Глава XXIV
11 августа 2024 г., 22:34
Эйрент, его свита и их слуги добрались до Райдевина. Среди сопровождавших принца Освальда дворян не было только барона Дио-Ринмара: он отбыл в своё имение, где, по его словам, тоже надо навести порядок. Когда Эйрент прощался со старым другом, ему показалось, что в его глазах притаились хитрые смешинки.
Очевидно, что начальник дворцовой стражи барон Гардикан специально поджидал возвращения во дворец наследника престола: стражники с необычной проворностью распахнули ворота дворца, и принц-коронет въехал на его территорию. У самого входа во дворец его высочество увидел самого барона Гардикана, вытянувшегося в струнку при виде принца Освальда.
— Ваше высочество! — доложил начальник стражи. — Его величество по возвращении явиться сразу к нему.
— Хорошо, барон, — отозвался Эйрент с высоты седла. — А где сейчас его величество?
— У себя в кабинете, ваше высочество.
Утомлённый событиями последних дней, Эйрент мечтал отдохнуть в своих покоях, но не тут-то было. Распоряжения короля игнорировать никому нельзя, даже наследнику престола. Едва придя в покои и даже не навестив заждавшуюся известий бабушку Аквилегию, Эйрент со внутренним вздохом велел Акселю переодеть себя и сопровождать к королю. С принцем-коронетом, как всегда, отправилась его свита.
Они подошли к двери королевского кабинета, и один из стражников, дежуривших возле двери, с готовностью распахнул створки и вошёл внутрь.
— Его высочество принц-коронет! — послышался оттуда громкий голос стражника.
— Впустить! — раздался голос короля.
Эйрент немного опасался грядущего разговора с королём и, пока процессия с ним во главе шла по коридорам Райдевина, он продумывал всяческие оправдания своего, как он считал, самоуправства в Лонтеране. Он с неожиданной робостью вошёл к королю и низко поклонился ему. Свита по просьбе Эйрента осталась ждать снаружи.
— А, вы вернулись из Лонтерана, ваше высочество! — воскликнул Людегер III неожиданно приветливо.
Вопреки ожиданиям, Эйрент застал короля не за рабочим столом, а возле камина. Его величество мирно сидел в кресле и читал книгу. Корона, как всегда, покоилась на круглой бархатной болванке.
— Да, ваше величество, — снова поклонился Эйрент.
— Садитесь, ваше высочество, — с деловитой улыбкой продолжил король, показывая принцу-коронету на кресло возле камина.
Эйренту ничего не оставалось, как сесть напротив короля. Его величество приказал подать завтрак на двоих прямо в кабинет и несколько мгновений пристально смотрел на своего приёмного сына; казалось, он оценивал его. Эйрент терпеливо ждал, ибо в таких случаях этикет предписывал не заговаривать первым с вышестоящим лицом.
— Как всё прошло, ваше высочество? Прошу рассказать всё, без утайки.
Эйренту ничего не оставалось делать, как рассказать королю всё, в малейших подробностях. Его величество слушал и время от времени кивал; на его лице не отображалось никаких чувств, кроме крайней заинтересованности.
— Эта банда вместе с их главарём Серпентом находится теперь под стражей в темнице Сотрена, ваше величество.
— Очень хорошо, принц. При задержании они оказывали сопротивление?
— Нет, государь, — сказал Эйрент. — Какие будут распоряжения вашего величества насчёт этих злоумышленников?
— Их надо привезти в Дайвон и предать нашему суду, — решил Людегер III и вызвал секретаря.
Секретарь немедленно явился в королевский кабинет и по распоряжению короля сел за стол.
— Его светлости главе Палаты Правопорядка графу Артеморту, —
писал под диктовку Людегера III секретарь. — Немедленно вышлите в Сотрен отряд жандармов к феродору Сотрену для передачи им разбойников банды Серпента, чтобы в ближайшее время они были преданы суду и справедливому наказанию. По приводу вышеозначенных злоумышленников в Дайвон содержать их до суда под усиленной охраной. За исполнением моего приказа вы лично отвечаете головой. С отчётом о его исполнении явитесь ко мне лично вы.Его величество король Людегер III.
