Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 3 ◌━━━━━━━ Пороки власти Она загадочно смотрит на него, изредка сверкая своими глазками, которые отчетливо окутывают и одновременно омрачают лорда Моргана. — И что теперь ждет меня? — Изогнул седую бровь Хорис, скрестив руки на груди, не чувствуя ни страха, ни злости. Он на удивление был до невозмутимости спокоен, хотя сейчас, возможно решается дальнейшая судьба лорда. — Меня ждет отставка? Казнь? Или что вы более предпочитаете, может, поставить меня на колени более изощрённым способом, например отрубить мне все конечности, в том числе язык, чтобы я не отдавал приказы своему войску, которое на данный момент – проводит мобилизацию. Давайте не станем забывать о том, что моя каста – намного сильнее и страшнее вашей, разоренной, которая терпит, мягко скажем – не самые лучшие времена. Сколько потрачено на перевоплощение солдат, которые остались лежать среди холодов Северной души? Сколько мы заплатили Астросу за этот, посредственный союз, ныне уже не существующий, так как Лимскол потерял двух королей. Королей, на которых возлагали надежды. — Множество. — Ответила Резольда с улыбкой на лице. — Больше, чем когда-либо. Теперь, нас еще и не признает Серебренный Орден, наверняка, готовящийся к отмщению. Сказать какого характера? Полномасштабного, оправиться после него, в случае поражения – невозможно. Вы можете судить моего мужа строго, но в данный момент он мертв. Мертв, как и остальные ваши же недоброжелатели, на которых вы столько лет точили свой топор, милорд Хорис. — Этим - я обязан северянину, который бросил вызов королям, даже не страшась их гнева, мощи, ведь заведомо знал, что победит. Интересная личность, нежели, чем павший Люксен Розенталь и его псы. — А вы так отважно отсиделись в своем дворце, собирая других псов. Подумайте, Хорис Морган, даже после того, как вы встанете на престол, конечно же, не без помощи глупого и юного гладиатора, что будет выкинут за дверь, если не забит насмерть, после осуществления коварного плана. Франбург терпит не лучшие перемены и поверьте, мне многое известно. Известно, что смерть в одночасье придет ко мне, только вот, пока что, не знаю в каком именно облике. Быть может в вашем или в образе жалкого бастарда. Бастарда, чье имя шепчут лорды, называя его истинным королем. Династия Розенталей – будет править Франбургом до тех пор, пока Создатель не снизойдет на землю. Поверьте мне на слово. — Что же вы предлагаете мне? — Хорис внимательно смотрит ей в глаза. — Подчиниться вашей воле? Э — Мне нужно вызволить моего сына Форестера. Он – должен стать королем, пусть даже он будет править, но с моим благословением. Это единственная частичка души, которая осталась у меня и я не могу подвергать его такой опасности, как оставлять за пределами замка, в каком-то проклятом храме, где нет ни меча, ни копья. Не говоря о гвардейцах. Он уязвим, вам должно стать это понятно. — Вы же понимаете – это невозможно. — Кивнул головой Хорис. Внезапно, один из гостей выхватывает клинок из ботинка и направляется в сторону новоиспеченной королевы. — Будь ты проклята, шлюха! — Он ринулся на нее, с глазами, полными ненависти. Мужчина с легкостью мог осуществить задуманное, если бы в дело не вмешался лорд Морган, который своевременно отталкивает королеву в сторону, хватается за запястья нападавшего, выбивая у него клинок, а затем лбом ударяет того в висок, отчего мужчина откидывается назад и падает на плиточный пол. Мгновенно подоспела и стража, скрутившая разбойника. — Ты еще получишь свое. — Безумно улыбается он, сплевывая, отчего получает несколько ударов в живот и по голове. — Вы в порядке? — Молвит Хорис, подоспев к своей королеве. — Прошу простить, что мне пришлось так грубо оттолкнуть вас. — Не стоит извиняться, вы спасли мне жизнь. — Говорит она, пребывая в легком смятении. — Как вы бы то не говорили, это мой долг. Сохранить корону и Франбург. Вам следует усилить охрану. — Продолжим разговор, но уже в более уединенном месте. Гостей мгновенно сопроводили по своим покоям. Пиршество не задалось. Резольда шествовала в окружении пятерых гвардейцев, наслаждаясь приятным обществом лорда Хориса. Теперь, она в большом долгу перед ним. Королева знает, кому можно доверять, а кому нет. Буквально недавно – она могла попрощаться с жизнью, если бы не старик Морган, который с годами – вовсе не потерял бдительность, даже при том условии, что выпьет много вина. Это качество встречается редко. Оказавшись в просторных королевских покоях, Розенталь сразу же предложила лорду выпить, но тот отказался. — Вы сказали – это невозможно. Невозможно только нам. Посредникам Создателя, которые извечно тратят и соблюдают древние традиции, не пытаясь осуществить нечто новое. Именно поэтому, мне попросту необходим твой гладиатор. Организуй мне встречу с этим мальчишкой и корона не забудет об этом. — Она прикоснулась к бокалу, который только-только наполнила вином и пригубила его. Розенталь пристально вглядывалась в портрет единственного сына, мечтая о том, как бы поскорее осуществить с ним встречу. Резольда безмерно сильно скучает по нему и ей стыдно. Стыдно за то, что она не думала о нем так часто, как требовало того материнское сердце, лишь отстраняясь и посвящая свое время дочерям. Дочерям, которые теперь мертвы. — Получается, вы тоже хотите использовать его в своих целях? — Вопрошает Морган. — Честно признать, рабство мне чуждо. Так было всегда, но увы, пойдя против лордов еще раз – обречет мое положение на не самый лучший исход. Смерть, во всяком случае придет, но какая? Одно дело, я могу умереть по своей воле, выпив яд. — Она притрагивается к ожерелью, свисающему на лебединой бледной шее. Точно такой же, Розенталь подарила своей дочери, прежде чем та отправилась в Иннурс. — А другое – умереть в страшных муках извращенных лордов, которые итак точат на меня зуб. Вопрос и во времени. Я хочу как можно сильнее оттянуть это мгновение. Мгновение, когда гражданская война – перерастет в нечто страшное. Мое становление королевой – уже поджигает рознь. Мои шпионы доложили о том, что знамена лордов, несогласных с коронацией женщины – собираются у Медвежьего Ока. Подготавливаются к вторжению. Особенно в земли тех, кто служит мне. — И цель их, как я понимаю – бастард Алекс. — Хмыкнул Хорис. — Они предпочитают бастарда, заместо женщины. — Именно поэтому, нужно вызволить Форестера. У меня есть план, после которого, если он получится, мы лишимся и рабства и тех, кто против моего правления. — Заманчивое предложение, но опять же, какая мне с этого выгода? Ведь я могу оставить все как есть и вовсе не волнуюсь за то, поведаете вы народу с кем находятся восставшие или же нет. — Вы станете правой рукой моего сына. — Она уселась на край столика, уложив ногу на ногу. — Сына, которым управлять будете вы. — Верно, но тем не мене, от нас двоих зависит судьба Франбурга. Серебренный Орден, желающий усмирить беззаконие и показать свое превосходство над королями, гражданская война, наверняка северяне, которые возжелают отомстить за вторжение моего мужа. Как думаете, после всего этого – выживет ли Франбург? Мы должны сплотиться вместе, твердой рукой навести порядок и подготовиться ко всему тому, что ждет нас в будущем. Только так наш континент не впадет в неконтролируемую анархию и сможет пережить грядущие войны. Вы, как опытный