Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 4 ◌━━━━━━━ Ветхая грань И в очередное сухое утро, от палящего в небесах солнца, с чувством полном ненависти и злобы, от долгого, затяжного сна пробуждается гладиатор. Он неохотно потирает заспанные глаза, щурясь от яркого солнца. Уже с самого утра – многие отдавались работе. Ему надоела эта суматоха, как же Киллиан ненавидит счастливые лица, противный, до невозможно раздражающий смех. Кто-то встает не с той ноги и у него нет настроения, а у Килли – вечно отсутствующий настрой. Он поджимает губы, слыша, как неподалеку юный парень, чуть ниже его ростом со смуглой кожей и темными волосами причмокивает. — Сука. — Уже чуть ли не рыдая от желания прикончить его, произносит Киллиан, ощущая, как раздражение разносится под кожей. — Если ты еще раз это сделаешь… — Парень снова повторил извечную вредную привычку. И так каждый день. Каждый… День… Киллиан закатил глаза, поднялся с подстеленной попоны, попытался поправить растрепанные каштановые волосы и направился в сторону. Подальше от этого негодника. Он следует по тропинке, вновь и вновь слыша чужой смех или то, как голосисто разговаривают некоторые из рабов, судя по всему, прибывшие с Астроса. У них был другой язык, такой голосистый, такой раздражающий. И так день за днем, на протяжении семи месяцев. Гладиатор подоспел к бочке, что стояла под небольшой своеобразной крышей, притронулся кончиками пальцев к ледяной воде и умыл лицо. Оперся руками, смотря по сторонам. На себе Киллиан поймал робкий взгляд девушки, а когда она поняла, что гладиатор заметил это – то мигом принялась за работу, все искоса поглядывая на него. — Этого только не хватало. — Со злобой в голосе, говорит он, принявшись шествовать дальше. По пути, Киллиан понял, что вовсе не хочет идти на тренировку, дабы в очередной раз сорваться на Гризмана, что в свою очередь опять начнет умничать и задавать слишком «разумные» вопросы, но на деле лишь глупость. Что, самому сложно догадаться с какого расстояния лучше стрелять по зайцам, дабы не спугнуть их? Достало. Как его все это достало. Рабы, вечно работающие с сутра до ночи – еще находят время для безудержных веселий? Как можно радоваться, когда ты работаешь? Он подоспел к некоторым рабочим, помогая перетаскивать тяжелые мешки с удобрением, а также подхватил тяпку, чтобы помочь им сполоть землю. Киллиан принялся выполнять, разрыхляя землю, жарясь под жестокими лучами солнечного диска. Через некоторое время, гладиатор снимает кафтан, чувствуя, как намокает спина. Пот ручейками стекал с его лба, попадая в глаза, отчего те щипали. Казалось бы, ничто не предвещает беды. Ничего ужасающего не происходит, но в один момент… Рабочий начинает напевать песнь. Скользким голоском. Да так, что гладиатору показалось – кровь начнет идти от разорванных перепонок. Минута за минутой, тянулись так долго. День никогда не закончится. Раб стал завывать, беря высокие ноты и все. Терпение Киллиана подошло к концу, он злобно кидает тяпку и исчезает с виду, вновь возвращаясь к бочке с холодной водицей. Умылся – еще раз, испил, утолив жажду. И снова взгляд. Взгляд девушки, которая шила полотно для рабов, дабы те могли спать на ней. — Лучше поохочусь. — Его глаз уже дергался от раздражения. Гладиатор взял лук с колчаном, в котором находились импровизированные стрелы. Он направился в густую чащу леса, надеясь, что на сей раз – побудет в умиротворяющей тишине. Обремененный раздражением Киллиан, уселся на поваленное дерево, слушая, как напевают птицы. Шелест густой листвы, что с хрустом падают на землю. Ветер спокойный, несколько приятный. Солнечные лучики просачиваются сквозь ветви старинных деревьев, падая на кожу гладиатора, обогревая. Его мысли наконец нашли покой. Ничего более не тревожило его. Он не вспоминал свою жизнь, которая была до того, как Килли стал рабом. Ему это было ни к чему. Так должно было случиться. Гладиатор не мечтал о другой жизни, кроме как погибнуть на арене, сражаясь с достойным противником, дабы умереть с честью, заслужив посмертные лавры. Будучи в рабстве у Марзена – Киллиан не думал о свободе. Даже не грезил о ней. У него всегда были иные цели. Он слабо улыбнулся, вспоминая свой первый бой. Что-то шевельнулось в кустах. Киллиан слету натянул тетиву, вместе со стрелой, нацелившись на, как он считал, дичь. К его удивлению, незваным гостем, только что не ставший убитым зверем, оказалась та сама девушка. Киллиан узнал черты милого личика, а теперь, вспомнил ту самую поездку в столицу. Рабыня – была заточена вместе с другими. Эту девушку – хотел вкусить командир пограничной гвардии. — Что? Что ты тут делаешь? — Недоумевая, молвит гладиатор, выпрямившись в спинке и ослабив тетиву. — Явилась сюда, чтобы отблагодарить за спасение. — Застенчиво говорит девушка, опуская глаза под ноги и прикусывая губу, принимается опускать лямки