Меч, Корона и Посох. Часть II "Корона"

На сей раз Эйрент лишь слушал своих старших коллег. Он отмечал всё самое ценное не только для своей нынешней деятельности на посту феродора Солстара, но и для себя как будущего короля. Феродор Манекс рассказал, что его люди регулярно прочёсывают окрестности ферода с точки зрения безопасности. Эйрент понял, что всё это граф Эред-Оссмарт делает после нападения банды разбойников на посольство прошлой осенью. А феродор Шетрин доложил собранию о начавшемся приведении города в порядок. «Очень хорошо», — подумал Эйрент, вспоминая безрадостный пейзаж города, через который минувшей осенью проезжало посольство Мэглянда. Феродор Гордант рассказал о своих планах ремонта порта, и король обещал ему личную аудиенцию, чтобы всё обсудить. Феродор Ордел рассказал о своём беспокойстве насчёт лодок неизвестного происхождения, встречающихся в акватории этого порта, и опять же получил обещание личной аудиенции. Помимо этого, Эйрент наблюдал за королём: Людегер III слушал выступление каждого феродора и пером делал пометки у себя на листке. «Материалы для будущего государственного совета», — подумал Эйрент. Тем временем заседание подошло к концу. Король встал со своего места; феродоры последовали его примеру. Затем герольд открыл двери зала, король вышел оттуда, и зал опустел в считанные минуты. В последующие три дня, несмотря на то, что многие феродоры уже сделали свои выступления, они, тем не менее, слушали остальных феродоров, и Эйрент был в том числе. В последний день съезда король подвёл его итоги, обозначив те проблемы, о которых рассказали в своих выступлениях феродоры. Эйрент снова поставил в голове галочку, решив делать то же самое, когда станет королём сам. Съезд феродоров закончился, и его участники разъехались по своим феродам. Только принц Освальд со свитой не торопился возвращаться в Солстар — они хотели вдоволь насладиться разгаром весны. Вместе со своими ставшими закадычными друзьями графом Эред-Оссмартом и графом Оллендаром, а также приехавшими в столицу бароном и баронессой Дио-Ринмар принц Освальд и его свита устраивали весёлые пирушки, выезжали на охоту в Аргонский лес, побывали на концертах домашней капеллы графа Эред-Оссмарта и балах у графа Оллендара. — А вы знаете, ваше высочество, что король скоро уезжает? — как-то сказал герцог Вантрагерт, когда принц Освальд, вся его свита и все его друзья приняли приглашение и гостили у него. — Куда, ваше сиятельство? — неподдельно удивился Эйрент, делая глоток великолепного выдержанного вина из погребов герцога. Он уже привык, что его величество король Людегер III и Райдевин одно единое целое. — Каждый год сразу после весеннего съезда феродоров он делает государственные визиты, ваше высочество, — пояснил герцог Вантрагерт. — А кто остаётся на это время вместо короля? — сразу поинтересовался Эйрент. — Обычно его величество замещает его сиятельство маршал Трелентер, — пояснил герцог Вантрагерт. — Ясно, ваше сиятельство, — сказал Эйрент. — Куда, например, его величество ездил в прошлом году? — В прошлом году он, например, ездил в Силурий — это королевство на Майортере, они с тамошним королём подтверждали договор о Биргалайне. Разговор продолжился. Эйрент знал, о чём говорил герцог. Биргалайн — это остров в океане, как раз между Девонгланденом и западным побережьем Силурия, который владеет Восточным Биргалайном. Единственная сухопутная граница Девонгландена как раз посередине острова. Но произошло несчастье, и король никуда не поехал. На охоте он упал с лошади и сломал ногу, и двор погрузился в печаль и тревогу за короля. Однажды утром его королевское высочество принц-коронет Девонгландена Освальд был вызван прямо в покои короля. Там уже находились канцлер маркиз Лонтвейг, главный распорядитель двора граф Ар-Геретон, маршал Трелентер и другие. Эйрент вошёл в покои, поприветствовал присутствующих, которые оказали ему почтение как принцу, и поклонился королю, лежавшему на кровати. Раздался голос короля: — Ваше высочество, подойдите ко мне. — Да, ваше величество, — отозвался Эйрент, выполняя просьбу короля и кланяясь. Все почтительно слушали их разговор. — Как вы знаете, должна была состояться моя заграничная поездка с государственным визитом. — Да, ваше величество, знаю, — сказал Эйрент, снова поклонившись и приготовившись терпеливо слушать. — Я собирался отправиться в Мэглянд, — продолжал Людегер III, не обращая внимания на вспыхнувшие жгучим интересом глаза «сына», — во-первых, поприветствовать тамошнего нового Верховного Вождя, а, во-вторых, заключить новый договор о военной помощи между нашими странами, что было начато осенью прошлого года визитом посольства Мэглянда к нам. Да и вообще надо заново заключить договора с Мэгляндом, иначе у нас уже лет сто не было нормальных дипломатических отношений. Как видите, я поехать никуда не смогу, и я принял решение отправить в Мэглянд вас, ваше высочество. — Меня, государь?! — едва не вскричал Эйрент. — А… а я справлюсь?! — Разумеется, — пожал плечами король с лёгкой