Что приносит океан

      Мария еще не знала затишье перед какой мощной бурей сейчас застыло в воздухе. Она не видела кукольника и недоуменно дёргала Ёсугу за руку, пытаясь выведать причину его остановки. - Что случилось? Пойдем, а то Цукиёми придёт и будет волноваться, что меня нет, - сказала Мария и сделала шаг вперед. - Как мило. Сбежавшее дитя переживает за меня, - произнес знакомый насмешливый голос. Мария остановилась, нервно сглотнув от сковавшего разум страха. Она мысленно стала успокаивать себя тем, что это же всего лишь её знакомый добрый Цукиёми, который всегда с такой нежностью и заботой рассказывал ей истории, гулял по пляжу и помогал не утонуть во время купания в океане. Но почему-то сейчас она его боялась больше всего на свете. Девушка не могла видеть его лица и просчитать на расстоянии эмоции, но его голос и слова говорили отнюдь не о самом добром расположении духа. Уж Мария-то это запомнила, и проверять, что будет, если Цукиёми разозлится ей особенно не хотелось.       Ёсуга продолжал стоять рядом, выпустив руку своей спутницы, чтобы не сковывать её движения. Он смотрел в упор на мужчину напротив и ясно видел его привычную отнюдь нерадостную улыбку, оттеняющую по-настоящему яростный взгляд. Цукиёми редко когда так на кого смотрел, разве что только на Аказу, да и то в последнее время как-то буря от утраты Олимпии в его сердце поутихла. А тут Дзигокудаю целиком прочувствовал на себе этот обжигающий холодом гнев. Юноша не растерялся и, зачесав пальцами волосы назад, принял максимально расслабленное выражение лица. - Добрый день, мы тут решили немного прогуляться с принцессой, - напускно весело сказал он, - с ней ничего страшного не случилось.       Лунный бог двинулся с места и подошёл ближе к замершей на месте озадаченной девушке. Лёгкий порыв ветерка, смешанный с запахом лаванды пронёсся совсем рядом мимо неё, заставив отпрянуть в сторону. Острый конец трубки хозяина Сикиндзё оказался прямо напротив шеи кукольника. Цукиёми скосил глаз и замер. Одно малейшее движение, и этот юнец закончит начатое действо. Он это сможет, в этом мужчина не сомневался, не зря ведь последнего выжившего из Аметистовой касты прозвали Дзигокудаю. Цукиёми лишь разразился тихим смехом, вызвав опасения у Марии. Девушка двинулась вперед и встала между двумя замершими, будто в остановленном кадре, мужчинами, готовыми прямо здесь и сейчас разорвать глотки друг другу. - Прекратите! - Закричала она, - Цукиёми, пойдем домой? Она прижалась к Лунному богу, взяла его за руку и потянула за собой со всей силы, чтобы хоть как-то переключить его внимание на себя, так, как она это всегда делала. И это в очередной раз подействовало. Кукольник сжал крепко руку девушки и чуть ли не волоком её потащил обратно в Нараку, которую Мария вскользь уже окрестила своей тюрьмой, ведь Цукиёми в последнее время совсем запрещал ей выходить куда-то без него.       И вот, они, молча пройдя мимо пересохшего источника смерти, прошли в дом. Мария застыла на пороге, перебирая в руках края своего свертка. - Не злись, Цукиёми, пожалуйста. Я не хотела сделать что-то обидное, просто решила прогуляться, а тут Ёсуга, - начала невинным тоном девушка. При упоминании имени хозяина Сикиндзё, мужчина заметно поменялся в лице, его прекрасные и тонкие черты исказились под натиском гнева, как тогда, когда он узнал о том, что его брат убил светлую Аматэрасу. - Ты просишь меня делать невозможное, Кагуя, - усмехнулся он самому себе, - неужели океан и вправду решил сыграть со мной злую шутку и снова хочет лишить меня счастья? - Но я не Кагуя, - задумчиво произнесла девушка, - а Мария. К тому же мы с Ёсугой хорошо провели время вместе. Он меня отвел на Площадь солнечных часов, где угостил меня вкусной едой из палаток. Я, кстати, тебе там кое-что купила в подарок. К сожалению, ничего белого цвета там не нашлось, поэтому я решила взять это. Она протянула вперед уже изрядно помятый сверток и передала его ошарашенному мужчине. Внутри лежали те же самые пирожные в виде маленьких кроликов противного аметистового цвета. Цукиёми скривился от двойственных чувств. С одной стороны, ему было приятно получить от Марии подарок, а с другой, он сейчас безумно хотел его выкинуть. Мужчина отложил пирожные в сторону, подошел к девушке и, резко схватив за плечи, прижал её к стене. Мария, словно маленькая птичка, сжалась под его натиском, искренне не понимая, чем вызвала его недовольство. - Пусти, - пропищала