потрепанного, заплатанного платьишка, оголяя прелести, которое оно скрывало. — Эй, перестань. — Киллиан отводит взгляд в сторону, убирая лук и вовсе отворачивается. — К чему это сейчас? — Он напрягся, не понимая, отчего такая реакция. Вдох – выдох, гладиатор ощущает нежное прикосновение ее руки на своей шее. — Я знаю, что это необходимо… — Киллиан машинально отстраняется, тогда же, рабыня обходит гладиатора и встает перед его глазами. Полностью нагая, юная, ей от сил лет пятнадцать, если не меньше. — С чего ты вообще так думаешь? — Хмурит брови Киллиан, снимая свой кафтан и накидывая на ее плечи, окутывая им. — Они сказали мне. — Она отводит взгляд, пытаясь понять, что делает не так. Почему гладиатор отвергает ее? Ведь девушка дарит то, чего хотели ее хозяева. Имели тогда, когда захотят. Творили самые извращенные вещи, совсем не имея никакой милости. Он же… Заботливо накрывает своей одеждой, кончиками пальцев касаясь маленького подбородка. В Киллиане расцветало странное ощущение, такое непонятное, обогревающее грудь, растопив каменное сердце. Гладиатор снова пытается отстраниться. — Кто? — Исподлобья, гладиатор смотрит на нее, щуря глаза. Его хмурый, слегка возмущённый взгляд - пронзал рабыню, которая стала жертвой издевательств со стороны «товарищей». Осталось лишь понять, кому именно пришла столь дикая, неуместная и никчемная идея. — Успокойся. — Кивнул головой Киллиан, оскалившись. Он отошёл в сторонку, поднял платье с мягкой травы и подал девице. — На вот, оденься. — Вдобавок говорит гладиатор, отвернувшись. Смущенная рабыня надевает платье, слёзы выступают на ее глазах, медленно стекая по румяным щечкам. Она была застенчива. Особенно, когда дело касалось ее тела, на бёдрах - было множество шрамов, нежная кожа - изуродована с самого детства. Жестокие лорды измывались над нею, считая игрушкой, а после того, как она сломалась, то продали за гроши мерзкому лорду Марзену. Если бы не гладиаторы, рабыню ожидали годы мучений, от которых она бы - непременно скончалась. А что теперь? Теперь ее окутывает недоумение. Она понятия не имеет, чем заниматься дальше, кроме как работать в полях и отдаваться мужчинам, которые возжелают вкусить прелести юного тела. Не потому что, девушка желает этого. Нет, вовсе нет. Она, как и любимые другие - мечтает найти сокровенную любовь, трепетную, ласковую. Просто, по-иному - уже не может. Ее выдрессировали, словно псину. Приручили исполнять команды, сломав психику. И теперь неизвестно, что ждёт ее на пути. Сможет ли наивная, внешне красивая, с добрым сердцем и нежной душой - оправиться после долгих лет заточений в рабстве. — Как тебя зовут? — Интересуется гладиатор, сам не зная для чего. Ведь ему плевать, не так ли? Наверняка. Наверняка? — У меня нет имени. — Опустив застенчивый, нежный взгляд, тихо молвит она, так, что тёплый ветерок заглушает ее говор. — Как это нет? — Хмуря тёмные брови, с возмущением в голоске произносит гладиатор. — Господин Декстер не дал мне имени. Только, если рабыня. — Устало сказала девица, обняв себя за плечи и стыдясь своих действий, что произошли буквально несколько минут назад, боится поднять зелёные глаза на гладиатора. — Это ведь неправильно. — Все так говорили, но господин Декстер сказал, что я не заслужила его. — Перестань называть его господином, он ничтожество, которое сейчас, наверняка гниет в кустах. — Раздраженно, закатив глаза, говорит Киллиан. — Простите… — Не извиняйся, тебе незачем. Я же не стану тебя наказывать за это. — Он слабо улыбнулся, коснувшись румянца своими сухими, костлявыми пальцами. Рабыня насторожилась, дрогнула от касаний, все же решившись поднять, залитые болью от воспоминаний прошлого, глаза. — Декстер издевался над тобой? — Он избивал меня кнутом, бил по лицу за то, что я была красивее его жены. Госпо… Декстер насиловал меня, отдавал своим солдатам, лордам, а после - заставлял пить отвары, чтобы я не забеременела. — Рабыня боялась лить слезы, но они все бежали и бежали… — Тише. — На удивление, ласковым голосом говорит Киллиан. — Ты же не против, если я сам дам тебе имя? — Наверное… Я не знаю… — Мелиса. — Киллиан отошёл в сторонку, чувствуя искринку в его груди. Такую странную, разжигающее дикое пламя, которое охватывает раздражение и полностью убивает. Это было странное, но с чем не сравнимое чувство, которое подогревало интерес гладиатора, но и одновременно настораживало. Он встрепенулся, пытаясь прийти в себя, не узнавая собственный характер и желания, которые появлялись в нем. — Это очень красивое имя. — Девушка искренне улыбнулась, вытерла слёзы, отвлекаясь от жгучих воспоминаний, что потрошили ее изнутри. — Ступай работать, Мелиса. — Уже в грубом тоне, говорит гладиатор, вновь ухватываясь за лук и стрелы. Девушка ушла, улыбка исчезла с ее лица, она не понимала, что сделала не так. *** Наступило очередное утро, день сурка. Одно