Затем Людегер III запечатал письмо в конверте и послал секретаря к главному распорядителю двора, чтобы тот отослал послание адресату с курьером. Тем временем принесли завтрак, и Эйрент отдал ему должное, попутно немного стесняясь. Никогда ему не приходилось делить трапезу с королём вот просто так, наедине! Когда Эйрент, наконец, очутился в своих покоях, он блаженно растянулся на кровати, едва успев отдать Акселю меч и позволив ему снять с себя плащ, шляпу и стянуть ботфорты. Наконец-то можно чуть отдохнуть! Перед глазами вертелись события последних двух дней: путь из Дайвона в Сотрен, праздник в резиденции феродора Сотрена, молодая крестьянка и её рассказ, неожиданное амплуа полководца, схватка с главарём и вступление его друга Тамира в права владения имением. Как бы то ни было, цель, с которой принц Освальд и его друзья ездили в Лонтеран, была достигнута. И удовлетворённого этим Эйрента начало клонить ко сну. — Аксель, пусти меня, — донёсся сквозь сон до Эйрента голос бабушки Аквилегии. — Ваше высочество, никак не могу вас пустить. Его высочество прилёг отдохнуть! — Вот бессовестный! — раздался голос, теперь уже по-мэгляндски. — Я тут сижу, жду известий, а он ко мне носа не кажет! Послышались шаги, и сон, овладевший было Эйрентом, быстро сошёл на нет, затем принц-коронет открыл глаза и увидел принцессу Арнегунду, стоявшую прямо посередине покоев. За её спиной стоял Аксель; камердинер выглядел встревоженным и сконфуженным. — Ты что не зашёл ко мне сразу после приезда? — по-мэгляндски упрекнула Эйрента бабушка Аквилегия, когда Аксель натянул на хозяина башмаки, и тот встал на ноги. — Бабуль, — примирительно произнёс Эйрент. — Мне надо было сразу идти к королю. — Ваше высочество, — жалобным тоном сказал Аксель, — Вы сами велели не пускать к вам никого… — Ничего, Аксель, я уже немного отдохнул, — улыбнулся Эйрент. — Приведи меня в порядок. — Да, слово короля — закон, — согласилась бабушка Аквилегия. Аксель поправил на хозяине костюм и причёску, и тот приказал подать в покои кофе и пирожные. Через несколько минут Эйрент и бабушка Аквилегия сидели в креслах возле камина, и правнук на мэгляндском языке рассказывал прабабушке о том, что произошло в Лонтеране. По мере рассказа на лице бабушки Аквилегии менялся целый спектр чувств — от негодования до восхищения. — Прекрасно получилось, — наконец, сказала она, когда Эйрент закончил свой рассказ. После этих событий прошло две недели. Придворная жизнь потекла своим чередом. Наследник престола Девонгландена принц Освальд участвовал в государственных советах, на обязательном участии Эйрента в которых настоял его величество Людегер III, присутствовал на приёме иностранных послов, веселился на придворных балах, где его, однако безуспешно, не оставляли без внимания незамужние придворные дамы, а также совершал короткие поездки в сопровождении свиты по окрестностям столицы. На дворе стоял уже деймалис, последний месяц года и первый месяц зимы, который в Мэглянде называют Месяц Снега. Пруды в окрестностях Райдевина сковало льдом; все дорожки и газоны дворцового парка покрыл снег. Это было непривычно для девонов: ведь зимы в Девонгландене обычно не были снежными. По вечерам обитатели дворца слышали за окнами своих покоев завывание зимних ветров. Так и сейчас Эйрент в компании бабушки Аквилегии сидел у себя в покоях и разговаривал с ней. Барон Дио-Ринмар уехал к себе в имение Ринмар-тролл под Гульдаром, граф Эред-Оссмарт уже давно находился в Манексе и исполнял обычные обязанности феродора. Тамира тоже не было в столице — он отбыл в Лонтеран, чтобы привыкнуть к имению и к его управлению. Один раз Эйрент получил от Тамира письмо и был приятно удивлён, что друг продвинулся в изучении письменного девонского языка. Так что из друзей с Эйрентом оставались только маркиз Корангард и граф Гринтарг. Бабушка Аквилегия вместе с Эйрентом пили вино с закусками в виде маленьких бутербродиков на шпажках и вспоминали Мэглянд, а также своих родных и знакомых. — Интересно, как там наши? — вспоминала бабушка Аквилегия, — Удачно ли доплыли? — Думаю, что да, бабуль. Вспомни, как наладилась погода после их отъезда! — Помню, конечно, — ответила бабушка Аквилегия. — Эх, получить бы от них письмо… — Угу, — согласился Эйрент, и на мгновение ему стало грустно. — Узнать бы, как там мама, папа, учёба Ипатии, Флорены и Раймоны. И как учится в Спецлицее Арлин. — Может быть, когда-то мы и получим от них весточку, — произнесла бабушка Аквилегия. — Ведь почта между Мэгляндом и Девонгланденом работает исправно! — Скорее всего, так и будет, — уверенно сказал Эйрент и сменил тему разговора. — Кстати, как там Тамир? Справляется ли? Думаю, он тоже рад был бы получить весточку из Мэглянда. — Безусловно, — согласилась бабушка Аквилегия. Вдруг двери покоев принца-коронета приоткрылись, и внутрь вошёл Аксель. В уверенном камердинере, тщательно одетом в ладно подогнанную, новую, с