Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 5 ◌━━━━━━━ Мертвые души. Гладиатор шествует по столице, усеянной мертвыми, изуродованными телами. Страх пронзает до костей, леденящий холодок пробегает по позвоночнику. Лёгкие вдавливаются в ужасе, тело покрывается мурашками. Конечности трясутся. В округе раздаётся демонический крик, настораживающий, запугивающий, итак, ужаснувшегося Марса. Он оглядывается по сторонам, слезинка бежит по его щеке. С уст выходит теплый воздух, образующийся в густой пар. Гладиатор шагает дальше, заметив могилу. Могилу того самого мальчика, подле которого лежит посиневшее, гниющее тело матери. Мухи жужжат над ее окаменелым телом. Небеса вовсе не голубые, уже давно серые. — Мар…. — Доносится жуткий голос сущности. — Мар… — Словно зазывает к себе, в объятия бога смерти. Длинный путь его ожидает. Путь к вечности. Серое солнце вовсе не греет, лишь наоборот - заставляет содрогнуться от холодка. Сердце бешено колотится, перед глазами мутнеет. *** Гладиатор пробуждается от долгого, совсем затяжного сна. Он весь в поту, дыхание сбитое, с хрипами. Марс ощущает на своем горячем лбу холодную, мокрую повязку. Ледяные капли стекают по коже, рухнут на щеки. Его глаза - до боли полны скорбью, сожалением. Таков путь? Не так ли? Он был избран богами, дабы пройти это смертоносное испытание. Ради тех, кого принижают. Ради тех, кого считают животными, приковывая цепями. Пора положить этому конец. Лекарь, что сидел подле него, спохватился, немедленно подоспев к раненому гладиатору с горячим отваром из целебных трав. Оцепенелый ужас терзал воина справедливости, дыхание время от времени сбивалось, он чувствовал противный аромат отвара, его привкус. Перед глазами все еще мутнело. Марс пытается привстать, ощущая туман в своей голове. Лекарь бережливо подкладывает под его голову подушку, смачивая тряпку и укладывая ее снова. — Лежи, тебе еще нужно набраться сил. — Молвит лекарь, все еще мечась из стороны в сторону, перебинтовывая рану. — Где я? — С тяжестью в голосе произносит Марс, пытаясь вспомнить последние мгновения. — В поместье лорда Хориса Моргана. — Отвечает он, коротко кивнув головой и тщательно смазывает выпуклые раны. — Ты чуть либо не умер, могла развиться гангрена, если бы тебя не доставили вовремя. Скажи спасибо нашему лорду, иначе – ты бы погиб от маленькой ранки. Гладиатор ощущал, как тело его ломило, легкий огонек от канделябра, стоявшего на небольшой дубовой тумбе, подле кровати – резал глаза. Он жмурился от пульсирующей боли, что развивалась по всему телу, но гладиатор осознавал, что не может больше находиться в койке. Ведь столько важных дел… — Мне нужно идти. — Говорит Марс, собирая все силы, что есть мочи, дабы подняться с жесткой кровати. У него выходит, но только наполовину. Лекарь подбегает к нему, пытаясь уложить обратно, но гладиатор упорно сопротивляется, твердя себе под нос, что ему попросту необходимо идти. — Стой-стой, я не могу все же отпустить тебя – это приказ лорда Хориса Моргана. — Да плевать мне, что там говорит Хорис Морган, я свободен от его приказов, я свободен от всего. Мне выбирать, идти или же нет. — Марс ухватывается за шкирку лекаря, а после – найдя в нем опору, все же усаживается на край койки. В голове жутко завибрировало, он откашливается, чувствуя дикую слабость. — Это так, мой дорогой друг. — Говорит лекарь. — Но к вашему же сведению, я не свободен. Мой хозяин – лорд Хорис Морган и я обязан слушаться его, иначе, меня ждет виселица. — Морган не имеет рабов, что же ты такое несешь? — Марс хватается за голову, щуря глаза. — Он и не называет нас рабами. Мы – всего-то слуги, которым выплачивают жалование, но мы все те же рабы. У нас нет свободы воли, как есть у вас. Насколько я знаю, ты, мой дорогой друг, сражаешься за свободу всех, но и не видишь, что те, кто нуждается в этом – практически перед твоими глазами. — Все мы в один миг будем свободны. — Говорит гладиатор. — Уж точно не на этом свете. — Коротко отвечает лекарь. Бледный, в упадке сил, с потухшими глазами - он опирается о холодные стенки, пытаясь пройти по долгому коридору, ведущему к спиральной лестнице. Марс тяжело дышит, останавливается, дабы не потерять равновесие, шагая дальше. Он слаб - но не сдается. И никогда не сдастся. Не так ли? Гладиатор поджимает губы, выдыхает, корчится от легкой боли. За ним следует лекарь, с опаской поглядывая на раненого воина. Он еще не излечился, но уже готов вступить в новое сражение. Гладиатор нужен своему народу, знает, что без него - угаснет святая вера. Вера в лучший мир, где грезы становятся реальностью. На пути ему встречается лорд Хорис Морган в обществе новоиспеченной королевы, что держит руки подле животика. Она с полным удивлением взирает на воскресшего гладиатора. Сам же Марс - выпрямляется в спинке, все еще удерживаясь руками о все подручные средства. — Марс, тебе все же нужно прилечь. — Раскидывает руки в стороны старик Морган, коротко кивнув головой и глазами указывая на госпиталь. Тот же отнекивается, не произнося ни слова. — Пускай идет. — Ухмыльнулась Резольда. — Как никак - он свободный. Только вот пускай остальные гладиаторы привезут моего сына. — И получат достойную плату за свою работу. — С неким недовольством подмечает лорд Морган, наклоняя голову и исподлобья наблюдая за гладиатором. — Вы теряете свою власть, госпожа Розенталь. — Хриплым голоском молвит гладиатор, жадно глотая кислород. — Большинство гвардейцев переходят под власть Фильчера. Нам нужно объединиться. Гладиатор еле стоит на ногах и вот-вот свалится, но лекарь отчаянно подхватывает его, подставляя плечо. — Не тебе судить. — Не без улыбки произносит Резольда, расправив тонкие плечи. Ее бархатная ладонь витает в воздухе. — Я одного не могу понять. — Марс отнекивается от помощи лекаря, делая неуверенный, вялый шаг вперед. — Народ пойдёт за вами, когда увидит, что мы стоим плечом к плечу. К слову, вы все так говорили. Лорд Хорис? — Брови гладиатора возвысились вперед, он откашлялся несколько раз, а затем продолжил, обрывая неловкое безмолвие и негодование, царившее в атмосфере. — Мы оружие в ваших руках, вернее даже не так. Мы пушечное мясо. Вы нас никогда не ставили наравне с собой, а это очень и очень зря. — Предлагаешь нам разделить силы? — Хорис насторожился. — Тогда в таком случае - мы станем враги. Нам же проще объединиться. Ты ведь сам это понимаешь, в данный период я не могу вступить в боевые действия, мне нужно оберегать Форштер и приземленные к нему города. — Довольно. — Властно сказала Розенталь. — Вы оба друг друга стоите, но сейчас, Марс. Как мы говорили твоим сторонникам, а теперь и тебе. Нужно переходить в наступательные действия с твоей стороны, пора