лорд, с таким багажом знаний – должны это понимать. Понимать, что к чему и какую сторону выбрать. Остальное – за вами. Хорис призадумался, изучая ее загадочные глаза, постепенно вздыхая и шествуя из стороны в сторону, придерживая подбородок правой рукой. Он прокручивал в голове все события, давая понять королеве – что не все так просто, как кажется на первый взгляд. Но в чем-то Розенталь была права. Их мнение было похоже, но все же, отличия присутствовали. — Я уже сделал выбор, когда сохранил вам жизнь, ваше величество. Иного не будет. Именно поэтому, все силы, что находятся во мне – сплочу воедино, ради Франбурга. Ради короны. — Тогда на через неделю – мы отправимся в вашу скромную обитель, благодарю вас за ваш выбор, милорд Хорис. — Она опустошила бокал, не сводя с него взгляда. — Добрых снов, моя королева. — С этими словами, лорд направился к выходу, не получив ничего в ответ. *** Хорис стоял на небольшой террасе, расположенной на верхнем ярусе. Он любил проводить свое время здесь, разглядывая обширный город, который, как казалось, лорд мог охватить своей ладонью. Столица простилалась до самых гор. Небо усеяно множествами звездами, лунный диск освещал дома, башни, казармы, которые видны отсюда. Ветер дул сильно, порывисто, словно предвещая бурю. Через некоторое время перед ним оказывается мужчина. — Все прошло гладко? — Обнажил белоснежные клыки он. — Довольно-таки. — Отвечает лорд Хорис. — Только вот, его ждут пытки, на которых он может расколоться. — Об этом не беспокойтесь. Он не встречался ни с кем, кроме как с посыльным, который уже лежит в сточной канаве. Его поджидал сундук, завороченный в знамена. Знамена ворона, порхающего над замком, что охвачен огнем. — Благодарю за содействие, лорд Херманий. — Служу Франбургу. *** Трепетное дыхание, нагнетающий ужас, вводящий в безумие. Ветер дует с севера, колыхается трава, шелестят пожелтевшие листья. Из густого, едкого тумана показывается хребет. Горный ручеек стекает вниз, оказывается подле гладиатора. Время бежит, все в округе умирает. Гибнет все живое. Воин с болью взирает на все происходящее. Как медленно угасает золотистый диск, господствующий в небесах. Как цветки жизни умирают на глазах. Гладиатор ощущает жуткую боль в районе груди, она сдавливает легкие и не дает вдохнуть свежий воздух, который постепенно обращается в смрад. Пахнет гнилью, а кристально чистый ручеек обретает кровавый оттенок. Гладиатор спускается на одно колено. Кровь бурлит, наполняется пузырями. Мурашки бегут по его коже. Он прикрывает глаза, слыша плач ребенка, что переходит на крик. Душераздирающий крик. Умеренный страх бежит вместе с тем ветром, пронзает насквозь, проникает в душу, оставляя следы серости. Он открывает глаза, пробуждаясь от страшного сна. До него доносятся слова, которые произнес неизвестный незнакомец, блуждающий по землям Лимскола. — И какой выбор ты сделаешь? — Снова и снова. Тот голос. Те слова. Марс выходит из шатра, пристально оглядываясь на некогда освобожденных рабов, которые пытаются обучиться новому мастерству. Их не заставляют работать, как делали то их господа. У каждого есть выбор. Они могут обучаться воинскому искусству, могут помогать на полевой кухне, строить. Каждый – ищет свой путь, пытается шагнуть в эту, неизведанную ранее, жизнь. В эту бездну, где нет ничего, кроме пустоты. Но и в этих пустотах – они могут отыскать свободу. Найти себя. Свое призвание, к которому привела судьба. Судьба одного гладиатора, что нашел в себе силы сбежать, сломать железные оковы, походящие на тиски, которые не позволяют птице взлететь к небесам. Серый луч отравленного солнца – просачивается сквозь дубовую листву, падая на глаза гладиатора. Он проходит по тропе, продолжая наблюдать за теми, кто находится под его ответственностью. Детки пытались учиться шитью, кто-то бегал с вязанными корзинами, наполненными грибами или лесными ягодами. Кто постарше – учился стрелять из лука, получалось скудно, но те не оставляли попытки. Упорство – залог успеха. Сейчас, наступает такое время, когда ты можешь узреть затишье, шторм окончился, но лишь ненадолго. Умиротворенный штиль всегда предвещает самый суровый ураган, уносящий жизни на дно морское, вместе с фрегатами, которые не смогли пережить ужасную стихию. Марс предчувствует это, шествуя по сухой земле, но не страшится грядущего. Он прекрасно знает – эта война не окончится никогда. Бремя вражды будет нестись дальше, покуда не сломается последнее звено, что удерживает традиции минувшего прошлого. Гладиатор завязывает узелки на белоснежной рубахе, продолжая следовать. До той поры, пока не встречает наставника – обучающего тех, кто возжелали сражаться во благо своего народа. — Проснулся? — Скрестив руки на груди, молвит Райс, наблюдая за исхудавшими юношами, которым тяжело держать деревянный меч, не говоря уже о железных гладиях. Бились они в парах, после каждого нанесенного удара, Райс уставши вздыхал. — Может объяснишь уже, как вы сумели сбежать из под оравы гвардейцев в столице? Во время коронации, когда все патрули активизировались и бдительно рыскали нарушителей? Как вам в голову это пришло? — Это только моя вина, Райс. — Отвечает Марс. — Мы смогли сбежать – только благодаря гладиаторам, которые перешли на нашу сторону. — И стоило это того? — Возмущенно обращается Райс. — Ты спас шесть жизней, а мог потерять и Трепетное дыхание, нагнетающий ужас, вводящий в безумие.. — Я должен цепляться за каждую жизнь, если есть способ к спасению – я использую его, не побрезговав своей. Однажды, когда я смог спастись из огненного месива, тогда, еще в самом начале нашего пути к свободе, я поклялся. Поклялся, что буду сражаться до последнего. — Марс тяжко выдохнул, опустив глаза под ноги. — Теперь, ты не можешь рисковать своей жизнью, глупец. — Райс сурово посмотрел на своего ученика, а затем отвел взгляд в сторону. — Ты лидер, в тебя верят, за тобой хотят следовать. Представь себе, что в одночасье – погибнешь, а вся та заварушка, затеянная твоей идеологией и виденьем мира - сломается. Они потеряют веру, ведь внимают в то, что ты бессмертен, благословлён самим Создателем для того, чтобы искоренить рабство по всему Франбургу. — Мое дело подхватишь либо ты, либо кто-то другой. Путь к свободе – требует жертв, даже, если понадобится моя кровь, то я без колебаний отдам жизнь. Я начал эту идеологию и она не умрет, пока все рабы не будут свободны. — Ты еще слишком юн, чтобы вести за собой народ. — Осмелился сказать Райс. — И не понимаешь, какую ответственность возложил на свои хрупкие плечи, думая, что твоя смерть не изменит ничего. В них воцарится страх, боязнь смерти, ведь не каждый готов умереть. — И что мне делать? — Марс искоса посмотрел на наставника, глазами, полными недоумения и мольбы. — Будем объективны. — Продолжил Райс. — Они – не воины и чтобы стать ходя бы гладиаторами, им придется учиться. Много времени уйдет на это. У нас нет солдат, нет ничего. Хорис Морган – противный змей, ничего не дает нам. Мы – мясо в его руках, которое отправится в последний бой. Одной веры недостаточно, Марс. Нужно сберечь те жизни, что мы имеем. Мы должны покинуть континент и спасти тысячи наш народ. — В таком случае, нам нужны корабли. Много кораблей. Сколько нас? Тысячи три-четыре. Понадобится много ресурсов. — Вздохнул Марс. — Хорис не даст нам свои фрегаты, даже не