иголочки, ливрею и исправно выполнявшем свои обязанности слуги наследника престола, сейчас никто не узнал бы забитого и вечно испуганного трактирного мальчишку из Шетрина. — Его высокоблагородие виконт Лонтеран! — доложил он. — А вот и он, лёгок на помине! — шутливо сказала бабушка Аквилегия. — Давай, заходи, Тамир! Эйрент приказал подать ещё один бокал, и разговор на том же мэгляндском языке продолжился, только на сей раз перешёл на тему Лонтерана. Тамир был в восторге. — Я и мечтать не мог о таких перспективах, — сказал Тамир, отхлебнув вина. — Что ты имеешь в виду? — недоумённо спросил у него Эйрент. — Во-первых, — начал Тамир, выпив ещё вина, — кто я такой в Мэглянде? Помните, я вам рассказывал о своём детстве, что я самый младший из детей в семье? — Помним, конечно, — ответил Эйрент. — И я всю жизнь доказывал, что достоин старших братьев и сестёр. Они в глазах родителей были самыми-самыми, хоть и учились не так хорошо, как я. Мне постоянно ставили их в пример, а их успехи превозносились многократно, в отличие от моих, которые игнорировались. Только в Спецлицее я почувствовал себя более-менее человеком, у меня появились друзья, и меня никто ни с кем не сравнивал. А родители… Когда они узнали, что я стал чемпионом Спецлицея, а потом окончил его на отлично, и то отнеслись к этому весьма прохладно. Тамир вздохнул; по его лицу пробежала тень. Не говоря ни слова, Эйрент положил руку на плечо друга — А дальше? — спросила бабушка Аквилегия. — А дальше была война. Так получилось, что сразу после окончания Спецлицея я спас самого префекта Маратбора. Банально из ямы вытащил, когда я шёл домой поздно вечером. Не хочу вспоминать об этом. А потом префект пригласил меня на работу в префектуру. — Ну, у тебя на роду написано спасать всяких важных шишек, — пошутил Эйрент, пытаясь разрядить печальный рассказ друга. — Так что король весьма заслуженно сделал тебя дворянином Девонгландена. — Быть может, — улыбнулся Тамир. — Знаешь, Эйрент, я действительно надеюсь, что здесь, в Лонтеране, у меня огромные жизненные перспективы. — А в префектуре? — спросил Эйрент. — Я не думаю, что там я продвинусь дальше простого рядового сотрудника. А ведь прошло уже шесть лет, как я там работаю! — Абсолютно согласна, — произнесла бабушка Аквилегия. Разговор трёх мэгляндцев был прерван визитом дворцового лакея, принесшего письма: — Почта для его и её высочеств! — Это от кого письмо? — спросила бабушка Аквилегия, открывая своё письмо. — От барона Дио-Ринмара, бабуль. — И мне письмо от него же, — добавила бабушка Аквилегия. Хм, интересно. Что же барон Дио-Ринмар имел честь сообщить? — Так чего же ты ждёшь, Эйрент? — нетерпеливо сказал Тамир. — Вскрывай быстрее, читай! Эйрент посмотрел на конверт, украшенный гербом баронов Дио-Ринмаров и подписанный: «Дайвон, Райдевин. Его королевскому высочеству принцу-коронету Освальду». Затем решительно взял специальный костяной ножик, вскрыл конверт и вытащил письмо.Ваше королевское высочество! —
писал барон Дио-Ринмар. Имею глубочайшую честь пригласить Вас ко мне в Ринмар-тролл на праздник в честь моего бракосочетания 15 деймалиса 1696 года. С тем и остаюсьВаш Рёгин-Франмар Тонгир, барон Дио-Ринмар.
— Как это чудесно! — проговорила, широко улыбаясь, бабушка Аквилегия, убирая свой экземпляр письма в конверт. — Наш барон женится! — Да! — вторил ей Эйрент. — А он не говорил, что у него есть девушка, — заметил Тамир. ¬— Он о ней ни разу не рассказывал. На пороге покоев появился Аксель. — Ваше высочество, здесь Лодин, камердинер его высокоблагородия виконта Лонтерана. Говорит, ему письмо. — Впусти, Аксель. Пусть передаст. Вошёл Лодин, подал хозяину письмо и удалился. Тот взглянул на конверт и удивлённо улыбнулся. — О, и мне барон прислал письмо! — произнёс Тамир и вскрыл, наконец, письмо. — И пишет о том же самом, что и его высочеству! Дверь снова открылась, вошёл Аксель и доложил: — Его высокоблагородие маркиз Корангард! Вошёл маркиз Корангард и поклонился принцу Освальду. В руке у него виднелся такой же конверт, какой Эйрент продолжал держать в руках. — Ваше высочество! — начал он, пока не увидел в руке принца Освальда такое же послание. — Да, монсэр маркиз? — улыбнулся Эйрент. — Вам тоже известно, ваше высочество? — ответил вопросом на вопрос маркиз. — Естественно, — ответил Эйрент, показав маркизу Корангарду свой экземпляр письма. — Его светлость граф Гринтарг! — снова раздался от двери голос Акселя. В покои принца Освальда буквально ворвался обладатель этого титула и, едва успев поклониться принцу Освальду, с энтузиазмом воскликнул, размахивая таким же конвертом, что у принца Освальда и маркиза Корангарда: — Ваше высочество! Барон Дио-Ринмар женится! На его лице отображался такой восторг, что Эйрент, Тамир, бабушка Аквилегия и маркиз Корангард переглянулись, не выдержали и расхохотались. — Так, когда мы поедем в гости к барону, ваше высочество? — поинтересовался