сделать ход конем. Только так - мы спасем ситуацию. На восточных границах - начинается буря. Лорд Фильчер, голову которого ты так жаждешь, заручился поддержкой моих прежних вассалов, уже прорвав линию фронта. Ежели так будет продолжаться дальше, то ты сам должен догадаться о том, каков исход нас ожидает в грядущем будущем. Мои солдаты - оберегают приграничные к столице территории. Возьмут столицу в осаду - мы проиграли и твою войну и мою. — Хочешь уехать? Снаружи тебя ждут твои гладиаторы, несколько сундуков, битком набитые золотом, а также необходимое снаряжение. Забирайте все, но отсиживаться уже нельзя. Пора наступать. — Это уже мне решать. — Сказал гладиатор, медленно простираясь по мраморному полу, украшенному различными узорами в виде лилии. Его поглощает упадок сил. Мыслить равноценно он не может. Это знает Хорис, а посему и давит на него. Он выходит наружу, свет падает на его блеклое лицо, озаряет яркими лучами. Солнце слепит его глаза, Марс ничего не может разглядеть. Чувства, обостренные настолько, что в миг ему казалось – будто языки пламени охватывают его тело. Еще пару мгновений и все уходит. Снова мир обретает серые оттенки. Перед взором появляются остальные гладиаторы, видящие в нем спасение. Их немой взгляд воплощает искреннюю радость за то, что тот выжил. Эти непоколебимые чувства разрывают на части. Все они на минуту замерли перед укладкой и отправкой брони. — Марс. — Не выдержал Гризман и подбежал к нему, дабы помочь Помогает удержаться на ногах. — Ты выжил. — Улыбка появляется на его лице, ибо до этого - он попросту не веровал в это. Эпопея заиграла совсем иными красками. Юный воин помогает своему вождю спуститься по ступенькам и подоспеть к телеге, на которую, откашлявшись, опирается гладиатор. — В добрый путь, Марс. — Вышел в след лорд Хорис Морган. Главный гладиатор осмотрел броню, тяжело выдохнул, а затем развернулся к лорду, завидев лекаря. — Я забираю и его. Он мне пригодится. — Ни в коем случае, Марс. Знай свое место, тебе не все дозволено. — Говорит вдобавок лорд, расправив плечи и сплетая кончики пальцев в крепкий замок, смотрит на вождя с неким негодованием. Будто что-то тревожит его. — Мне все еще нужна будет помощь, но уж точно не здесь. У меня еще много работы. — В этом ты прав. — Сказал Райс. Лекарь недоумевающе посмотрел то на Марса, то на своего лорда, а потом опустил глаза под ноги, надеясь, что тот избежит кары «хозяина» — Ступай, Ронел, ты нужен повстанцу. Собери вещи, но не рассчитывай на то, что ты не вернёшься восвояси. — Да, мой господин. — Ронел сразу же удалился в свою опочивальню. — Пойдем, Марс. У нас и вправду много дел. — Что-то серьёзное? — Произносит Марс, скорчив лицо от пульсирующей боли. — По дороге расскажу. *** Листва шуршит, дикие звери разбегаются в стороны, птицы витают над головой, а небеса скрывают ветви деревьев. Гладиатор едет на телеге, подле своего наставника. На нем практически нет лица, он в отчаянии. Все то, что он пытался выстроить внутри своей общины - рушится на глазах. — Они основали свой собственный клан и теперь - ожидают твоего появления. Киллиан в порядке, постепенно возвращается в работу. — Много их? — Вопрошает Марс, с серьезной миной взирая вперед, поджимая губы и обостряя скулы от негодования, что разрывает его на части. — Около тридцати. — Кивнул головой Райс, держа кожаные поводья и подгоняя серых лошадей. — Это все неправильно. — С тоской в голосе говорит Марс. — Резольда была права. — В чем же? — Задумчиво вопрошает наставник, отводя взгляд на вождя. — Если дать свободу рабам - они, от безделья, начнут вести себя подобно животным. Нужно разобраться с ними, пока это не зашло слишком далеко. Телега завернула на привычную поляну, где расположился основной лагерь гладиаторов, работа, как и всегда кипела, только некоторые сидели в стороне, подле небольшого шатра. Рабы с серьезными лицами наблюдали за тем, как в уже ставший родной очаг - возвращается вождь. Кто-то натачивал тесаки, даже не отвлекаясь на вернувшихся с дальней дороги гладиаторов. Телега остановилась, за ними и подоспели остальные конники. В миг к ним подходят и другие гладиаторы, вперемешку с освобожденными рабами, новоприбывшими повстанцами, выбравшие путь по которому шествует Марс. Многие ликовали, даже не веруя в то, что вождь смог выжить. В них вновь возродилась надежда. Надежда, которая несколько дней назад угасала, тлела, словно потухшие угли. Марс благословен богами. Для принявших свободу рабов - это знамение Создателя, а значит, все происходящее - не будет зря. И выживший гладиатор - лишь еще одно доказательство того, что путь их истинный. Среди рабов был и Киллиан, который, скрестив руки на груди, непривычно молчаливо смотрел на собрата. Гризман помог Марсу слезть с повозки, подав небольшую палку, дабы тот мог спокойно удержаться на ногах. — С возвращением. — Киллиан протянул руку Марсу и крепко пожал ее. — Мой дорогой друг. — Я наслышан о нашей проблеме. — Слету произносит Марс, косо поглядывая на отмеченных гладиаторов. Те, словно готовились к скорейшему отбытию. — Они заслуживают показательной казни. — Отойдя в сторонку, произносит Киллиан. — Это уже мне решать. — Произнес Марс и со всей своей свитой удаляется в сторонку. На виду появляется та сама Мелиса. — Я хочу тебя поблагодарить за то, что ты совершил. — Она смотрит на его ссадины, так и желая их залечить чем только угодно, лишь бы спаситель не ощущал надоедающей боли, что пульсирует по всему телу. Гладиатор же наоборот, отнекивается. Снова и снова отталкивая от себя близких, он не хочет их видеть. Киллиан предпочитает одиночество, ведь оно никогда не предаст. Все его попытки довериться кому-либо - обрекали на ложь. Надежды на товарищей, на их благоразумие - веют разочарование. Все то хорошее, что происходило в жизни Киллиана - затмевают плохие поступки. Затмевает серость. А она уже - здесь. От нее не скрыться, от нее не сбежишь. Мелиса, с такими чистыми и искренними глазами взирает на него, желая помочь, желая искупить свою вину. Отблагодарить, сама того не понимая, что за чувства преследуют бывшую рабыню, но Киллиан знает. Знает, что даже в самых чистых глазах - может скрываться омут лжи и гадости. Даже в тех, кто на самом деле любит тебя. Ведь клинок врага, вонзенный под сердце - не будет настолько болезнен, насколько игла, вколотая в спину от самого близкого. — Не сейчас. — Он отрицательно покачал головой, а после устремился вдаль, оставляя девицу в одиночестве. Предавшись размышлениям, все начали дожидаться слов вождя. *** — Получается… — Он на мгновение умолк, пытаясь опустошить глиняный стакан своей трясущейся рукой, покуда Гризман старательно зашивает кожаные шнурки на его