досадой. — Больше некого. К тому же вы, как уроженец Мэглянда, отлично знаете тамошние порядки и сможете решить эти дипломатические задачи. И в придачу собственноручно договориться об осуществлении вашего проекта о налаживании пассажирского сообщения по всему Девонгландену, что было предложено вами на последнем государственном совете. — Это большая честь для меня, ваше величество, — только и смог ответить Эйрент, едва справившись с бурей чувств, разразившейся в его душе. — Прекрасно, — сказал Людегер III. — Я уже отдал команду зафрахтовать для вас и вашей свиты корабль под названием «Принц моря». Отплываете отсюда, из гавани Дайвона, через три дня. На поездку вам отводится три месяца, думаю, этого хватит для выполнения порученной вам миссии. И это тоже будет полезно для вас как для будущего короля. А теперь ступайте. Эйренту ничего не оставалось делать, как почтительно поклониться и покинуть покои короля. Впоследствии в памяти Эйрента ничего не отложилось из плавания: ни подчёркнуто почтительного отношения команды корабля к нему и его свите, ни самого плавания. Единственное, что он запомнил, это была кормёжка Ротбара и Гиртана, ибо Тамира Эйрент не мог не взять с собой, но его пришлось долго уговаривать. Единственные, к кому ехал Тамир — были его бабушка и дедушка, а к родителям его никак не тянуло. «Зачем я буду навязываться людям, которые меня никогда не ценили?» — говорил Тамир, и Эйрент не мог не согласиться с ним. Все пять дней плавания Эйрентом владели противоречивые чувства. Вроде бы он ехал домой, но, получается, ехал представителем другого государства. Эта двусмысленность терзала его, мучила и не отпускала ни на миг. Эйрент не переставая думал, как он в Юпитериане встретится с Верховным вождём Амфибрахием Амброзитом Кингстоном… Что он ему скажет… Как пройдёт встреча… Но шестым чувством, тем не менее, он понимал, что его миссия будет полезна и для его родной страны, и для страны, которую он сейчас фактически представлял. И вот, «Принц моря» бросил якорь в бухте до боли знакомого Тарсейла. Эйрент сам подсказал капитану корабля монсэру Барку-Севару Наутиску плыть именно до этого порта; путь корабля прокладывали они вместе при помощи карт. На пристани Тарсейла их уже встречали. Эйрент спустился по трапу, ведя в поводу Ротбара, за ним следовал Тамир с Гиртаном, за ними маркиз Корангард, графы Гринтарг и Менгартейл, вся остальная свита и их слуги. И вот, Эйрент ступил на родную землю и вдохнул полной грудью такой знакомый и родной с детства воздух, что у него навернулись слёзы! Затем он перевёл взгляд на свою свиту: на их лицах виднелось лишь выражение доброжелательного любопытства, типичного для людей, впервые приехавших в другую страну с простым визитом. Пока Эйрент рассматривал гавань, до него донёсся крайне удивлённый и донельзя знакомый голос: — Эйрент? Эйрент Рендомит Гамильтон? Это оказался Арсен Амфибрахит Кингстон, старший сын вождя, который, как писали в письмах родители, стал служить в Юпитериане начальником стражи Юпитерианского дворца — так называлась резиденция Верховного Вождя Мэглянда. Во время зоргаданского нашествия он был помощником начальника дружинников Ихтитеуна господина Челсинга. — Да, господин Кингстон, это я, — подтвердил Эйрент по-мэгляндски. Его свита стояла позади и ждала. — Вы вернулись в Мэглянд? — обрадовался его собеседник. — Не совсем, — немного смутившись, пояснил Эйрент. — Сейчас я представляю королевство Девонгланден как наследник его престола и посланник его величества короля Людегера III. Его величество не смог нанести визит, и поэтому послал меня с государственным визитом в Мэглянд. — Значит, действительно говорили правду, — помрачнел Арсен Амфибрахит Кингстон. — Вы покинули Мэглянд навсегда. — Не стоит верить досужим слухам, господин Кингстон, — в голосе Эйрента зазвучали властные колючие, поистине стальные, нотки, которые проявлялись порой на заседаниях городского совета в Солстаре. — Видит Касториос и те, с кем я ездил в посольство, я ни разу не изменил своей клятве воина Мэглянда, и никто не смеет назвать меня изменником Родины! Так, мы так и будем стоять или двинемся дальше? — Хорошо, хорошо, господин Гамильтон, — как бы извиняясь, быстро проговорил Арсен, по-видимому, поражённый едва уловимыми нотками обиды в голосе вернувшегося соплеменника. — Я сейчас. К месту высадки корабля шустро подогнали два больших дилижанса, и Арсен сказал, что эти дилижансы предназначены как раз для посланника Девонгландена. Эйрент велел свите и её слугам рассесться в дилижансах, а сам вместе с Тамиром преодолели путь до Юпитериана на мегафальках. Судя по радостным крикам, птицы сами были рады лететь над родной землёй. Под их крыльями Эйрент и Тамир видели озарённые солнечным светом начавшие зеленеть густые леса, равнины и тёмно-синие ленты рек восточной части Мэглянда, а также панораму величественного Большого Хрустального озера к востоку, и Эйрент, пользуясь тем, что его никто не видит, плакал от счастья при виде родной картины. Немного в стороне они видели тракт, по