Отравленный плод

      Говоря откровенно, ещё совсем недавно мне бы и в голову не пришло, что однажды Вил ответит согласием на моё предложение о посильной помощи в достижении его мечты, так что я почувствовал искреннюю радость, когда он произнёс заветное «да». Ведь узнав больше о нём во время почернения, я укрепился в мнении, что очень многим студентам колледжа Ночного Ворона требуется поддержка, а главное — мне по силам её оказать. Именно поэтому я принялся с ещё бóльшим рвением изучать окружающий мир.       Специально углубился в законы и судовую систему Королевства Роз, чтобы обсудить с Риддлом возможность побега от деспотичной матери; раздумывал над вариантом разделить эту ношу с ним до тех пор, пока он не станет достаточно самостоятельным, чтобы жить одному. Отдельно выделил для себя историю монаршей династии Закатной Саванны, чтобы убедить Леону в его исключительности. Ведь наверняка не единожды случалось так, что на одно поколение королевского рода приходилось по несколько сыновей! Так разве кто-то из них стал отщепенцем прайда? Я стал понемногу подталкивать Леону к мысли: «То, что ты — второй принц, не означает, что на тебе поставили крест», — и намекнул, что с его-то талантами быть ему не последним человеком в государстве, а в идеале — верховным советником подле родного брата. Надеюсь, со временем семена размышлений дадут свои всходы в разуме домоправителя Саванакло.       Также мне довелось поучаствовать в решении проблемы с самовосприятием Азула. Тогда я отвёл Джейда с Флойдом в сторону для откровенного разговора, строго-настрого запретив говорить Ашенгротто что-либо касательно его питания. Да, я искренне считаю, что рвение Азула к совершенству прекрасно, и всё-таки оно же в своей крайности является губительным для него. В конце концов, желание полностью перечеркнуть своё прошлое «я», будто оно является чем-то постыдным, явно говорит о внутренних проблемах. С этими изысканиями согласился и Джейд, принявшись бок о бок со мной поднимать самооценку домоправителя Октавинелля из глубин их родного моря. В процессе наружу выплыли его проблемы с доверием. В те времена единственным, на что мне хватало ментального ресурса, были молитвы-благодарности авторам методичек по психологии из библиотек моего родного города и колледжа Ночного Ворона. Знания, почёрпнутые из них, сослужили мне отличную службу и в реабилитации почернённого Джамиля.       Пожалуй, случай Вайпера был самым тяжёлым для меня. И слава Великой Семёрке, что к моменту почернения Джамиля я уже многому обучился и приобрёл необходимый опыт. Хотя в том случае мне показалось правильным поработать не с почернённым непосредственно, а с Калимом. Так что я взял на себя ответственность за просвещение лелеемого ребёнка, поговорив с ним о том, что сердцу не прикажешь, и если так получилось, что Джамиль не видит его своим другом, то настаивать на своей картине мира и, уж тем более, навязывать её — дело недостойное. В процессе разговора нам довелось затронуть тему преемственности в Горячих Песках, так что мы углубились в свод законов этой страны, из которого следовало, что род Аль-Асим не имел права давить на детей семьи Вайпер в привлечении тех к служению по причине их малолетства. И хотя это было сложно, я продолжал расширять границы мировосприятия Калима, давая ему возможность признать собственное заблуждение.       В какой-то момент я затронул тему ментальных травм студентов в разговоре с директором Кроули, предложив тому нанять специалиста. Но, как и ожидалось, этот фей пропустил мои слова мимо ушей.       Было ли нечто удивительное в том, что я потянулся к Вилу после его почернения? Нет, конечно же. В конце концов, Шенхайт — всего лишь человек со своими травмами и комплексами, которому требуется поддержка. Так что мне пришлось в ударных темпах постигать «кухню» медиа-индустрии Искажённой Страны Чудес. Стоит отметить, что усилия принесли плоды: я стал разбираться в этой теме достаточно, чтобы помогать Вилу распределять время и подбирать подающие надежды проекты, роль в которых удовлетворила бы его. Хотя, смотря правде в глаза, мои друзья не раз говорили мне, чтобы я сбавил обороты — ускоренный курс обучения тайм-менеджменту стоил мне многих бессонных ночей, что неотвратимо сказывалось на продуктивности в повседневной жизни. И я бы рад прислушаться, вот только… глядя на адресованную мне улыбку Вила, я укреплялся в мнении, что все мои действия верны. Ведь именно так и должны поступать настоящие друзья.       По крайней мере, я уверен в этом.       Но время шло, и всё ближе были летние каникулы. Директор в очередной раз принёс мне вести о том, что так и не смог отыскать способ вернуть меня домой; горькую пилюлю подсластило приглашение от Дьюса провести лето в его с матерью доме, от которого, к сожалению, пришлось отказаться: Вилу предстояло поучаствовать в кастинге на главную мужскую роль в фильме по нашумевшей книге, и он попросил меня сопровождать его. Поскольку путь от Королевства Роз до Шафтлендса занял бы слишком много времени, он предложил мне на время прослушивания пожить у него. И хотя мне было грустно, что придётся на долгое время разлучиться с лучшим другом, я осознавал всю степень важности предстоящего кастинга для Вила, так что без раздумий дал согласие на просьбу.       В ночь перед отъездом я принялся собирать свои немногочисленные пожитки под аккомпанемент рыданий и причитаний Гримма, вроде: «Кто подаст господину Гримму баночку ароматного тунца, если рядом с ним не будет его верного подчинённого?» Я лишь улыбнулся на подобное ребячество и ответил, что он всегда может провести эти каникулы в компании кого-либо из наших общих друзей, хотя бы того же Эйса. Но Гримм отказался от подобной возможности, выразив желание остаться на территории Ветхого общежития. Я закончил сборы, а после погладил его, укладывая топорщащуюся серую шёрстку. В этот момент мою голову посетила мысль, что более всего для меня было полезным то короткое время, которое довелось проработать в «Монстро Лаундже»: пусть братья-мурены и омрачали трудовые будни своими рабовладельческими замашками, привыкнув к полному контролю над должниками Азула, но во главе с домоправителем обеспечивали достойный оклад. Именно на эти честно заработанные мадолы были куплены мои первые в этом мире вещи, которые не были отданы мне в качестве жеста доброй воли сердобольными друзьями и приятелями.       Я открыл для Гримма новую банку тунца, после чего выставил перед ним консервный нож и небольшой табурет, с помощью которого он сможет без проблем добираться до всех шкафчиков в моё отсутствие. Также быстро убрал устроенный бардак и перепроверил наличие всего необходимого для поездки. Когда все дела были завершены, я приготовился ко сну. И улыбаясь, на грани сна и яви, я мог думать лишь об одном: «Лишь бы Вил получил желанную роль…»