Тамир, отсмеявшись и вытирая выступившие слёзы. — Как нам даст добро король, — серьёзно ответил Эйрент. — Ты же знаешь, что от его величества зависит очень много. — Разумеется, — произнесла молчавшая до сих пор бабушка Аквилегия. — Ваше высочество, вам следует попросить аудиенции у короля. Утром следующего дня Эйрент испросил аудиенции у его величества. Когда разрешение было получено, наследник престола с некоторым страхом приблизился к дверям Аудиенц-зала. Эйрент удивился этому факту: в прошлый раз король принял его у себя в кабинете. Один из дежуривших там стражников распахнул двери зала, и через мгновение оттуда раздался его голос: — Его королевское высочество принц-коронет! Эйрент вошёл в зал и увидел Людегера III сидящим на троне, в повседневной одежде и с повседневной короной на голове. Естественно, это же всё-таки не парадный приём. Завидя своего «сына», король обрадовался: — А, ваше высочество! Что вас привело ко мне в столь неурочный час? Эйрент, как следовало по придворному этикету, сделал «отцу» изящный изысканный поклон. Затем засунул руку в карман камзола, вытащил оттуда письмо барона, подал его королю и сказал ему: — Ваше величество, вчера я, её высочество принцесса Арнегунда, виконт Лонтеран, маркиз Корангард и граф Гринтарг получили послания от барона Дио-Ринмар. Он всех нас приглашает на свою свадьбу. — Свадьбу? — тепло улыбнулся Людегер III, читая письмо барона. — Это прекрасно. И что же вы хотите? — Ваше величество, я пришёл отпроситься на несколько дней к барону Дио-Ринмару. — Хорошо. Один из баронов Дио-Ринмар оказал неоценимые услуги Скильду Восьмому в его борьбе с герцогом Дайвонским. Отпускаю вас на пять дней. Вернётесь — сразу будет заседание государственного совета. — Благодарю вас, ваше величество! — сказал Эйрент и снова отвесил королю низкий поклон. На следующий день принц Освальд и вся его свита выехали из Дайвона. Эйрент вёз барону письмо от бабушки Аквилегии, где она поздравляла барона со столь знаменательным событием в его жизни и искренне извинялась, что не может приехать. Бабушка Аквилегия провожала кавалькаду прямо до ворот Райдевина, украшенных гербом, а, когда лошади выехали за пределы дворца, долго махала им вслед рукой. Также у Эйрента был подарок барону от короля. В тот день сильно подморозило, и начался снегопад. Единственное, о чём поначалу беспокоились Эйрент с Тамиром — это Ротбар и Гиртан. Но главный конюший уверил принца Освальда и виконта Лонтерана, что гнёзда птиц хорошо утеплены, и мегафальки не замёрзнут. Бабушка Аквилегия обещала, что проследит, чтобы птицы были сыты. Выехали они, как и в тот раз, по Сотренскому тракту. Большую часть пути ехали молча: морозный ветер ощутимо прихватывал губы и щёки, не давая нормально разговаривать. Над головой, в ветвях деревьев, лишённых листвы, временами свистели порывы ветра. Тот же самый ветер гнал под копытами коней снежную позёмку, прибивавшуюся к формирующимся по обе стороны дороги сугробам. По дороге в хорошо известном трактире возле Лонтерана они остановились на обед и заказали жареных на вертеле цыплят, маринованных патиссонов, яичницу и пироги с яблоками, а также горячий напиток из вина, пряностей и фруктов, причём Эйрент сразу подумал о Гамере, который был бы рад заполучить рецепт и этого напитка. В трактире Эйренту и в особенности Тамиру отвешивали самые почтительные поклоны и обращались нарочито изысканно и предупредительно. Ещё бы — это их хозяин и его августейший друг. Прошло ещё несколько часов по унылым, однообразным, заснеженным полям южной части Девонгландена. Над головами друзей спустились ранние зимние сумерки, и принц-коронет Освальд и его свита приблизились к типичному для дорог королевства дорожному столбу с двумя указателями. На верхнем из них красовалась надпись: «Гульдар», нижний указатель приглашал всех путников проехать в местечко под названием «Дио-Гульд». Гульдар был крупнейшим городом южного Девонгландена, а Дио-Гульд — небольшой городок, даже, скорее, посёлок, издавна принадлежавший баронам Дио-Ринмарам. Эйрент обо всём этом прекрасно знал от самого барона. — Скоро приедем! — весело сообщил Эйрент своим попутчикам. — Ваше высочество, вы уверены? — спросил граф Гринтарг, поглубже натягивая перчатки на руки и похлопывая ладонью об ладонь. — Абсолютно. О том, как до него добраться, мне подробно рассказал сам монсэр барон. — Прекрасно, — ёжась, произнёс маркиз Корангард. — Ваше высочество, давайте двигаться дальше, чтобы совсем не замёрзнуть. Ещё час пути, и впереди путешественники увидели панораму замёрзшего озера. На его берегу виднелось постепенно загорающееся огнями поселение. Это и был Дио-Гульд. Эйрент не мог ошибаться: накануне отъезда он прекрасно изучил карту этой части королевства. Он хорошо знал, что Ринмар-тролл находится не так далеко от посёлка. Наследник престола сообщил об этом свите, и все уверенно поехали вслед за