построит их нам. Да и мы не в состоянии управлять ими. — Райс молча берется за топор и всаживает его в толстый дуб. — Вот самый основной ресурс. — Сказал он. — Я не говорю про фрегаты, не говорю про мольбы о помощи нашего лорда, который, понятное дело, ничего не предоставит нам, да и знать он не должен. Фрегаты – не наше, но драккары. Корабли северян – просты как в управлении, так и в постройке. Лорд Марзен имел коллекцию, посвященную северянам, их походам. Если бы вы трое – согласовали ваш поход в столицу, то мы бы с легкостью могли вернуть чертежи, карты, навигационные приборы, но вы решили сохранить шесть жизней. — Я считал, что их будет больше, но не все гладиаторы решились перейти на нашу сторону, их не заботила свобода, они были довольны своим положением. — Потому что это подпольное представление. Туда идут разбойники, которым выдали помилование на основе того, что они будут делать деньги лорду Фильчеру и остальным организаторам. Им идет процент с каждого боя. Разбойники, воры, бывшие солдаты, бедняки. Не все нуждаются в свободе, Марс, запомни это. — Я вернусь в столицу и добуду чертежи. — Уверенно сказал гладиатор. — Нет, исключено. — Завертел головой Райс. — Это большой риск, вы чудом спаслись. Нам нужно попасть в обсерватории Архирахелей, у каждого таятся свои знания, чертежи и тому подобное, — Тогда я составлю план, наберу гладиаторов и отправляемся. — Сказал Марс, как перед ним, Киллиан подло ставит подножку Гризману и тот падает на землю, пытается встать и наносит ответный удар, заехав кулаком по подбородку. — Они еще дети, Марс. — Осведомился Райс. — Гризман еще слишком юн и эмоционален для таких походов. Ты должен его оберегать. Именно поэтому, он останется здесь как за главного, а с вами поеду я. — Да пошел ты! — Выкрикнул Гризман, пихая товарища в спину. Оба – погрязли в крови друг друга и сухой земле, которая обогатилась багровыми оттенками. — Да ты просто никчемный глупыш! — Усмехается Киллиан, парируя атаку и ударяя деревянным мечом по спине, ногой заезжая по голени. Гризман рухнул на землю, сплюнул. В порыве чувств, кипящей злостью и обидой, он поднимается с места и отправляется восвояси, скрываясь изведу. — Я подумаю над этим. — Сказал Марс. По тропе мчится всадник, который распугивает обучающихся рабов. Он спрыгивает с седла, подбегает к гладиаторам. — Марс, Райс. — Кивнул головой посыльный. — Хорис Морган немедленно вызывает вас в свои чертоги. *** На пороге их встречают гвардейцы, которые проводят по коридорам, звериные чучела стоят на месте, еще немного и они оказываются в саду. Придворные трепетно ухаживали за цветами, постригали кусты, поливали водой – делали все, чтобы поддерживать жизнь в них. Кто-то вспахивал землю, усаживал все новые и новые растения. Ветер развивал густые волосы гладиатора, в беседке, которую оплетал дикий виноград, восседал Хорис Морган, мило беседуя с одной из служанок, которая принесла ему поднос со свежими, еще влажными фруктами, до этого находившиеся в погребе. Зеленые твердые яблоки, такие кислые, что сводили челюсть старого лорда. Он покуривал изрезанную трубку, в другой руке держал яблоко и время от времени выкидывал огрызки, которые послушно убирали слуги. Морган хватался за бокал, попивал вино и впускал в легкие дым, который таял внутри него. Он сохранял непоколебимое спокойствие, хотя уже не мог дождаться аудиенции с гладиатором. Завидев повстанцев – Хорис громко похлопал в ладоши, после чего все в округе оставили рабочие места и удалились в сторону. Остались только верные ему гвардейцы, облачённые в дорогие латные доспехи. В руках их находились заточенные черные пики. Стояли на своем, готовясь вовремя пронзить повстанцев. Перед тем, как те вошли в сад, у них отобрали все оружие, пристально обыскали, а уже потом впустили в обитель ярких заморских цветов, где гладиаторов ждало душное общество старого лорда. Хорис поднялся с места, широко улыбнулся, обнажая пожелтевшие зубки. Лучше бы – он этого не делал. Марс гордо выпрямился в спинке и с миной, что не выдавала каких-либо эмоций, приблизился к своему лорду. — К чему такая спешка, лорд Хорис? — Скрестив руки на груди и наклонив голову набок, нагло осмелился спросить Марс, даже не побоявшись латников, стоящих позади, что переглянулись между собой – молча показав друг другу возмущение. Они лишь посильнее обхватили деревянную рукоять. — И я рад тебя видеть, гладиатор. — Ухмыльнулся старик, опустошая последние капли виноградного напитка и откладывая бокал на стеклянный столик. Он убрал руки за спину, вышел из беседки, продолжая покуривать трубку. — Ты побывал в столице по моему совету, но сделал это в отнюдь не самый подходящий момент. — Морган подошел максимально близко к гладиатору, не страшась последствий от такого необдуманного поступка. — Откуда мне было знать, что там будет проходить коронация? Насколько я помню, в нашем последнем диалоге вы явно дали мне понять о том, насколько важно поторопиться с этим делом, покуда не прошла мобилизация и некоторые реформы в армии. Сроки коронации – не обсуждались. — Знаю, моя ошибка. — Кивнул головой Морган. — Так для чего вы выдернули нас из лагеря? Если же причина тому – рассказать мне о том, насколько безрассудный поступок мы совершили, то, пожалуй, вы запоздали. — Гладиатор переглянулся со своим наставником и коротко кивнул головой, растягивая говор и делая знаменательный акцент на последних произнесенных словах. — Ты мне нравишься, Марс. — Улыбнулся Морган. — Тебе кажется, что ты можешь видеть всех насквозь, читать их мысли. Предугадывать ходы, делая вид, что ты искусный стратег, знающий и руководящий правилами столь изнуренной игры. — Продолжал он, сурово взирая в глаза повстанца, а после короткого мгновения, улыбка слетела с его сморщенного лица. — Но это не так, тебе еще предстоит многое пройти, прежде, чем ты станешь достойным лидером. А пока – я общаюсь с импульсивным юношей, которому стоит научиться манерам, но позвал тебя не для того, чтобы учить. Появились некоторые обстоятельства, вынужденные сменить тактику ведения нашей войны. — Жажду услышать умопомрачительный план великого тактика и стратега. — Раздраженно молвит гладиатор. — Успокойся, Марс. — Вмешался в разговор Райс, пронзая насквозь глубокими карими глазами. — Твой наставник прав. — Уже исподлобья смотрел на него Хорис, пустив дым в лицо гладиатора, а после пожал плечами и отошел в сторонку, к кустарникам алых роз, прикоснувшись пальчиками к их распустившимся лепесткам, вкушая их коварную и обманчивую нежность. Бутон так искушает сорвать его, но эта красота предательски опасна. Она делает акцент на ней же самой, отвлекая от роковых шипов, что вонзятся в плоть и подло пустят кровь, обогащая землю. — Оставь эти прелюдия в сторону, Морган. — Послышался женский голос, доносящийся из-за растительного лабиринта. — Как скажете, ваше величество. — Кивнул головой Морган, разворачиваясь лицом к гладиаторам, которые были в недоумении. Женщина выходит из невысоких зеленых стен. Облаченная в черный костюм, заплетенными русыми волосами, туго затянутыми в несколько кос. Она показывается во всей своей красе перед двумя гладиаторами. Ростом – она порядком ниже, нежели чем могучие повстанцы, но это не мешало ей выглядеть строго, как и подобает новой королеве Франбурга. Она слабо улыбнулась уголками губ, но со стороны, это