Короткий отрезок длинного моста

— Только не говори, что мы… — Расстаёмся, — тихо произнесла девушка, не дав закончить фразу самому. — Хорошо, — глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Получается, всё? — в ответ лишь кивок и оглушающая тишина. — Но почему? — Наруто, ты путаешь привязанность и симпатию. Я не думаю, что тебе нужно всё это, — впервые за полгода общения Хината говорила так чётко и уверенно. — Ты невероятный, честно. И я очень рада тому, что мои первые отношения были именно с тобой, но нужно смотреть правде в глаза. Я нравлюсь тебе как подруга, и это факт. Мы ведь можем остаться друзьями, так?       Конечно, могут. Конечно, они могут остаться друзьями, как у Узумаки всегда и случалось при расставании с кем-то. За последние несколько лет он успел вступить в несколько отношений, познакомиться с прекрасными людьми и вселить в себя надежду на то, что «вот в этот раз всё точно будет раз и навсегда», но каждый раз всё заканчивалось одной и той же фразой, которая уже отдавалась в ушах эхом несколькими голосами сразу. Он должен быть просто невообразимым другом, если все бывшие стремятся к этому. И это не было стандартной фразой, после которой люди больше никогда не поговорят друг с другом — блондин действительно оставался в хороших приятельских отношениях со всеми, постоянно поддерживая с ними общение. Кажется, сегодня список его друзей пополнится.       Идти домой не хочется, но на улице уже светят фонари, а на небе появились первые звёзды. Завтра в восемь утра съёмка, так что надо приготовить всё, а затем, посидев часок в компьютере, идти спать. Сегодня, наверное, опять приснится он. Парень даже успел подзабыть некоторые детали лица, преследовавшего его уже который год во снах, только вот каждый раз незнакомец вновь напоминал о себе, врезаясь в память на ближайшие несколько месяцев так, что мысли постоянно сводились лишь к одной: «Кто он?». И почему-то казалось, что ответ прост: он лежит на поверхности, ожидая, когда его наконец найдут, но каждый раз оставался незамеченным. С Хьюгой они встречались достаточно долго, потому что отношения, в силу робости и воспитания девушки, развивались очень медленно, что только шло на руку. В последний раз он видел это лицо восемь месяцев назад, когда предложил ей встречаться, а ночью гость почему-то сжимал в оголённой ладони клинок, по которому медленно стекала кровь. В тот день он ничего так и не сказал — просто смотрел. На то, чтобы выбросить эту сцену из головы, у Узумаки ушла пара месяцев, а у Шикамару добрый десяток пачек сигарет.       В голове ярким огоньком мигала идея пойти к Наре в комнату и предложить устроить ночёвку: поиграть в приставку, наесться вредной еды, а потом вырубиться под утро, не давая ночному кошмару больше часа. Но отвлекать друга каждый раз, когда предчувствуешь встречу, было бы слишком эгоистично, да и у того на носу была важная встреча, так что воображаемой лампочке пришлось наконец погаснуть, оставляя наедине с томным и съедающим изнутри ожиданием. Шикамару и так выслушивал подробности каждой таинственной встречи за последние несколько лет, да ещё и пытался найти причину повторения одних и тех же событий из раза в раз. Так и не нашёл.       Квартира встретила шумом из открытых окон и зажжённым светом, который, кажется, забыли потушить ещё утром. Парень, выполнив все планы на оставшийся вечер, наконец подошёл к кровати и присел около тумбочки, доставая из выдвижной полки маленький бутылёк с таблетками, который не трогал уже давно. Сколько лет он неизменно лежит около кровати? Блондин аккуратно достал одну таблетку и положил на деревянную поверхность рядом со стаканом воды, приготовленным заранее, после чего обречённо лёг на подушку в надежде заснуть и проснуться побыстрее.       