она, - мне больно. - Тебе было хорошо с ним, да? Наверное, согласилась на еще одно свидание? Скажи, он целовал тебя? Девушка удивлённо округлила глаза, а щеки её налились румянцем. - Свида…что? Я не понимаю, - Проговорила она. - Ах, точно, - рассмеялся Цукиёми, - я же совсем тебе не объяснил про взаимодействия между мужчиной и женщиной. - А что в них такого особенного? Разве было что-то плохое в том, что мы с Ёсугой просто весело провели время? - Дрожащим голосом, еле сдерживая слёзы произнесла девушка. - Он касался тебя вот тут? - Цукиёми провел своими тонкими пальцами по пухлым губам девушки. Мария сразу же вспыхнула, ненароком вспоминая прикосновения Ёсуги и буквально тут же пожалела о том, что не смогла сдержать своих внезапно проявившихся эмоций. - Нет, я не допущу эту же ошибку повторно, - прошептал кукольник каким-то маниакальным тоном, - я заставлю тебя всё забыть.       Он, прижимая Марию к стене всем своим телом, достал из рукава тот самый волшебный гребень. Девушка, почуяв неладное, отстранилась и, толкнув мужчину в бок, вырвалась, отстранилась в сторону, споткнулась наткнувшись на что-то стоявшее на полу и упала, пробив собой тонкую перегородку между стенами. Она приземлилась аккурат во что-то твёрдое и колючее, пробирающееся даже сквозь плотную одежду. В носу застрял запах затхлой пыли и чего-то сладковатого. Этот запах чем-то напомнил тот, что она ощущала от Суры. Мария чихнула и, выставив вперед руку, попыталась подняться, как тут наткнулась на нечто, что заставило её побледнеть ещё сильнее. Это была кукольная голова, покрытая тонкой сеточкой ощутимого кракелюра. Девушка знала, что Цукиёми занимается изготовлением кукол, поэтому её ввергло в ужас не это, а то, что у этой милой недоделанной головки было ЕЁ ЛИЦО. Воспоминания, дремавшие всё это время в голове девушки вспыхнули, словно пожар, заставляя её застонать от поразившей голову боли. Мария резко поднялась и развернулась на звуки приближающихся шагов. - Это ведь ты меня сделал, - произнесла она, - неужели не помнишь? Я была твоей первой куклой.       Цукиёми вытянулся, услышав её речь, и печально улыбнулся. Мужчина и вправду забыл о том, что когда он, Сусаноо и Аматэрасу были еще совсем юны, а первый мир цвел в своем великолепии, смастерил из самой лучшей глины прекрасную куклу, которую нарёк своей принцессой. Лунный бог специально лишил её глаз, чтобы она не видела всё плохое, что могло её окружить в этом мире, и каждый день пел ей две колыбельные, представляя, как когда-нибудь она оживет и сможет ходить с ним вместе, наслаждаясь прекрасным светом Луны. Цукиёми наделил её чертами характера, внешностью, даже представил, что она будет всегда с ним рядом. Но незадолго до трагедии завистливый и жестокий океан забрал её у него, захватив бушующей волной. И вот сейчас она стоит перед ним, совершенно живая, мягкая и тёплая, будто бы всегда такой была. - Помню, но… - Ошарашенно проговорил он. - Но меня забрал Сусаноо. Долго же я пролежала на дне морском, скованная водами, будто монолитными плитами, пока вдруг не услышала чей-то плач, доносящийся с неба. Я попыталась протянуть к нему руки, но не могла, ведь была всего лишь куклой с небольшим огоньком души. Твоей души. Тогда я взмолилась Луне и попросила её помочь. И она откликнулась. С неба что-то упало сквозь толщу воды и жаром обдало мою грудь. Конечности, налитые мышцами и кровью задвигались и стали чувствовать. А дальше - пустота. Я не помню, как оказалась в бамбуке, и не знаю, что со мной произошло. Однако, моё время здесь уже истекает, мне пора домой. - Кагуя…- Цукиёми подошел ближе к девушке и нежно обнял, словно своё драгоценное дитя, - я так рад, что ты вернулась и всё вспомнила, но я не могу тебя отпустить. Прости.       Холодные костяные зубцы гребня прошли сквозь золотистые волосы девушки. Взгляд её начало затягивать тонкой поволокой. - Бестелесный бог разделил кристалл надвое и создал мужчину и женщину. Но что делать тому, кто изначально не может иметь своей родной души? Неужели постоянно страдать от неразделённых чувств? - Произнёс с горечью он, - Я люблю тебя, Кагуя, и не отдам никому, даже если для этого придётся навсегда запереть здесь. Я буду рассказывать тебе истории, петь песни и рисовать с тобой картины, стирать все твои воспоминания, связанные с другими мужчинами. И ты обязательно полюбишь меня в ответ так же сильно, ведь ты - последний кусочек первой Луны и мой драгоценный дом.