броне. — Джесс собирается покидать Форштер, без желания возвратиться обратно? — Скорее всего - это так. — Молвит Гризман, отходя чуть назад, позволяя вождю приглянуться в искаженное зеркало. — Наверное, это будет правильным. — Говорит Марс, пытаясь показать насколько он хладнокровен. Насколько он чтит ее выбор, уважает столь смелый поступок, но сердце. Сердце выдавало его. Оно настолько сильно колотилось о грудь, будто готовилось выскочить наружу. А душа вождя терзается. Марс понимал, что так будет лучше для нее, но не мог принять тот факт, что скорее всего - они никогда более не увидятся снова. Быть может только в том случае, если гладиаторы соберут огромную армию и дойдут до столицы, освобождая всех на своем пути. — Ты ведь любишь ее, тогда зачем отпускаешь? Почему не бороться за того, кто тебе дорог до последнего? — Если любишь, то отпусти. Мне ненужна любовь, я должен. Должен исполнить свое предназначение, что указал мне Создатель. Это мой путь и, как говорил Киллиан, лучше его пройти без уз любви, которые наоборот - сдавливают. Сдавливают сильнее, нежели чем самые тугие оковы. — Марс наблюдает за своим болезненным отражением, понимая, что начатый им путь - нельзя останавливать. Нужно идти. Идти дальше, только вперед и не оглядываясь. Он пытается сосредоточиться, ведь это практически первый раз, когда он выходит не перед публикой, а перед своим народом, дабы наставить их на истинный путь. Из-за его решения - будут последствия, исход, который зависит только от гладиатора. Он лидер, так пускай им остаётся. Столь тяжкая ноша возлегла на его плечи. — И все же, я бы попытался. — Слабо улыбнулся Гризман, убрав руки за спину, вспоминая облик прекрасной королевы, что не выходит из его головы. — Пора. — В шатёр зашел и Райс. — Пора. — Повторил слова наставника гладиатор, покидая уютное помещение и выходя перед ликом нескольких тысяч освобождённых рабов. Что он будет им вещать? В голове каша, в мыслях… — Отъезд Джесс. — Ему все хуже, в глазах мутнеет, а к горлу подступает ком в горле. Сотни ярких огоньков виднеются повсюду. Каждый пятый держит в руке факел. Извивающиеся языки пламени от большого костра - охватывают раскаленные угли, собранные сухие ветви, что потрескивают от жара. Маленькие искры - взмывают к темным небесам, прямиком к другим огонькам. К звездам, что видывали зарождение Лимскола, его судьбу. Они видят все. И перед ликом Создателя, перед освобожденными рабами, что видят в нем великую надежду, стоит гладиатор. Тот, в кого никто не верил. Тот, кому предначертано умереть на арене. — Оглянитесь вокруг. — Начинает свой суровый говор вождь. — Что вы видите? Что вы ощущаете? Это свобода. Свобода, о которой совсем недавно - мы могли лишь мечтать. Я, вместе со своими товарищами - начали великий путь. Путь, который приведет к переменам, ведь его ветра - уже настигли нас. Ветра, что подталкивают вперед, на путь к вечной славе. Даже, если наш ждёт поражение, оно не остановит других. Но для достижения наших общих целей — необходимо быть едиными. Мы должны стать одним целым, дабы победить в этой легендарной войне, показать этим заядлым лордам, что мы тоже живые. Что мы не жалкие игрушки в их грязных руках. Марс делает несколько шагов вперед, видя, как завлеченная толпа внимательно наблюдает за ним. — Но даже за это единство - мы должны заплатить цену. Идти на уступки и строить взаимоотношения на доверии и уважении друг к другу. Не уподобится тем, с кем мы сражаемся. — Взор гладиатора пал на тех, кто решил называть себя отмеченными. На тех, кто считает, что есть иной путь к победе. — Я не взываю вас склонить колени передо мной, но прошу о другом. Прошу следовать плечом к плечу, а не идти порознь. Не отрекаться от общей цели. Вместе мы сильны, но порознь - нас перебьют, словно насекомых. Марс взял небольшую паузу, чтобы отдышаться, чуть усмирить свой адреналин, который бесконечно сильно выбрасывается в его организме. — Мы долго готовились к тому дню, что вскоре наступит. Пора встать на сторону справедливости и наказать несносных господ. Пора браться за оружие и следовать вперед. Мы последуем в сторону столицы, освободим каждого заточенного раба! Мы подарим Франбургу свободу! Слава Создателю! Слава Светлому миру! Но продолжить наш путь можно только при одном условии. Гладиатор спускается вниз, там где жарит огромный костер, там где языки пламени готовы охватить его плоть. — Отрешенные, что считают мол им дозволено все, раз они свободны, прошу незамедлительно покинуть наш лагерь. Тех, кто позабыл о нормах морали, тех, кто не согласен со мной - уходите. Вы свободны, как я и обещал когда-то, но в нашем лагере - вам места нет. А тех, кто готов остаться - хватайтесь за оружия, мы выступаем! Марс переводит взгляд в толпу, его глаза мутнеют, в небесах издает свой злобный крик белый ворон, парящий на ветру. А среди освобожденных рабов он замечает фигуру, облаченную во все серое. И лик его скрыт под глубоким капюшоном. — В этом мире, все жаждут власти. Она искушает, совращает, подталкивает на самые гнусные поступки. Та власть, против которой мы выступим - рассказывает нам сказки про то, насколько мы ценны для них. Насколько они уважают нас. Я уверен, все это не из-за благородства. Это все потому что, они страшатся нашего могущества. По всему Франбургу идут восстания, рабы поднимают оружие и идут против господ. Мы с вами прошли огромный путь и это даже не половина из того, что мы обязаны совершить. Готовься Франбург. Готовься к освобождению. Марс коротко кивнул головой, возвысил сжатую руку в кулак к небесам, казалось, он тянется к звездам, что ликуют вместе с его народом. В момент гладиатор начинает откашливаться, освобождённых рабы кличут имя своего освободителя. Райс же, видя ухудшение его состояния, отводит назад к шатру. Лекарь тоже находился там и уже был готов. — Ему нужен отдых, он еще не набрался необходимых сил. — Произносит лекарь Ронел, приготавливая отвар из целебных трав. — Джесс. — Произносит гладиатор. — Я должен пойти за ней. — Молвит он вдобавок. — Остановись, тебе это сейчас ни к чему. Тебе нужен покой. — Утверждает Райс. — Это уже мне решать. — Сердце Марса болезненно билось о грудь. Он слышал пульсации, что отдавали по вискам неприятной вибрацией. — Не веди себя подобающе маленькому ребенку, Марс. На тебе сейчас огромная ответственность в виде тех лимов, которые веруют в твою правду. В твой путь! Покинув нас всех снова - ты заставишь их усомниться, вовлекая в ненужный хаос. То, что и происходило в твое отсутствие. — Хочешь, я сам съезжу за ней? — Вмешивается Гризман, нервно грызя ногти, все еще отходя от досадного разговора с Киллианом, а также переживая за вождя. — Нет… — Откашливаясь, произносит