действие, повторяло другое. Тянулось наравне с вечностью, но сегодня - Киллиан решился прийти на утреннюю тренировку, но не для того, чтобы участвовать, а скорее - косвенно узнать, как чувствует себя зачинщик восстания. Киллиан, как бы то не было, пытался играть свою роль. Ту, в которой ему должно быть плевать на всю. Килли натягивает на свою мину равнодушную маску, участвуя в театре одного актера, не выдавая истинные чувства, что скрывается за тёмным занавесом его принципов. Ведь он должен казаться сильнее остальных. По крайне мере, кто-то обязан сохранять спокойствие даже в самой патовой ситуации. Внутри его души - царило вечное негодование. Он обижен на свою мать за то, что та не выпила треклятый отвар и не убила, когда тот находился в ее утробе. Обижен на то, что смог появиться на свет. Хотя, кто будет спрашивать младенца? Хочет ли он существовать в этом, покрытым серостью, кровожадном мире, где жизнь, в принципе не ценится? Никто, ведь младенец - есть младенец. Теперь, ему суждено существовать здесь. Именно существовать, а не жить. Жизнь - прекрасна для тех, кто не знает невзгод. Для детей знатных семей, рождённых в богатстве, не знающих бедности. Им не понять, что такое рабство и почему оно так полно страданий. Познать бедность - маловероятно. В гвардейцы они не подадутся, ведь уже с рождения являются главнокомандующими, которые никогда не увидят истинные ужасы войны, отсиживаясь где-то в сторонке. Размышляя, как руководить пешками в глупой, нечестной игре. Киллиан усаживается на мягкую траву, холодный ветерок скользил по коже. Гризман, как ни в чем не бывало помогает наставнику обучить не обучаемых рабов. Как быть в грядущем? Киллиан понимал, что одним бегством - здесь не спастись. Их орда постепенно возрастает, а это значит, что вечно скрываться в лесной чащи не выйдет. Когда-то да придётся дать бой, в котором будет множество жертв. Они и рядом не будут стоять с теми, кто с рождения учился не подавать подносы, да отскрёбывать пол до плеска, а наоборот - военному делу. Фехтованию, стрельбой с лука. Маленькие детки Франбурга, особенно отродье солдат, уже знают, кем им быть. Либо лучником, в таком случае, их с детства готовят различными упреждениями. Либо тяжёлой кавалерией, заставляя с малого возраста держаться в седле. Угрюмая тоска охватывала Киллиана. Он догадывался о намерениях Марса, ведь тот слепо верует в успех. В свои силы. В силы рабов, что не могут удержать железный гладий. Рабы - не воины и вряд ли ими станут за столь короткий срок. Марс же, по мнению Килли, полагается на веру в праведности своих действий. Рабы же сражаются за свободу, а гвардейцы за хорошую плату. Благородная цель, которая служит лишь тяжким грузом. — Держи меч прямо, старайся атаковать непредсказуемо, один удар влево, другой снизу и сверху. Повторим! — Наставительно молвит Гризман. «Идиот пытается самоутвердиться за счёт тех, кто не умеет сражаться, да даже не понимает этого.» Киллиан тяжко вздохнул, откидывая руки назад, поднимая взор на наставника, что хмуро наблюдал за остальными. — Может тоже сходишь потренируешься? Тебе бы отточить навыки до превосходства. — С чего ты решил, что они итак не превосходны? — С ядовитой ухмылкой говорит он. — Да хотя потому что - ты не умеешь сражаться против двуручного клинка. — Тем не менее, я победил того воина. — Только из-за того, что он оступился и упал, а ты воспользовался моментом. В следующий раз, тебе может не повезти. — Забавно, ну допустим. — Брови гладиатора полезли на лоб, а в глазах появилось недовольство. Киллиан попросту не переносил критику, особенно со стороны наставника, что был вечно не доволен. Конечно, ведь он гордится Марсом. Он же такой идеальный! Спас всех от неминуемой гибели и подарил свободу. Свободу, к слову, он и получил, благодаря случайности. Счастливчик. Но Райса это не волнует. — С кем я буду сражаться? С ними? — Киллиан взглядом указывает на рабов, нелепо атаковавшие Гризмана, что с лёгкостью отражал любой их удар. — Они даже с гладием управиться не могут. — Хмыкнул он. — Вот с Марсом, я бы сразился. — Как бы невзначай Киллиан упоминает гладиатора. — Марс не скоро восстановится. — Кивает головой Райс, разминая шею. Как раз таки, в то же мгновение, к нему подоспело несколько гладиаторов. — Странно было отдавать его в логово Хориса. — Ухмыльнулся Киллиан. — Иного выбора у нас нет. — С прискорбием в голосе, проговорил Райс. Он искренне не доверял старому лорду. Во взгляде Моргана наставник гладиаторов – видел тщеславие, коварность, после которой возможно самое жуткое предательство. Нож в спину. Впрочем, доверие Райса – очень тяжело заслужить. Даже Киллиан, казалось бы, воспитанный под его началом, иногда не достоин знать некоторых вещей. — Наставник, мы уже собрали необходимые материалы. Гвозди нам привезли с Форштера. Наши лесорубы уже принялись оттачивать