которому ехали дилижансы, везущие свиту наследника престола Девонгландена и придерживались его трассы. Путешествие из Тарсейла в Юпитериан заняло почти весь день. К вечеру весеннего дня путешественники прибыли в столицу Мэглянда и сразу направились в Юпитерианский дворец, где их сразу же разместили в гостевых комнатах главного здания Мэглянда. При вселении дворяне свиты принца Освальда принялись бурно делиться впечатлениями от столицы Мэглянда, и Эйрент, пряча улыбку, слушал их разговоры. — Ваше высочество, столица Мэглянда весьма похожа на Дайвон, — улыбаясь, сообщил Эйренту маркиз Корангард. — Согласен, монсэр маркиз, — улыбнулся Эйрент. — Примерно то же я думал о Дайвоне, когда впервые его увидел. — Что будет дальше, ваше высочество? — спросил граф Менгартейл. — Скорее всего, завтра состоится встреча с Советом Вождей и Верховным вождём. — Прекрасно, ваше высочество, — сказал граф Гринтарг. — Смотрите, слуги уже разложили наши вещи. — Тогда приказываю всем лечь спать, — отозвался Эйрент. — Аксель, всё готово? — Да, ваше высочество. — Прекрасно. Тогда идём. После дворцов Девонгландена, к которым уже успел привыкнуть Эйрент, Юпитерианский дворец казался весьма аскетичным строением. Эйрент, да и большинство мэгляндцев, здесь никогда не был и радовался предоставившейся возможности здесь побывать. По стилю это здание оказалось под стать администрации племени ихтифрогменов: те же самые простые колонны, только стены здания были светло-жёлтого цвета да имелась доминанта — над центральным входом возвышалась башенка с реявшим над ней зелёно-голубым государственным флагом Республики Мэглянд. Любой искусствовед Земли сказал бы, что в Девонгландене царит барокко, в Мэглянде же – классицизм. Принц-коронет Девонгландена Освальд и его свита шли по одному из коридоров дворца, руководимые всё тем же Арсеном. Коридоры тоже были под стать аналогичным ихтифрогменской администрации, но были ярко освещены и блистали мозаиками, изображающими историю Мэглянда. Ценитель изобразительного искусства, каким был граф Менгартейл, вертел головой и восхищённо рассматривал эти мозаики. — Скильд-Эстолд-Освальд-Гунтхрамм-Вольфрам Лоренган-Адельвинт, его королевское высочество принц-коронет Девонгландена, феродор Солстар, граф Корданн, герцог Монт-Мориллон! — провозгласил Арсен полный титул Эйрента, распахнув дверь, где заседал Совет Вождей Мэглянда во главе с Верховным Вождём. В зале, напротив входа, на небольшом возвышении располагался ряд кресел с зелёно-голубой бархатной обивкой. Возглавляло этот ряд кресло размером побольше, чем остальные. Ряды других, кресел, где сидели главы ведомств при Совете Вождей, секретари и представители духовенства, находились под этим рядом. В креслах сидели хорошо знакомые Эйренту вожди племён Мэглянда, среди которых Эйрент узнал вождя дракомандров Моргана Герионита Дюренматта, и, конечно же, в самом большом кресле бесконечно знакомого и даже такого родного Амфибрахия Амброзита Кингстона в зелёно-голубой мантии Верховного Вождя, в диадеме с гербом Мэглянда и таким же гербом на груди. Среди вождей Эйрент увидел так же донельзя знакомого Теламона Уранита Челсинга. Он хотел было удивиться этому, но вовремя вспомнил, что сейчас господин Челсинг является вице-вождём племени ихтифрогменов и замещает Амфибрахия Амброзита Кингстона в Ихтитеуне. Они поймали взгляды друг друга и кивнули. Верховный Вождь Мэглянда поднялся с кресла; то же самое сделали и другие вожди. Амфибрахий Амброзит Кингстон рассматривал стоящего перед ним молодого человека, которого он прежде знал как сотрудника администрации племени ихтифрогменов. Да, это был Эйрент Рендомит Гамильтон, но, однако несколько другой, каким он знал его раньше. И дело было не только в этом тёмно-бордовом бархатном камзоле с золотым шитьём; чёрные глаза смотрели на него иным взглядом, чем прежде. Этот взгляд светился теперь особой уверенностью, можно сказать, мудростью, а также известной долей властности. «Да, это теперь не совсем мой подчинённый», — подумал Амфибрахий. Понимая, что в данной обстановке прежнее обращение не годится, он произнёс по всем правилам дипломатического этикета, делая шаг вперёд: — Приветствую ваше высочество на земле Республики Мэглянда. Надеюсь, вы добрались до нас благополучно, — переводил секретарь с мэгляндского языка на девонский. Эйрент понял, что перевод был умышленным и ответил в таком же духе по-девонски: — Ваше высокопревосходительство, я премного благодарен вам за тёплый приём. Благодарение Касториосу, дорога прошла благополучно. — А что случилось с его величеством королём Людегером III? — продолжал спрашивать Верховный Вождь. — К превеликому сожалению, его величество повредил ногу и не смог прибыть в Мэглянд, — произнёс Эйрент и увидел, как на заднем плане остальные вожди сокрушённо покачали головами. — Ваше высочество, тогда передайте его величеству скорейшее выздоровление. — Непременно, ваше высокопревосходительство. И Эйрент обменялся с Амфибрахием Амброзитом Кингстоном церемонным объятием. Несмотря на то, что