Марс, а после переводит уставший, в какой-то мере поникший взгляд на юного гладиатора. — Не надо. Это ее выбор. Ее… — Серьезно? — В шатер врывается разъяренный Киллиан. — Твою мать, Марс, ты серьезно? Какого черта ты творишь? Отпустить их, без наказания? Ты в своем уме? — На гладиаторе попросту не было лица, из него выливался гнев, вперемешку с разочарованием в лучшем друге. Разве такое отношение заслужили отшельники? — Успокойся. — Бросил через плечо Райс, скрестив руки на груди. — Нет уж, пускай он попытается все объяснить мне. Что это все значит? Они избили меня, могли и вовсе убить. Убить того, кто начинал с тобой, сука, этот путь. И для тебя это норма? Я сам убью их и никто мне не помешает. — Придержи свою ярость, Киллиан. Она нам пригодиться, но увы, не сейчас. Выжди момент. Они, конечно, заслуживают кары, но мы не должны уподобиться тем, от кого мы стараемся избавиться. Мы не должны пресекать, эти гладиаторы свободны. Это их право. — Сказал зачинщик восстания, допивая противный отвар до дна. — Если не наказывать бунтующих, если не внушать им страх, то все то, что ты так тщетно выстраивал - разрушится на твоих же, сука, глазах. Почему ты прислушиваешься к выскочке Гризману? Или к этому старому… — Киллиан бросает злобный взгляд на наставника. — Лысому херу, сука! Они же ненормальные! — Успокойся, я сказал. — Райс встает поперек Киллиана, который чуть ниже и щуплее, но казалось, в тот миг, охваченного яростью гладиатора - уже ничто не пугает. Словно он неприступная гора, которая не сойдёт со своего пути, пока не добьется справедливости. — Ты вообще не думаешь, что, если тех тварей поймают, при первой же пытке - сдадут наше местоположение и лагерю придет конец. Тем более, когда вы, имбецилы разжигаете огромный, сука костер, дым от которого, я вам скажу тяжело не заметить! — Так, пошел отсюда. — Райс пытается выставить брыкающегося гладиатора наружу, скручивая тому руки и, словно вещь, выкидывая на улицу. — Киллиан перебарщивает. — Подмечает Гризман. — И при всем моем уважении, вождь восстания. — К диалогу подключается и лекарь. — Юноша прав. Безнаказанность - может разрушить вашу общину. Марс не ответил. Он предался безмолвию, прислушиваясь только к своим мыслям, что бесконечно витали в его голове. Мысли каверзные. Киллиан отошел в сторонку, разгневанный, полный дикого разочарования в данном поступке. Но и что от него можно ожидать? Килли прокручивает пробку своей фляги, делает несколько больших глотков, корчась от надоевшего привкуса обжигающей горло жидкости. Он бросает задумчивый взор на серебренную луну. Блеклые лучи освещают просторы гор, что находятся вдали, холодный ветерок пробивает до мурашек. Повсюду кипит работа, недавно полученные раны - до сих пор дают о себе знать. Он осторожно держится за свой клинок, выпрямляется в спинке, тяжко выдыхает горячий воздух со своих уст. Мелиса внезапно оказалась рядом, практически вплотную,произнеся те слова… Те слова, которые Киллиан не желал слушать — Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Но Киллиан не верит в любовь, он не верит в счастье. Он не верит ни во что, кроме смерти. Смерти, которой гладиатор - уже заждался. Снова вздох, уже более протяжный. Более утомленный. — Это не любовь. — Воротит он головой. — Это не любовь. — Повторяет Киллиан снова, опуская глаза. Закат уже стал все более кровавым. Словно кто-то перерезал горло небесам и пролил кровь. И серебренный полумесяц воцаряется над землей, пуская холодные, умерщвляющие блики на остывающую землю. — Меня тянет к тебе. — Молвит она дрожащим голосом. — Ты спас меня, дважды. Ты освободил меня от железных оков, чтобы вновь заточить в них. Знаешь лишь в чем разница? Разница в том, что те оковы натирают руки, сдавливают кисти, а эти… — Она на мгновение умолка. — Эти не позволяют мне дышать. — Ты совсем ничего не понимаешь? — В голосе Киллиана чувствовалась раздражение, которое распространялось по всему телу, оно отдавало пульсациями в висках. Он резко поднимается со своего места, вставая прямо напротив нее. С одной стороны - все происходящее кажется нормальным. Она попросту благодарна, а посему и считает себя влюбленной. Но это ведь не так? Не так ли? Киллиан наоборот - чувствует дикое напряжение. Гладиатор недоумевает, ибо, ему не все равно. Ибо его сердце бьется с непрерывно быстрой скоростью. Эта тяжесть, что тянет его на дно - не как не хочет исчезать. Киллиан замечает, как его рука начинает подрагивать. Он всю жизнь пытался казаться льдиной, которой не присуще чувствовать подобное… Гладиатор был словно мертвым. А сейчас? Киллиан, в своей привычной манере может воспользоваться девушкой, выкинуть, а потом и вовсе забыть. Он достаёт флягу, нервно прокручивает металическую пробку, а затем делает несколько больших глотков. Глотков, которые непривычно сильно обжигают горло, так, что подступает рвота. Гладиатор не может насытиться кислородом, словно его душат. Ветер бьет в спину, подталкивая к девушке, которая также встает перед ним. — Ты не должна любить меня, не должна. Почему сука я? Иди влюбись в Марса или еще лучше в малолетку Гризмана, но только не в меня. Только не в меня… — Отчаянно повторяет гладиатор. Он так и не смог подобрать правильные слова. — Это мой выбор. — Мелиса кивнула головой, протягивая свою тоненькую ладонь и касаясь ею руки гладиатора, которая продолжала нервно подрагивать. Он противился близости, а посему отошел назад. На его лице творилась буря эмоций, брови то и делали, что взмывали на лоб, то хмурились, как и губы. Губы, которые он нервно прокусывал до крови. Порой жмурил глаза, сдирал с пальцев кожу, в надежде, что это треклятый сон, пробуждение от которого - он ожидает больше всего. Киллиан повернулся к ней спиной, ухватился за темные волосы. — Мой выбор - кого любить, ведь теперь я свободна. И я знаю, чего именно хочет мое сердце. — Не знаешь. — Отрицательно крутит головой гладиатор. — Твое сердце требует романтизированную, банальную историю любви, в конце которой - все мы будем счастливы, растить маленьких детей, сидеть на крыльце и воспевать о том, что мы пережили, подыхая от старости. — Он вновь обращает ее взору свою растерянную мину, пытаясь спугнуть девушку. Оттолкнуть как можно дальше от себя. Но тем самым, гладиатор лишь притягивает. Притягивает своей трепетной душой. — Со мной такого не будет, да и я не хочу. Не хочу я семью, понимаешь? Не могу я пустить на свет что-то хорошее, ибо этот мир. Этот мир не достоин. Не достоин какого-то света! Не достоин ни грёз о светлом мире, ничего! Это все жалкая серость. Серость, избавиться от которой мы не можем. — Ты ведь даже не знаешь, что тебя ждёт в дальнейшем. — Знаю. — Кивает он головой, желая