Перед глазами вновь открывается уже столь знакомый пейзаж буйного водопада, находящегося между двумя огромными скалами в виде каких-то мужчин. Каждый раз сны ощущались слишком реальными, но все лица, кроме одного, почему-то оказывались размытыми, из-за чего нельзя было даже попытаться угадать, что же скрывается за своеобразной цензурой. Он стоит на правой стороне, смотря прямо перед собой. Раньше парень постоянно оглядывался в попытках рассмотреть место получше и, несмотря на это, каждый раз забывал почти всё, что не касалось брюнета. Того, кстати, на месте не было. Впервые. Обычно Наруто, открывая глаза, сразу же натыкался на тёмные, практические чёрные, смотрящие в ответ. И в реальности видеть так далеко физически невозможно, но здесь он будто способен на очень многое. Здесь он не был обычным человеком.       Противник появляется через пару минут, наконец прерывая тревожные мысли. Он оказывается на вершине скалы слева одним движением, которое Узумаки и не видел — почувствовал. Смотреть в ответ не хочется, потому что итог вновь будет тем же, а следующие месяцы выматывающими. И всё же выбора практически нет, так что голубые глаза встречаются с тёмным и холодным взглядом подростка, за чьей спиной привычно сверкала катана. Его имя, скорее всего, никогда и не произносилось, а если даже это и не так, то в памяти парень всегда оставался безымянным. Он смотрит прямо, безразлично и пусто, но глаза полны ненависти — сложно не заметить даже на таком расстоянии. Эту их встречу Наруто видел уже около семи раз, каждый из которых отличался в незначительной степени, не давая и шанса на то, чтобы понять, какой из вариантов являлся верным. Быть может, настоящего он всё ещё и не видел.       Сегодня брюнет выглядит уставшим и измотанным, и всё равно стоит ровно, отчего кажется даже сильнее морально, чем физически. В какой-то момент, спустя десять тихих минут, он наконец выдыхает, а уголки губ, немного подрагивая, тянутся вверх на пару миллиметров, чтобы показать подобие улыбки, потому что по-другому тот не умеет. Блондин впервые видит такую сцену, отчего дыхание резко сбивается, а желание заговорить первым возрастает в разы, но он знает правила. Каждый раз, когда Узумаки произносил что-то первым, второй молча скрывался в тумане у подножия скал. Поэтому он молчит и смотрит на улыбающегося незнакомца, который так и не отвёл взгляда, хоть и смотрел теперь более мягко и изучающе, нежели раньше. Он резко достаёт катану, отчего противник дёргается и оступается, оказываясь в сантиметре от обрыва. Чёрные глаза поднимаются и в недоумении смотрят на парня, стоящего в шаге от смерти, после чего игра наконец начинается: — Усуратонкачи. — Почему ты улыбаешься? — Потому что сегодня седьмой раз. Последний. — Последний? Мы видимся каждый раз после определённого действия на протяжении нескольких лет. С чего бы эта встреча была последней? И откуда ты знаешь точное количество? Разве ты не участник сна, выполняющий роль? Ты реален? — Семь раз, Наруто. Это было нашим договором, который не помним ни ты, ни я. Ты не знаешь даже моего имени, я — лишь часть иллюзии, которую создаёт твой мозг. — Я в конец запутался, — честно признался блондин. — Ты только что упомянул какой-то договор, а потом сказал, что не помнишь его. Что за бред ты несёшь? Кто ты? — Все эти вопросы задавай себе. Только ты можешь на них ответить, — тот медленно поднёс лезвие к руке. — Я клянусь, что встречу тебя в следующей жизни, — изменившись в лице, он медленно провёл железом по коже, после чего по ней начали стекать красные капли. — Эй, теме, что ты делаешь? Опять эта клятва? Что я должен сделать? — Твой выбор, — незнакомец вытянул порезанную руку над водой. — Раз, два, — капли начали медленно падать с высоты, смешиваясь с течением. — Семь, — на рану легла чёрная небольшая повязка, перекрывающая порез. — Я, — запинаясь, — тоже клянусь встретить тебя в следующей жизни! — громко кричит Наруто, оглядываясь в поисках чего-то острого, но ничего не находит. В итоге приходится кусать палец до крови наперекор страху. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь! — кровь капает быстрее, будто даже в этом проявляется различие их характеров. Безымянный медленно складывает здоровой рукой несколько печатей, которые приходится отзеркалить, а потом смотрит обречённо, будто и вправду в последний раз. — Прощай, — подросток кивает дрожащему знакомому, который впервые ограничился не только словами, но и действиями, и опять пропадает в смоге.       Он распахивает глаза и видит перед собой лишь потолок комнаты, в которой живёт уже несколько лет. Руки трясутся, хотя это больше не вызывает вопросов — привык. Парень медленно поднимается, садясь на край кровати, и пытается прислушаться, только вот уши подводят, выдавая лишь противный звон, заглушающий всё остальное. Для начала придётся умыться, а дальше, может, что-то и выйдет. Блондин, не замечая ничего по дороге, за пару секунд оказывается у раковины и включает холодную воду в надежде проснуться окончательно и хотя бы на минуту забыть всё, что только что видел. Ледяные капли стекают по лицу, а голубые глаза смотрят прямо в зеркало, видя не привычного себя, а подростковую версию в странном оранжево-чёрном костюме, которая постоянно появляется во снах. У мальчишки на лице шесть полосок: по три на каждой щеке; чёрная повязка с незнакомым символом на лбу и глаза, наполненные болью. И тот всё равно улыбается во все тридцать два зуба, смотря на испуганного парня двадцати четырёх лет, который не переживал ничего страшнее сессии, и теперь дрожит из-за какого-то сна.       Когда Наруто наконец пришёл в себя, он заметил, что Шикамару за время его сна уже успел вернуться домой и вновь уйти на работу. Входная дверь была закрыта на замок с внешней стороны, а кровать была заправлена. Иногда Узумаки удивлялся этому: друг никогда не отличался лишними движениями, предпочитая обосновывать свою лень тысячей неоспоримых причин, но кровать тот всегда заправлял, хоть и смысла в этом тоже не видел. Причём эта привычка у него была уже тогда, когда парни съехались на втором курсе, а сейчас, кажется, пора было давно разъезжаться, да и денег на это вполне хватало, но пока всех всё устраивало, ничего не менялось. Они продолжали жить в студенческой маленькой квартирке со странным ремонтом, делили кухню с залом и играли в приставку по ночам. Конечно, лишь в дни, когда выходные совпадали. Блондину в этом плане повезло больше, потому что после покупки фотоаппарата он ушёл в это дело с головой и бросил университет ещё после второго курса, а вот второму теперь приходилось пахать на работе полную смену шесть дней в неделю, работая переводчиком в какой-то важной компании, название которой было слишком сложно запомнить. Ну, кажется, они производили мыло.       До съёмки оставалось ещё полчаса, так что пройти мимо кофейни, в которой тот уже стал постоянным посетителем, было нельзя. Аромат кофе витал в воздухе, и плевать, что это, скорее всего, лишь самовнушение. За стойкой сегодня стояла Сакура, так что день автоматически стал лучше. Девушка всегда работала в разные дни, так что угадать её расписание не представлялось возможным, и сегодня ему очень повезло. Розоволосая за несколько лет варки фотографу кофе по утрам успела стать ему очень хорошей знакомой, обсуждение новостей с которой уже вошло в привычку. Харуно была на год младше, но всё ещё училась, поступив на магистратуру. Наруто никогда не понимал, зачем терять всю молодость в университете, но молчал в тряпочку, ибо не его ведь дело всё-таки. Сам он на переводчика так и не доучился, но за эти пять лет ни разу не пожалел о решении бросить учёбу. Может быть, в старости, когда все друзья будут жить в двухэтажных домах, а на их счетах будут лежать миллионы, он и задумается о том, что быть бедным, хоть и свободным, фотографом было не самой лучшей идеей, но сейчас жизнь казалась слишком хорошей для того, чтобы думать о будущем.       