этот элемент дипломатической встречи длился несколько мгновений, Эйрент успел услышать, как вождь шепнул ему по-мэгляндски: «Господин Гамильтон, я хотел бы поговорить с вами наедине». Эйрент шепнул в ответ: «Поговорим». Дальше встреча прошла как обычная встреча представителей двух стран, завершившаяся приветственным обедом. Эйрент и Амфибрахий обсудили круг вопросов, по которым предстояло заключить договора между Мэгляндом и Девонгланденом. И вот, они наедине — Верховный Вождь Мэглянда Амфибрахий Амброзит Кингстон и принц-коронет Девонгландена Освальд Лоренган-Адельвинт. Беседа состоялась в рабочем кабинете Верховного Вождя, по величине показавшемся Эйренту как его собственный рабочий кабинет в Солстаре. Чередование голубого мрамора и зелёной мозаики украшало кабинет, на одной стене которого находилась живописная карта Мэглянда, а на противоположной ей — мозаичный же герб Мэглянда. Несколько шкафов, длинный стол, несколько полукресел вокруг него, камин и кресла возле него завершали обстановку кабинета. Несколько минут оба сидели в креслах и хранили молчание, пока его не нарушил Амфибрахий, использовав обращение, принятое в администрации племени: — Господин Гамильтон, значит, вы теперь проживаете в Девонгландене, — произнёс Верховный Вождь, скорее констатируя факт, нежели спрашивая. — Да, ваше высокопревосходительство, — отвечал Эйрент, тоном давая понять, что они общаются теперь на равных. — То есть вице-вождю господину Челсингу не ждать вас теперь в администрации нашего племени? — Я был уверен, что вы с ним уже договорились, — сказал Эйрент, с трудом сохраняя самообладание. — И с вами обещал поговорить господин Лебланель. Он утверждал, что, будучи принцем Девонгландена, я могу приносить Мэглянду пользу. Не знаю, правда, как. — Да, точно, господин Гамильтон, — Амфибрахий позволил себе улыбнуться, — совсем забыл о господине Лебланеле. По возвращении из Девонгландена он приехал в Ихтитеун, и мы с ним долго проговорили, тем более что мы с ним давние друзья ещё по Спецлицею. Да, тогдашнее решение его величества короля Людегера III причислить вас к правящей королевской семье было шоком для всего посольства, а в итоге господин Лебланель шокировал и меня. Признаюсь, я был разочарован, что лишаюсь вас как перспективного сотрудника администрации племени. Но, что поделать, ваше и госпожи Гамильтон королевское происхождение рано или поздно потребовало бы своего, тем более что Девонгланден, ваша историческая родина, находится совсем рядом с Мэгляндом. К тому же господин Челсинг справедливо напомнил мне о гигантском вкладе, который вы внесли в победу над зоргаданцами. Республика Мэглянд этого вклада никогда не забудет. Не побоюсь сказать этого и нисколько не преувеличу, что без вас даже ход войны был бы совсем другой. И, кроме того, вы спасли нас с господином Лебланелем из заточения. А что же до потенциальной пользы, которую вы принесёте Мэглянду, то она будет заключаться в помощи в управлении тем же самым нашим племенем ихтифрогменов. Ладно, Касториос с ним, с вашим местом помощника секретаря… — В управлении племенем?! — Эйренту показалось, что он ослышался. — Ваше высокопревосходительство, вы серьёзно? — Вполне, — без намёка на шутку пояснил Верховный Вождь. — Любое племя нуждается в грамотных людях, которые сведущи в вопросах управления. Как я понял, вы управляете не только целым городом, как наши префекты, но и парой других земель. То есть административную работу вы постигаете на практике, не учась даже в Мэгляндской Академии Управления. — Ну, можно сказать, и так, — сказал Эйрент, впервые позволив себе улыбнуться, но тут же улыбка исчезла с его лица. — Кроме того, я надеюсь, что население земель, которые королю было угодно вверить мне, будет настолько счастливы, как и мы, мэгляндцы. А впоследствии, когда я приму корону Девонгландена и стану королём сам, буду всеми силами стремиться, чтобы все девоны, мои будущие подданные, были бы счастливы. — О, это похвально, весьма похвально! — засмеялся вождь. — И вижу, что один из девонов уже фактически стал таким. Например, парнишка, который вас всюду сопровождает. Он буквально ловит каждое ваше слово. — Это Аксель, мой камердинер, ваше высокопревосходительство, — пояснил Эйрент и рассказал историю своего слуги. — Теперь он всюду со мной. — Вы очень благородно поступили, — одобрил Верховный Вождь. — И вы будете таким же не только опытным, но и благородным человеком в администрации нашего племени, помогая господину Челсингу. Я назначаю вас, господин Гамильтон, почётным членом Совета Старейшин племени ихтифрогменов. — Что? — вполголоса прохрипел Эйрент вмиг севшим от сильного волнения голосом. — Это очень почётная должность, господин Гамильтон. Племя ихтифрогменов нуждается в таких людях. — И как же я буду всё совмещать, ваше высокопревосходительство? — поинтересовался Эйрент. — Давайте, так, господин Гамильтон. Договоритесь об этом с господином Челсингом. О том, что вы почётный член Совета Старейшин племени, он уже знает. — Хорошо, ваше