смотрелось так, будто бы Резольда угрожает. Ветер доносит аромат спелых ананасов, вперемешку с лавандой. — Ну здравствуй, Марс. — Ехидно произносит Резольда своим певчим голоском. В тот момент, гладиатор ощутил тревогу. Он оглянулся на стражей, словно готовящихся нанести коварный удар в спину. «Засада?» - Такие коварные мыслишки отравляли взволнованное сознание Марса. Он уже рассчитывал в голове – каким образом он выбьет оружие у зазевавшихся гвардейцев, которые, на самом деле, были начеку. — Нет-нет, даже не думай. — Молвит она, завидев, как бегают его серые глаза. — Иначе пожертвуешь тем, что действительно тебе дорого. Освобожденные рабы, которые скрываются в местных лесах. Считаешь, что твое убежище не так просто отыскать? Мое войско начнет прочесывать эту чащу, сожгут столько деревьев, сколько понадобится, поэтому – задумайся о последствиях и не смей вытворять опрометчивые поступки. Так будет лучше для нас всех. — Что вам надо? Для чего эта встреча, лорд Хорис? — Молвит Марс, нахмурив брови и бросив взгляд на старого лорда. — Он не ведет с тобой диалог, Марс. Это делаю я, все вопросы ко мне. — Женщина прошла вперед, держа осанку и гордое выражение лица. — Если нас еще не перебили, а ваше войско стоит только в ожидании приказа, думаю, убивать вы нас пока не собираетесь, ваше высочество? Величество? Не разбираюсь в этикете. — Ты прав. — Кивает головой Розенталь. — У меня нет причин убивать вас. Пока что. Мне кое-что от тебя нужно. — Интересуюсь спросить – что же именно. Чего такое может сделать гладиатор, на что не способны обученные гвардейцы? — Прошла неделя с моей коронации. К слову, она была эффектная, жаль, что ты на ней не побывал. После нее, практически сразу, как только я поставила на колени лордов – их члены семьи начали военную компанию против моей власти. Стычки начались на приграничных пунктах серединных земель. Это показало мне явь. Такую ясную, словно это солнце. — Она взглянула на чистые голубые небеса, к которым прикован золотистый диск, обжигающий нагие плечи королевы. — Им нужен законный наследник, которым они отчетливо считают бастарда Люксена. Одного из твоих врагов. Но и он не является тем, кем они его видят. Я потеряла все, ровно также, как и ты. Поэтому, судьба свела наши дороги не спроста. Мою политику не жаждут воспринимать те лорды, которым это не выгодно. — Ближе к делу, у меня мало времени. — Нетерпеливый ты какой. — Ухмыляется Розенталь. — Мой единственный сын – находится в обители Архирахелей. Он единственный, кто может принять трон, но выпустить его обычным приказом – уже не моих силах. Еще большее количество знаменосцев перейдут на сторону изменника, который преклонил колено предо мной. — Розенталь помедлила с продолжением и наблюдая за реакцией Марса. — Наш, наверняка, общий знакомый. Бывший лорд Фильчер. В горле гладиатора мгновенно пересохло. Одно только имя этого негодного лорда – вызывает у Марса злостные чувства. Он чувствует, как гнев разливается по его телу, как вгоняет ярость в неконтролируемую дрожь. — Дальше. — Вижу, тебя это дело явно заинтересует. — Женщина обошла гладиатора полукругом, не сводя загадочного взгляда. — Мне тоже не понраву то, как обходятся с рабами. С ними обращаются хуже чем с собаками, но никто не решится отменить его до тех пор, пока не придет истинное время. Время нужное нашему континенту. Оно, конечно же, еще не настало, но ты заложил семя свободы в взрытую землю. Осталось лишь ждать, когда возрастет это маленькое растение. — К чему эта лирика? — Щурившись, вопрошает Марс. — Все мы знаем, пока не свергнуть власть, ничего не поменяется. — Так думают и остальные, которые сейчас сражаются у Медвежьего ока. Они полагают, что перемены, которые принесу я в государство, ничего не изменят, а посему меня необходимо немедленно свергнуть, поставив на мое место злосчастного бастарда, но народу нужен истинный король. Мой единственный сын – что засел в храме Архирахелей. Освободив его, ты получишь не просто цель освободить рабов. Форестер станет лицом восстания. Бок о бок с тобой, пройдя все эти бесконечные войны – народ узрит в нем лидера и согласится с освобождением, но, если у лордов получится посадить бастарда, коронуют его, то он будет лишь жалкой марионеткой в руках тех, кому выгодно рабство. Кому выгодна война. Я прекрасно понимаю – настанет тот момент, когда в тронный зал ворвутся посредники Фильчера и сделают со мной все то, что им вздумается, но в моих планах – умереть королевой, зная, что мой сын будет на троне. Так ты согласен со мной? Марс отчетливо призадумался, тяжело вздыхая. — Вы говорили про росток. — Размяв уставшие плечи, спустя какое-то время, начинает Марс, покрутив головой. — Когда придет это время? Сомневаюсь, что сразу же после коронации так называемого Форестера. — Ты прав. — Женщина остановилась у него за спиной, но не поднимает на него взгляд, смотря куда-то вдаль. — Не придет. Сам подумай, сколько тысяч находится в рабстве? Наверняка сотни. Представь, что больше половины из них – родились уже с этим клеймом. Они не видывали другой жизни. Единственная цель, которая у них в действительности расцветает – угодить господину и насладиться сном. И так день изо дня, на протяжении многих лет. Подумай головой, освободив эту сотню тысяч, а может даже и больше – что с ними станет? Это будет стадо, что не знает, куда податься, что делать. Жизнь их перевернется. Невозможно освободить всех сразу. Как бы в твоих мечтах там ни было, они не такие, как ты. Тобою движет месть за все издевательства, но и ты не жил в тех условиях, в которых находятся они. Ты гладиатор, ты умеешь сражаться, они умеют убирать и приносить подносы, ублажать своих господ ртом или тем, что находится между ног. Сколько примкнули к тебе? Тысячи две, может больше. У них получается жить? Скажи мне. Даже, если ты свергнешь меня, пусть убьешь бастарда, Фильчера и остальных лордов – кто встанет во главе государства? Ты? Твой товарищ? Гладиаторы, которые не умеют играть в политические игры, быть правителями. Став, ты королем – Франбург расколется, падет в ближайшие годы. — Тем не менее, ваша политика тоже не устраивает лордов и ведет к расколу, судя по вашим рассказам. Лорд Хорис преследует встать на трон, мне это не нужно. Моя политика в том, что все мы одинаковые, рабы заслуживают нормальной жизни. Жизни, которая не знает оков, ударов плетью за глупые проступки. — Отвечает Марс. — Свобода – мнимое понятие. Ты заточен в собственных потребностях. Никто не свободен, Марс. Ты уже заточил себя в оковы восстания и не сможешь сойти со своего пути. Долг, который стоит перед тобой – уже кандалы. — Ошибаетесь. — Парирует гладиатор. — Это как раз таки свобода. Ведь это мой выбор, а не чей-то другой. Как жаль, что вы это до сих пор не поняли. Я не стану помогать вам. — Ты тоже не до конца понимаешь. — Улыбаясь, молвит Резольда. — У тебя нет выбора, не поможешь мне, падут твои рабы. Тебе выгодно находиться со мной в хороших отношениях, мальчишка. Как думаешь, внезапно отозванный патруль гвардейцев, который должен был рыскать тебя, случайно потерялся? Это сделала я. — Только вот – я не пойму одного. Помимо «лица» восстания, изысканного лидера, который на минуточку является членом ордена Архирахелей – какая мне с этого выгода? Подобным образом, мне кажется, что я и мои гладиаторы – являются для вас ничем иным, как