ним. Ринмар-тролл, родовое поместье баронов Дио-Ринмаров, притаилось в небольшой бухточке, которую словно обнимали выдававшиеся в озеро два вытянутых мыса. Наверняка летом этот уголок весьма очарователен, но сейчас всё было сковано льдом и едва белело снегом во мраке зимнего вечера. Эйрент и его спутники продолжали ехать вперёд. Несмотря на то, что они и их лошади прекрасно подкрепились и отдохнули в Лонтеране, сейчас на них снова навалилась накопившаяся в дороге усталость. Руки, хотя и в перчатках, уже с трудом удерживали поводья, спину ломило, глаза слезились от мороза и летящего в них снега, замёрзшее лицо словно окаменело. Всё-таки, целый день в седле — это не шутка! Даже перелёт на мегафальке на такое же расстояние был гораздо легче! Наконец, путники достигли Ринмар-тролла. Как и рассказывал барон Дио-Ринмар принцу Освальду ещё в столице, это была усадьба современной постройки, которую он велел перестроить, как только получил баронский титул после смерти своего деда. Как могли в зимних сумерках разглядеть Эйрент и его спутники, здание Ринмар-тролла состояло из трёхэтажного главного здания и двухэтажных флигелей, соединявшихся с главным зданием галереями. Флигели же самым естественным образом располагались вдоль тех самых озёрных мысов. Из многочисленных окон всех трёх зданий лился свет. Принц Освальд и его свита подъехали к главному зданию усадьбы, точнее, к арке, имевшейся прямо в середине здания, и цоканье копыт лошадей звонко отразилось от стен усадьбы. Над аркой виднелся длинный балкон с изящной балюстрадой, над которым располагались окна. Тут в одном из этих окон над аркой замелькали фигуры людей, и через несколько минут, в течение которых Эйрент и его друзья рассматривали стены усадьбы, откуда-то из-под арки показался небольшой отряд то ли слуг, то ли стражи. — Вы кто такие? — сурово спросил из-под закрытого, подбитого мехом, шлема, один из них. — Я — принц-коронет Освальд, — придав надменности голосу, с высоты седла заявил Эйрент, — и его свита. Где твой хозяин? — Ох! — засуетился всё тот же слуга. — сейчас доложу господину. Эта арка вела прямо во внутренний двор Ринмар-тролла, середину которого занимал оригинальный фонтан, в котором ввиду холодного сезона не было воды; заснеженные цветники окружали фонтан и завершали композицию внутреннего двора. Вход в усадьбу находился именно со стороны этого внутреннего двора. Буквально через полчаса, когда лошадей замёрзших путешественников определили на конюшню, их хозяева в сопровождении лакеев поднимались по изящной лестнице наверх. Эта лестница, хоть и была нарядной, но уступала по массивности аналогичным лестницам в ранее виденных Эйрентом и Тамиром резиденциях феродоров и тем более в Райдевине. — Пожалуйста, сюда, ваше высочество и высокородные монсэры, — сказал хорошо знакомый друзьям Грольф, подводя Эйрента и его друзей к резной деревянной двери и распахивая её. Это была гостиная Ринмар-тролла, сперва напомнившая уголок какой-то картинной галереи. Но, помимо картин, там имелись все признаки комнаты обычной дворянской усадьбы: обои, в узоре которых угадывались охотничьи атрибуты, кресла с тем же орнаментом на обивке, стол возле камина. В одном из углов стоял клавесин с раскрытой клавиатурой, арфа, пюпитр с нотами, а на стене над ними в специальных держателях виднелись скрипки, виолончель и лютня. Эйрент вспомнил об увлечении друга-барона музыкой. В одном из кресел сидел сам хозяин — Рёгин-Франмар Тонгир, барон Дио-Ринмар, мирно читавший возле камина книгу. Раздался возглас Грольфа: — Его высочество принц-коронет Девонгландена со свитой! — Ваше высочество! — обрадованно воскликнул барон Дио-Ринмар, вскакивая с места. — Вы здесь! — Мы были очень рады, когда получили ваше приглашение, монсэр барон. И мы с монсэрами Корангардом, Гринтаргом и Лонтераном выехали сегодня утром, — улыбнувшись, сообщил другу Эйрент, когда все они расселись по приглашению хозяина в креслах и, наконец, расслабились. — А где её высочество принцесса Арнегунда? — спросил барон Дио-Ринмар, окинув взглядом гостей. — О, монсэр барон, — отозвался Эйрент, отдавая барону письмо бабушки Аквилегии. — к сожалению, её высочество снова плохо себя чувствует и осталась во дворце. Но она посылает вам самые нежные поздравления со свадьбой! — Мне очень печально это слышать, ваше высочество, — сказал барон Дио-Ринмар, кланяясь принцу и принимаясь за письмо. — Но я бесконечно благодарен ей за поздравление. Когда Эйрент передал барону Дио-Ринмару подарок короля в виде шикарно украшенного меча с дарственной надписью на клинке, хозяин приказал принести высоким гостям горячее вино с пряностями и печенье к нему. — Очень хорошо, — произнёс маркиз Корангард, с наслаждением отхлебнув вина и удовлетворённо откинувшись на спинку кресла. — Когда будет бракосочетание? — поинтересовался граф Гринтарг. — И кто невеста? — добавил Тамир. — О, это пока секрет, — засмеялся