древесину. Почти все готово! — Добро. — Кивнул головой Райс, все также не сводя взгляда с обучающихся гладиаторов, а после продолжил говор. — Учтите, что доски не должны быть сгнившими, рыхлыми. Покройте все это дело лаком. Он в тех ящиках, подле моего шатра. Обязательно проверяйте все досконально. Драккары – наше спасение, посему, все должно быть до мелочей точно, дабы ничего не помешало нам покинуть эти земли. — Гладиаторы кивнули головой и направились выполнять поставленные наставником задачи. — Почему я не знал об этом? — Возмущенно спрашивает Киллиан, ощущая пылкий жар, который ударяет в виски. Таким образом, в нем возрастал порыв злости и гнева. — Ведь я могу помочь! — Понимаешь, Килли. — С тяжестью в голосе, начинает говорить Райс. — Я тебе давал задание, буквально неделю назад, а ты – не слушая меня, продолжил бездельничать, хотя клялся, что выполнишь все, как подобает гладиатору. Клялся, между прочим, на гладии. — Считаешь слежкой за рабами – достойное задание для меня? Они продолжают работать, почему я не выполнил то? — Они берут с тебя пример, отнекиваются от работы, уходят в лес, а под вечер возвращаются. — Ну приспичило им, я-то тут причем? Они же, как великодушный, великолепный Марс говорит: свободны, а посему могут делать то, что считают нужным. — Это так, но все мы – не до конца свободны. — Холодно произносит Райс. — Именно поэтому, важно выполнять работу, которая стоит перед нами. Вскоре наступит зима. Зима, которая будет, однозначно, самой тяжелой. У нас не хватает достаточно пропитания, теплых одежд. Даже оружия. — Достаточно, Райс. — Сказал гладиатор. — Я все понял, освободи пожалуйста, от своих столь важных наставлений. — Я просто высказываю свои волнения. — Что будет с Форестером? — Как бы невзначай спрашивает Киллиан, поднимаясь на ноги, разминая онемевшие мышцы, после чего, под кожей начались приятные покалывания. — Дождемся выздоровления Марса, а потом решим. — Помимо Марса, нас ожидают три сотни гладиаторов. Мы должны провернуть это дело без него, иначе, та шлюха королева и старик – посчитают нас никчемными, ведь ничего не можем сделать без нашего лидера. Hhh И в потоке ветра, Киллиан слышит голос. Голос благоразумия, именно поэтому он спешно извиняется. — Ладно… Брось. Все нормально, я уже достаточно привык к этому. Вот, когда обрету достойную жизнь. Когда наступит конец всем этим распрям, то мне будет вправду не хватать этого. — Мазохист чертов. — Рявкнул Киллиан себе под нос, но спустя несколько секунд, задает вопрос, который тревожит его с тех пор, когда Марс освободил гладиаторов из под власти лорда Марзена. — Ты веришь в лучший исход? Что мы справимся? — Лучше жить с верой, нежели чем без нее. — Ты прав. — Еще одна протяжная и неловкая пауза заставляет Килли продолжить. — Не желаешь сходить в город и как следует напиться? Думаю, это будет отличный повод для примирения. Тем более, сидя в этой дыре, у меня плывут мозги, нам попросту необходимо расслабиться. — У меня совсем нет на это денег. — Не беспокойся на этот счет. — Киллиан достаёт из кармана пару серебренных монет, слабо улыбнувшись. *** Двое гладиаторов, скинув капюшоны со своих голов уселись за барной стойкой, уложив серебренную монету. — Что будете пить? — Спрашивает хозяин таверны, натирая глиняные кружки. — Водку. — Без раздумий отвечает Киллиан, изучая сидевших внутри посетителей. Гризман косо глянул на гладиатора, чуть прищурился. — Эль… — Нахмурив брови, произносит он, не зная, куда деть руки. Они, как бы то не стало, сильно чесались. Оказавшись здесь, Гризман осознал, что идея сходить развеяться - была дико глупой. Это необоснованный риск, который может оказаться пагубным для всех. Хоть это и Форштер - здесь все равно не безопасно. В тот час же, хозяин разливает напитки. Как и положено - водку в деревянную рюмку, а эль в большую глиняную с различными вырезами. Гризман ухватывается за сосуд обеими руками, он уже опьянел от ржаного запаха, чуть хмурив слабо выраженные брови. Киллиан ухмыльнулся, заведомо зная, что из юноши тот еще «собутыльник», который выпивает изредка, да и к элю, а особенно с таверны - относиться скептически. Все потому что, он его даже не пробовал. Килли залпом опустошает рюмку, хозяин подливает еще и удаляется куда-то в сторону. Гризман делает маленький глоток, сразу же скорчив лицо от привкуса. — Боже, ну и гадость. — Да ты еще зеленый совсем. — Еле сдерживая смех, говорит Киллиан. — Через годик, а то и меньше, тебя будет не оторвать от него. — Это мы еще посмотрим. — Поверь. — Хмыкнул Килли. — Так и будет, вот увидишь. Это взрослая, свободная жизнь. Без хорошего эля или сильного самогона- я бы уже давно поник в себе. Это помогает справиться, крепит нервы, да и позволяет уйти от суровой реальности, которая для меня лично - отвратна. — Отвратна, как этот эль? — Ухмыльнулся и Гризман, делая еще один глоток, несомненно