высокопревосходительство, — кивнул Эйрент. — Я поговорю с ним. — А как поживает ваш друг барон? — спросил напоследок Амфибрахий Амброзит Кингстон. — С ним всё хорошо, ваше высокопревосходительство, — сообщил Эйрент. — Зимой он женился, и у них будет ребёнок. — Я очень рад за него, — произнёс Верховный Вождь, и этот разговор, наконец, закончился. Из кабинета Верховного Вождя Эйрент вышел в полном смятении чувств. В этом состоянии он направился к дворянам своей свиты, которую он нашёл прогуливающуюся в полном составе по обширной террасе, примыкавшей к гостевым комнатам дворца. Терраса щедро согревалась весенним солнцем и была заставлена растениями в кашпо и кадках. С террасы открывался шикарный вид на гладь Большого Хрустального озера, блестевшую вдалеке. Граф Менгартейл восхищённо рассматривал вид с террасы. Первым к Эйренту бросился Тамир: — Ваше высочество, как всё прошло? — Всё нормально, монсэр Лонтеран. По плану. Разве что меня хотят сделать чем-то вроде помощника в их племени. — А как же Солстар, ваше высочество? — спросил маркиз Корангард, когда принц Освальд рассказал свите о разговоре с Верховным вождём. — Я не могу оставить пост феродора, монсэр маркиз. — Это само собой, — согласился маркиз. — Ваше высочество, а если вам отказаться от этого предложения? — предложил граф Гринтарг. — Это исключено, граф, — возразил Эйрент. — тогда мы не сможем заключить необходимые договора с Мэгляндом, как нам велел его величество король. — Это да, — согласился граф Гринтарг. Потом между дворянами свиты разгорелся спор, стоит ли его высочеству принять предложение Верховного вождя, пока над общим гвалтом не раздался возглас графа Менгартейла: «Стоп!» — Я думаю, что вам надо отправиться в ваш родной город, — уже тише посоветовал до сих пор молчавший граф Менгартейл, — и всё-таки поговорить с этим вице-вождём. Так и решили. Эйрент решил съездить в Ихтитеун одному, взяв с собой только Тамира. Остальной свите Эйрент решил предоставить небольшие каникулы, снабдив их подробным списком городских достопримечательностей, схемой городских гиппобусов, и девонско-мэгляндскими словарём и разговорником. Было бы лучше, чтобы дворян свиты сопровождал кто-то со знанием мэгляндского языка, но пришлось довольствоваться разговорниками. Потом состоялось ещё несколько встреч с Верховным Вождём, после одной из которой его ждала знаменательная встреча. Когда переговоры о предоставлении инженеров-машиностроителей по постройке дилижансов подошли к концу, а при этом разговоре присутствовали вожди племён дракомандров и фелисименов, Арсен доложил: — Фрей-Сигурд Сиалорн, барон Мареност! Стараясь не допускать резких движений, от чего его уже отучили придворные наставники, Эйрент степенно выпрямился и встал с места. Девонский дворянин — здесь, в Мэглянде, в Юпитериане? Дворянин вошёл, поклонился Верховному Вождю и, увидев человека в типичной для дворян королевства одежде, удивлённо посмотрел на него, потом вгляделся и отвесил Эйренту изысканный поклон по всем правилам дворцового этикета. — Ваше высочество, наконец-то я вас увидел! Сначала я подумал, что визит сюда вашего высочества это всего лишь шутка. Да, это был тот самый барон Мареност, правая рука феродора Горданта! Эйрент без всяких предисловий подошёл и спросил у него: — Барон Мареност! Какими судьбами? — Ваше высочество, видеть вас для меня — огромное счастье и удача, — от подобной неприкрытой лести Эйренту стало не по себе. — Смею доложить вам, что я здесь работаю. Один из девонов, которые обучают мэгляндцев воинскому искусству. — И как успехи? — Превосходно, ваше высочество. И барон Мареност рассказал августейшему собеседнику, что преподаёт воинское искусство в одной из только что открывшихся военных школ Юпитериана. Что его ученики обоего пола — и стар, и млад, день-деньской маршируют и тренируются во владении оружием. Да Эйрент сам, пролетая над столицей, отлично видел отряды, там и сям строем ходившие по городу и первоначально недоумевал, кто все эти люди и чем они занимаются. И вот, эта беседа с бароном Мареностом расставила все точки над i. — Всё это прекрасно, барон. Но, насколько я помню, вы вообще смотритель Гордантского порта. — Да, ваше высочество, я занимал и эту должность. Но главным образом, я начальник городской стражи Горданта, и его светлость феродор Гордант послал меня в Дайвон, чтобы я отправился в Мэглянд. — Понятно, барон, — улыбнулся Эйрент. — Да будет позволено узнать у вашего высочества, где сейчас барон Дио-Ринмар? — Позволяю, — произнёс Эйрент. — Барон Дио-Ринмар женат на дочери феродора Гульдара, и у них скоро будет ребёнок. — Очень рад, ваше высочество, за монсэра барона Дио-Ринмара, — сказал барон Мареност, и до Эйрента дошло, что последнюю фразу барон произнёс по-мэгляндски. — Вы знаете мэгляндский язык, барон? — Да, выучил, — скромно отозвался барон. — Прекрасно, — продолжил Эйрент снова по-девонски. — Вам не трудно будет оказать мне услугу? — Я всегда к услугам вашего высочества. — Здесь, в гостевых комнатах, проживает моя свита и их слуги. Я бы вас попросил