Безмолвие Серого мира.

━━━━━━━◌ Франбург 6 ◌━━━━━━━ Чертог справедливости Таверна, стоящий каждый день гул пьяниц, скрипучая дверь, которая тяжело закрывалась. Скользящий по деревянным доскам ветер. Шум дождя, порочные огоньки свечей, подрагивающих от сквозняка. Все это могло отвлечь, но они вовлечены друг другом. Вождь восстания взирает в ее милые глаза, по которым дико скучал. Касается изгибов ее привлекательного тела, ощущает жар, исходящий от нее. Девушка не сопротивляется, скорее наоборот отдается во власть своего гладиатора. Тоненькая ладонь, кончики пальцев касаются лица Марса, скользят по коже, развязывая узелки на серой рубашке. Он ощущал, как трепетное возбуждение, вперемешку с диким желанием растекается по телу, бежит по венам, практически изнемогая, охватывая каждый сантиметр его тела, вовлекая в самое настоящее безумие. Безумие любви, страсти, утопая в омуте нежности. «Мы все упадем вниз» Он прижимает ее к себе, обхватывая тонкую талию, вовлекает в страстный поцелуй, попросту наслаждаясь этим мгновением. Мгновением, что не давало ему покоя. Джесс же отвечала взаимностью, сокращая дистанцию между их телами и тянув за собой. Тянув на жесткую кровать, что скрипела от каждого движения. Форточка распахнулась, ветер взвыл вовнутрь, капли дождя моросили уже обнаженную спину гладиатора. Марс был покрыт множеством шрамов. Пальчики девушки изучали их. Она уткнулась своими губами в его, обвивая их, посасывая, изредка кусая, протискивая шершавый язычок, покуда ее упирались о кровать. Он был сверху, покрывал обжигающими прикосновениями своих губ шейку Джесс, грудь, плечи. В то мгновение, Марс наслаждался ею, дикой и пылкой любовью, что царила между ними. И пусть они упадут в пропасть, но вместе, не тратя время на бессмысленные моменты. Они должны попытать счастье друг в друге. Случилось то самое мгновение, граничащее с реальностью и грёзами, что терзали его ранее. Он уже не мог держаться, а посему свершил предначертанное. Гладиатор впервые позабыл о своих проблемах, без сомнений и трепета осуществляя должное и получив наслаждение. Джесс простонала, хрипло задышала, на мгновение уперевшись в его плечи своими хрупкими ручками, с глазами, наполненными счастья, взирая на него. Она даже не верила в то, что это реальность. Ей казалось – это сон, глупая греза, которая никогда бы не стала реальностью. Но нет, Марс более чем реален. Она с ним и не может разделить все эмоции, что бушуют внутри груди. Джесс замерла, прикрывая глаза и ненасытно впивается в его губы. Прервала лишь на мгновение. — Я скучала… Очень скучала… —Трепетным голоском молвит девушка. — Я люблю тебя, Джесс… — Свечи потухли от набежавшего сквозняка. *** Закругленный по бокам столик. Собравшиеся гладиаторы, которые трепетно обсуждали каждую деталь плана. Наставник Райс передвигал резаные из дерева фигурки на своеобразной карте. В штабе также находился и Киллиан с перебинтованным торсом и грудью. Он таил злобу на Марса за свершенные дела. Его позвали лишь только по инициативе вождя восстания. Гризман, сидевший на поваленном дереве придерживал тесак, натачивая его камнем. Райс повторял самую важную стратегию, которая заключалась в отвлекающем маневре. Как бы то ни казалось, но у самого Марса – были совсем иные планы. Он воодушевил свое разбитое сердце, а истерзанная душа – начала постепенно исцеляться. Зачинщик восстания следовал по выложенным доскам, полный гордыни и стремления отомстить. Отомстить за все страдания. Благодаря Джесс, ее любви, он понял за что ему необходимо сражаться. И сейчас, словно сам Создатель снизошел с небес Серого мира и стоит рядом с ним, подталкивая вперед, дабы тот исполнил свое истинное предназначение. — А вот и он. Великий и неповторимый герой любовник. — Злобно приговаривает Райс, уж явно разочаровавшись в его недавнем, безрассудным поступке. Он скрестил руки на груди, наклонил голову набок, будто добиваясь каких-то извинений, но заново воскресший гладиатор – не собирался ничего объяснять. Марс знал, что его поступок был правильным, ибо сейчас, он изложит совершенно другой план. Ветер завывал, где-то вдали дикие белки лазали по деревьям, верещит дрозд, а наглый дятел – усердно добывает насекомых, пробивая стволы старых, измученных стволов. Солнце пекло, но здесь, в штабе, под покровом зеленоватых листьев – было прохладнее. Правда, лучи солнца так или иначе пробивались сквозь листву, предоставляя легкий дискомфорт. Марс остановился подле столика, по ножкам которого лазали муравьи, в надежде отыскать пищу. Он оперся о него своими грязными грубыми руками, склонив голову и пристально начал разглядывать карту, деревянные фигурки, прислушиваясь к шепоту ветра, который наставлял его на правильный путь. Конечно, гладиатор словил на себе коварный взгляд Киллиана, глядевшего искоса, так злобно, ненавистно. В этом не было ничего сверхъестественного. Килли всегда славился своей злопамятностью, а также непоколебимой яростью. И, вероятно, он ожидал извинений, которые слету и не последовали. Гризман подметил для себя то, насколько сильно изменился его лучший друг. В глазах Марса вновь вспыхнул огонь, который попросту был необходим все это тяжелое, смутное время. — Итак. — Поняв, что вождь восстания ничего дельного не скажет, Райс принял инициативу на себя. — Значит, мы возьмем в осаду эту крепость, но не имея ничего – просто потеряем время. Нам нужны осадные орудия, хотя бы, сука лестницы. Да так или иначе, эти рабы не имеют боевого опыта. Значит, это практически невозможно. — У меня появился совсем иной план. — Наконец оборвал для себя молчание Марс, поднимая глаза на своих соратников. — Интересуюсь спросить – какой же именно? — С ухмылкой спрашивает наставник, покачав головой, да прикрывая лицо своей рукой. — Для начала, пора разъяснить что к чему. — Сказал вождь, прикоснувшись к деревянной фигурке, прокручивая ее в руке. — Начнем с обещаний Хориса Моргана. Мы знаем, что он жаждет власть и искренне ненавидит треклятых Розенталей, но тем не менее, идет с ними на союз. Сейчас, в его власти находится не без известное «лицо восстания» Форестер Розенталь и сама королева. Видимо, вечно жаждущий корону Морган – сделал более выгодное решение, а именно взять их обоих на крючок. Следуем дальше, обещания Резольды Розенталь, логику которой, отчасти мне понять не удалось. Она желает усадить на трон Форестера, пытаясь также принять закон об отмене