Сакура уже не спрашивала, что готовить — ответ всегда был один, поэтому она просто вбивала в специализированном планшете заказ и выводила счёт на экран, чтобы у клиента была возможность его оплатить. Латте объёмом четыреста миллилитров и сэндвич с индейкой, который завезли сегодня утром. В такое время клиентов было немного, потому что большинство любителей утреннего кофе уже сидели в своих кабинетах, а поздние пташки всё ещё спали в кроватях, щурясь от лучей, пробирающихся сквозь жалюзи, так что можно было спокойно поболтать со знакомым, не отвлекаясь от работы. Узумаки очень часто брал заказы в одной и той же студии, которая находилась через дорогу от кофейни, а бариста любила рассказать обо всём, что происходит в её жизни. Два человека, не умеющих закрывать рот, нашли друг друга: — Сегодня вечером будет фестиваль воздушных шаров, пойдёшь туда? — спросила девушка, передавая стаканчик с кофе. — Какой фестиваль? Чёрт, я в последнее время совсем не проверял список мероприятий у нас в городе, — парень вздохнул. — Что-то стоящее? — Кажется, да. Мой друг, который работает журналистом… Помнишь, я тебе о нём рассказывала? Так вот, он обычно ведёт серьёзные истории и выпуски с расследованиями криминальных и странных дел, но в этот раз будет вести репортаж оттуда, потому что обещали что-то невероятное. Он, конечно, скептически настроен, но всё же взялся за работу, а за что-то мелкое он бы не ухватился, это уж точно. — Не хочешь пойти вместе? Повезло, что на сегодня ничего не планировал, так что после твоих слов я обязан пофотографировать эти воздушные шары. — Вряд ли у меня получится. На носу важный проект, а смены на этой неделе почти каждый день. Приходится готовиться по вечерам. — Даже часика лишнего нет? — Наруто умоляюще посмотрел на собеседницу. — Ой, не строй мордашку кота из «Шрека». Ты же знаешь, что на мне это не работает, да? — Знаю, знаю. Но попробовать всё же стоило.       Вечер встретил неприятным прохладным ветром, который никак не входил в планы фотографа, который вышел из дома в футболке и рваных джинсах. Да, может быть, это было достаточно плохой идеей для прогулки на свежем воздухе в весенний вечер, но возвращаться домой за курткой было слишком лень, так что придётся обходиться как-нибудь без неё. Фестиваль находился в другой части города, а по словам Узумаки «жопе», так что добираться дотуда пришлось долго — полтора часа ходьбы, потому что такси бы испортило всё вдохновение, а автобусы уже не работали. И всё же он оказался на месте как раз вовремя, всего через двадцать минут после начала, когда народ лишь начинал появляться, зато фонарики и гирлянды уже горели. В одной стороне был привязанный на верёвку надутый шар, который поднимал детишек на семь метров на пару минут за деньги, на которые взрослый человек мог прожить несколько дней, но родители с горящими глазами велись даже на это, сажая своих малышей в плетёную корзину и отправляя в небо, чтобы потом хвастаться фотографией перед своими знакомыми и коллегами.       Эта часть фестивалей никогда не интересовала Наруто, поэтому он сразу же двинулся в противоположную сторону, где людей было не так много: лишь те, кто занимался самими воздушными шарами, и такие же искатели необычного, как и он сам. Парень достал камеру, чтобы случайно не пропустить какой-нибудь красивый кадр, и начал ходить по огромной территории, которая с каждой секундой заполнялась всё большим количеством плетёных корзин и огромных мешков из специальной ткани, которые через час станут разноцветными верхушками воздушных шаров, катающих десятки горожан за «символическую» цену. Блондин сделал несколько кадров, стараясь подловить более живые моменты, связанные с подготовкой транспортного средства, после чего переключился на любимую часть таких вылазок — фото прохожих. Почему-то именно фотографии случайных людей, которые пришли посмотреть на красивую картинку, казались намного интереснее и важнее, чем сама, собственно, картинка. В какой-то момент фотограф так увлёкся, что совершенно не заметил журналиста, подошедшего к нему, так что чей-то низкий голос заставил подпрыгнуть от неожиданности. Он показался слишком знакомым, но никто из друзей не позвал бы его словом «извините», так что мысли о знакомых отпали. Парень сделал последний кадр, а затем опустил фотоаппарат, переводя взгляд на незнакомца, чтобы застыть в ужасе.       