быть для них гидом по Юпитериану, пока я нахожусь в отъезде в Ихтитеун. Ступайте. — Рад служить вам, ваше высочество, — сказал, низко поклонившись, барон Мареност. Барон Мареност удалился, разыскивая свиту принца Освальда. Эйрент тоже было собрался уходить, как Арсен доложил отцу: — Ваше высокопревосходительство, Лианна Амфибрахит Кингстон. Эйрент вздрогнул. Уж кого-кого, а эту девушку он хотел видеть меньше всего, и именно здесь. В его памяти ещё свежа была работа дочери вождя на его бывшем месте третьего помощника второго секретаря, все её ужимки и щебечущий голосок с мало значащими фразами, — Впусти, — произнёс Верховный Вождь, и его взгляд, да и весь облик, заметно потеплел. В кабинет отца вошла Лианна, дочь вождя племени ихтифрогменов, ныне Верховного Вождя Мэглянда. Она с удивлением и даже с некоторым испугом посмотрела на Эйрента, как будто он был не человеком, а каким-то монстром из преисподней, хотя был одет всего лишь в камзол, жилет, короткие штаны, чулки и башмаки. Эйрент же был приятно удивлён изменившимся манерам дочери вождя: за прошедшие месяцы она стала выглядеть как-то более спокойной, собранной и сдержанной. — Здравствуйте, господин Гамильтон! — поздоровалась она по правилам субординации администрации племени ихтифрогменов. — Здравствуйте, госпожа Кингстон, — ответил Эйрент той же монетой и продолжил с элементарной вежливостью. — Как здоровье? Как поживаете? — Не жалуюсь, господин Гамильтон. Работаю, всё хорошо. А у вас? Слышала, вы теперь живёте и работаете в Девонгландене? — Именно что. И в Мэглянде я нахожусь как представитель именно Девонгландена. — Интересно было это услышать, — кивнула Лианна. Дальше их беседа продолжилась как обмен элементарными фразами вежливости по поводу погоды, здоровья родителей и тому подобными стандартными фразами. Все эти минуты, казавшиеся Эйренту бесконечными, он чувствовал, что Верховный Вождь разглядывает их, пока, наконец, не раздался его голос: — Прекрасно, что вы оба здесь очутились одновременно. Хочу сделать для вас обоих объявление. Я давно планировал это, и теперь объявляю вам свою волю. Вы оба молоды, отлично подходите друг другу, и поэтому, я бы хотел, чтобы вы заключили брак. Едва услышав эти слова, Эйрент почувствовал, как к его голове бросилась кровь, а его самого словно обдало холодным потом. Стараясь, однако, не терять самообладания, которое в своё время в нём выработали придворные наставники, он повернулся к Верховному Вождю и медленно произнёс; в его голосе появился всё тот же стальной тон: — Ваше высокопревосходительство, что всё это значит? — Вы всё правильно услышали, господин Гамильтон. Я хочу, чтобы вы стали мужем моей дочери. С вашими родителями подобная договорённость уже есть. — Делай, что хочешь, отец, но я замуж за этого человека не пойду! Я люблю Гедрина! — Это не обсуждается, Лианна. Я тебе объяснял, что романы на рабочем месте — вещь недопустимая, к тому же господин Вестминтон на пятнадцать лет старше тебя. А господин Гамильтон, твой будущий муж, опытный руководитель, он управляет сейчас чуть не половиной государства, и поэтому будет членом Совета Старейшин племени. Да и по возрасту подходит тебе больше. — Ах, так?! — сквозь слёзы воскликнула Лианна, затем, вне себя, она вылетела из отцовского кабинета, с грохотом захлопнув дверь, так что Арсен отшатнулся в сторону, а затем, по знаку отца, помчался догонять её. — Ваше высокопревосходительство, смею заметить, что мне ещё девятнадцать лет и я к семейной жизни ещё не готов, — твёрдо, со сталью в голосе, сказал Эйрент. — К тому же я наследник престола Девонгландена, и у меня без того много обязательств. — Одно другому не мешает, господин Гамильтон. Ваши родители дадут вам понять, что вы вполне готовы к женитьбе. Вы уезжаете в Ихтитеун? — Да, — еле сдерживаясь, чтобы не вспылить, произнёс Эйрент всё тем же ледяным тоном. — Отлично. С родителями вы неизбежно встретитесь, и они вам обо всём расскажут. Эйрент, вне себя от подобного вторжения в личную жизнь, стремительно вышел из кабинета, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, и в передней обнаружил Лианну. Затем некоторое время изучал её печальное заплаканное лицо, и вся досада, владевшая им поначалу, испарилась бесследно, сменившись глубоким сочувствием к девушке. В конце концов, она тоже не виновата в том, как с её чувствами обошёлся отец. — Вы действительно любите Гедрина Урбанита Вестминтона? — мягко спросил он её участливым тоном. — Да, мы поняли это ещё зимой, — печально сказала она. — И он любит меня… — Я постараюсь, Лианна, что-нибудь придумать с этим браком, — пообещал Эйрент, и на этом они расстались. Надежду, вспыхнувшую в глазах соплеменницы, он уже не заметил. Вечером Эйрент долго разговаривал с Тамиром, рассказав ему об этом разговоре с вождём. — Дааа, дела, — протянул старый друг, положив руку Эйренту на плечо. — Что ты намерен делать? — Лианна сказала, что любит другого помощника секретаря, — сообщил Тамиру Эйрент. — Это Гедрин Урбанит Вестминтон. — Так в чём же дело? Вы потом