рабства, но давайте будем честны. Форестера – по закону, уже невозможно короновать, но она все же сделает это. Многие лорды ее не поддерживают. И после отмены – от нее отвернутся еще большее количество правителей. Наше с вами участие в этой эпопее, может принести более выгодные плоды. Как только мы соберем достаточное количество рабов, воинов, рекрутов – мы дойдем до столицы, в соответствии с изначальным планом, мы вторгнемся в нее. Убьем Хориса, Резольду. — Что? Ты в своем уме? — Не выдержал наставник. — А мне это уже нравится. — Подключился Киллиан. — Зачем? — Удивился Гризман. — Ибо они не отменят рабство и не подарят нам обещанную свободу. Убьем их, а дальше, уже обосновавшись в столице, когда народ поймет, что к чему и встанет на нашу сторону – мы дадим отпор и Фильчеру и бастарду. — Переворот власти. — Кивнул головой Райс. — Невозможно. К этому может подключиться и Астрос. На троне должен быть лим из благородного семейства, достойный наследия престола. Это уж явно не ты. — Мир меняется, Райс. Пора — это принять. Так и говорила Резольда. Так и говорили все. Раз мы начали эту войну, мы должны идти до конца. Все те, кто не может держать оружие в руках или не готов сражаться – отправятся обосновать колонию на неизведанных островах, вместе с тобой Райс. Гризман отправится под покровительство всеми любимого лорда Хориса Моргана. Ну, а ты, Киллиан. — Марс перевел суровый взор на гладиатора. — Возьмешь сундуки с золотом и отправишься к наемникам, которые скоплены подле подножия Великих гор. Это дезертиры, те, кто против системы. Они должны пойти за нами. Я наслышан про короля наемников, он должен нам помочь. Это уже не просто рабы, из опыта которых – умение подавать и принести, это воины. Мы отстоим честь Франбурга. Мы подарим всем свободу. Ну, а теперь – ваше слово. — Я никуда не поеду. — Сказал Райс. — Как бы то ни было, я буду рядом с тобой, сражаться плечом к плечу, как и обещал ранее. Но план этот кровопролитный. Будет много жертв. Пострадают невинные, да и шанс на выигрыш – совершенно минимальный. — Кто-то говорил, что мы в принципе не сможем справиться, не сможем выжить. Кто-то предрекал нам гибель после месяца нашего побега, но мы выстояли. Доказали всем неверующим, что мы сможем. И сейчас, я уверен. Уверен в нашей пути, ибо Создатель указывает нам его. — Я не знаю, что тут сказать, Марс. — Наконец заговорил Гризман, поднимаясь на ноги и пряча тесак за пазуху. — Это все сомнительно, тем более, я не уверен, что справлюсь со столь тяжелым заданием. Я не могу убивать… Вернее могу, но ты ведь знаешь – для меня это великая мука. Тем более – королеву. Женщину. Я не уверен. После сказанного юным гладиатором, вождь восстания прошел вперед. — Мы выбрали таков путь, Гризман, а значит выбора у нас, увы нет никакого. Либо мы идем и сражаемся, давая отпор, либо утопаем в омуте серого мира, который отчетливо пытается утянуть нас на дно. Наточите свои гладии, наше мирное пребывание подошло к концу. — Марс медленно приближается к другому гладиатору, который скрестил руки на груди и яростным взглядом сверлил зачинщика восстания. — Я сделаю все что потребуется, Марс. Я верен своему народу и не стал бы убивать тех ублюдков, хотя поверь, желание у меня было железное. — Киллиан коротко кивнул головой, не сводя острого взгляда. — Я верю тебе. — Молвит Марс. — Прости, что сомневался в тебе. Это было неправильно. Мы должны быть едины, ведь путь этот начали мы все. Еще с тех пор, как встретились впервые в лагерях гладиаторов. Тогда, когда сражались на кровавой арене перед животными, что называют себя лордами. Пора доказать им всем, кто мы есть на самом деле. Путь к Великим горам будет не прост, ты должен поторопиться, ибо времени у нас мало, друг мой. Мы должны докончить начатое дело и сделаем это, либо падем честью храбрых и отдадим друг друга на съедение червей. Борьба за свободу не остановится на том, что мы умрем. Если не мы, так кто-либо другой добьется наших целей, воодушевившись походом гладиаторов. — Честно признаюсь, Марс. — Спустя какое-то время после говора вождя, продолжает Киллиан, уже опуская глаза под ноги. — Я не видел в тебе достойного лидера, который сможет повести меня в бой. Не видел, но шел ради нашей идеологии, но теперь. Теперь я, сука, готов умереть за тебя. Но… — Он снова помедлил, выдерживая затяжную паузу, а после – растянуто заговорил, но уже не в привычной дерзкой манере. — Я говорил тебе и другим, что не вижу смысла жить, но он появился. Все-таки любовь творит с нами совершенно безумные вещи, которые контролировать практически невозможно. С твоего позволения – я соберу личный состав из дюжины гладиаторов и отправлюсь. — Добро, брат мой. Я верю, что ты справишься с этим. Пошлите гонца с вестями к Хорису Моргану, что мой помощник, а именно Гризман отправится вместе с ним в столицу. Что касается Форрестера, мы доставим его к столице, но уже после того, как свершим освобождение заключенных. Райс – отправится со мной. — Но как же мы будем захватывать чертову тюрьму, если оборона там усилена. Мы не сможем этого сделать. — Осведомился Райс. — Сможем, если поверим в это. — Растянул говор Марс. — Все по местам, Райс, проследи за тем, чтобы каждый, кто мог держать в руках оружие был готов к отправке. Остальных – на заброшенную верфь, перекинем по меньшей мере до сотни воинов для защиты. Киллиан покинул штаб самым первым, заряженный амбициями своего названного брата и вождя восстания. Он верил в то, что сможет исполнить этот приказ. Верил, потому как ему есть за что бороться. Следующим отправился и сам наставник, который особо и не был рад придуманным планом. Райс не считал, что все те смерти, что понесет за собой марш до столицы – будут оправданы. Гризман на какое-то время остался на своем месте, пытаясь смириться с участью, выбранную не по своей воли. Его гложет это, практически съедает изнутри. Марс и вправду стал одержимым. Благодаря женщине. Сделал ли он правильный выбор? Взгляд Гризмана демонстрировал самое настоящее отчаяние. — Ты уверен, Марс? — Перед уходом вопрошает юный гладиатор, взирая на того через плечо. Волосы развивались на теплом ветру. Мальчишка перевел взгляд на листву деревьев, довольствуясь их красотой. Искусным произведением Создателя, которое прежде – он не замечал, но в преддверии возможной гибели, стал разглядывать во всем красоту природы. — Мы не можем оставить все смерти позади, Гризман. Месть