барон Дио-Ринмар, и собеседники притворно рассердились и, смеясь, поморщились. — Но имя-то невесты известно? — подмигнул Эйрент. — Ладно, ваше высочество, — наконец, произнёс барон Дио-Ринмар, и его глаза вспыхнули от еле скрываемого удовольствия, — это не секрет. Это дочь феродора Гульдара, её имя Кунигунда Фергетан, маркиза Дайварн. Мой покойный дед дружил с феродором Гульдаром, и нас обручили в детстве. Я её всю жизнь терпеть не мог, но, когда она вернулась из девичьего пансиона женского монастыря святой Клотильды, я поменял своё мнение и нашёл её весьма симпатичной. — Я рад за вас, монсэр барон, — отозвался маркиз Корангард. — А родители что-нибудь дают за дочкой? — Да, несколько деревень. Они находятся не очень далеко от Ринмар-тролла, — охотно ответил барон Дио-Ринмар. — Прекрасно, монсэр барон, — улыбнулся маркиз Корангард. Перед тем, как гости барона Дио-Ринмара прекрасно отужинали и отправились в предназначенные для них покои во флигелях усадьбы, барон им сообщил, что бракосочетание состоится в одном из храмов Гульдара послезавтра. Весь следующий день, оставшийся до бракосочетания барона, все его гости провели в гостеприимной усадьбе. С утра ездили на охоту, днём они занялись вкусным обедом и увлекательной за ним беседой, а вечером состоялся музыкальный вечер с участием музыкантов, живших в Ринмар-тролле. Город Гульдар, заснеженный, с его красно-коричневыми черепичными крышами и украшенный к празднику Вознесения, напоминал какую-то пряничную деревню. Внешне Эйренту и Тамиру как бывшим участникам мэгляндского посольства этот довольно крупный город очень напомнил Манекс. По улицам Гульдара неторопливо двигалась процессия, на которую с огромным интересом глазели горожане. Посередине её двигалась нарядно украшенная карета, в которой сидел жених — барон Дио-Ринмар. Впереди и позади кареты ехали всадники, среди которых были друзья-мэгляндцы — Эйрент и Тамир. Маркиз Корангард и граф Гринтарг, естественно, тоже входили в процессию наряду с другими друзьями жениха. Слуги, и Аксель в том числе, замыкали процессию. По обеим сторонам дороги толпились жители города, с любопытством разглядывавшие процессию и бурно обсуждавшие её. Они рассматривали и всадников, а Эйрент благодарил Касториоса, что здесь не обнародовали его присутствие в городе как наследника престола. Иначе повышенного внимания, далеко не всегда дружелюбного, было бы не избежать. Процессия подъехала к Гульдарскому собору — грандиозному сооружению с белыми стенами, широкими стрельчатыми окнами с золотистыми наличниками, ярко освещёнными зимним солнцем, и красными остроконечными крышами с пятью шпилями, как всегда, увенчанными касторианскими солнцами. Возле собора стояло уже несколько карет; группа людей ожидала на ступеньках собора. Всадники спешились, присоединились к покинувшему карету барону Дио-Ринмару, и все подошли к группе людей на ступеньках. Один из них, пожилой, нарядно одетый мужчина представительного вида, подошёл к барону Дио-Ринмару: — Здравствуйте, дорогой барон! — Здравствуйте, монсэр маркиз! А где Кунигунда? — О, она вот-вот подъедет, — улыбнулся нарядный мужчина. — А вы уже в нетерпении, дорогой будущий зять? — Ну, не то, чтобы очень, — отшутился барон Дио-Ринмар и представил своего собеседника как Хедин-Вальгард Гинелар, маркиз Дайварн, феродор Гульдар. — А кто это рядом с вами, позвольте узнать? — добродушно произнёс феродор Гульдар. — Будьте любезны, представьте мне ваших друзей! Барон Дио-Ринмар представил своих спутников. Что ж, следовало и ожидать, что все присутствующие тут же отвесили глубокие поклоны его высочеству принцу-коронету Освальду. Дальнейшая беседа прошла в изысканно-почтительном ключе. Тем временем подъехала ещё одна карета, и барон Дио-Ринмар галантно помог выйти из неё юной и очень красивой девушке, кутавшейся в накинутую поверх белого атласного подвенечного платья коротенькую шубку. Эйрент уже знал, что эти меха продаёт в Девонгланден царство Русилания. Девушка сделала глубокий реверанс наследнику престола. Все зашли в собор и заняли свои места в заранее оговорённом порядке. Их окутала торжественная атмосфера церковного касторианского пения и солнечного света, пронизывавшего пыльный воздух косыми линиями и заливавшего всё пространство собора, и особенно канонические статуи Касториоса в человеческий рост. Одна из статуй держала зеркало, отбрасывавшее солнечный свет на пол прямо перед ней. Тут Эйрент вспомнил далёкий летний день, когда они с семьёй ездили в Юпитериан на олучение новорождённого кузена Ломена… Какая же с тех пор прошла гигантская бездна времени… Ломен учится уже в третьем классе одной из школ столицы Мэглянда… — Касториос, пресветлый Отец наш и Создатель, благослови нас! — вернул Эйрента в действительность голос отца Бенгта — настоятеля Гульдарского собора, грузного человека лет сорока. Церемония прошла без сучка, без задоринки. Сперва новобрачные