вполне сможете расторгнуть брак, — веско сказал Тамир. — А как? — Подать прошение его светлимости примису Мэглянда Ипомену, — серьёзно сказал Тамир. — Точно? — Да. — Тамир, ты гений! — обрадованно воскликнул Эйрент, заключая друга в объятья. С этим чувством надежды и убедившись, что дворяне его свиты в надёжных руках, Эйрент летел в Ихтитеун, в сопровождении Тамира и их слуг, которых они взяли с собой на пассажирские места. Аксель сильно волновался за своего коня Ярпа, которого он взял с собой, но Эйрент его успокоил, говоря, что персонал Юпитерианского дворца позаботится о нём. Отрадная картина панорамы Большого Хрустального озера, привычно развернувшаяся под крыльями мегафальков, заставила Эйрента напрочь забыть о самоуправстве вождя с его личной жизнью. Всё было по-прежнему: и ярко блестевшая гладь водного зеркала озера, и свежий запах воды, неизменно приятно бивший в лицо. Родина, родные земли, родное с детства озеро! Всё это наполнило душу Эйрента умиротворением, покоем, счастьем и чувством нежной любви к тому, что окружало его с детства. Нет, Девонгланден он тоже любил, но то была любовь как к другу; любовь же Эйрента к Мэглянду была сродни любви к матери. Вот впереди замаячили силуэты родных островов Ихтитеуна, и Эйрент многозначительно кивнул Тамиру, чтобы давал знак Гиртану снижаться, делая то же самое Ротбару. А вот и дом, родной дом, с красно-коричневой черепицей, блестевшей на солнце. Сколько уже раз Ротбар снижался над ним, как сейчас! И вот, оба мегафалька очутились на площадке возле дома Гамильтонов, а их седоки — в объятьях супругов Гамильтонов. — Эйрент, сынок, ты приехал! — всхлипнула Латона, пряча наполнившиеся слезами глаза прямо в серебряное шитьё его светло-серого камзола. — Эйрент! — с визгом подлетела к Эйренту Раймона. — Раймона, сестрёнка! Как же ты подросла! Ну, что, скоро в Спецгимназию поедешь? — Ага! — проговорила Раймона, рассматривавшая брата в костюме девонского дворянина с безграничным восхищением. — Эйрент! — Рендом был гораздо более сдержанным; он просто подошёл к сыну и крепко обнял его, а затем перевёл взгляд на Тамира. — Представишь? — Да. Мама, папа, это Тамир Лантанит Мюррейтон, сотрудник префектуры Маратбора, он же – его высокоблагородие Фрей-Дунстан-Ингольф Сигрейн, виконт Лонтеран. Я писал вам о нём. А это, как бы вас ни шокировало это, наши слуги — Аксель и Лодин. И Эйрент рассказал родителям историю Акселя, что вызвало волну сочувствия у Латоны и особенно у Раймоны. Девочка сразу взяла в оборот слугу брата – а ведь Аксель лишь на пять лет был её старше. Она уже порядком изучила девонский язык, и могла общаться на нём довольно свободно. Раймона делала Акселю пояснения, а он внимал ей с самым почтительным видом. После ужина все, включая опоздавшего Дриадена, сели в гостиной дома Гамильтонов, которая после дворцовых помещений Райдевина и даже резиденции феродора Солстара казалась Эйренту совсем крошечной. — Ты к нам надолго? — первое, что спросил Дриаден. — Его величество король отпустил меня до Месяца Жары, — пояснил Эйрент. — Он сам не смог поехать в Мэглянд, потому что сильно повредил ногу, поэтому послал меня. — А с какой целью тебя послал король в Мэглянд? — спросил Рендом сына. — Заключить дипломатические отношения между Девонгланденом и Мэгляндом, ибо их между обоими государствами давно толком не заключалось. Так сказал его величество король Людегер Третий. И к тому же на одном из последних государственных советов я предложил создать по всему королевству сеть маршрутов пассажирских дилижансов, какая существует у нас в Мэглянде. Поэтому, я приехал, помимо всего прочего, за мэгляндскими инженерами-машиностроителями, чтобы строили в Девонгландене дилижансы. Рендом посмотрел на сына с огромным уважением, и, наконец, сказал: — Знаешь, сын. Это гораздо лучше, чем вся твоя чепуха с магией. Государственно мыслишь! В устах отца подобное сравнение прозвучало как своеобразная похвала. — А как там тебе в Девонгландене? — спросила Раймона. — Ну, по-разному, — улыбнулся Эйрент. — Знаешь, что, Раймона. Наступят летние каникулы у Флорены, и вы с ней приезжайте в Дайвон, хотя, нет, сначала в Солстар, а потом уже в Дайвон. Уверен, вам обеим понравится. — Думаю, Рендом и Дриаден отвезут вас обеих, — выразительно посмотрела Латона на мужа; тот кивнул. — Да и самим им нужен будет отпуск, ибо Дриаден помогает сейчас господину Арникстону в постройке новой поликлиники. — Какой ты молодец! — одобрительно посмотрел Эйрент на Дриадена. — Трудно? — Да не особо. Я просто помогаю господину Арникстону наблюдать за ходом работ, учусь в чертежах разбираться. Я же будущий архитектор. — А для чего ты в Ихтитеун приехал? — спросил Эйрента отец. — Для того, чтобы поговорить с вице-вождём господином Челсингом, — пояснил Эйрент, — насчёт своего фронта работ как почётного члена Совета Старейшин племени. — Ты — Старейшина племени? — не поверил ушам отец. — Да, его высокопревосходительство назначил меня, — скромно подтвердил Эйрент и тяжело вздохнул. — А ещё он хочет выдать за меня