должна свершиться. Кровная, справедливая. Все они ответят за свои злодеяния. — Марс отвернулся от юноши, сомнения продолжали терзать вождя, но он старался не показывать этого. — Месть – сладкое чувство, но оно не насытит и не предаст облегчение, лишь отсрочив ту боль, что в последствии и погубит тебя. — Мы переживем это, Гризман. — Но какой ценой? — Еще немного застыв на месте, Гризман, так и не услышав ответа – покинул общество Марса, которого изменила эта война. Война за свободу, которую невозможно получить. *** Война - несёт жертвы. Белый ворон, витающий в серых небесах, отравленных едким дымом. В воздухе больше не чувствуется аромат свежести. Только смрад, исходящий от смерти. Гниющие, тлеющие тела, синеющие трупы, раскиданные повсюду. Гвардейцы, мирные жители, конники. Предвестник смерти, гибели и страданий летит сквозь мертвые поля, усеянные засохшей кровью. Разорванные флаги королевской семьи. Командор Фильчер, стоявший на передовой и отдающий самые жестокие приказы. Он настоящий виртуоз, раз сумел избежать кары от королевской руки, начать войну и поднять знамена союзников. Дать отпор профессиональным рыцарям, что славились своими невероятными навыками фехтования. Фильчер следует по тропе, окрашенной в багровые оттенки. Конечности, изуродованные тела разбросаны вдоль нее. Солнце уже давно не видно от отравляющего дыма, что стоит в воздухе. Горят требушеты, крепости, дома и конечно же - мертвецы. По его указаниям не брать пленных, все сторонники командора добивают тяжело раненых и тех, кто сдался под страхом смерти. Фильчер оставил лишь одного единственного выжившего. Его поставили на колени, избитого, замученного и изнеможенного. Тяжело дышавшего воина, который без страха взирает на командора, что предал себя же самого, нарушив клятву. — Поглядите-ка - мастер Соддерес. — Произносит Фильчер, протирая свой клинок о рядом лежавшего воина. — Твоя знаменитая своей несокрушимостью гильдия - разрушена, твои ученики, что были настолько эффективными воинами - все мертвы. Ты достойно держался эти месяцы, но увы - проиграл. Соддерес ничего не ответил, лишь сплюнув в сторону, показывая свое неуважение к заклятому врагу. — А ведь ты мог сдаться. — Ухмыльнулся Фильчер, ударив по лицу старого мастера. Одарив довольно таки сильной пощечиной, что Соддерес чуть ли не потерял равновесие, а в глазах появились мушки, вперемешку с искрами. — И все бы твои воины, те мальчишки стюарды, великие и знаменитые всадники - смогли бы выжить, но твоя доблесть и честь - все переменили. Только ты виноват в их гибели, дорогой Соддерес. И королева, что совершила с теми лордами, поставив их на колени. Ты ведь знаешь, наша победа неизбежна. А знаешь почему? Нас ведет истинный король. На виду показывается бастард Люксена Розенталя, холодно глядевшего на своего противника. Несколько недель ранее, он смог вырываться из столицы, сбежать, правда, сам того не зная - набрел на одну из групп командора Фильчера. А тот уже, в свою очередь, сделал его лицом восстания. Лицом благородной цели. — Алекс? — Откашливается Соддерес, хмуря брови и предприняв попытки вырваться, получает острием прямо рядом с коленом. — Ты передашь моей дорогой мачехе, что мы уже близко. И она заплатит за все свои предательства. И то, как дорогая Резольда скрыла тот факт, что я являюсь истинным наследником престола. Мой отец узаконил мое рождение. — Ступай, Соддерес. — Молвит командор Фильчер. — Расскажи все то, что здесь было. *** Лорд Морган восседал в своем кабинете, разбирая последние записи, да и готовясь, по просьбе своей королевы - отправиться в столицу ради того, чтобы сопроводить ее и наконец докончить развязанную гражданскую войну. Положить конец вопросу о наследовании престола. Хориса в тот миг осаждала тревога. Выглядел он скорее напряженным, слишком загадочным. Резольда же - наоборот - более спокойна. Она наслаждалась обществом своего единственного сына. Того, кто ей был по-настоящему дорог. Ведь это единственное, что осталась у женщины. Более ничего. Далее следовало отступление из Фортштера. Королеву провожали многие местные жители, так как изначально были настроены на ее власть, а также, не без известный в этих кругах факт того, что повстанцы гладиаторы - также находятся в договоре с лордом Хорисом. Запряженные лошади, карета, сотни гвардейцев, стоявшие на поляне и ожидающие свою королеву вместе с лордом Хорисом Морганом. Знамена тех, кто остался верен королеве, развиваются на ветру. По другую сторону находился Марс, вместе с вооруженными до зубов гладиаторами. — Ты готов? — Вопрошает Марс, переглянувшись с Гризманом. — Настал тот час, когда ты проявишь себя, мой дорогой друг. Будь начеку, не позволяй им обмануть тебя. Действуй строго по нашему плану. — Мне страшно, Марс. — Вполголоса говорит юный гладиатор, поглядывая на приближающихся знаменосцев и самого лорда Хориса Моргана. Гризман поднимает уставшие глаза на вождя гладиаторов, смотрит на него с некой грустной надеждой, в нем мелькал страх, нет, вовсе не такой, что был прежде. Совсем другой, ядовитый, противный страх, съедающий изнутри. Грудина гладиатора сжималась, а сердце, казалось, вот-вот перестанет биться. — Я боюсь… — Без лишних слов, вождь заглянул в его потерянные глаза, слабо улыбнулся уголками губ, а после – крепко обнял. — Послушай, мой дорогой. Весь этот путь мы пройдем, а в конце – наш ждет счастливый исход, друг мой. Ты еще так юн, но уже можешь принимать достойные решения, смело сражаться в бою. Поверь мне, ты справишься со всем, думай только об успехе и знай – тебя я выбрал не спроста. Ты один из немногих, кому присуще подобная сила. Сила твоего внутреннего мира, что и поможет тебе справиться. Надо ее только раскрыть. — Я не подведу тебя, вождь. — Кивнул головой Гризман, говоря это не совсем искренне и вовсе неуверенно. — Могу я увидеть Форестера Розенталя? — Спустя какое-то время подоспел и сам лорд Хорис Морган. — Не беспокойтесь, лорд Морган. — Сказал Райс. — Он в полном порядке. — Подмахнув своим воинам, наставник тем самым подал жест, чтобы привели некогда распутного принца. — Лорд Морган. — Кивнул головой Форестер, пытаясь изобразить поклон, но за годы, проведенные в храме Архирахелей – уже давно позабыл о правилах этикета, впрочем, здесь они и не были особо важны. — Сынок… — Сняв капюшон сзади появилась королева, которая мгновенно подоспела к своему отроку. Она впилась в теплые