прослушали выдержки из Тардиса, священной книги касториан, касающиеся счастливого брака и обязанностей мужа и жены. Потом отец Бенгт выслушал клятвы новобрачных, причём все присутствующие в соборе замерли в благоговении, когда в полной тишине эти чистые молодые голоса произносили клятву, которая кристаллом сверкала в воздухе. А Эйрент смотрел на своего друга барона Дио-Ринмара и самым искренним образом радовался ему. И вот, наконец, жених и невеста встали прямо перед статуей Касториоса с зеркалом. Отец Бенгт подвёл новобрачных прямо в солнечный круг перед статуей Касториоса и произнёс: — Да снизойдёт на вас, дети мои, Божественный Свет Отца нашего, пресветлого Касториоса в такой важный для вас день! И да объединит он вас отныне и на веки веков и навсегда! И благословит Отец наш пресветлый Касториос союз ваш многочисленным потомством! Именем Отца нашего пресветлого Касториоса объявляю вас мужем и женой! Барон Дио-Ринмар приподнял вуаль своей молодой жены, и теперь уже супруги Дио-Ринмар слились в поцелуе. Снова запел церковный хор, и на сей раз ему вторили собравшиеся в соборе гости церемонии. Это было настоящее слияние верующих касториан: все стояли и в едином порыве пели торжественный гимн Касториосу. Это было по-настоящему красиво и чудесно! — Монлед баронесса, — обратился Эйрент к молодой жене своего друга, когда церемония уже закончилась и все стояли на улице. — Позвольте поздравить вас, равно как и супруга вашего! И Эйрент галантно поцеловал баронессе Дио-Ринмар руку. — Благодарю вас, ваше высочество! — тихо отозвалась Кунигунда Тонгир, баронесса Дио-Ринмар, и её лицо зарделось от смущения. — Спасибо, ваше высочество, — только и мог сказать барон Дио-Ринмар своему августейшему другу. После этого все отправились в Ринмар-тролл, где свадебные торжества длились целых два дня. Гости проводили время в пирах, различных увеселениях, в балах, а также слушали музыкантов усадьбы, исполнявших новейшую музыку. В особенности отрывался виконт Лонтеран, которого, как говорится, хлебом не корми и дай всласть повеселиться. Но всему приходит конец, и принцу-коронету Освальду с его друзьями надо было покидать гостеприимный Ринмар-тролл. Утром в день отъезда их провожали молодые супруги Дио-Ринмар. — Премного благодарен вам, ваше высочество за то, что вы посетили наш скромный праздник, — говорил барон, помогая принцу Освальду сесть в седло. — А вам большое спасибо за гостеприимство! — улыбнувшись, сказал Эйрент, беря в руки поводья и глядя в сторону. — А вы чего шушукаетесь? — Мы договариваемся о том, чтобы приехать к барону снова, — серьёзно сказал виконт Лонтеран, который стоял рядом с бароном. — Приезжайте в любое время, монсэр виконт, — произнёс барон Дио-Ринмар, — если вас отпустит его высочество. — Я отпускаю вас, виконт, — шутливо добавил Эйрент. — Мне было бы очень приятно, чтобы к нам заезжали монсэр маркиз Корангард и монсэр граф Гринтарг, — сказала молчавшая до сих пор баронесса Дио-Ринмар, которой за эти дни полюбились беседы с двумя кузенами. — Непременно, монлед баронесса, — учтиво сказал за себя и кузена маркиз Корангард, целуя молодой хозяйке руку и садясь в седло. И вот, в очередной раз кавалькада его королевского высочества принца-коронета Освальда подъехала к воротам Райдевина. На Дайвон давно опустились ранние зимние сумерки, и уличные фонари уныло освещали пространство лишь вокруг себя, тогда как всё остальное тонуло во мгле. В отличие от улиц города, заснеженный парк Райдевина обильно освещали фонари, так что свита принца Освальда прекрасно добралась до стен дворца, тогда как на улицах им приходилось быть настороже и держать близко эфесы мечей. С наступлением тёмного времени суток даже в столице были проблемы с безопасностью людей. «Стану королём и непременно займусь проблемой освещения улиц», — решил для себя Эйрент. Ведь на улицах того же самого Ихтитеуна с освещением было всё в порядке, и Эйрента как наследника престола, волновал вопрос преступности и безопасности подданных королевства. Лично засвидетельствовав по возвращении почтение королю и побеседовав после этого с бабушкой Аквилегией, с нетерпением ждавшей возвращения правнука, Эйрент добрался, наконец, в свои покои, за время нахождения при дворе ставшие ему домом. В покоях его ждало письмо, при взгляде на конверт которого всё внутри Эйрента затрепетало! На конверте на девонском языке, но очень знакомым почерком значилось:Королевство Девонгланден
Дайвон
Райдевин
Его королевскому высочеству принцу-коронету Освальду
Сердце затрепетало неспроста: ведь края конверта были отделаны зелёными и голубыми полосами, которые являлись отличительной чертой Государственной почтовой службы Мэглянда! И Эйрент, торопясь, не разрезая, а именно разрывая бумагу, вытащил из конверта письмо, сложенное в весьма пухлый свёрток, и углубился в чтение строк, написанных с детства родным языком.Эйрент, дорогой мой сынок!