Перед ним стоял тот, чьё лицо он бы не спутал ни с чьим, ведь чёткие и резкие черты уже были вырезаны на подкорках памяти. Брюнет явно был старше шестнадцатилетнего гостя снов, но это почти не меняло его вида. Парень стоял в классической одежде и с микрофоном в руках, вдруг замерев. Наруто, без сомнений, смотрел на того, чей голос несколько часов назад отдавался эхом в голове, чей голос преследовал его годами, чей голос пробирал до мурашек, и мозг отказывался работать. Пристально рассматривая лицо незнакомца и наплевав на правила приличия, он будто надеялся на то, что сейчас моргнёт, а лицо перед ним поменяется, и это вновь окажется глупым видением из-за нервов и недосыпа. Пожалуйста, пусть всё будет именно так.       Но фотограф моргнул уже седьмой раз, а ничего так и не поменялось, только теперь в тёмных глазах не было ненависти или боли — эти глаза принадлежали другому варианту человека во снах. Тому, кто не переживал всю ту драму и боль. Не в силах думать о чём-то другом, парень даже не заметил, что брюнет всё это время точно так же смотрел ему прямо в глаза, в поисках ответов на вопросы, которые, кажется, не знал и сам их владелец. Журналист отмер первым, вновь взглянул на собеседника, а затем, прочистив горло, вдруг заговорил: — Здравствуйте, мы снимаем репортаж о сегодняшнем фестивале. Для отчёта нам нужны будут фотографии, поэтому мы хотели бы попросить вас об использовании ваших фото. Конечно же, мы оставим ссылки на вас и укажем авторство, — он наконец договорил это всё на одном дыхании, чтобы побыстрее начать контролировать ситуацию, но после того, как парень услышал голос собеседника, всё самообладание быстро начало катиться к чертям. — Здравствуйте, — блондин рассеянно почесал затылок. — Да, да, конечно. Я всегда рад, когда мои фотографии кому-то пригождаются. Я делаю их в основном для себя, — он нёс всё, что оказывалось на языке, потому что по-другому просто не мог в столь нервной ситуации. — Благодарю. Я могу дать вам свою почту, чтобы вы отправили туда готовый материал. Вот моя визитка, на ней всё написано, — теперь журналист окончательно взял себя в руки. Совпадение и только. — Эм, извините, — зажмурив глаза, позвал Узумаки уходящего парня. — Я просто… Это может прозвучать странно и неловко, но вам не кажется, что мы знакомы? — Думаю, мы никогда не виделись с вами, — стоит добавить «в реальной жизни», но, наверное, всё, что последует за этим, будет слишком сложно и проблематично. — Вы уверены? Опять же, прозвучит странно, но я видел нас во снах. Таких совпадений ведь не бывает. — Не самый оригинальный подкат, не находите? Я уже многим так «снился», — сердце начало судорожно стучать после слов про сон. — Нет, не в том смысле! Эй, знаешь, придурок? Ладно, забудь..те, — блондин взбесился, хоть и сам не понимал, из-за чего. Незнакомец не был виноват в его кошмарах, так что злиться стоило лишь на собственное подсознание.       Вернуться пришлось пораньше, потому что начало казаться, что тот ублюдок ходил по пятам. Они с оператором снимали куски именно там, где начинал фотографировать Наруто, а сам журналист игнорировал его ясный голубой взгляд, притворяясь, что никого не видит.       И всё же он обещал скинуть фотографии с фестиваля, и если не сделает этого, то подведёт всю съёмочную группу, а делать этого не хотелось, так что придётся отправлять. Парень отыскал в кармане джинсов нужную визитку, а затем ввёл написанную на ней почту в графу получателя. Снимков было слишком много, поэтому заранее пришлось отобрать несколько наилучших и отредактировать сразу, чтобы поскорее отправить. Остальные же фотографии будут ждать своего часа ещё не один день.       