через силу, но шло уже гораздо легче. — Возможно. — Киллиан? Гризман? Какого черта вы здесь делаете? — К ним подоспела Джесс, которая уложила на барную стойку несколько опустошенных кружек. — Мы знали, что сможем отыскать тебя здесь. — Зачем вам это? — Хмурит брови Джесс. — Марс где-то лежит в стенах крепости лорда Форштера. — Кивнул головой Киллиан, уже подливая себе самому и мигом делает глоток. — Я слышала. — Кивнула головой служанка, сразу же изменившись в лице. — Ты же видишь, что он тебя любит. — Вдобавок произносит гладиатор. — Килли, не стоит. — Приговаривает Гризман, переключаясь на своего товарища. — Она не заслуживает давки. — Он нуждается в тебе. — Пристально взирая в глаза Джесс, которые постепенно покрывались мокрыми слезами, говорит Киллиан, вовсе не беспокоясь о словах Гризмана. Его не тревожит ничего. Он считает, что его действия - праведны. Джесс ничего не отвечает, лишь отдаляется в сторонку, Киллиан последовал за ней. — Я не хочу об этом говорить, Киллиан. Это слишком больно и тоскливо, я не хочу обрекать себя на мучения и неопределенность, которую испытывает Марс. — Говорит она, пытаясь скрыть тоску и печаль на своем лице. — Ты не понимаешь, насколько сильно ты важна ему. Насколько он нуждается в твоей заботе, в твоем общении и любви. — Но я не могу идти против себя же самой и заставлять идти на поводу у своих чувств. Ты и понятия не имеешь, что я испытываю. Что я испытываю к нему, но и не могу. Не могу обрекать себя на столь тяжкий выбор. Выбор, который может оказаться пагубным для нас обоих. Выбор, который испепелит все те хорошие взаимоотношения, что были между нами. — Девушка оцепенела от пагубных эмоций, разрушающих ее изнутри. Киллиан же просто ухмыльнулся. — Меня поражает то, насколько вы глупы. Мучаете друг друга, устраиваете качели, словно палачи. Будто бы не понимаете, что каждый день может оказаться последним. — Мы всегда ими были, Киллиан. Ими же и останемся. Он отверг меня уже один раз, а что сейчас? Хочет все вернуть? Я не могу так, пойми меня правильно. — Если ты выбрала его однажды, что тебе мешает выбрать его снова? — Киллиан глядел на нее исподлобья, слегка наклонив голову набок. — Страх. — Молвит она. — Страх за себя? — За остальных. — Произносит Джесс. — Вы ведь знаете, что ваше… — Девушка оглянулась, а только потом продолжила, убедившись, что увлеченные выпивкой и танцами гости – вовсе не прислушиваются к их монотонному разговору. — Увлечение может оказаться пагубных, как для вас, так и для окружающих. Это страшно осознавать, Киллиан. Осознавать, что освобождение от… Сам понимаешь отчего - будет долгим, ужасным. Кровопролитным. Смертоносным… — Иначе мы не можем. После сказанных слов, Киллиан скрывается в толпе пьяниц, чьи жизни ничем не примечательны, но тем не менее - несущие определенный вклад в будущее столь затянутой эпопеи. — Вы что либо хотите выпить? — Спрашивает девица, внезапно подоспевшая к одиноко-сидящему за барной стойкой гладиатору, который только-только опустошил глиняную кружку. Пьяными глазами он посмотрел на нее, удивляясь их красоте. — Быть может просто отужинать? — Она смотрела на него так пронзительно, что тот даже покраснел от внезапно осадившего его смущения. Гладиатор достаточно долго просиживал свою жизнь, мечтая кануть в омут любви и счастья, что столь неожиданный подход девушки - изрядно поднял ему настроение. — Эээ… — Он оглянулся по сторонам, в надежде отыскать своего друга, но Киллиан пропал. — Да вообще-то нет, я просто жду своего знакомого. — Гризман немного растерялся, поджимая рукав, дабы спрятать запястье, на котором блистало клеймо лорда Марзена. Девушка улыбнулась и уселась рядом, поправляя пышные золотистые волосы. — Меня зовут Верола, я дочь местного кузнеца. А тебя как звать? — Она закинула прядь волос за свое плечо, с интересом поглядывая на юношу, не стирая улыбку со своего милого личика. — Гризман. — Кивнул головой гладиатор, чувствуя неловкость и лёгкое волнение. Сердце забилось сильнее. — Ты не местный? Ранее не видывала тебя здесь, как тебе в нашем городке? Все ли нравится? — Верола подвинулась к нему еще ближе, покуда гладиатор все еще рыскал своего товарища смущенным взглядом. Девушка осторожно наматывала клочок волос на указательный палец, исследуя черты его лица. — Да… Я с окраин — Он чуть призадумался, появилась неловкая пауза. — С окраин Иннурса. — Гладиатор выдавил на своем лице глупую улыбку. — Мои родичи проживали здесь. — Правда? Расскажи мне о них? Я знаю каждого жителя родного городка. — Казалось, что она выпытывала это из него, но гладиатор не сдавался. — Не уверен, они умерли еще давно. — Растерянно и неуверенным голосом произносит Гризман. — Как дорога до Форштера? Не боялся ли ты гладиаторов, которые устроили дебош в столице? — Верола продолжала улыбаться, в ней пронеслась нотка безумия. Столь таинственного, Гризман