замуж свою дочь. — Мы это знаем, — мягко сказала мать. — Лианну. Думаю, из вас получится отличная пара. — И вы согласились вместо меня, в моё отсутствие?! — произнёс Эйрент с такой горечью и досадой в голосе, что у Латоны сжалось сердце. — Мне кажется, Эйрент, что тебе следует согласиться на этот брак, — веско сказал Рендом. — Ты же хочешь, чтобы твоя миссия в Мэглянде увенчалась успехом? — Разумеется, — пожал плечами Эйрент. — А ведь от успеха этой миссии зависит благополучие и мирные взаимоотношения не только Мэглянда, твоей родины по рождению, но и Девонгландена, который является твоей исторической родиной. Не мне тебе рассказывать, какую неоценимую помощь нам оказал Девонгланден в борьбе с зоргаданцами. Как ни крути, Мэглянд сейчас представляет его высокопревосходительство вождь Амфибрахий Амброзит Кингстон. И от того, как он будет доволен, зависит, пройдут ли твои с ним переговоры успешно. И его величество король как на наследника его престола возлагает большие надежды на тебя для успешного заключения договоров Девонгландена и Мэглянда. А по твоим рассказам про Людегера Третьего я испытываю к нему большое уважение. Так что давай, не перечь вождю и соглашайся на этот брак. А с отцом Бикареем я договорюсь о церемонии в Ихтитеунском соборе. — Может быть, ты и прав, — вздохнув, проговорил после нескольких минут раздумья Эйрент. — А как же Лианна? Она любит Гедрина. Гедрина Урбанита Вестминтона! — А вот с Лианной я попрошу поговорить мою коллегу, госпожу Линлейтон, — сказала слушавшая разговор мужа и сына Латона. — Госпожа Линлейтон — сестра её матери. — Хорошая мысль, Латона, — одобрительно посмотрел на жену Рендом. — А почему бабушка Аквилегия с тобой не приехала? — спросила Раймона. — Ой, она очень занята с мемуарами. К тому же завела много подруг из числа её свиты. Ей покидать их не хочется, — пояснил сестре Эйрент. — И вообще, она зовётся принцессой Арнегундой. — Жаль, — сказал Дриаден, и было непонятно, относилось ли это к отсутствию бабушки Аквилегии вообще или к наличию у неё нового имени. За время пребывания в Ихтитеуне Эйрент и Тамир побывали в администрации племени ихтифрогменов, где Эйрента, а вместе с ним и Тамира, горячо встретили вице-вождь племени Теламон Уранит Челсинг и другие сотрудники. Эйрент ознакомился с регламентом работы Совета Старейшин племени и нашёл, что предстоящие обязанности фактически ничем не отличаются от управления феродом, разве что решения принимать можно было не в одиночку. Эйрент договорился с господином Челсингом, что он будет приезжать раз в месяц на заседания Совета Старейшин и молил Касториоса, чтобы они не совпадали со съездами феродоров и заседаниями государственного совета у короля. Эйрент и Тамир провели в Ихтитеуне три недели. Латона и Раймона не могли наглядеться на сына и брата, всячески его баловали и ублажали, не забывая, однако, и о его друге. Тамир даже шутил, что заберёт госпожу Гамильтон в Лонтеран экономкой. Вместе с другом Эйрент оценил военную школу и занятия в ней военным делом женщин и девушек Ихтитеуна. Также Эйрент и Тамир съездили к челосмаусам, в Свифторино, где присутствовали на свадьбе своих друзей Туберозы Беренгелит Поргуани и Ладамана Ирсеанита Монталини. Миссия Эйрента в Мэглянде тоже подходила к концу; всё, что король Людегер III поручил принцу Освальду, тот уже выполнил и готовился увезти в Девонгланден копии государственных договоров. Список инженеров-машиностроителей, а ими оказались дракомандры и частично фелисимены, уже был готов; командируемые готовились к отплытию, планировавшемся через месяц. А в 1-й день Месяца Жары 707 года, или оно же 1-го юмриса 1697 года, в Ихтитеунском соборе его лучесть отец Бикарей с помощником аритом Соргином сочетал браком Эйрента Рендомита Гамильтона и Лианну Амфибрахит Кингстон. Накануне принц Освальд сообщил свите, которая, наряду с родственниками и знакомыми новобрачных в полном составе присутствовала на церемонии, что этот брак временный и заключён под влиянием обстоятельств. Сам же Эйрент произносил клятвы верности скрепя сердце, и по внешнему виду жены видел, что она то же самое делает через силу с блестевшими на ресницах слезинками, которые он замечал даже сквозь фату. Лианна была в белом кружевном платье; Эйрент же в качестве свадебного костюма выбрал костюм с голубым камзолом, шитым золотыми нитями и жёлтыми топазами. Накануне церемонии Аксель и Латона как следует начистили этот костюм, и Эйрент выглядел безупречно. — Да снизойдёт на вас, дети мои, Божественный Свет Отца нашего, пресветлого Касториоса в такой важный для вас день! И да объединит он вас отныне и на веки веков и навсегда! И благословит Отец наш пресветлый Касториос союз ваш многочисленным потомством! Именем Отца нашего пресветлого Касториоса объявляю вас мужем и женой! — объявил отец Бикарей, и тишина собора нарушилась восхищённым ропотом гостей. После церемонии и праздничного обеда молодые уехали в отдельный дом в два этажа с чердаком, который по распоряжению вице-вождя господина Челсинга предоставили им.