объятия, разрываясь от счастья встречи, трепав того за волосы и еле-еле сдерживала напутствующие слезы. — С тобой все в порядке? Все хорошо? — Да, матушка. Гладиаторы не смеют обижать меня, скорее наоборот, учат и наставляют. — Я рада, любимый мой. — Она оставила жгучий поцелуй на его лбу, искренне улыбаясь. — Нам пора отправляться, ваше величество, путь будет долгим, нужно поторопиться. — Да, Хорис. — Отчаянно произносит королева. — Вы как всегда правы. — Гризман, едешь с нами? — С коварным взглядом спрашивает Морган. — Да. — Монотонно ответил юный гладиатор, крайний раз взглянув и на Марса и на наставника. Даже на ненавистного Киллиана. — Удачи тебе, Марс. Надеюсь, бой будет не столь затяжным, потерь мало, а результат - не окажется противоречивым. Выживи, а далее настанет последняя, заключительная глава в этой долгой эпопее. — Благодарю, лорд Морган. — Кивнул головой вождь, скрестив руки на груди. — Надеюсь, что исход будет поистине достойный. Морган ничего не ответил, лишь выдавив из себя ехидную ухмылку, а после - вернулся в строй, вместе с королевой. — Вот и настал твой черед, Киллиан. — Молвит Марс вполголоса, взирая, как медленно отдаляется колонна лорда Хориса Моргана и королевы, конечно же, вместе с Гризманом. Внутри вождя кипела тревога. Бывалая уверенность – сгорала на глазах. Это и видел Киллиан, он чувствовал и сопереживал своему товарищу, какая бы между ними вражда ни была. Гладиатор безмерно сильно уважал его, пусть даже, Марс совершал опрометчивые поступки, но все мы живые существа, а посему нам свойственно делать ошибки. И уже после – учиться на них и делать истинный выбор. Тот самый, что и сейчас делает вождь гладиаторов. — Не парься, Марс. — С лживой ухмылкой говорит Килли, дабы хоть как-то подбодрить угрюмого Марса. Он понимал, какая ответственность сейчас лежит на нем и поэтому – без колебаний, любых сомнений – готов отчалить. — Только не медли, прошу тебя. — Кивнул головой вождь, пристально, с надеждой во взоре – смотря на юного воина, который всегда строил из себя хладнокровного убийцу. На самом деле – это далеко не так и теперь – Марс это понимает. — Надеюсь, ты подоспеешь вовремя, а ежели нет… — Никаких нет, брат мой. — Гладиатор укладывает свою ладонь на плечо Марса. — Все будет так – как должно быть. Пусть может я умру на пути к тем наемникам, значит таково будет решение Создателя и моя роль в твоем пути будет завершена. Все мы так или иначе обретем свободу в Светлом мире. А тебе, Марс такое напутствие – сражайся до последнего, за каждую жизнь, за каждого раба, мы победим, ибо справедливость на нашей стороне. — Прощай, Киллиан. — Скрестив руки на груди, произносит наставник Райс, коротко кивая головой в знак одобрения и уважения. — Не прощайся со мной, ибо мы еще встретимся. — Не стирает улыбки со своего лица гладиатор, отдаляясь от остальных, вместе со своей свитой. Как только со взора остальных исчезло его лицо, Киллиан в моменте изменился. Уверенность сползла с его мины, а сердце бешено заколотилось. Все, потому что - он сам не верит в сказанные слова. Не верит, что им удастся пережить столь тяжелое и кровопролитное шествие. Их всех ждет гибель? Возможно, но Киллиан не желал об этом думать, а противные мысли так и сверлили голову. Перед тем, как сесть верхом за своего жеребца, он тяжко вздохнул и крайний раз бросил потерянные, стеклянные глаза на гладиаторов, которые непременно выдвинулись в сражение. В дремучем лесу скрывались дикие звери, а также дезертиры, что рассчитывали искупить свою вину перед родиной, но предали свои клятвы во благо светлого будущего, так и не понимая, что наоборот – вгоняют друг друга в серость. Отныне враг это не те, кто идет грабить земли с далекого севера, а некогда дружелюбные соседи. В порыве власти, они готовы прирезать даже родного брата. Киллиан не веровал, что он застанет те самые времена, когда гражданская война подойдет к концу. Собратьев гладиаторов – провожал белый ворон, порхающий в небесах. Путь и вправду был тяжелым, непроходимые для лошадей дороги, размытые недавними дождями, полно грязи. В воздухе веяло смрадом мертвых диких животных. Их же и убивали дезертиры, дабы выжить в ночное время. Смута воцарилась над Франбургом и она затронет каждого, кто хоть раз ступил на эту землю. Красоты древних стволов деревьев, старинные развалины, поваленные мраморные колонны – что лежат здесь с давних времен. Они обросли мхом, везде потрескались. Некогда это было пристанище первых королей Лимскола. Подлинную историю – так и никто не знает. К примеру, что именно привело к разрухе, анархии и гнева Создателя. Многие ведали о том, что во всем виновата алчность, но Киллиан так не думал. Ибо она присутствует и сейчас, неужели миллионы смертей – до сих пор не научили лимов жить в мире и любви? Все сказывается к тому, что здесь был замешано нечто еще, но увы, узнать этого – ему не удастся. Время двигалось уже ближе к ночи, солнечные лучики теплого оранжевого оттенка – скрывались за горизонтом, ветер усиливался, зазвучали сверчки. — Лучшего места и не найти, устроим лагерь здесь, с рассветом продолжим. — Остановив своего жеребца, говорит Киллиан, спрыгивая с седла и привязывая поводья к своеобразному стойлу. На свой страх и риск гладиаторы развели костер, кто-то стоял на патруле, остальные таскали хворост и приготавливались к ночевке. — Да ты вообще нихера не тащишь, сукин ты сын! — Ругнулся один из гладиаторов, привлекая внимание Киллиана. Мужчина легонько пинает того в спину. Килли присмотрелся, прищурив глаза, глубокий капюшон слетел с головы гладиатора. К его удивлению, это оказалась девушка. — Ссобака. — Теперь уже выругался Киллиан, когда узнал в ней возлюбленную. Он мгновенно подбежал к ней, хватая за запястье и уводя в сторону. — Какого черта, Мелиса? Что ты тут сука делаешь? Это же совсем опасно, о чем ты только думала? — Килли. — Произносит девушка, своим ласковом тоном. Она грубо одергивает руку, смотрит прямо в его глаза. — Мне плевать на опасность, ведь наша жизнь – сплошная лотерея. Я устала просыпаться с мыслью о том, что могу сегодня умереть. Я хочу жить с мыслей, что рядом с тем, кого люблю. Услышанное тронуло гладиатора по самую душу. Он еще долго взирает в ее глаза, мучаясь от сомнений, что терзают глотку. Но ничего в противовес сказать и не может. Ядовитые мысли постепенно отдаляются из его головы, он прислушивается к умиротворяющему спокойствию