уйти. — Но увы знать этого не хочу. — Почему же? — Спрашивает девушка. — Черт тебя побери. — Он оборачивается к ней лицом. Киллиан заглянул в ее манящие глаза, сам того не ведая, что творит, а после касается кончиками пальцев к ее подбородку, притягивает к себе и втягивает в требовательный поцелуй, что заставляет содрогнуться каждый сантиметр тела. Ладонь оказывается на талии девушки, прижимая к себе и сокращая дистанцию между их телами. Этот поцелуй продолжался недолго, так как Киллиан отстранился. Он замешкался. На нем практически не было лица, он сильно испугался. — Нет… Мелиса. — Молвит гладиатор, отходя на шаг назад. — Не сейчас, не сегодня. Прости. — Несвязная речь показывала его переживания. Гладиатор попросту ушел в недры толпы, а после - напьется так, что забудет все произошедшее здесь и сейчас. Девушка обескуражена, но понимает и принимает его таким, какой он есть. *** Гладиатор проснулся от некого шума, который раздавался на округу. Марс медленно поднимается со стога сена, откладывая попону в сторонку. Хмурится от недоумения, голова дико раскалывалась, словно изнутри некто пытается выбраться. Раздробить череп, освободиться от заточения. Он сильно зажмурил глаза, а после прикоснулся кончиками пальцев к вискам, плотно массируя, оставляя надежды на то, что боль стихнет. Этого не произошло. Гладиатор выходит еле держится на ногах, шагает медленно, ухватываясь за небольшую палку - следует наружу. Помимо ярких солнечных лучей и приятного ветра, несущего свежестью, Марс заметил множество освобожденных рабов, которые находились попросту в панике. Кто-то выкрикивал нечто несвязное, слабо понятное, явно на своем родном языке. Остальные, с выпученными глазами - взирали в сторону. Гладиатор хмурится, навстречу к нему подбегает наставник и юный Гризман. — Ты должен это видеть. — Молвит Райс, опуская взгляд, полный вины под ноги. — Что произошло? — Вопрошает Марс, вовсе недоумевая о происходящем. — Пойдем. — Прискорбным голоском говорит Гризман, спускаясь по земляному возвышению - прямиком к толпе. Прихрамывая ватными ногами, следом ступает и Марс. — А ну разошлись. — Указывает Райс, после чего множество рабов расходится в стороны, поглядывая на Марса. Как только толпа открыла взор зачинщику восстания - все сразу же стало понятно. Изуродованное тело одного из напавших на Киллиана гладиатора - лежало на теплой земле. Застывшая алая кровь, бездонные глазницы, синеющая кожа и отвратный смрад. Возле мертвого тела находился и лекарь Ронел, что тщательно изучал труп, с интересом разглядывая смертельные увечья. Марс смотрит на тело с неким разочарованием, опускает голову, ощущая, как колит сердце. Будто бы некто вонзил сотни иголок, заставляя его терзаться от мучащей боли. — Сам догадаешься, чьих рук это дело или же подсказать? — Спрашивает Гризман, кивком указывая на мертвеца. — Где остальные отшельники? — Вновь задается вопросом вождь, упираясь руками о палку, дабы удержать равновесие и не свалиться рядом. — Ушли, как ни в чем не бывало. — Продолжил Гризман. И сейчас гладиатор ощущает дикий дискомфорт, будто бы органы изворачиваются наизнанку. Он не может поверить в то, что это совершил его товарищ. Попросту не может, отрицает, но через несколько мгновений. Пьяного, грязного, испачканного в крови - притащили гладиатора, кидая на колени перед вождем, предварительно ударив несколько раз по ребрам, отчего Киллиана вырвало. Марс смотрит на него растерянным взглядом, который сменяется на суровый и даже чуточку гневный. — Марс… — После того, как все выпитое им часом ранее оказалось снаружи, Киллиан пытается встать на ноги, но выходит с трудом. Охмелевшие, потерянные, стеклянные глаза смотрят пронзительно на вождя. — Меня подставили. — Говорит он и падает на землю, потеряв драгоценное равновесие. — Ложь. — Холодно сказал зачинщик восстания, фактически отвернувшись от него. Киллиан поступил безрассудно. Он не имел права этого совершать. — Вяжите его. — Гродно сказал вождь гладиаторов, после чего виновника ухватили под руки и оставили подле небольшого столба, плотно привязывая к нему запястья. — Я не делал этого, будь ты проклят. — Ты говорил про законы. Говорил про то, что они необходимы в нашем обществе. — Марс смотрел на него с некой болью, ожидая, пока Гризман подаст плеть. Тот преуспел вовремя. Вождь восстания не хотел совершать этого, ловя на себе негодующие взгляды. — Рвите рубаху. — Вдобавок приказал гладиатор, отдавая палку, на которую он упирался рядом стоящему мальчишке. Гризман среагировал моментально, разорвав белоснежную ткань, оголяя спину, на которой еще оставались шрамы от предыдущих наказаний. Марс плотно обхватывает рукоять, набирая кислород в легкие, который постепенно отравлял его. Он не мог понять, что им движет в это мгновение. Коварное мгновение. Правильно ли он поступает? Воздух со свистом слетает с его уст, температура повышается, как и давление, давящее на черепную коробку. Руки уже не дрожали. Нет сомнениям. Нет пустым размышлениям. Марс должен сделать это. Киллиан не имел права убивать другого раба. Таково правосудие свободы. Он уже делает замах, как из толпы выбегает девушка, которая отчетливо пытается прикрыть своим хрупким телом пьяного гладиатора. Ее глаза – были наполнены страхом, но вела себя достойно. Храбрости у нее не занимать. — Не надо! Пожалуйста! — Высоким тоном голоса произнесла Мелиса, с надеждой на милость – смотря в глаза сурового вождя. — Я… — Сплюнул Киллиан остатки съеденного, что остались в его рту. — Я не совершал этого. — Отойди. — Холодным тоном голоса произносит Марс. — Наказание – есть наказание и оно должно быть исполнено. — Тогда – накажи лучше меня, ведь во всем произошедшем только моя вина! Вина в том, что я настолько глупа и наивна! Прошу, этого заслуживаю лишь только я. — Произносит девушка, но Марс отрицательно воротит головой. — Значит, это ты убила того мужчину? — С интересом вопрошает вождь, прищуриваясь в взгляде, да и наклоняя голову набок, все плотнее обхватывая рукоять плети ватной рукой. — Нет… — Отвечает она, все же опуская взгляд. Марс глянул на своего товарища, а после передал ему плеть. — Тогда, лучше не смотри на это. — Гладиатор отводит юную девушку в сторону. — Сделай это Гризман, пять ударов. — Я? — Недоумевающе глядит юный воин на Марса, неуверенно смотря то на Киллиана, то на плеть. — Но… — Никаких сомнений, Гризман. Сделай это. Гризман тяжело задышал, сердце обливалось кровью. Как бы плохо Киллиан не относился к нему, тот всегда прощал. Даже не задумался об обидах. — Слабак. — Язвит охмелевший Киллиан, упираясь горячим лбом о деревянный столбик. — Ты никогда не сможешь поднять на меня руку, видишь, даже не справился с ролью шестерки. — Ты