчала, обдумывая ответ на его вопрос, а потом спросила. - Скажи, а тебе нравится твой цвет? Ёсуга удивленно вытянул лицо, а потом по своему обыкновению улыбнулся. - Да, мне он нравится. - И всегда так было? - Не унималась девушка. - Да, - ответил юноша, решив скрыть некоторые детали из своей биографии, чтобы не расстраивать Марию, - и раз так, позволь спросить, какой твой любимый цвет? Как и ожидалось, девушка впала в ступор от такого вопроса, серьезно задумалась, но всё же ответила. - Наверное, аметистовый. - А почему? - Спросил от неожиданности Ёсуга. - Потому что мне очень понравилось то мороженое, которое я у тебя ела и…- лицо девушки залилось краской, когда она вспомнила снова про те приятные ощущения от чего-то теплого и мягкого на своих губах во время их последнего урока. Ёсуга усмехнулся, проведя пальцами по шелковистой ткани перчаток. - Кстати, а у тебя какой любимый цвет? - Опомнившись спросила Мария. - Думаю, я тебе об этом скажу в следующую нашу прогулку, - ласково ответил он, - если, конечно, тебя отпустит Цукиёми. При упоминании знакомого имени, девушка судорожно выдохнула. Хорошее настроение как ветром сдуло. - Ладно, думаю, пора возвращаться, - Ёсуга снова взял собеседницу за руку и повел за собой.       Мария послушно встала и поплелась следом. Сейчас она очень сильно не хотела обратно к Ёми, ведь там она снова встретится с этим человеком и его холодностью по отношению к себе. Ей хотелось подольше погулять с внимательным и нежным Ёсугой, снова почувствовать прикосновение его рук к себе. Ах, как же сейчас она хотела развернуться и обнять этого юношу, попросить забрать её из подземной тюрьмы равнодушного человека. Но отчего-то не могла, будто бы что-то мешало это сделать. - П-подожди! - Остановила его девушка, - можно я кое-куда схожу? Ёсуга кивнул и отпустил её руку, оставшись ждать её. Спустя минут десять запыхавшаяся, но уже более веселая Мария прибежала к нему с двумя небольшими свертками, и теперь они вместе смогли спуститься в Ёми.       Однако стоило им только пройти ворота Кунадо, она остановилась и, опустив голову от распирающего смущения, протянула Ёсуге один из свертков. - Это тебе. И спасибо за столь приятный день! Если бы не ты, я бы не знаю, что со мной было! - Смущаясь протараторила она. Дзигокудаю удивленно принял подарок, развернул его и обнаружил внутри несколько пирожных в виде аметистового цвета муссовых кроликов, таких маленьких и милых, что даже жалко было бы их и есть. - Я услышала про них от лавочника и захотела тебе подарить в качестве благодарности за твою доброту, - улыбнулась Мария. - Спасибо тебе, - Ёсуга подошел к ней ближе и заключил в свои объятия. Сейчас ему безумно хотелось её поцеловать. Снова. Из-за чего он сильнее стиснул её тонкое и хрупкое тело. Ёсуга судорожно выдохнул, наслаждаясь теплотой, исходящей от девушки, не желая её больше отпускать к кукольнику. Хозяин Сикиндзё уткнулся лицом в её плечо, стараясь как можно дольше продлить этот момент. Девушка, ошарашенная таким поведением юноши, всё же обняла его в ответ, наплевав на истекающее кровью от боли по Цукиёми сердце. - Пойдем, - с улыбкой проговорил он. Девушка кивнула и направилась вместе с ним дальше. Однако Ёсуга резко застыл у самого входа в Сикиндзё. Там стоял и, очевидно, ожидал их сам Цукиёми.