пушечным мясом, бесплатной живой силой, пешками в игре правителей, псевдо поддерживающих мою инициативу. Все это похоже на спектакль, в котором вы расписали роли. Осталось его сыграть, набрать публику, а вскоре, через неделю – о ней забудется. Форестер Розенталь – быть может достойный правитель, а может и нет. Я веду к тому, что не могу довериться тому, кого знаю меньше недели. И говорю это не только про Форестера, но и про вас, ваше величественное величество. — Тогда, по всей видимости – тебя интересует пари, как я полагаю? — Ее ладонь скользнула по плечу гладиатора, но он даже не дрогнул. Будто он оловянная фигурка на игровой доске. Неподвижный, неживой. — Меня интересует свобода рабов. — Марс перевел хладный взгляд на нее. — Я обменяю Форестера Розенталя на три сотни рабов. — Идет. — Она согласилась с ним. Подозрительно быстро, практически без лишней думки. Она наклонила голову. — Подпишем договор? — Ее пристальный взор – исследовал гладиатора с ног до головы, изучал каждый мелкий шрам на его лице. — Договор не стоит ничего, если же вы решите обмануть меня. Так что, пожалуй, я поверю вам на слово, но. — Он выдерживает паузу, пытаясь напугать своим «суровым» взглядом, волчьим, таким голодным. Резольду это вовсе не смущало. Наоборот – забавило. — А говорил, что не доверяешь. — В моих руках будет последний человек, который вам дорог. Сомневаюсь, что вы решите обмануть меня. Сделка – есть сделка. Я согласен. *** Гладиатор шествовал сквозь улицы, направляясь в привычное для себя место. Райс, в свою очередь – отправился собирать гладиаторов для предстоящего наступления к обсерватории Архирахелей. Марс извлек выгоду, но помимо нее, им попросту необходимо раздобыть чертежи драккаров. Запасной план – всегда должен быть. Иначе – обманешь не только себя, но и тех, кто слепо верует в праведность твоих мыслей. Стянув капюшон, гладиатор отворяет дверь в таверну, глазами рыская служанку, мысли о которой в действительности начинают утомлять. Они съедают Марса, не дают сконцентрироваться на чем-то важном. Ему необходимо думать о том, как бы продолжить свое дело. Дело жизни, которое стало основной целью. На сей день, народу внутри было достаточно маловато. Конечно, никто не хочет внезапно провиниться в городке, когда с неофициальным визитом в Форштер – явилась новоиспеченная королева. Королева, которую большинство не поддерживает, а после выходки – не доверяют и страшатся, молясь Создателю о том, как бы поскорее к ним явился освободитель, что избавит от пагубных деяний женщины. Никто таки и не смог смириться с коронацией женщины. Как подобное допустили лорды? Неужели, во Франбурге – все настолько плохо? Внутри играет серая песнь, грустная и утомляющая. Одинокий бард, передергивающий струны лютни, тихо напевает о сером мире. Впервые гладиатор ощутил настолько пронзающий холод, внушающий ужас и бегущий по спине. Отчего на его лице наворачиваются слезы. Перед глазам виднеются события прошлого, он видит одинокую разграбленную хижину, варваров, а также долины, усеянные кровью. Драккар и хромого воина. Затем решетку, железную, выкрики детей. Арена, сражения на смерть. Нежный голос матери. Он заметил в тени Джесс. Вытер соленую слезу от минувших воспоминаний. В тот самый миг, Марс осознал. Осознал, что цветок вдохновения, тот самый, яркий цветок – прорастает в его груди, одаривая вдохновением. Вдохновением на то, что он делает. Ведь тогда, до их первой встречи, в нем не было цели. Руки его опущены, а поднять – сил нет. И только в тот самый миг, когда Марс узрел девушку, она заплатала его раны. Не только сочившееся кровью, но и душевные. Он не может упустить ее. Не может. Мир замер, время остановилось, когда гладиатор остановил последний взор на ней. Взор тревожный. Он замешкался. Что-то сдавливало его грудь, не позволяло заглотнуть побольше кислорода. Кровь перестала бежать по венам, остановилась. Секунды – длились словно минуты, а минуты, обращались в тягучие часы. Марс подходит к ней, считывая эмоции по ее лицу. — Джесс, ну что ты возишься? Давай скорее. — Выкрикнул хозяин таверны и жизнь закипела в привычной для нее облике. Она подошла к барной стойке с запечатанным кувшином пряного виноградного напитка и уложила на лакированную поверхность. Сам же трактирщик взглянул на нее так недовольно, будто обижен на нее. Такое ощущение, что Джесс сотворила ужасную вещь, за которую прощения ей – не сыскать. Марс сразу же почувствовал это напряжение, витающее среди стен таверны. Он подоспел к ней спустя некоторое мгновение, когда мужчина скрылся изведу, последовав на второй этаж. — Здравствуй. — Молвит он так тихо, губы его еле шевелились. Внутри царил аромат эля, стоящий на всю таверну. Где-то не убрано, видать вчера была достойная пьянка. Либо от радости, либо от горечи. Сквозняк продолжает скользить по костям гладиатора. — Вижу, ты не особо в настроении, скажи, что случилось? Могу я тебе как-то помочь? — Марс… — С некой тревогой отвечает девушка, моментально делая вид, что очень занята, протирая барную стойку. — Нет, все… все нормально. — Кивнула она головой, натирая деревянную поверхность, стараясь не поднимать на него глаза. — Говори. — Говорит гладиатор. — Ты же знаешь, что я не отстану. — Знаю. — Коротко отвечает Джесс, но отвечать не собирается, хотя прекрасно понимает, что Марс заслуживает знать правду. Она взяла глиняную кружку, наполнила ее элем и последовала к старичку, сидящему у стенки. Гладиатор покорно ожидал ее на месте, прищуриваясь. Скрипучая дверь бесконечно отворялась, кислород проникал вовнутрь помещения. Благодаря свежему воздуху, в помещении становилось более приятно находиться, но тревога, царившая внутри Марса, от полнейшего недоумения – не давала ему насладиться умиротворенным покоем. Насаждало еще и то, что в скором времени он обязан снова покинуть привычную среду обитания, отправляясь в бессмысленный поход, где он отыщет злосчастного Форестера. Как же он выглядит? Марс достал из кармана миниатюрный портрет единственного выжившего сына Резольды. На нем – он совсем малыш, с тех пор – прошло много времени. Лет восемь, если не больше. Марс тяжко вздохнул, когда Джесс вернулась к стойке. — Я так и не получил ответа. — На полном серьезе спрашивает гладиатор, упорством пытаясь сломать преграду между ними. Настырный негодующий взгляд, серые, бесконечно серые глаза озаряли ее. Мучали, истязали. Словно снимали скальп. Ей было тяжело оглашать правду, ведь заведомо знает, что причинит боль гладиатору. Она не может так жестоко с ним поступить. Не может, но придется. — Послушай. — Начинает она с тоской в голосе, даже мольбой. Мольбой о том, чтобы гладиатор не осмелился помешать ей. — В тот момент, когда ты отверг меня, моя жизнь досконально изменилась. Нет, я не виню тебя, даже наоборот – благодарна. За то, что ты не вовлек меня в свою жизнь, где ты рискуешь каждый день. И знаю, что ты сделал это не потому что у тебя нет чувств ко мне. Я слышу, как бьется твое сердце. Ведь ты приходишь сюда не из чувства благодарности. Я чувствую твое дыхание и с каждым днем – влюбляюсь в тебя, Марс. Я не могу обременить твою жизнь этим сладким и одновременно больным чувством. Я… приняла решение. Уеду в столицу. В следующую полнолунию. Уеду и никогда больше не вернусь. Не ищи меня, просто забудь, а взамен, я обещаю тебе. Обещаю не напоминать о своем