Наконец, когда письмо с оглавлением «Фото» было отправлено, удалось оторваться от ноутбука, чтобы налить себе чая. Узумаки, довольно потягиваясь, откинулся на кресле и пошёл на кухню. Там же встретился и Шикамару, которого он не видел уже около трёх дней. Нара всегда откладывал всё до последней секунды, а потом пропадал на работе днями, а то и неделями. Один раз он даже не ночевал дома ровно шесть ночей, потому что с нуля делал проект, который должен был делать на протяжении целого квартала. И он его закончил, причём в срок и по всем критериям. Шатен всегда поражал Наруто своей беззаботностью, которую сосед называл распиздяйством, а сам Шикамару предпочитал использовать слово «прокрастинация». Фотограф же его дефиницию постоянно забывал, поэтому аргументировал свою правоту тем, что сейчас люди придумывают совершенно ненужные слова, без которых он прекрасно может обойтись. Именно поэтому в заметках у него была пометка со значением этого проклятого слова. Чисто на всякий случай.       Нара сидел на стуле, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. Можно было бы спутать с мёртвым, если бы грудь не поднималась. Он молчал, когда на кухню зашёл сосед, молчал, когда тот готовил чай, молчал, когда тот обдумывал, что же делать дальше, и заговорил лишь в тот момент, когда фигура уже показалась в дверном проёме: — Что на этот раз? — А? — парень застыл, а в его голосе читалась надежда. — Что у тебя на этот раз? Опять снился? — Хуже, — немного помедлив, всё же вздохнул блондин. — Я видел его в реальной жизни. — Что? — Шикамару даже приподнялся, принимая более напряжённую позу. Таким его видели нечасто. — Как? — Я был на фестивале, это ты знаешь, — подтверждающий кивок от слушателя. — Я притащил туда фотоаппарат, чтобы поснимать немного, и в один момент ко мне подошла съёмочная группа. Их корреспондент хотел попросить у меня снимки, чтобы они могли вставить их в эфир, но когда я повернулся на него, увидел лицо безымянного. — И что ты сделал? — наконец спросил Нара, когда спустя пару минут тишины продолжения так и не последовало. — Сначала застыл. Такое чувство, что вечность стоял с разинутым ртом, но на самом деле, наверное, прошло чуть меньше минуты. Потом поспешно согласился, ведь выпал неплохой шанс показать работы людям. А затем спросил, не встречались ли мы. Он ответил отрицательно. — Конечно, он ответил отрицательно. Ты сам подумай, встречались ли вы? Нет. Вы встречались лишь во сне, но я не думаю, что это можно назвать реальной встречей. Тебе стоило спросить более аккуратно: вывести на разговор и подловить момент. И обязательно уточнить, что ты имеешь в виду сон. — Я уточнил. — И? — Он подумал, что я подкатываю, — пробубнил Наруто, опуская голову. В комнате послышался громкий смех шатена. — Смешно тебе. А я, может быть, упустил единственный шанс узнать причину этих снов. — Ладно, ладно, — немного успокоившись, Нара задумался. — У меня есть одна идея, но прежде, чем я её скажу, мы должны решить, нужно ли вообще копать в ту сторону. Этот аноним работает на телеканале, верно? — утвердительный кивок. — Зачастую такие люди крутятся в медиа-сфере с детства или отрочества, так что он мог сниматься в каком-то сериале. Эпизодическая роль, которая запомнилась твоему подсознанию, но не запомнилась особо внешней, так сказать, памяти. Может, именно в тот день случилось что-то важное, что и вызвало такой сбой в твоих снах. А из-за того, что ты постоянно об этом думаешь, они продолжают сниться. Как тебе вариант? — Я забыл сказать. — Что? — Он снился мне вчера. Сказал, что это последний раз, когда мы видимся. Произнёс какую-то клятву, капнул кровью, сложил руками печати. А, и ещё сказал, что у нас был договор на семь встреч. Я посчитал, эта действительно была седьмой. — Ты говорил ему какую-то новую информацию? Что-то связанное с реальным тобой? Делал что-то новое? — Да. — Зачем? Ты же сам соглашался со мной в том, что в таких ситуациях не стоит поступать опрометчиво. — Знаю, знаю. Но у меня больше не было выхода, понимаешь? Он чётко разъяснил, что мы видимся в последний