природы, песнь, что напевает дрозд, треск хвороста, шум листвы и трепетное дыхание девушки. Казалось, Киллиан еще никогда не был столь спокойным. Он укладывает ладонь на ее щеку, осторожно, ласково поглаживает большим пальцем, а затем вовлекает в поцелуй. Самолично, уже не страшась влюбиться или же привязаться, ибо уже поздно. Он знает, что может пожалеть об этом, но все равно делает это. Киллиан прижимает ее к стволу дерева, обнимает за талию, кусает губы, ощущая, как страсть возгорается между ними. И эту ночь они проведут так, как захотят, забыв о заботах, проблемах и бесконечно тянущейся войне. Потеряв рассудок, утопая в любви друг друга. *** — Ты веришь, что у Марса все получится? — Ранее никогда не интересовавшаяся девчонка – теперь уже заваливает вопросами гладиатора, который едет с ней в одном седле позади остальных. — Не просто же так – он пережил набег варваров во главе не без известного Фридриха Хардсейма, когда Марс был еще совсем ребенком. Великий и ужасный набег на Астрос, где перерезали всю прибрежную деревню. — Погоди. — Сморщила лоб Мелиса. — Так он с Астроса? Как же он тогда оказался здесь? — Во Франбург его привезли работорговцы. Он не смог никуда податься. Не в храм Архирахелей, ни в дом сиротки. Его нашли и продали в столице за пару орионов лорду Марзену. Райс тогда и воспитал в нем того, кем он является сейчас. До сих пор не понимаю, что движело нашим наставником тогда. Он поверил в него практически сразу, как только увидел его. — Почему не тебя? — Вопрошает Мелиса. — По мне, так ты истинный вождь, просто не хочешь этого воспринимать. — Это вовсе не так. — Хмыкнул Киллиан, прижавшись губами к макушке девушки. — Я никогда им не являлся, ибо мне не за что было сражаться. У меня не было цели, даже тогда, когда мы освободились. Я не хотел жить, но сейчас. Сейчас, когда встретил тебя, мне есть к чему стремиться. К лучшей жизни. — И какую бы ты хотел жизнь вместе со мной? — Слабо улыбнулась Мелиса. — Теперь я хочу осесть. Иметь в своем распоряжении дом, с коровником и курятником, повесить гладий на стену и жить свободной размеренной жизнью, воспитать достойного сына, который не будет таким, как я. А к твоим ногам, мне желанно бросить весь этот мир. — Почему не дочку? — Дочка? Да и ее тоже можно, главное пережить это ужасное и ненавистное мне бремя. Я хочу верить, что у нас все получится, но реальность сурова. Жестоки последствия. — В один миг справедливость восторжествует, также, как с теми, кто оскорбил меня и причинил боль тебе. — До сих пор не понимаю, кто же именно убил его. — Покачал головой Киллиан, вспомнив обидчика. — Женщины коварны, когда их обижают. — Хихикнула Мелиса. — В каком смысле? — Нахмурился гладиатор, сильнее вцепившись в кожаный повод. — Это сделала я. — Гордо сказала Мелиса. — Пусть знают свое место. Место в Сером мире. Киллиан смолчал, пытаясь переварить полученную информацию. Он попросту шокирован, сердце его забилось, но через мгновение прошло. Ибо наконец – Килли почувствовал рядом с собой именно того, кто похож на него самого. — Хочешь сказать, ты не желал этого? — Продолжает Мелиса. — Ты не поверишь, насколько сильно. — Ответил он. Девушка окинула его взглядом через плечо, посильнее прижавшись к нему. — Поверь, только мы справимся со всем этим бременем вместе и нам не нужен никто. Ни Марс ни Гризман, ни Райс, ни эти рабы. Мы должны сбежать от всего этого, только так… Только так мы построим наш укромный домик. — Предлагаешь оставить все то, что у нас сейчас есть? — Будем честны, Марс не сможет выиграть эту войну. Это бессмысленно, но у нас еще есть шанс спасти друг друга. Ради будущего придется жертвовать. — Я не могу их оставить. Вместе с ними я рос, освободился и начал эту войну. Я не могу. Не могу попросту взять и оставить это. — Через какое-то время продолжает Киллиан. — Тогда будущее наше не будет определено, но знай, я поддержу любой твой выбор, Килли. Еще несколько минут они проехали в тишине. В такой таинственной, что заставило гладиатора насторожиться. Эти разговоры отвлекли его от нынешней ситуации, заставили задуматься, ведь в какой-то мере, Мелиса была абсолютна права, но кем он будет, если поступит так подло. Подло по отношению к тем, кто верит в него. Киллиан на мгновение поднимает уставшие глаза, как в миг из-за стволов могучих деревьев со свистом, проклятым кличем полетели стрелы. Внезапная, подлая атака со стороны дезертиров. Наконечники вонзились в тела неподготовленных к сражению гладиаторов, те попадали замертво, как и их жеребцы. Киллиан среагировал быстро, спрыгнул с седла, вместе с Мелисой, прикрывая ее от обстрела. Он упал в землю, испачкавшись в грязи, а обстрел не прекращался. Только спустя какое-то время – крысы выползли наружу, вступая в смертельную для гладиаторов схватку. Они резали, рубили насмерть. Дезертиров было гораздо больше, а для некоторых рабов это сражение стало первым и к великому сожалению – последним. Киллиан встает на ноги, обнажает свой клинок, но уже было слишком поздно, дезертиры окружили их. — Вот это наживка, король будет доволен. — Выкрикнул один из воинов, подоспев к телеге, что была забита сундуками с золотом. — Бросайте оружие, если хотите жить. — Молвит другой, но Киллиан не желал этого делать, предчувствуя, что ежели сделает то, чего те жаждут – окажется легкой мишенью и погибнет безоружным. Не так воспитывал его наставник, не того требовала арена, что стала смыслом его жизни. — Кто вы такие? — Вопрошает Киллиан, наставляя клинок на воина, который с призрением смотрит на гладиатора. — Оружие бросай, паскуда. — Хмыкнул гвардеец. — Мы воины короля наемников. А вы? Хотя, че тут гадать, вы же ублюдки, что устроили погром в столице. Зараза, я даже помню тебя, урода. Ты же сражался на арене, как и твой пес Марс. Гроза народа. Ха-ха-ха. — Он показательно рассмеялся. — Интересно, что же вы забыли в такой дали? Неужели ваше восстание подходит к концу, и вы бежите сломя голову от кары новой королевы? — Дезертир мгновенно достал клинок и выбил гладий Киллиана у него из рук. — Думаю, наш король будет рад увидеть тебя, а также попытать на арене, гладиатор ты херов. — Хочешь верь, хочешь нет, но все эти подношения – как раз таки относятся к вашему королю, оставьте нас в живых и отведите к нему. У моего вождя есть к нему послание, а это – был жест доброй воли. — Сказал Киллиан. — Нихера ж себе, жест доброй воли, вы слышали? — Ухмыльнулся