существовании. — Джесс, что ты такое говоришь? — Сразу же возникает гладиатор, слова, подобно отравленные стрелы, впивающиеся в его грудь. Яд распространялся по телу, изнурял сознание, убивал душу. Дыхание гладиатора задрожало. — Я просто, просто должен сказать тебе. Джесс… — Он касается ее нежной на ощупь руки, покрывая своей могучей, израненной и грязной. Сухой и потрепанной, покрытой мозолями от рукояти клинка. Все как разбитое стекло, впивающееся в кожу, пуская кровь. — Я люблю тебя. Правда люблю и не хочу терять. — Как и я, мой милый Марс. — Она укладывает свои тоненькие костлявые пальчики на его щеку, осторожно поглаживает, а глазки метаются. Служанка смотрит на его губы, на глаза, пытаясь навсегда запомнить его лицо. — Но мы потеряем друг друга, если сойдемся. Лучше уж рубить сейчас, пока мы не вкусили друг друга настолько, что будет поздно. Пойми, Марс, я боюсь обжечься твоей любовью и оставить ожоги на твоей душе. — Нет, я не позволю… — Тише, глупенький. — Она укладывает указательный пальчик на его влажные губы, грустно улыбнувшись. — Я уже все решила, а теперь, извини, мне пора работать. — Джесс старается уйти, дабы не показывать набегающие чувства горечи. Она не хочет казаться перед ним слабой. — Джесс, стой… — Марс пытается ухватить ее за руку, остановить, не дать ей уйти, но понимает, что поступает слишком жестоко по отношению к ней. Он ставит свои чувства превыше ее же самой, оставаясь жутким эгоистом. Джесс бросает взгляд. Последний взгляд, пытаясь сдержать напор слез. Марс отпускает ее. Позволяет уйти и сам не остается. Уходит в очаге серого пламени, которое окутывает его с ног до головы. Он полон отчаяния. Он уже шагнул в глубокую бездну и рухнул в холодный омут, где нет ничего, кроме боли и страдания. Марс остается перед дверью, смотрит ей в след. *** — Повторим, какие инструкции выдала нам эта госпожа? — Ухмыльнулся Райс, повторяя сухой монолог раз за разом, только другими словами, чтобы движущийся к обсерватории отряд, дабы не наделать ошибок. Райс был таков – четко следовал указаниям, ведь это один из немногих пунктов, которые попросту необходимо решить для достижения заветной цели. Наставник гладиаторов оглянул уставших от пути повстанцев, показывающих свое явное недовольство. — Да харе уже, надоел ты со своими нотациями, сочувствую твоим нерожденным детям, ты же их замучаешь до смерти своими указаниями. — Закатывает глаза Киллиан. — Вот почему мы и не сказали тебе о нашем походе в столицу, не говоря уже, сука, о том, чтобы взять тебя с собой. — А я бы послушал. — На зло Килли, говорит Гризман, нагло улыбнувшись. — Естественно, тугодумы с первого раза не понимают. Марс же ехал, предавшись молчанию, не реагируя на перепалки товарищей. Он думал о ней. О Джесс, которая покинула его, на сей раз навсегда… навсегда? Все наводило тоску. Быть может, так лучше? Так надо? Какая уже разница, невозможно вернуться в прошлое и исправить это маленькое мгновение, которое настолько сильно повлияло на гладиатора. Марс не привык показывать свои эмоции, не привык любить и чувствовать эту боль. Боль душевную. Такую непривычную, дотошно странную. Она вызывает вопросы, ответы – невозможно сыскать. Только потому что Марс не умел любить до этого, зная лишь беспощадные сражения на арене смерти, для того, чтобы потешить гнусных зрителей. Сыграть на публику, грезя о свободе. Теперь он получил ее, но в голове продолжают витать, беспрерывно лезть в голову. Слова гладиатора, который умер подле его ног. «Настанет день, и ты возжелаешь вернуться в оковы» — Угомонитесь. — Раздраженно произносит Райс, пытаясь угомонить юношей, которые сражаются словесно. Глупо и по-детски. — Напоминаю для особо остроумных и любителей послушать, нам нельзя впадать в любые перепалки, чтобы не привлекать внимание и безопасно вернуться восвояси, не должны обращать внимание на происходящее в округе и следовать к обсерватории. Помним? Отлично. — Как вы меня достали уже все. — Задирается Киллиан. — С вами попросту невозможно ехать в тишине, послушайте песни ласточек, других неизвестных мне птичек и тому подобное. Давайте, закройте рты, особенно это относится к нашему малышу Гризману и едем молча, вон, как Марс. Поняли? Бесите, в невмоготу это все уже. — Он поддал бурому коню по бокам, подался вперед, все попивая эль из фляги. Еще некоторое время, они ехали в безмолвии, покуда перед взором не показалось… — Храни нас Создатель… — Вымолвил Гризман, сглатывая и ощущая, как холодок пробегает по коже, вызывая мурашки. На глазах наворачиваются слезы, к горлу подступает тошнота. Он многое видел, но, чтобы такое… Марс останавливает своего жеребца. Дорога, усыпанная кровью. Рабы были прикованы к деревьям, один за другим. Десятки, а то и сотни. С выколотыми глазами и изуродованными до неузнаваемости телами. На груди каждого – было вырезано имя зачинщика восстания. Он с болью вглядывается на ужасающий лик мертвого раба, лишь сильнее сжимая поводья коня. — На это, по-твоему, я тоже не должен реагировать? — Отчаяние пронзало. Все те, кто пытался найти спасение, вдохнуть глоток свободы – теперь находятся здесь. Иссушенные, посиневшие, гниющие трупы ни в чем не виновных рабов. И свет падает на их тела, мухи стаями окутывали тела мертвых. В округе стояла вонь. Вонь дикая, режущая взгляд. Здесь прошлась сама смерть. И в конце дороги, Марс узрел. Развивающиеся знамена, которые он уже видывал ранее. Знамена лорда Фильчера. Ворон, порхающий над горевшим замком. — Мы должны придать их земле. — Сказал он. — Мы должны… Они заслужили достойного погребения. — У нас нет на это времени, Марс. — Прискорбно, хриплым голоском говорит Райс, пытаясь скрыть эмоции и показаться хладнокровным. Марс спрыгивает с седла, сердце обливается кровью, покалывает. Столько боли в этот мир принесло его деяние, но останавливаться уже поздно. — Тогда я сделаю это сам. — Сказал юный гладиатор. — Оставь их, Марс, подцепишь еще всякую дрянь. Когда же ты наконец поймешь, что ты ничего не можешь сделать с этим, пока этот ублюдок жив и расхаживает по землям Франбурга. До тех пор, пока ты не сломаешь их идеологию. — Наконец обрывает молчание Киллиан, пристрастившись к элю. — Я не могу их бросить, они все погибли из-за меня, как ты не можешь этого понять? Они должны быть захоронены! — Его голос переходит на крик. Крик души, раздирающий грудь. — Ты должен. — Кивнул головой Райс, впервые согласившись с задиристым гладиатором. — Они уже мертвы, прошлое не изменить, только будущее, побереги силы, они тебе понадобятся для того, чтобы свершить общее дело. — Сказал Киллиан и погнал бурого коня вперед, пытаясь скорее покинуть очаг вони, стоявший по всей округе. — Проваливайте, я сделаю это и без вас. — Говорит Марс, теряя рассудок. Он касается затвердевшей синеватой руки женщины, пытаясь снять ее, но ничего не выходит. Марс старается, отрывает прикованную к стволу руку, чувствуя, как подступают слезы. Сзади, к нему подбегает Гризман, пытается оттащить его в сторону, но гладиатор сопротивляется, отталкивая. Брыкаясь, вовсе не желая никого слушать. Еще несколько безуспешных попыток и Марс падает на колени, громко закричав. Закричав от боли. — Что я должен сделать? Что ты хочешь от меня? — Поднимая мокрые глаза в небеса, где сгущались тучи и солнечный свет скрывался за тоннами облаков. Он зажмуривает глаза так сильно, что слышит звон