недоверчиво огляделся. Казалось, девушка постоянно переводила взгляд куда-то в сторону, будто за ними некто наблюдает. — Ненавижу гладиаторов, они ужасны, надеюсь их перебьют, ты согласен со мной? м? Гризман. — Она сделала акцент на его имени и юноша понял, что пора закончить разговор и убираться отсюда. Нужен был подходящий момент, чтобы Верола отвлеклась. — Ты ведь согласен? — Молвит она дальше, после чего дверь в таверну распахнулась и вовнутрь вошли несколько воинов, прячущих лицо за маской, а их макушки были спрятаны под глубоким капюшоном. Гладиатор выхватил кинжал из своего сапога. Девушка мгновенно накинулась на него, но Киллиан подоспел вовремя, ухватив ту за мягкие волосы. Он мгновенно начинает бить незнакомку головой о деревянную поверхность, разбивая лицо в дребезги, кровь хлыстнула на Гризмана, изукрасив одежду в бурый оттенок. — Какого черта? — Еще не понимая, что происходит, говорит Гризман. — Они следили за нами. — Молвит Киллиан, хватаясь за разделочный нож. Двое вооруженных убийц раскидывали толпы пьяных посетителей, уверенно шагая за гладиаторами. В тот же час, Килли берётся за бутылку, делает несколько глотков и кидает в одного из них, после чего, метнулся в сторонку, так, чтобы отвлечь их внимание. Гризман же явно потерялся в себе, тем более, хмель дает о себе знать. Киллиан мгновенно пробежал через орущих пьяниц и взбираясь на стол, прыгает в на убийцу, вгоняя тому нож под ребра, пытаясь мигом перестроиться на второго, дабы спасти юного гладиатора, который растерянно смотрит по сторонам. Килли ухватывается за спину незнакомца, проволочив того по столу, все еще держа разделочный нож, которым, с лёгкостью отрубает кисть убийцы, а затем - рассекает лицо. Окровавленный Киллиан берет себя в руки, хватает потерянного Гризмана за шкирку и волочит прочь, мельком заметив отражение Фильчера. — Быстрее! Уходим отсюда! — Оба даются в бегство. *** Уже пробежав большое количество времени, оба падают в бессилии, глубины ночного леса туманят разум, ветер, что заставляет ветви содрогнуться - внушает страх. Взмах крыльев ночной совы - вгоняет в ужас. Гризман пытается отдышаться, вдыхает холодный, отравленный смрадом смерти воздух, дрожащими глазами озираясь по сторонам, словно их преследует сама смерть, хотя на самом деле - никакой погони за ними не было. Киллиан опирается о дерево, громко засмеявшись. — Как же это все же приятно. Адреналин так и протекает по жилам. — Говорит он, обнажая клыки. — Я… — Вдохнув полной грудью. — Я говорил, что это плохая идея, но ты меня не послушал… Ты не послушал меня! — Впадая в истерику, выкрикивает Гризман. — Успокойся, ничего же не случилось. — Спокойным тоном голоса произносит гладиатор, качнув плечами, да разминая шею. — Глупец! Теперь местные знают, как мы выглядим. — И что? — Ты в действительности не видишь ничего плохого в этом? — Гризман выходил из себя, глаза его заливались и страхом и трясущимся гневом. Он нервно подрагивает рукой, запуская в свои волосы, чуть ли не готовясь вырывать их. — Расслабься, было весело. — Киллиан ухмыльнулся, выпрямился в спинке и размял шею, оплетая кончиками пальцев гладий. Гризман гневно бросает свой взгляд в сторону гладиатора, подходит вплотную и находит в себе силы нанести удар по лицу друга. Удар был настолько сильным, что у Гризмана свело руку, а костяшки дико заныли от боли. Сам же Киллиан отлетел в сторону. Казалось бы, он сейчас накинется на юношу, в порыве ярости разорвав того на части, но он остался на своем месте. Подле дерева, кончиками пальцев осторожно касаясь челюсти. Гризман растерянно смотрел на него, ощущая сожаление, но не стал впадать к его ногам, в попытках извиниться. Нет, он просто ушел. Ушел в густую чащу леса, не желая возвращаться. Киллиан остался в глухом одиночестве, наедине с собой. Наедине с горькими мыслями, вперемешку с шепчущим дремучим лесом, а также яростным ветерком. Сумрак сгущается вокруг поселения гладиаторов, охватывает все на своем пути, сгущается тьма, порождая холод и страх. Восходит серебренный диск, прикованный к ночным, черным-черным небесам. Он манит, он огромен. Ни одной звездочки не виднеется темной мгле. Леденящий ветерок проскальзывает сквозь стволы деревьев простирается по гниющим доскам, скользит прямо к нему. Киллиан задумчиво всматривается в грязное, искаженное отражения в небольшой луже, наблюдает за своим бледным лицом, прислушиваясь к шепоту пронизывающего до костей ветра. Ненавидит ли он себя? Киллиан не знает, его гнетет собственный вид. Он не может по-другому, хотя пытается. Гладиатор притрагивается к месту удара, сморщив лицо от пульсирующей боли. Сквозь шёпот ветра и песнь шуршащей листвы, гладиатор слышит чьи-то отдаленные выкрики. Он мгновенно пытается отыскать откуда именно исходит этот звук, но в моменте теряется. Хмурит брови, прищуриваясь и видя небольшой огонёк