гвардеец, обращая внимание на остальных скрученных гладиаторов. Он показательно проводит своим клинком по груди Киллиана. — Добейте их, а вот этого… Опа, да тут еще и шлюшка нашлась. — Ах ты сука. — Рявкнул Киллиан, хватаясь за клинок обеими руками, невзирая на то, что он порежет свои ладони, а после - пытается вытянуть меч у воина. Но все попытки были тщетны и гвардеец вырывает клинок, оставляя глубокие порезы. Килли зашипел от боли, Мелису, которая не издала и звука также скрутили остальные воины. Судьба гладиаторов - оказалась еще печальнее, их пронзили в самое сердце, рассекая плоть. — Не рыпайся, если хочешь доехать до нашего главаря. Он будет рад тебя увидеть. Киллиану скрутили окровавленные руки, плотно связали веревкой и повезли к подножью гор. Гладиатор видел мертвых собратьев, но никаких эмоций он не испытал. Даже гнев, который, казалось бы, должен испепелить и его и всех, кто находился в округе. Но теперь, Киллиан чувствовал лишь холод. Мелиса находилась с ним рядом. Ее взгляд на удивление, тоже был спокойным. *** Пинком его ведут к королю дезертиров, сквозь горные щели, оборудованные для обороны, везде находились частоколы, десятки вооруженных до зубов воинов, презрительно взирающих на избитого гладиатора. Развешанные факела, трепетно играющийся огонек, большая кастрюля, лучники, находившиеся подле своеобразных стен. Ветер дул в спину, повсюду стоял дикий гул дезертиров, которые высмеивали гладиатора. Мелису увели заранее, Килли терзался вопросами о ее судьбе. Затем, его ткнули в спину палкой, отчего гладиатор потерял равновесие и упал на колени, даже не смог подняться, так как руки снова связаны. Снова он находится в оковах. Ладони продолжали кровоточить, земля обуглилась багровым оттенком. — Знаменитый Киллиан. — Раздался грубоватый голосок. — Уж не думал, что на своем веку повстречаю такие важные персоны, особенно в своей цитадели. Килли не мог разглядеть его лица, так как был прижат головой к земле. Гвардеец надавливал ногой на избитое лицо повстанца. — Тише, Террор, успокойся, не гоже так обращаться с гостями. — Продолжал король дезертиров, после чего гвардейцы подняли его на ноги, ухватившись за волосы и тянув на себя. И вот сейчас, Киллиан таки узрел его изуродованное множествами шрамами лицо. Мужчина спустился по высеченной из камня лесенке, улыбавшись краем губ. — Мои воины доложили мне, что еще одна не мало важная персона - хотела мне донести некую информацию, за которую дорого заплатила. И жизнями гладиаторов и золотом. — Король подошел вплотную, наклоняя голову набок, показывая еще несколько шрамов, что красовались на его шее. — Так поведай мне, гладиатор, что хочет от меня Марс? — Чтобы ты присоединился к нам в шествии до столицы, но сейчас, я не буду уверен в том, что он захочет этого, после того, как твои собаки перерезали нашим собратьям глотки. — Хрипло выдает гладиатор. — А он смелый. — Разворачиваясь к своим воинам, говорит король, а затем, резко ударяет Киллиана по почкам. — Не смей дерзить мне в моем доме. Гладиатора отпускают, после чего, он падает на колени, практически обессилен, откашливаясь и задыхаясь от полученного удара. — Щенки считают, что волки присоединятся к их бессмысленной войне. Как жаль, что ума им не хватает. Я верен Франбургу, верен этой земле, а вы, предатели, жалкие рабы, считаете, что сможете уговорить меня? — Король одаривает гладиатора жгучей пощечиной. В округе раздались едкие смешки. — Франбург погрузится в анархию при правлении Резольды, а также при восстание лордов под предводительством Фильчера. Тебе ли этого не знать, Король? — Натянуто произносит Киллиан, после каждого слова - пытаясь отдышаться. — А как же освобождение рабов? Считаете - это не погрузит Франбург в анархию? — До этого нам обоим стоит дожить, а такими темпами, гражданская борьба за власть - усугубит и ваше и наше положение. Марс предлагал объединиться ради уничтожения наших общих врагов, а уже после - разберёмся. — Нет, дружок. Так наше дело не пойдёт, я не стану идти под покровительством грязного раба, да даже стоять с ним бок о бок - невозможно. Вы ничего не знаете о чести и достоинстве. — А ты? Что ты знаешь о чести и достоинстве? Мне кажется, ты много не осознаешь, король дезертиров. Ты держишь меня связанным, считая, что я вовсе и не воин, но трусишь. — Перед тобой? Да ты жалкий гладиатор, который может рубить себе подобных и ничего более. — Так сразись со мной. — Хмыкнул Гризман, сплевывая алые сгустки слюны. — Я вызываю тебя на дуэль, решим все честным путем, как настоящие мужчины. Ты и я на мечах, топорах, неважно. — Дуэль? — Это вызвало у короля дикий, но настолько показательный и лживый смех, что сами дезертиры не веровали в его правдоподобность и не поддержали его. — Кем же ты себя возомнил, юнец. Ты никто. — Раз я никто, то для тебя это не должно вызвать затруднения. Тем более, я правая рука гладиатора, которого боится правитель Франбурга. Даже Люксен Розенталь не мог совладать с тем, кого прозвали бессмертным. — Люксен Розенталь, старый несносный дедок, который своим походом и сомнительным альянсом, одержимый своими амбициями, потерял все, канув в вечность Серого мира на Северных землях. Не ставь его в пример. — Задумался король дезертиров, подперев подбородок кулаком, щурясь поглядывая на гладиатора. — И какие же условия этой дуэли? — Ежели выиграешь ты, то я сдам все позиции гладиаторов, а после - делаешь со мной все, что пожелаешь. Любые пытки и издевки я переживу. — Сказал Киллиан, отбросив голову назад. — Если победа будет на моей стороне, то в таком случае, ты примешь мое предложение и как воин, для которого клятва дороже всего, при всем том, что ты эту же клятву и нарушил - должен будешь присоединиться к маршу в столицу Франбурга, дабы раз и навсегда сменить власть и отменить рабство. — Щедрое предложение, паренек, но слишком дерзкие высказывания. Я давал клятву служить Франбургу и защищать родину, тем самым ее и сдержал. И я уважаю твою просьбу, ведь ты ставишь на кон не только свою несносную жизнь, но и судьбу остальных своих собратьев, заведомо зная, что проиграешь заветный поединок. Твои руки порезаны, ты слаб, а значит… — Он чуть помедлил с продолжением, обойдя гладиатора по кругу. — Значит, этот бой тебе не пережить. — Так давай узнаем. — Взгляд гладиатора был суров, полон уверенности. Его переполняли эмоции, в основном ненависть, что и внушала в него то