— узнал Эйрент руку матери. Когда господин Дарлинтон привёз нам с Рендомом твоё письмо, мы сначала обрадовались весточке от тебя, а потом сильно удивились его содержанию. Не скрою, что мы меньше всего ожидали подобные изменения в твоей жизни. Когда весь Мэглянд узнал о возвращении посольства, госпожа Уайтинг, госпожа Хорстон и другие мои коллеги удивились, что ты не вернулся из королевства. Мы к тому времени уже получили твоё письмо, и мне пришлось под большим секретом рассказать его содержание только госпоже Уайтинг и госпоже Хорстон. Не беспокойся, они будут хранить этот секрет. А братья твои и сёстры… Дриаден больше занят своим поступлением в Архитектурную академию, он просто рассеянно похвалил тебя и всё. Ипатия беспокоится о том, как повлияет на твоё здоровье эти изменения в твоей жизни. Ну, ты же её знаешь, она только и думает о здоровье всех своих родных. Арлин написал письмо из Спецлицея, где пишет, что он хорошо учится, они с Урбаном неразлучные друзья и то, что он польщён, кем теперь является его брат. Больше всех впечатлилась и обрадовалась Флорена — она собирается на летних каникулах приехать к тебе в гости в Девонгланден. Конечно, твоё, как и бабушки Аквилегии происхождение, рано или поздно потребовало бы своего, но в данном случае это произошло рано. Но всё равно, Эйрент, хоть ты и наследник престола, ты для меня останешься навсегда всё тем же мальчиком, что некогда родился у меня и рос. И я люблю тебя и всегда буду любить — что бы ни произошло в твоей жизни! Дальше писал отец: Эйрент, дорогой мой сын. Признаюсь, получив твоё письмо, я не спал всю ночь, ибо, признаюсь, меня донельзя шокировал столь крутой поворот в твоей жизни. Хотя, если поразмыслить, это будет лучше, чем твои занятия магией, потому что, будучи принцем, это открывает для тебя и твоей жизни иные, бóльшие, возможности, чем раньше. Через несколько дней я добился приёма у его превосходительства и показал твоё письмо вождю. При разговоре присутствовал хорошо знакомый тебе господин Челсинг и сын его превосходительства, не менее хорошо знакомый тебе Кериан. Как и следовало ожидать, его превосходительство вождь был очень раздосадован тем, что он теряет тебя как сотрудника администрации племени. Но господин Челсинг как бывший участник посольства произнёс очень убедительную речь, что ты, как и прежде, предан племени и Мэглянду. Замолвил за тебя словечко и Кериан Амфибрахит Кингстон, говоря, что ты честен и храбр и всегда держал слово. И напомнил своему отцу, что ты спас его от зоргаданского плена почти два года назад. Признаюсь тебе, под этим двойным натиском вождь значительно смягчился, признал свою неправоту, но его окончательное решение по твоему вопросу, увы, осталось тайной за семью печатями. И ещё, сын. Будь осторожен. Найми охрану и всегда ходи с ней, ибо всякое может быть. Тут вертится Раймона, хочет написать тебе несколько слов. Дальше Эйрент узнал изящный почерк сестрёнки. Раймона написала, единственная из всех применив титул, хоть и несколько шутливо. А ещё его тронуло по-детски наивное послание сестрёнки: Эйрент, дорогой мой старший брат, то есть твоё королевское высочество наследник престола Девонгландена. Я очень рада, что ты стал принцем, это же так прекрасно! Я думаю, что твой мегафальк Ротбар будет жить в отдельном большом гнезде, а ты в целом дворце. Думаю, нам всем будет приятно проводить каникулы у тебя, а мама и папа с дедушками и бабушками — отпуски. Я хочу присоединиться к папе и маме, что я крепко люблю тебя и прошу тебя быть очень осторожным. От лица всех подписываюсь:Твоя сестрёнка Раймона, мама, папа, Ипатия, Дриаден, Флорена, Арлин.
Эйрент положил письмо на стол и откинулся в кресле. Ему стало так хорошо, как никогда с тех пор, как во всеуслышанье был объявлен принцем. У него реально с души свалился камень — его столько времени мучали душевные терзания. Ведь он действительно страдал от того, что он теперь не сможет общаться с членами своей семьи, как раньше. Ему казалось, что титул наследника престола поменял не только его жизнь, но и его самого как человека. Но эти опасения Эйрента оказались настолько напрасными, что ему внезапно захотелось пуститься в танец и захотелось петь! Жизнь была прекрасной! Мама, папа, сёстры, братья… Какие же они всё-таки милые, как же любят его, как прежде, и заботятся о нём! И тут Эйрент пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы, даже будучи принцем-коронетом, а впоследствии и королём, не предать свою кровную семью и не опорочить любовь самых близких ему людей! Тут послышались шаги, вернувшие Эйрента в действительность, а затем голос Акселя, объявивший: — Её королевское высочество принцесса Арнегунда!