в своих ушах. Марс не желает никого слушать, никого видеть. В тот момент, гладиатор и вправду хочет вернуться в оковы, лишь бы не было этих жертв. — Нам нужно ехать, Марс. — Молвит Гризман, касаясь рукой его плеча. Он не знает, что делать в этой ситуации, не знает как ему помочь, но в чем-то Килли был прав. Им уже ничем не поможешь, эти рабы мертвы. Они погибли в бесчестном бою. Гладиаторам остается только отомстить. — Я ничего не хочу… Не хочу… — Я знаю… *** Они продолжили путь. Лицо гладиатора было усталым, глаза пустые, веки посиневшие. Марс не знал, что и как теперь будет дальше. К чему двигаться, когда он не может вернуть прежнее хладнокровие. В нем царит мгла. Воцаряется леденящий холод, окутывающий мертвым одеялом. Он усомнился в праведности своих действий. Теперь, когда лучик солнца обрушивается на его кожу, Марс не чувствует тепла. Он не чувствует ничего, кроме боли и холода. Спустя еще некоторое время пути, гладиаторы натыкаются на рыночный тракт. Лимы здесь – метаются от испуга, пытаются собрать товар, различные шелка, еду, кузнечные мастерские изделия. Марс потягивает на себя кожаные поводья, видя, как гвардейцы в своей издевательской манере пристают к обычным девушкам, кошмарят стариков, плетками избивают юношей. На их броне – не было никаких опознавательных знаков. Эти «животные» - наверняка дезертиры из армии. — Марс. — Окрикивает его наставник, подоспев к ученику. — Мы не должны вмешиваться, но нас уже заметили, постараемся проехать с миром, понял? Никакой самодеятельности. Зачинщик восстания молча проехал дальше, ничего не отвечая гладиатору. За ним же, последовали и остальные. Гвардейцев было чуть больше десяти. Они грабили, насиловали, ломали торговые лавки. Ни капли морали и совести не было в них. Гладиаторы проехали мимо, их не трогали, как и остальных путников, которые не обращали внимание, просто ехав по своим делам. Ведь кого тревожат чужие проблемы? Этот мир стал и вправду слишком серым, ведь каждого заботит только своя шкура. Гвардейцы это понимали, посему и не трогали их. — Господин, прошу, помогите! Молю вас! — Женщина с заплаканными глазами, синяком под левым глазом, с разбитым носом просит о помощи. — Едем дальше. — Сплюнул Киллиан, поддавая по вожжам. Гладиаторы продолжили шествовать. — Милорд, пощады! — Кричит беззащитный мужчина, которого мгновенно оглушили рукоятью клинка и всадили промеж ребер. Кровь забрызгала лицо солдата, ему это придавало забаву. Он сочно сплюнул на умирающего, постанывающего от боли мужчину, в коем угасает жизнь Марс молча ехал дальше, пока рыночный тракт не окончился. Крики, стоны, плач детей, которых запирают в доме. У гладиаторов иная цель. Он в миг останавливает своего жеребца, словив на себе вопросительные взгляды собратьев. — Достаточно. — он, слезая с коня и разворачиваясь в сторону тракта. — Остановись, глупец. — Выкрикнул Киллиан. — Я более не стану слушать вас. — Он ринулся в сторону небольшого шатра, где насиловали женщину. Один держал ей руки, покуда второй проникал вялым органом в ее промежность. «Я никогда не оставлю тех, кому нужна моя помощь. Многие погибнут на моем пути, но я докажу. Докажу, что их жизни для меня значат больше, чем мои принципы, мои цели. Я мужчина, а не те, кто следуют со мной бок о бок, пытаясь спрятаться от кары животных. Я иду убивать тех, кто не достоин существовать. Тех, кто обременяет наш мир – серостью.» Гладиатор обнажает клинок, наклоняя голову. Мгновенно гладий обогащается кровью презренного дезертира. Он вогнал клинок по самую рукоять, вырывая и раздирая кожу ублюдка, который захлебывается в собственной крови. Длинный замах, коварный удар, раздробляющий хребет. — Эй, сука! — Спохватились остальные гладиаторы. Один из них берет копье в свои руки и метает в сторону неравнодушного гладиатора, тот же, резко отбивает его клинком. Подхватывает и вонзает в бегущего на него воина, парирует атаку, отпрыгивает в сторону, пригнувшись, оставляя глубокий порез на голени. Пируэт, клинок скрежет металла, лезвие порхает в воздухе, разрезает кожу. Горячие капли крови падают на его лицо. Отступает назад, тем самым уворачиваясь от другого удара, не брезгует и острие попадает прямо в глаз противнику. Он чувствует, как адреналин разрывает его тело. Марс знает, что сейчас намного сильнее, намного кровожаднее и милости подобным существам – никогда не даст. Отражает следующие удары, шаг вперед, обманка и клинок входит насквозь, эфесом ударяет по лицу бегущего на него гвардейца. Он падает на землю. — Не надо! Я сдаюсь! Пожалуйста! — Слезы выступают на его лице, ведь солдат знает, Марс не остановится. Гладиатор встает на колено, перерезает ему глотку, вытаскивая охотничий нож и метая его в последнего гвардейца. Остальные – бросились в бегство. — Зачем так рисковать? — Молвит Райс. — Я всего-то творю правосудие. *** На небольшом возвышении, среди цветастых полян, холмов и горного ручейка, практически в полном одиночестве, находилось здание, походящее на обычную крестьянскую ратушу, с большими серыми куполами. От обычной, храм Архирахелей отличался тем, что он высечен из белого камня, по кругу обитель защищали кирпичные стены. Солдат здесь не было, в основном дозором занимались молодые послушники, вооруженные самым могущественным орудием. Знаниями и бамбуковой палкой. Традиции – есть традиции. Они останутся неизменными даже через сотни лет. Архирахели уважали систему прошлого и старались соблюдать все заветы, построенные при основании ордена. — Это и есть тот самый храм? Я немного иначе представлял его. — С интересом шепчет Гризман, спрятавшись за стволом дерева, пристально разглядывая постройку. — Нет, сука — это бордель. — Съязвил Киллиан. — Да и как, по-твоему, он должен выглядеть? Как арена? Идиот. — Гладиатор прошел вперед, точно подметив, что двери подозрительно открыты, а снаружи стояли вороные кони, также облаченные в кольчуги, тяжелые сумки свисали на их боках. — Нечистое здесь что-то. — Остерегает всех Райс. — Нам нужно торопиться, немедленно! — Оживился Марс, выхватывая свой клинок и пробираясь вперед. — Эй! Куда? — Рявкнул Киллиан, но ослушаться уже было поздно. Зачинщик восстания продвигается вперед, за ним же и остальные, покорно следующие по пятам, оглядываясь по сторонам. Внутри послышались крики. Они успели вовремя, только вот, пока что, не догадывались, что истинно их поджидало внутри. Проходя сквозь врата, Марс заметил перерезанные глотки юношей и мужчин преклонного возраста. Из конюшни, завиднелся облаченный в темные доспехи мужчина. — Все сюда! Здесь чужаки! — Выкрикнул он, напяливая шлем на голову и доставая тяжелый двуручный клинок из ножен. — Он мой. — Довольно улыбнулся Киллиан, разминая шею и показательно прокручивает гладий в своих рука. Он следует вперед, уверенно, без малейшего страха. Конечно, его клинок – по сравнению с мечом – ничто, да и отразить подобные удары будет намного сложнее, не говоря уже о том, чтобы отыскать слабое звено в его латных доспехах. Началась бойня. Парируя занесенный над головой меч, гладиатор не сдерживает его, отступая назад. Глаза его залились полным удивлением. Прежде, было маловато стычек с действительно сильным орудием. Последующие атаки, Килли умело уворачивался, благодаря своей змеиной ловкости и чувствительной реакции, любой другой, уже бы наверняка оступился и пропустит коварный