от факела. Уложив ладонь на гладий, Килли медленно продвигается к нему, пытаясь понять, что происходит. По мере своего приближения, он слышит разговоры: — Какого хера ты не исполнила наш приказ? А? А ну отвечай? — Эти голоса он уже слышал ранее. Новоиспеченные гладиаторы, которые возомнили о себе нечто большее, хотя по всей своей натуре - относились к сброду. — Простите… Простите меня… — Это был нежный голос девушки… Той самой, которая приходила к нему в лесу. Слышен шлепок ладони и тихий писк, вперемешку с всхлипываниями. — Ну, тогда мы сами с тобой расправимся, милочка. — Киллиан не мог этого позволить, а посему показывается из темноты. — Я бы вам сейчас руки потрубил, рабское сволочье. — О, гляди-ка. — Ухмыльнулся гладиатор. — Зашел на огонек? — Подхватил и второй. Киллиан опускает глаза на невинную девушку, которая поднимает взор, полный надежды, на гладиатора. Она всем своим видом вымаливала спасения, но понимала, что хорошим это не закончится. Киллиан тяжело задышал, попытался вытащить клинок, но его ударяют в спину и валят на холодную землю, забивая ногами. Попадают по ребрам, он отчетливо пытается закрыть голову руками, прикрывает лицо. Затем они останавливаются, а Килли плюется от крови, дыхание прерывается, а сердцебиение усиливается. Он слышит, как пульс отдает по вискам, руки непрерывно дрожат, уши заложило. Еще один удар, уже кулаком по затылку, его оттаскивают в сторону, и гладиатор теряет сознание. Он очнется лишь под утро, с разбитым опухшим лицом, крупными гематомами и жуткой головной болью. Один единственный вздох и протяжный, хриплый выдох, вперемешку с легким стоном. Перед глазами блистают маленькие искры, помутневший взор. Гладиатор слышит чьи-то протяжные голоса. Гризман? Вряд ли. Это был грубый тембр, а значит… — Обидчиков уже нашли. — Подметил Райс. — На месте нашего вождя – я бы повесил их за подобное. Они несут анархию в наше, итак, не спокойное общество. — Это моя вина. — С тяжелым вздохом молвит Гризман слегка замотав головой, он дернул плечами и скрестил руки на своей груди, с тоской наблюдая за измученным товарищем. — Не вини себя за проступки недисциплинированных существ, которые только-только вкусили аромат свободы и уже ведут себя ничем не лучше, чем дикие животные. — Райс переводит взгляд на девушку, которая с печалью касается руки гладиатора и осторожно поглаживает ее. — Гриз, тащи Форестера, мы отправляемся за Марсом. *** Дворцовый сад, приятный теплый ветерок. Яркие лучи солнца переливались на латных доспехах двух стражников, стоящих подле входа. На крышах, держа стрелы наготове – находилась целая орава лучников со спрятанными под глубоким алым капюшоном лицами. Небольшие кустарники с белыми шипастыми бутонами роз. Беседка, оплетенная ветвями дикого виноградника, малинник и шиповник. Повсюду шествуют слуги, несущие различные пряности своему лорду, который на тот момент стоял в сторонке и нетерпеливо дожидался своих гостей. Там же, властительница в обществе своих фрейлин, что осторожно ухаживали за ее внешним видом. Резольда в тот час – ощущала себя в безопасности, ибо доверяла лорду Хорису, хотя и понимала, что доверие – штука очень опасная. Она, с искрой в глазах, посматривала на властителя здешних земель, пытаясь раскусить его замысел. Хорис, к сожалению или счастью – не был открытой книгой. Он хладнокровно смотрел вдаль, где паслись его изумительные жеребцы. Лорд Морган сложил руки за спиной, похрустев больными суставами. Свист ветра лишь усиливался, белые бутоны роз колыхались. Это был ветер перемен. Перемен, которые несут гибель. Через изысканную, украшенную узорами арку – вошел слуга, который мигом поклонился перед королевой и своим лордом. — Ваше величество, милорд. — Начинает он. — К вам явились… — Он выдержал паузу, не зная, как представить гладиаторов в правильной форме этикета, но благо, Хорис подхватил незаконченную фразу. — Гладиаторы? Так впустите же их. — Кивнул он головой, обрывая леденящее молчание между ним и королевой. Спустя несколько мгновений к взору лорда и королевы явились двое гладиаторов. Перед тем, как они вошли в сад - их тщательно досмотрели и отобрали все оружие, которое у них имелось. Лысоватый, с шрамом на лице, не очень привлекательной внешностью - прошел вперед, на что сразу же среагировала местная стража и лучники, находящиеся на козырьках. Райс внимательно оглянул каждого, понимая, что любой его маневр - будет расцениваться как враждебный. — Райс. — Улыбчиво сказал Хорис, отозвав своих солдат жестом. — Мы рады, что ты вновь вернулся к нашему обществу, мой дорогой друг. — Мы пришли за Марсом. — Сказал он. — Марс еще не пришел в себя, но уверяю, все в процессе. Он идет на поправку. — Как нам убедиться в этом? Быть может, он уже давно мертв, а вы покрываете это, лишь бы манипулировать нами? — Выдал Гризман, набравшись смелости. Честно признать, он