непоколебимое бесстрашие. Король прав судьбы многих сейчас возлегли на плечи гладиатора, но он не собирается сдаваться. Не собирается веровать в худшее, так как оно не настанет. — Сразись со мной и мы выясним. — С чего ты взял, что я не обману тебя после поражения? Будь ведь будет явно на смерть, в случае моей гибели – солдаты не склонят пред тобой голову, а лишь прикончат тебя, дружочек. — Тогда выстави против меня своего самого сильного воина и он падет. — Нет, не воина. — Хмыкнул король. — На рассвете ты будешь биться против моих братьев, ежели они погибнут, значит пусть воля на то Создателя и ваш путь благороден, а значит, мне придется подчиниться этой воле. Ежели падешь ты, на своем последнем издыхании ты поведаешь мне о расположениях ваших лагерей, и я очищу свою вину перед Франбургом и подавлю мятеж рабов. — Братьев? — Прищурился Киллиан. — Именно. Троих младших. Лучших в своем деле. Или ты думал, что все будет намного проще? Нет, дружок. Не будет. — Хмыкнул король. — Завтра ты погибнешь, проведи этот вечер с этой мыслью. — Это нечестно, я же буду в меньшинстве! — Воскликнул Киллиан на повышенных тонах. — А мне плевать, это мои правила. — Кивнул головой король, продолжая ехидно ухмыляться и раскидывать руки в стороны. — В таком случае – позволь мне провести эту ночь с возлюбленной. — Добро. — Сказал главарь дезертиров. — Отведите его в часовню, пусть вымаливает у Создателя прощение. — Как скажете, господин. — Киллиана подняли на ноги и повели в другой уголок пещеры. *** Перед его взором показался огромный незаконченный мольберт, где был изображен лик Создателя, что взирает на бесконечные мятежи лимов. Там же – находились и гладиаторы, и короли, сражающиеся за власть, путем роковых предательств и подлой лжи. Одинокий художник, закованный в кандалы – продолжал мешать краски, старательно обводя контуры изображения. Холодный ветерок пробежал по спине гладиатора, вгоняя его в легкую дрожь, на коже появились мурашки. Сотни ярких восковых свечей, которые догорали за души усопших в сражениях воинах. Киллиан прежде не бывал в священных местах, так как презирал их, но сейчас – совсем иной случай. Только молитва и верование в лучший исход – остались у гладиатора. Килли остановился, тяжело вдохнул кислород, что после со слабослышащим свистом слетает с уст гладиатора. Он на мгновение оборачивается, видев женский силуэт, что медленно приближается к нему. — Мелиса… — Отчаянно произносит гладиатор, делая к ней короткие, протяжные шаги. Девушка идет быстрее, впивается в его грудь, крепко обнимая и утопая в его сильных руках. Она слегка растеряна, даже напугана, но сейчас, в объятиях гладиатора, Мелиса чувствует умиротворение, которое постепенно перерастает в тревогу. — Мне сказали… — Медлит с продолжением девушка. — Сказали, что это последняя наша ночь, ибо завтра… Завтра на рассвете ты погибнешь в поединке. Это… Это просто невозможно, Киллиан, нам необходимо что-то придумать, сбежать! Это все не для нас. — Эй, тише. — Он укладывает ладонь на ее волосы, проводит по ним, наслаждаясь их ароматом и слабо улыбается. — На все воля Создателя, не может быть наш путь настолько… настолько сложен ради чего? Ради бессмыслицы? Поверь мне, все не зря и этот этап – я пройду. Ради свободы. Нашей свободы. — Нет, Киллиан. Ты должен пообещать мне кое-что. — Сказала Мелиса. — Обещай, если завтра ты выиграешь поединок и переживешь следующий день, то мы отречемся от дальнейшей борьбы и сбежим на край света. Обещай, что более не станешь рисковать подобным образом. — Послушай… — Он не успевает ничего сказать, так как девушка мгновенно перебивает его. — Нет, дай мне обещание, Киллиан. — Я обещаю тебе, ничто не смеет разлучить нас, даже завтрашнее сражение. Я обещаю тебе, я клянусь перед ликом Создателя. — Девушка с надеждой посмотрела в его глаза, а после прикрыла уставшие веки, лишь посильнее прижавшись к нему, крепко сжимая руку гладиатора. Уже под глубокую ночь, гладиатор не мог заснуть. Его терзали мысли, причем не самые лучшие. Сомнения, вперемешку с сожалением - свирепо сверлили мозги. Киллиан задавался вопросом: «а действительно ли достойную жизнь он прожил?». Правильным ли решением было вступить в ряды гладиаторов, а не остаться где-то там, ожидая смерти на арене. Теперь же, все намного иначе. Завтра будет действительно тяжелый и переломный момент в его жизни, вопрос лишь в том - сможет ли гладиатор пережить это все. Он вжимался спиной в холодную стену, пристально разглядывая разрисованный холост. На коленях - заснула уставшая Мелиса, что время от времени приживалась к нему, плотно ухватывая ладонь. Киллиан смотрел и на нее, наблюдал за тем, как девушка спит. Он бы все отдал за то, чтобы у них все получилось. Килли знал, что это невозможно. Знал, что рано или поздно его настигнет гибель, но только не понимал, когда именно. На удивление, гладиатор был спокоен. И его не колебал тот факт, что он может погибнуть буквально через несколько часов. Ему есть за что биться, а посему — это мотивировало его сделать невозможное и искалеченным, уставшим, одолеть троих противников. За гладиаторов, за Мелису, за тех, кто погиб от рук злосчастных гвардейцев. Киллиан свершит это. Любой ценой. Робкие огоньки потрагивали от сквозняка, освещая лик Создателя, игривые тени колебались в разные стороны, шепот ветерка – терзал слух, донося слова, звучавшие в прошлом. В далеком прошлом, когда Киллиан в первый раз вышел на арену. Первое сражение, неуклюжий на тот час мальчишка – бившийся с подобными детьми. На смерть забивали друг друга дубинками, ибо мечи не в силах были поднять. Киллиан ощущал их боль. Боль мертвецов, что шепчут ему на ухо каверзные слова, доносящиеся звонким ветерком. По щеке скатилась слеза. Горечи и отчаяния. *** Под утро, ему все же удалось уснуть, но сие удовольствие длилось недолго. Два солдата мгновенно подошли к гладиатору, выдирая из объятий девицу, грубо утаскивая в сторонку. Киллиан только-только поднимается с места, как мигом получает удар в печень, отчего скорчившись от боли падает на одно колено. — Куда вы ее ведете? — Хмуря лицо, хриплым голосом вопрошает гладиатор, снова пытаясь подняться на ноги. — Килли! Нет! — Выкрикивает Мелиса, пытаясь высвободиться, но ничего у нее не выходит. — Что ж вы творите, утырки! — После сказанных слов, Киллиан получает еще один удар, а после, его прижимают к холодной стене. — Сегодня – ты