клинок, что вонзится и расколет череп пополам, но только не гладиатор. Он долго тренировался и только за счет своих искусных умений, выживал на арене смерти, заставляя лорда Марзена гордится им. Гладиатор осуществляет выпад, колющий удар, но гвардеец вовремя подставляет латные наручи, которые позволяют избежать ранение и продолжает схватку. Изнутри вышло еще пять гвардейцев. Один из них снимает шлем, отбрасывая в сторону. Волнистые темные волосы, глубокие карие глаза, внушающие суровость и страх. Клинок, выкованный в Астросе с рубином внутри исписанного различной резьбой, прикован к его спине. Это лицо – Марс узнает из тысячи, он заучил его черты. Он видит его в порыве гнева, в порыве злости. — Ну здравствуй, Марс. — Противный грубый голосок раздался на всю округу, довольная ядовитая ухмылка, он спускается по кирпичным ступенькам, самонадеянный, ужасный. — Фильчер. — Марс тяжело задышал, руки его затряслись, будто бы он вновь стоит на арене, пускаясь в первое сражение. Перед глазами мелькают те ужасающие взор события, когда множество рабов были убиты благодаря руке этого мерзавца. Марса бросило в жар, испепеляющий изнутри огонь – оставлял ожоги на его легких и сердце. Он теряет рассудок, крепче ухватываясь за рукоять гладия. Ранее, гладиатор и представить себе не мог, что их встреча произойдет так скоро, так внезапно. Во всех своих мыслях, он кромсал убийцу своего народа, но сейчас страх насаждает, сдавливает глотку. Глаза заливаются непоколебимой яростью, которую уже невозможно остановить. Нет пути для благоразумия, только ненависть, подогревающая безумие. Он делает шаг, ощущая, как ветерок подталкивает его. Следующий, нервы сдают, дрожь охватывает от одного только вида Фильчера. Легкие сжимаются, кажется, сердце остановилось. Ветер усиливает шаг гладиатора. Импровизированный замах, непредсказуемый удар, Марс начинает схватку. Оба – ненавидят друг друга до ужаса, каждый – горит жгучим желанием убить. Месть – отчаянная попытка совладать с собой, первая тяжелая капля крови с грохотом рухнула на горячую землю. Фильчер сумел отразить удар, с такой легкостью и спокойствием, наносит порез на руке гладиатора. Два других латника попытались подключиться в сражение. — Он мой. — Рявкнул лорд, обходя противника полукругом, плотно оплетая рукоять, жадно искусывая взглядом гладиатора. Латники последовали дальше, вступая в смертельную схватку с остальными. Марс смотрит в глаза лорда, не теряя бдительность. Фильчер внезапно атакует, рубит сверху и с низу, мгновенно, не теряя момента, чтобы перехитрить Марса. Гладиатор успешно справляется, но отступает назад, чувствуя заметную усталость. Все не кажется ему реальным, будто это сущий кошмар, ведь каждый замах – давался с трудом. Зачинщик восстания ощущал бессилие. Бой постепенно покидал основную площадь, захватывая все новые и новые территории. В одночасье, оба воина взобрались на дозорную стену. Марс пытался выманить противника из зоны комфорта, дабы сосредоточиться, изнурить его излишним бегством, а уже потом – оскалить клыки и покончить с ним. Раз и навсегда. Клинок Фильчера ловил на себе солнечный облик в виде светлых лучей. Мечи закрутились в воздухе, скрежет металла, злобные рыки. Лорд во многом превосходил гладиатора. Он занимался фехтованием с самого детства и какой-то раб – для него не помеха, по крайней мере, Фильчер был в этом уверен. Он находит момент, берет золу, хранившуюся в бочке и кидает в лицо повстанца, ослепив его. Затем удар эфесом в солнечное сплетение, заставляющее Марса согнуться, занесенный клинок и рубящий удар. Гладиатор успевает увернуться, мгновенно поднимаясь с колен и режет бок лорда. Тот же – будто не чувствуя боли, латными перчатками ударяет в лицо, разбивая нос. Множество искр витали перед его глазами, он щурился, отступил назад, пропустив еще одну атаку, которая могла привести к летальному исходу. Лезвие прошло по плечу и соскользнуло о кирпичи, срывая железные наклепки на куртке гладиатора. Повстанец роняет оружие со стены. Сам же рукой ухватывается за лезвие меча, которое блистало в расположении Фильчера. Марс бьет кулаком по коленям, затем по животу. Лорд успевает выдернуть клинок, оставляя сочившуюся кровью рану на ладони гладиатора. Пока Фильчер потерял концентрацию, а также равновесие, повстанец бьет по виску, затем резко в подбородок и выталкивает лорда со стены. Он с криком падает на сеновал. Как раз к тому мгновению – подоспел и Райс. — Нам нужно скорее отыскать Форестера. — Нет, я должен его добить. — Полный злобы, адреналина, который вызывает тошноту, с трясущимися руками и бурей негативных эмоций, произносит Марс, глазами рыская ненавистного лорда. — Оставь его, глупец. — Молвит наставник. — Сейчас здесь будет целая орава гвардейцев, нужно поспешить! Немедленно! — Райс ухватывает гладиатора за запястье и тащит в сторону. Марс потерялся в пространстве. Из-за внезапной встречи, его сознание погрузилось в густой туман, а выхода – уже не найти. Не найти и солнечного света, который спасет его. Гладиаторы ворвались в обсерваторию, к сожалению, внутри их ожидали мертвецы, которые уже ничего не расскажут. Остается лишь надеяться на то, что треклятый Форестер жив. По крайней мере, надежда не угасала в них. Марс, истекающий кровью – поднимается по деревянным, скрипучим ступенькам, прижимая раны, что продолжают сочиться. — Килли, отыщи его. Мигом. — Молвит Райс, когда замечает, что изнуренный страшным боем гладиатор рухнул на колени. — Тише. — Наставник надрывает свою белую рубаху, перебинтовывая его плечо и ладонь. — Когда меня не станет, продолжите мое дело. — Говорит Марс, корчась от боли, тяжело дыша, чувствуя, как холодный пот скользит по окровавленному лбу. — Перестань, ты еще нас всех переживешь. — Я так устал. — Марс прикрывает глаза, свободной рукой притрагиваясь к шелковому ковру, он был настолько мягок. Настолько приятен. Возможно, сейчас его чувства обострены, хватаются за нить, сплетающую гладиатора между серым миром и беспощадной реальностью, в которой он – уже не желает находиться. Если бы он мог выбрать другую жизнь. — Ты заслужил отдых. — Кивнул головой Райс, грустно улыбнувшись. — Как ты думаешь. — Хрипло продолжает свой говор Марс, откашливаясь и чувствуя, как вместе с кровью угасает и последний огонек его жизни. — В другой жизни… Кем бы ты хотел стать? — Земледельцем. — Без думки говорит Райс. — Это дело и вправду меня привлекает, когда ты полностью ухаживаешь за родимым куском, который по сути породил тебя, а взамен – он дает плоды. — Я бы все отдал, чтобы иметь свою семью. Наблюдать за тем, как твой ребенок растет, это же… Так мило. — Он не говорил эти слова. Голос его слабел. — Форестер? — Вопросительно спрашивает Килли, входя в помещение. Перед ним показался высокий и худощавый парень с кубком вина, нервный принц опустошал все до последней капли. — Увы, я знаю почему вы явились сюда. — Томным голоском произносит Форестер, наполняя позолоченный кубок. — Давайте, сделайте это как можно быстрее. — Ты видимо не до конца понял. — Ухмыльнулся Гризман. — Мы не пришли тебя убивать, скорее наоборот – спасти. Мы пришли по поручению твоей матушки. — Да че ты распинаешься перед ним? Хватай скорее, да пошли отсюда, сука там вон конники приближаются. — Ты как всегда прав. Марс уже ничего не воспринимал. Только противный холодок, пробегающий по его телу…