раз, а потом порезал руку и начал считать. Что ещё я мог сделать? Да, конечно, я мог просто стоять на месте и смотреть за ним, но он не пытался склонить меня к действиям — наоборот, сказал, что дело моё. Шика, что бы я ни говорил, эти сны, как и он, уже стали частью моей жизни. Я всё равно продолжу думать об этом, но если мы больше не встретимся, от меня оторвётся какой-то кусок. Это будто тайное место, в которое я всегда смогу прийти. Он всегда смотрит прямо: не осуждает и не обвиняет. Чаще всего мы просто молчим. Я уже не смогу обойтись без этого — сойду с ума в ожиданиях нового сна, который не увижу. Я понимаю, что ты, скорее всего, относишься к этому скептично, да и я не в праве тебя переубеждать, ибо никаких подтверждений, кроме собственных снов, у меня нет, но я верю. Я верю в то, что это всё не случайно, у всех этих встреч есть какой-то важный смысл, который мне всё ещё не ясен, и я не могу просто так от них отказаться, — Наруто затих. — Я не говорил личную информацию ни разу, по крайней мере, я такого не помню. Но я повторил его клятву. — И что же за клятва? — сожитель и вправду относился к этим снам и их значению намного проще, но тема всё же интересовала. Они действительно не казались случайными. — Его слова про последний раз впервые за всё время слишком подозрительно совпали с вашей встречей. Ты же понимаешь, что если мы начнём копать, то уйдём в мистику? — Да, никаких разумных объяснений здесь я не вижу. Но если это поможет мне разобраться во всём происходящем, то плевать. Хоть колдуном готов стать. Я слишком долго был впутан в эту историю, так что теперь, когда вижу шанс её распутать, не собираюсь его упускать. Что ты говорил об идее? — Когда ты отправил фото? — Около получаса назад. — Учитывая подготовку, его репортаж может выйти либо сегодня ближе к половине двенадцатого, либо завтра до обеда. Не думаю, что на такой крупный фестиваль посылали бы репортёра, которого ставят на слишком позднее время, так что, скорее всего, стоит ждать утра. Если поймать правильный тайминг, то нам станет известно его имя. Не то чтобы это очень помогло в нашей ситуации, но, по крайней мере, мы сможем узнать информацию о твоём журналисте и заодно проверить, не снимался ли он во всяких сериалах или передачах. — Не моём. — Вот это мы и проверим.       Несмотря на то, что съёмок сегодня утром запланировано не было, пришлось встать в восемь, чтобы включить чёртов канал новостей и слушать его на протяжении нескольких часов в надежде услышать знакомый голос. До девяти шли утренние новости, сообщающие основную информацию о событиях, происходящих в мире. Спать хотелось сильнее, чем предполагалось, но в ход пошли сразу две чашки кофе, ведь нужный момент проспать нельзя. Затем врубили наискучнейшую передачу на полчаса, чтобы вслед за ней включить часовой выпуск готовки с парнем в высоком колпаке. Он готовил брускетту и скрэмбл на завтрак. Вплоть до сегодняшнего дня Узумаки не знал ни первое, ни второе, но теперь заметка с дефинициями пополнилась двумя новыми словами.       Наконец, в половину одиннадцатого, вновь включился выпуск местных новостей, ведущими которого были парень с девушкой, только вот прошёл уже почти весь выпуск, включая прогноз погоды, а нужный человек на экране замечен не был. Парень разочарованно вздохнул и уже был готов выключить ноутбук, на котором всё это время смотрел прямую трансляцию канала, как вдруг женщина упомянула фестиваль. Наруто оказался у экрана в эту же секунду: — И под конец эфира хотелось бы показать вам необычайно красивые кадры с прошедшего накануне фестиваля летающих шаров, который вы могли наблюдать прошлым вечером. На месте побывал наш корреспондент, чтобы передать всю картину, узнать мнение людей, а также показать вам некоторые снимки. Передаю слово моему коллеге Саске Учихе.       