заплатишь за свои слова. — Гризман поджимает губы, скулы его обостряются. Он делает замах и совершает первый удар. Кожаный прут врезается в кожу связанного гладиатора, оставляя на коже большой сахарно-красный отпечаток. — Я же говорю… — Пытается сдержать боль Киллиан. — Слабак. Рука наставника или же Марзена была получше. — Закройся! — Восклицает Гризман, впервые ощущая настолько сильную злобу, что обращается в ненависть. Последовал второй удар, за ним сразу же еще один. Кожа не выдерживает, алые капли крови разлетаются по сторонам и Киллиан наконец зашипел, тело его извивалось. Боль распространялась повсюду, от нее не скрыться. Заключительных два удара – рассекли старые шрамы. Гризман отходит в сторонку, откидывая окровавленную плеть. Вождь восстания отпускает Мелису, и та рвется к Киллиану, прикрывая раненные участки ошметками ткани, пытаясь остановить кровь. — Не слишком ли мы стали сильно походить на тех, с кем сражаемся? — Спрашивает Марс у рядом стоявшего наставника. — Это вынужденная мера. — Кивнул головой Райс. — Только так мы добьемся победы, а она, в свою очередь требует жертв. — Сколько же еще жертв нам придется принести, чтобы окончить эту войну? — Это только начало, мой юный друг. Только начало. — Говорит старый гладиатор, выдерживая паузу, да и тяжело вздохнув, продолжает. — Пойдем, мне есть что тебе показать. Есть пища для размышлений, но не здесь. Слишком много ушей. Эй, Гризман. Пойдем. *** Гладиаторы шествовали к закрытому штабу, скрытому в лесах. Дорожка выложена досками, дабы они спокойно могли пройти грязевые преграды, размытые дождями. Наставник шел впереди, отодвигая сухие ветви древних деревьев, которые, казалось, видели всю историю Франбурга и когда прикасаешься к ним кончиками пальцев – то чувствуешь их боль. Боль, которую оставляли здесь жители этих земель. Самые настоящие вредители нашего мира – это мы сами. — Тут недалеко. — Молвит старший гладиатор, уже оказываясь у небольшого шатра, где находился патруль остальных рабов, что удостоились чести охранять штаб. Тут был своеобразный самодельный столик, вырезанный по дереву, а также несколько сундуков с золотом. — И что же это? — Спрашивает Марс, пока, не понимая, куда именно его притащил Райс. — Здесь я мог сохранить всю информацию, которая нам необходима. Как видишь, наш поход к обсерватории Архирахелей – не прошел зря. — Наставник достает изрисованное полотно. — Здесь полное описание, а также чертежи кораблей варваров, которые называются драккарами. Это просто… Невероятно, ибо мы смогли построить небольшой макет на этой основе. Правда, он на две персоны, но все же. Я собрал самых верных нам воинов, и мы готовы приступить к постройке необходимого нам флота. — Для начала, я бы советовал нам самим встать на ноги. — Вмешивается в разговор Гризман, скрестив руки на груди. — Нет, мой дорогой друг. — Говорит Райс. — Ты немного не понимаешь ситуации. Марс, поведаешь ему? — Нам нельзя доверять властям Франбурга, словам Хориса и Резольды. Это слишком опасно, я не могу рисковать всеми этими жизнями для свершения их целей. Возможно, восстание, которое вспыхнуло на границах континента – тому причина. Стоит помнить, что господы слишком сильно цепляются за свое состояние. А как бы знаем, рабы – относительная рабочая сила. Хорис достиг всех своих достижений благодаря этому. Не думаю, что он откажется от всего этого. — Хочешь сказать… — Именно. Мы не пойдем до столицы, наш поход – это отвлекающий маневр. Мы освободим, как можно больше рабов, а затем… — Затем отправимся на неизведанные острова. — Докончил Райс, уже начиная и свой говор. — А это значит, поход будет длиться до тех пор, пока мы не построим наш флот. Достаточный материал будет находиться вдали, примерно у заброшенной верфи Серебренного Ордена. Там же, где и бухта утонувших богов. — Но ведь… — Не понимает Гризман. — А как же остальные? Как же эти разговоры про то, что Франбург встанет на последнюю войну ради справедливости. И на рассвете настанет час, когда континент освободится от рабства? Это все ложь? — Не совсем. — Подметил Марс. — Пока, мы не в состоянии дать достойный бой. Они в любом случае намного сильнее нас. На неизведанных островах мы построим новый дом. — А как же те слова, сказанные тобою? Где лучше мы погибнем плечом к плечу, но освободим всех и отомстим заядлым лордам? Марс, тебя нарекли спасти Франбург от рабства! — Я не могу пожертвовать сотнями жизней, ради того, чего мы никогда не достигнем. — Прискорбно подытожил вождь гладиаторов. — Он прав, иного выбора нет. Так будет лучше. — Возможно. — Гризман видел в Марсе сомнения, которые терзают его душу. Видит, как он колеблется и как неопределенная любовь – мучает его самой страшной пыткой, не позволяя мыслить рационально. А это значит… Единственный способ – это вернуть Марсу то, что, по его мнению, тот утерял. Растопить ледяное сердце гладиатора и впустить жар любви, который вернет ему бывалую благородную цель. — Райс, собери верных нам рабочих, которые готовы сохранить это все в тайне до последнего. Пускай начинают работы, а мы подготовимся к тому, чтобы двинуться в сторону тюрьмы, где хранят около двух тысяч рабов. — Да будет так, Марс, но учти одно. — Проговаривает наставник. — Я не останусь вместе с ними, а двинусь вместе с тобой. Мое предназначение – быть рядом. — Как и мое. — Проговаривает Гризман. — Но боюсь, что мне придется оставить тебя. — И ради чего? — Удивленно спрашивает Марс. — Хорис Морган будет провожать Форестера Розенталя и Резольду Розенталь в столицу. Я должен быть рядом, чтобы в случае его предательства – нанести коварный удар ему под сердце. — Быть может, у меня созреет иной план на этот счет, но пока будем придерживаться основному. Постройку драккаров, захват тюрьмы. — Марс начинает шествовать в противоположную сторону, за ним последовали остальные гладиаторы. — Как бы я не хотел освободить всех, Гризман, все держать под контролем невозможно. — Я слышал о вожде варваров, который победил Люксена Розенталя, а также Кейна Шторма в меньшинстве, благодаря своей тактике и стратегии. Думаешь, мы не сможем переиграть тех, кто априори начал гражданскую войну и отделился, дабы вкусить власть? Марс! Это наш шанс, ты ведь знаешь. — Возможно ты и прав. — Сказал Марс. — Но сейчас я не могу размышлять об этом. Сейчас, у меня немного другие заботы. — Джесс. — Подметил юный гладиатор. На что Марс ухмыльнулся. Впервые за столь долгое время на его лице появилась улыбка, пусть даже слабая, но все же. Его лицо вновь приняло облик, полный отчаяния и некой скорби. — Ты переживаешь, не так ли? — Вопрошает в какой-то миг Гризман, переглянувшись с вождем. Он чувствовал – что-то не то. Ощущал, насколько