дрожал в тот миг, а сердце бешено колотилось. Голос подрагивал, не был естественным. Он жутко волновался. Райс глянул на него лишь мельком и то искоса, лорд Морган же - дает незамедлительный, панирующий ответ. — К чему мне это? — Ухмыльнулся Хорис. — Тем более, когда у вас находится не менее ценный для нас персонаж. — Морган подзывает слугу, который несёт поднос с вином к гладиатору. Райс с подозрением смотрит на наполненные кубки. — Не бойся, они не отравленные. — Сказал вдобавок Морган. — Мне это ненужно, лишать жизни правую руку своего товарища. — Нам нужно оружие. — Райс берет кубок и делает маленький глоток, опробовав приторный вкус пряного напитка. — И тебе это прекрасно известно, но вечно ты оттягиваешь, ссылаясь на то, что у тебя недостаточно денег или материала. Наши самодельные кухни не справляются. Народ прибывает все больше и больше, нам негде их размещать. Или ты забыл о том, что мы ведем войну? — Война - не война. — Кивнул головой Морган. — Наша большая проблема заключается в том, что лишенный всех титулов лорд Фильчер - собирает знамёна обиженных лордов, которые не согласны с законным властвованием нашей королевы. — Оружие будет получено в полной мере, как и специальная кожаная броня, которую вам выдавали на арене. Мы соберём все необходимое и незамедлительно отправим вам к лагерям, но вы должны понимать. Лорд Хорис говорит правду. Франбург - уже не есть единое целое, что было при власти моего покойного мужа. И сейчас, мы на пороге гражданской войны. Именно поэтому все силы - брошены к границам. У вас же - есть один единственный шанс справиться со всем этим и успешно поднять восстание, освободить рабов. Так или иначе, при моем правлении или же кого-то другого, вы сможете достичь отмены рабства. Главное, преуспеть в этом деле. — Говорит Резольда — После войны, будет борьба за власть. И нам главное, чтобы Форестер встал на трон, как законный правитель Франбурга. — Это уже не наша война. — Вдобавок молвит Райс, все еще переглядываясь с Гризманом. — О мой друг, ты ошибаешься. — С легкой ухмылкой говорит Морган, отвлекаясь на круглый мраморный столик, находившийся в беседке. — Франбург потерпит смуту, которая наверняка оттянет наше развитие, а то и вовсе откинет в глубины небытия. Бесконечный раздор, многочисленные войны. Это и ляжет на наши плечи. Мы же, как основатели нового времени – должны будем принять тяжкое бремя и проследовать вперед. Неважно какими способами или жертвами. — Хорис притронулся кончиками своих губ к позолоченному кубку, делая несколько небольших глотков, а после отстраняется обратно к столику, рассматривая границы Франбурга. — Мы уже на пороге раскола. Того самого, который был столетиями назад. — Резольда словно оживилась, продолжая холодный говор. — Я уверена, что Марс – будет лицом нового времени. Герой, который скоропостижно обретет вечную жизнь, даже, если погибнет. Он будет новым знаменем, важно, лишь… — Помедлила она, протягивая каждое слово, уже с некой злостью глядя на гладиаторов, которые маленько были растеряны. — Важно лишь то, чтобы он сыграл свою роль. — Говорите так, словно он ваша собственность. — Снова вякнул Гризман. — Нет, не наша. — Окинул взглядом смелого Гризмана лорд Морган. — Он собственность Франбурга. И будет служить ему, до тех пор, пока континент не исчезнет с лица Лимскола. — Райс, послушай нас внимательно. — Уже на повышенном тоне говорит королева, сложив руки в области живота. — Пока Марс не поправится, ты обязан, попросту обязан ради всеобщего светлого будущего – начать полную подготовку своих войск. Помимо этого, лорд Хорис передаст несколько сундуков, наполненных драгоценностями. С их помощью вы пополните ряды своей армии профессиональными наемниками. И да, надеюсь мой сын в полном порядке, ибо он тоже является будущем нашей державы. — Не беспокойтесь. — Осведомился старший гладиатор, кивнув головой и поправив растрепанный грязный и местами надорванный воротник. Гризман же пронзал своим взглядом королеву. Она была… Невероятна? Красива, столь притягательна, строгая, сильная женщина. Гризман встрепенулся, поправил засаленные локоны волос, отвел взгляд куда-то в сторону, но все равно желал вернуть его обратно. Резольда явно подметила столь не своеобразное поведение мальчишки, в ответ лишь слабо улыбнувшись уголками своих губ. Она прекрасно понимала. Еще с тех самых пор, когда они встретились с Гризманом в первый раз. К его сожалению, Розенталь никого не любила. В ней убили все чувства, сожгли эмоции. Ее каменное сердце бьется только из-за жажды отмщения. Райс же, в эту самую секунду погрузился в свои мысли, осторожно сжимая руку в кулак. Он понимал, что сейчас – они всего-навсего обычные пешки. Пешки в зловещей игре, увы которую, они не ведут. Нужно бежать. Покинуть этот континент и освоиться где-то вдали. Нужно лишь дождаться возвращения истинного гладиатора.