Щёлк. В памяти телефона осталось изображение с заветным именем незнакомца. Фотограф наконец встал на путь к разгадке смысла снов, мучающих его уже который год. Может быть, он совсем близко, и стоит лишь немного покопать, как информация сама упадёт в руки. Отчего-то на душе стало немного грустно. Появилось чувство ожидания конца, которое всегда приходит в тот момент, когда ты уже у вершины и понимаешь, что то, что было всё это время, уже не повторится. Это чувство блондин ненавидел больше всего, но других вариантов у него не оказалось. Может быть, если бы не последний сон, он бы промолчал, свалил на случайность и никогда бы не вспоминал о встрече с этим самым Саске. Он бы продолжил встречаться с безымянным у водопада, сидеть в тишине или рассказывать глупые идеи тому. Но ему чётко обозначили, что встречам пришёл конец. В далёком углу разум пытался докричаться до парня. Есть ведь нормальное объяснение всему этому. Он пытался доказать, что все эти сны придумывало само сознание Наруто, а прощание оно устроило потому, что он уже прошёл нужную стадию, и пора двигаться дальше. Но разум был слишком далеко, так что его никто не услышал. Парень вбил в поисковую строку нужное имя.       Его кадры, кстати говоря, показали, как и обещали. Снизу под каждым были прикреплены имя фотографа и ссылка на его страницу, которые он предусмотрительно указал в электронном письме. Это был не первый раз, когда блондин видел свои фотографии на большом экране, но всё равно он каждый раз снимал на видео все такие случаи, и этот не стал исключением. После записи эфира он наконец вернулся к результатам поиска, приступая к их изучению окончательно. Как бы то ни было удивительно, много сведений откопать не удалось: лишь самое основное и рабочее. Учиха был на год старше, работал на телеканале уже несколько лет и… всё? Больше интересных фактов и не было. Везде говорилось лишь то, что журналист предпочитал не разглашать информацию о своей жизни и никогда не выставлял её на показ. Не было понятно, есть ли у него семья, партнёр или друзья. Не было понятно, чем он увлекается вне репортажей. Не было понятно ничего кроме того, что он сам захотел сделать известным. Саске поделился с компанией своей датой рождения, которая была обязательна при подаче документов, так и попала в сеть строчка об этом. Также он несколько раз высказывался о том, что ему нравится своя работа, да и, в принципе, больше ничего не говорил.       Из соцсетей у него был разве что инстаграм с одной публикацией, парой подписок и слишком официальным описанием профиля, что сразу наталкивало на мысль о том, что профиль был сделан лишь ради работы и в качестве защиты, чтобы никто не смог распространить ложную информацию от его лица. Брюнет жил за плотными закрытыми шторами, которые никто особо и не пытался открыть, но Узумаки это сейчас было жизненно необходимо. Основной задачей стал, наверное, личный номер, только вот все пять вариантов оказались левыми случайными номерами, которые люди оставляли на сайтах в надежде заполучить как можно больше посещений.       Можно было бы написать куда-нибудь, передать записку или сказать вживую, но попытаться возобновить знакомство с человеком, которому ты уже второй раз будешь говорить о снах, стало бы немного странным поступком, который бы не привёл ни к чему хорошему, лишь отпугнув безымянного ещё сильнее. Для начала нужно было попытаться вытянуть ещё хоть немного информации о нём, а затем узнать действенные способы связи, благодаря которым удастся сформировать диалог, во время которого уже можно будет аккуратно спросить про сны. Скорее всего, со всем этим намного лучше и быстрее справился бы Шикамару, но тот сейчас был на работе, поэтому пришлось использовать все свои шпионские навыки, коих было отнюдь не много.       По крайней мере, удалось опровергнуть первую теорию Нары с появлением парня на экранах в раннем возрасте, потому что везде было чётко написано о том, что первым и единственным проектом, в котором снимался Саске, были те самые новости, в которых он чаще всего вёл одну колонку. Теперь им, кажется, точно придётся ударяться в мистику.