сложна ситуация. Юный гладиатор видел в стеклянных глазах отчаяние и некое опустошение. Вся эта борьба, которая идет сейчас по всему Франбургу – измотала Марса. Он постепенно выгорает на это невозможно спокойно смотреть. — В какой-то степени. — Кивает головой Марс, шествуя вперед. И он понимает, что теряет последнюю возможность на то, чтобы сплести их узы воедино. Ведь нужно наслаждаться каждым мгновением в своей жизни, ведь оно может оказаться последней. — Не знаю, как это объяснить. С одной стороны действия ее мне понятны. И этот выбор – очень правильный. Любовь – сложная штука, которая либо сделает тебя сильнее, либо разобьет. Эта рана, которая останется в последствии – намного хуже даже той, что сейчас я получил. Ведь залечить истерзанную душу – стоит гораздо сложнее. — Мне кажется, как раз-таки это сейчас тебе и нужно. — Гризман подоспел к вороному коню, а после перевел взгляд на наказанного Киллиана, прикованного к столбу. Тучи сгущались в тот миг, холодный ветерок пробежал по спине гладиатора. — Ведь вскоре – сам знаешь, мы отправимся в долгий и муторный путь, вернуться из которого – будет гораздо сложнее. Нам нужен четкий план, а его добиться можно лишь тогда, когда твоя голова очистится. Очистится от сомнений, очистится от сожалений и бесконечных раздумьях о любви. — Гризман остановился, скрестил руки на груди, тяжко выдохнул. — Я бы хотел любить и быть любимым, но знаю, пока моя дама не явилась на моем пути. — За любовь нужно бороться. — Подмечает Марс, также взглянув на измученного Киллиана. Сердце его забилось. Он ощутил некий прилив сил, который вдохновил его. Слова Гризмана звучали в нужный момент. — Я больше не упущу этого шанса. — Марс попросту ощущал, словно его больное тело – постепенно исцеляется. Кожа уже не настолько бледна, а боли от раны – словно оказались заглушены непреодолимым желанием отправиться туда, куда велит его сердце. На тропу. Прямо к ней. — Давай, времени у тебя немного. — Ухмыльнулся юный гладиатор, взглядом указывая на привязанного коня. Марс мгновенно взбирается на него, хватаясь за поводья и собирает на себе внимание окружающих. Гладиатор дал коню по бокам, после чего тот сорвался с места и галопом поскакал в сторону Форштера. — Эй! Какого черта? — Воскликнул Райс, подбежав к юному гладиатору, уже собираясь мчаться в погоню за своим вождем. — Не стоит, Райс. Ему это нужно, также, как и нам всем. — Не стирает улыбку на своем лице Гризман. Ему нравилось видеть Марса воодушевленным. Таким же, каким он был в самом начале их пути. — Но там же полно опасностей, нужно ехать за ним, немедленно, иначе упустим. — Нервно говорит наставник, не сводя взор с убывающего Марса. — Он вернется. — Хмыкнул Гризман. — Да и тем более, ты видел его? Он живучий как не знаю кто. Кстати, одолжу у тебя? — Гладиатор касается тесака, который находился у наставника за пазухой, а после обнажает его и медленно ступает к изнеможенному Киллиану. — Ну… — Откашливается Килли. — Пришел добить меня? Так давай, мне уже все равно. — Больным голоском молвит воин, откашливаясь и корча личико, покуда с серых небес начинают падать тяжелые капли холодного дождя. Гризман подвит острие клинка к горлу потрепанного гладиатора, смотрит в его подавленные глаза. Смотрит с такой суровостью, которой никогда в нем не было. Со стороны за всем наблюдает Райс, предаваясь тишине. — Ты убил того гладиатора? — Он задает один лишь вопрос. — Лучше бы это сделал я. — Сплюнул Киллиан, проиграв в «гляделки» опустив глаза. — Признаюсь, хотел очень сильно, но духу не хватило. Также, как и не хватит тебе перерезать мне глотку. — Уверен? — Гризман оставляет небольшой надрез, заставляя Киллиана зашипеть. — Кишка тонка. — Продолжает нагнетать Киллиан. Гризман уже ничего не ответил, а молча перерезал тягучие веревки и высвободил гладиатора. — Ты не должен сидеть на цепи, даже, если ты тот еще пес. Мы боремся за свободу. Так и будь на ней. *** Конь несется сквозь лесные преграды, уверенно ускользая от каждого препятствия. Мчится, словно знает, что это поможет всаднику. Ветер бил в лицо, моросил дождь, но Марса уже ничто не остановит. Если он принял решение, значит таково и будет. Сердце его колотится, прилив адреналина отдает в голову. Он уже въезжает в город, сквозь пропускные посты, все еще подгоняя своего коня. Вот-вот Марс встретит свою возлюбленную. И теперь не отступит от нее никогда. Та ошибка, свершенная им в тот раз, когда он отказал – больше никогда не повторится. Он не наступит на эти грабли. Гладиатор готов сражаться за свою любовь, также, как и за свободу рабов. Вождь восстания уже находится неподалеку, мгновенно спрыгивает с коня, не чувствуя боли. Подоспевает к дверям таверны, встречая хозяина, который выливал ведро с грязной водой. — Ты жив чтоль? — Удивленно спрашивает мужчина, выпучив карие глаза. — Где она? — Спрашивает он. — Джесс? Так уехала твоя Джесс, сегодня утром. — Кивнул хозяин таверны, собираясь уходить обратно. — В сторону столицы? — Вопрошает гладиатор и тут его надежды все обрушились, все органы ушли в пятки, вновь коварное опустошение, охватывающее каждый сантиметр его тела. Капли дождя постепенно усиливаются. — Все так. — Продолжает хозяин, а после удаляется в сторонку, исчезая из виду. Марс не должен все так оставить, но он уже не успел. Неужели, гладиатор потерял последний свой шанс из-за каверзных сомнений, что терзали его голову все эти дни? Неужто ничего не вернуть? Гладиатор пытается взять волю в кулак. — Нет, я так не оставлю. Не оставлю! — Восклицает он сам себе, вновь залезая в седло своего верного коня, а после - отправляется по дороге, что ведет в столицу. Мчится по грязи, пятится на поводу своих чувств, рискуя всем. Своей жизнью, битвой за свободу. И все ради проклятой любви. А ведь это чувство и есть проклятие. Снять которое - невозможно. Мчится, словно в последний бой. — Я не сдамся! Не сдамся! — Молвит гладиатор. И сейчас, спустя долгое время пути, он замечает. Замечает ужасное, остановив своего скакуна, потянув за поводья. Могила того малыша, что умер у него на руках. И лик его меняется в ту же секунду, когда рядом оказывается мертвое тело женщины. Это была мать, обещавшая, что останется с ребенком до конца. До последнего вздоха. Синее тело, что клюют вороны падальщики. Марс опускает взгляд, полный ужаса вниз, а после возвращает, уже завидев мужчину, в серых одеяниях и с глубоким капюшоном. А в руках его серая роза. — Сделай правильный выбор. — Звучит в голове гладиатора. Он вновь переводит глаза в сторону дальней дороги, а после поддает коню по бокам и мчится дальше. Одно Марс знал наверняка. Все смерти будут отомщены. И вот, вождь восстания видит. Видит то, чего так сильно