погибнешь, гладиатор. — Корчит лицо мужчина, улыбаясь беззубой улыбкой. Киллиана охватывает жуткий, пронзающий насквозь гнев, который попросту не дает покоя, изнуряет и подогревает кровь в жилах. — Увидим. Киллиана повели через развилку в самую глубь пещеры. Разорванные знамена – прикованные к грунту, различного размера жаровни, оружейные склады, небольшое стойло. Сотни воинов, рассуждавших между собой насущные дела. И конечно же, внимание присутствующих падает на гладиатора, который шествует через каменный мостик, прямиком к импровизированной арене. Он воин арены, его смерть – предначертанная злосчастными лордами, должна была произойти именно на ней. Бледное лицо гладиатора – отражающее все негодование, широкие разбитые щиты, что валяются на земле – привлекают взор воина арены. Мурашки бегут по коже, виски вибрирует, он прислушивается к своему пульсу. Король дезертиров – находился на своеобразном троне, с довольным лицом – он попивал вино из серебренного кубка. Киллиан остановился посреди арены, проводя ногой по грунту, дабы прочувствовать его и отдать дань всем погибшим воинам. Особый ритуал, которому придерживался Килли. — Без лишних слов приступим к делу? — Вопрошает король дезертиров, после чего на арену также выходят остальные воины, готовые сразиться в смертельном бою. Вооруженные лишь одноручными мечами, да топорами. — Или же у тебя есть последние слова, шавка Марса? — Спрашивает один из них. — Есть. — Кивнул головой гладиатор, вдыхая полной грудью, ему выдают клинок, затупленный с заржавевшей крестовиной и рукояткой. Он озирается по сторонам, чувствуя, как некая тревога постепенно съедает его изнутри. — Я не верю в то, что вы являетесь защитниками Франбурга, как вы любите высказываться. Я не верю вам, да и остальные тоже. Мы – гладиаторы сражаемся за свой народ, за тех, кого уже нет с нами. За тех самых детей, юношей и обычных лимов, которые погибли на арене, ради вашей забавы. Ведь вы не цените жизни, раз выступаете вот так, в нечестном бою. И чувствуете это ощущение превосходство. А что до справедливости? Вы не знаете, что это такое защищать простой народ, что загибается от режима, который выстроило правительство. Думаете, моя смерть ничего не изменит? Ошибаетесь, когда Марс свергнет жалких королей и лордов – он придет и по вашу душу. А ежели мне суждено победить, значит вы, как и полагалось, обязаны будете прийти на помощь! Надеюсь, хоть это обещание будет правдивым. Киллиан докончил свой говор, отвел взгляд от короля дезертиров и сосредоточился на своих врагах. Долгое время кипело молчание и уже было понятно, что предводитель – ничего дельного и не скажет. Как он сможет оправдать себя, когда Киллиан поведал истину. Жуткую, но правдивую истину. Причем не только для него самого, но и для всех остальных. — Начинайте. — Прозвучал суровый голос короля дезертиров и лицо его мгновенно изменилось. Он стал более хмурым. Более задумчивым. Теперь, все зависит от боя. — За свободу! — Выкрикнул гладиатор, ухватившись покрепче за свой клинок. И началось сражение, тревога охватывала каждый сантиметр его тела. Первая атака – удачно парировал, мгновенно обращая защиту в толчок. Следующая – пригибается, отпрыгивает в сторону, подобно кошка, равновесие не теряет, набирает скорость, двигаясь полукругом и избегая внезапные, довольно-таки предсказуемые действия противника, наносит первый роковой удар. Лезвие клинка прошло по оголенной спине одного из воинов, рассекая плоть, да так, что брызги крови обогатили, как и клинок, так и самого гладиатора. Киллиан остановился, внимательно следя за своими противниками. Они же, уже в два меча пытаются сделать одновременные атаки. Киллиан выжидает подходящий момент, со всей силы ударяет ладонью по руке воина, отчего тот разжимает руку и теряет меч, после чего, не теряя время – ударяет по колену, со всей силы. Подлая атака, но зато достаточно эффективная, противник уже рухнул на грунт, крича от боли. Остался лишь один. Киллиан, пытаясь восстановить и силы, и сбитое дыхание, отходит в сторону, но концентрируя свое внимание исключительно на стоячем противнике – теряет бдительность, после чего лежачий гвардеец, с легкостью валит юного гладиатора с ног. Килли теряет равновесие и падает, выронив клинок. Гвардеец с топором в руке – пытается попасть по лежачему гладиатору, а он же в свою очередь – искусно избегает этого, ворочаясь на грунте. И наконец – поднимается на ноги, когда заметил, что враг уже подустал. Взяв в руки грунт, гладиатор бросает воину в лицо, тот машинально закрывает глаза, а уже после, Киллиан вырывает топор из рук гвардейца и обухом получает в подбородок, а уже после – по затылку. Взявшись за рукоять, оплетая грязными пальцами, замученный гладиатор поднимает взор на удивленного короля дезертиров. — Не может быть. — Еле слышно шепчет он, но Киллиан прочел по губам, а в глазах короля видно жуткое разочарование, даже страх. Читаемый и такой очевидный страх. — Я победил. — Осведомился гладиатор. — Теперь, ты должен исполнить свое предназначение. — По правилам арены, ты должен их убить. — Грозно проговорил король гладиаторов. — Достаточно. — Сказал Киллиан. — Достаточно смертей, они бились достойно, я не стану этого делать. — Убей их. Они не заслужили жизни. Эти… Ублюдки не смогли. — Он чуть помедлил. — Добивай Со стороны своего же окружения, король получает негодование. С полученными увечьями воины лежат на грунте, кто-то истекал кровью, сам не понимая, как родной брат может сказать подобное. Киллиан подходит к первому пораженному солдату, ухватывает его за шкирку, преподнося топор к глотке воина, после чего отпускает. Киллиан медленно отходит в сторонку, не поднимая головы. Он в раздумьях, плотно обхватывает топор, набирает в легкие кислород, заострив взор на короле и делая резкий, непредсказуемый замах – метает топор прямиком в него. Лезвие вонзилось прямиком в череп, серебренный кубок падает с его рук, а горные кровавые ручейки стекает по лбу. Последний издох. И воины, которые не дрогнули с места, а наоборот посчитавшие сие событие настоящим проявлением справедливости. Киллиан оглянулся по сторонам, увидев, как воины, дезертиры и клятвопреступники спускаются на одно колено, склоняя головы. В этом поступке, где показано милосердие, честь и отвага гладиатора, они узрели истинного лидера. За которым они пойдут, чтобы сразиться за истинную свободу. Не только рабов, но и всего Франбурга.