ожидал. Телегу, что медленно тянется вдоль дороги. — Еще немного. — Шепчет Марс своему жеребцу, на что тот недовольно фыркнул. Гладиатор останавливает телегу, наконец увидев их. Глаза. Те самые глаза. — Марс? — Удивленно говорит девица, совсем не ожидая увидеть его. Он трепетно глядит на нее. С диким желанием и порывом поцеловать. — Между нами ничего не выйдет? — С надеждой, с потухающей жизненной искрой, смотрит на нее гладиатор. Душу в тот момент жутко разрывало на части. Взирая в ее пустые глаза, Марс пытался отыскать в них прощение, умиротворение. Он рыскал любовь, что царила между ними, но сейчас. Сейчас все меркнет на фоне жуткой бури. Тучи сгущались, с небес пали капли холодного дождя, яростный порыв ветра разделял, отталкивал друг от друга. В тот момент, гладиатор не верил в происходящее. Он хотел услышать эти три слова. Почувствовать прикосновение ее теплой, бархатной кожи, вкусить сладость тех губ, поцеловав которые - его охватывал разряд, наполняющий необходимыми силами, ощущением безмерного счастья. Гладиатор осторожно касается ее нежной щеки, проводит большим пальцем, поглаживая. Девушка не отвечает, старательно отводя глаза. — Не говори, что это конец, ибо я не хочу в это верить. Верить в то, что мы готовы отвергнуть друг друга, оставить на произвол жестокой судьбы. Ведь ты тот самый лучик, что дарит мне надежду на светлый мир, прошу… Не говори этого. И в ней трепетало желание. Желание сдаться перед своими принципами. Втиснуться в объятия, укрывающие ее от серого мира, но она старалась. Старалась удержаться за себя, ибо канув в темный омут безгранной любви, девушка лишь рухнет в тёмную бездну, разбившись о скалы. Тоже самое ощущал и гладиатор, с трепетной надеждой, что все это лишь ложь, которую она, в свою очередь - пытается внушить ему. Когда Джесс оттягивает запястье гладиатора, отходит в сторонку, дабы не ощущать его касания, которые сломают ее. В тот миг, надежда умирает. Он продолжает смотреть в глаза девушки, а Джесс не может больше видеть их. Марс наклоняет голову набок, легонько кивает головой, поджимая губы. Ощущая леденящий страх, пробегающий по его позвоночнику. Боль, царящая внутри его груди - изнуряет до тошноты. И он потерян. И он страдает, пытается все вернуть. Вернуть ее необъятную любовь, зная, что давит. Зная, что все уже не вернуть, но он цепляется. За крючок, который скинет его со скалы. Взглядом, Марс вымаливает ее остаться, не давая покоя, тем самым разрушая. Разрушая их обоих. — Нет. — Воротит головой Джесс, отойдя в сторонку, отвернувшись от него, лишь бы не видя давящую боль. Она чувствует вину за содеянное. Чувствует вину… Дикую, отравляющую вину. Любовь - страшнейшая пытка, придуманная нами. Вначале, она дарует шанс этому серому миру. Шанс на то, что не все пропитано гнилью. Ты можешь наслаждаться свежестью лесной чащи, ароматом спелых ягод, изучать те мелочи, которые не примечал ранее. И то, насколько сладостно чувство быть нужным. Лучи солнца, исходящие из второй половинки - ослепляют, насыщают этот мир красками, но когда он уходит. Наступает тьма. Кромешная, ужасающая тьма. Всепоглощающая любовь утянула тебя дно морской бездны. Оставила в ней. Заставляя захлебываться. Глотать соленую воду, отравляя свое тело. Расщепляя тело. Вначале, подобно хитрой лисе, любовь заманивает своих жертв и когда становится слишком хорошо - хищник впивается по самые кости. Душит невидимыми тисками, сдавливает горло, перекрывая воздух. И в конце наступает смерть. Ведь ягненок вкуснее в тот момент, когда не ожидает, что хищник находится поблизости и вот-вот ты станешь его жертвой. Ведь страх отравляет. Отравляет твое тело. Марс тяжело задышал, ощущая, как грудь сдавливает яростные волны боли, он утопает в ней. Дождь постепенно усиливается, смачивая темные волосы девушки, ее одежду. Ветерок отводит дальше, заставляя содрогнуться от холодка. Гладиатор все еще отрицает, но в тоже время понимает. Это в действительности конец. Конец его вечности. Джесс сдерживает слезы, порыв эмоций, заставляющий вернуться к нему. Как же трудно отпустить того, кого безмерно сильно любишь. — Мы убиваем друг друга своей любовью. Словно ядовитая стрела, что поразила плоть и постепенно отравляем весь организм. Мы не можем так, Марс. — Она поворачивается к нему лицом, но слез уже не сдержать. Руки тянутся к гладиатору, в желании притянуть к себе. Зачинщик восстания касается к ее некогда теплой руке, а ныне - отражающей холод. — Но это не значит, что я разлюбила тебя, глупенький. Это вовсе не так. Я хочу, чтобы ты справился с тем, что задумал. Ты попросту обязан довести это дело до конца. Не ради меня, не ради себя, а ради других. Тех, кто верит в тебя. Тех, кто надеется. Обещай мне, что не опустишь руки? Обещаешь? Прошу тебя… Марс молчит, слеза горечи и отчаяния бежит по его щеке, сердце колит, словно тысячи иголок пронзают его итак измученную плоть. Лёгкие не набирают весь кислород, все в этой жизни теряет смысл. Марс понимает, что так нельзя продолжать. Знает, что уже ничего не изменить и ошибки не исправить. Джесс больше не поверит его слову и правильно сделает, ведь гладиатор может снова ранить ее. Как бы он не старался, все может обернуться против них. — Джесс… — В последний раз пытается гладиатор, делая протяжный шаг вперед, покрывая своей могучей ладонью — ее тоненькую, словно хрустальную ручку. — Если вся вселенная обернется против нас, я выстою рядом с тобой. Весь успех - зависит только от нас, прошу. Прошу, дай мне еще один шанс и я сделаю тебя самой счастливой девушкой во всем мире. Я обращу города к твоим стопам. Молю, только не покидай меня. Не отдавай нас на еще большие мучения. — Я так не могу. — Молвит Джесс. — Больше не могу. — Девушка постепенно отступает назад, опуская руки, теряя собственную веру. Веру в себя. — Останься… И быть может - Марс сотворил бы все для нее. Быть может, он сделал все то, чтобы она была счастливая. Исправил ошибки. Не причинил столь тяжкой боли. Но этого Джесс никогда не узнает. Она избрала свой путь и в глубине своей души Марс понимал, что девушка делает правильный выбор. Ведь она выбрала себя. Гнев, ярость, обида, любовь, горечь. В нем царили все стихии. Стихии убивающие, обращающие все в округе. Но это конец. Прискорбный конец. Ветер развивал его темные волосы. Он хотел любви. Марс понимает, что ничего не вернуть. И у него есть один путь. Путь анархии, разрушения. Путь, приводящий к руинам все то, что он так ценил в своей жизни. — И все же… — Он ухватил ее за руку, потянул на себя, влился в страстный, ненасытный и такой долгожданный поцелуй. Поцелуй, что станет их спасением и карой. Ибо после него, Джесс никуда не уедет. После него, она последует за гладиатором.