───※ ·🍏· ※───

      Утром я проснулся и, потянувшись, принялся за свой обычный утренний туалет: приготовил завтрак для себя и Гримма, принял душ, почистил зубы и привёл в порядок волосы. После быстро оделся и взял в руки дорожную сумку. Гримм решил проводить меня до зала Зеркал, так что мы пошли туда вместе.       В это время там уже царило оживление, все друг с другом прощались перед долгожданной отправкой домой. Я улыбнулся, видя, как Рагги пронёсся мимо с сумками, набитыми едой, и помахал ему рукой. Вскоре он растворился в зеркальной ряби телепорта, а за ним неспешно проследовал Леона. С недавних пор стало заметно, что в деле с домоправителем Саванакло произошли некоторые подвижки: пусть он и не изменил своему образу обленившегося раздолбая — это уже, к сожалению, не искоренить — но стал относиться к учебному процессу и обстановке между другими студентами чуть серьёзнее, чем раньше. Так что я могу смело заявить, что хоть Кингсколар и не дорос в моих глазах до грозного льва, но повысился в звании с «ленивого осла» до «осла обыкновенного».       Ко мне подошли мои дорогие друзья, Дьюс и Эйс, чтобы обняться на прощание. Я притянул их к себе поближе, и в итоге вышло так, что Спейд прижал меня к своей груди, в то время как Траппола приобнял нас обоих за плечи. В этот момент стало так тоскливо… В конце концов, этим летом я буду лишён ставшей привычной суматохи. И хотя в компании Вила меня ждёт мир закулисья шоу-бизнеса, это не радовало меня так же, как пышущие энергией студенты Хартслабьюла.       Наша очередь была всё ближе: Риддл уже покинул колледж вместе с Треем, ненамного позже я заметил Рука, который, пропустив вперёд Кейтера, прошёл в зеркало сам. Вскоре и мне пришлось отпустить Дьюса с Эйсом, чтобы те отправились домой. Я не заметил, когда подошла очередь нашей с Вилом пары, но, слава Великой Семёрке, он отыскал меня и протянул руку с улыбкой на лице. В мыслях промелькнуло шутливое: «Каков джентльмен», — после чего я принял предложенную ладонь и пересёк зеркальную поверхность нога в ногу с Шенхайтом.       Телепорт выбросил нас напротив высокого по меркам Искажённой Страны Чудес здания, которое, если меня не обманывало моё чутьё, было выполнено в традиционном для Шафтлендса стиле. Конкретнее сказать было трудно, как как я не бывал в этой стране до этого, знакомясь с её архитектурой исключительно по страницам энциклопедий. Вил, по-прежнему удерживая нежную улыбку, указал на высотку:       — Добро пожаловать на мою родину. Я очень рад, что ты согласился погостить у меня, — сказал он. Я ответил ему кивком, подняв голову, чтобы заглянуть в фиалковые глаза: домоправитель Помфиора по-прежнему возвышался надо мной, несмотря на то, что сегодня обул обувь с каблуком меньшим, чем обычно. — На пятом этаже этого дома находится наш лофт.       — Здорово, Вил! Наверное, тебя уже ждёт твой папа? — спросил я.       Шенхайт покачал головой и провёл меня внутрь здания.       — Нет, у отца появились свои дела, так что в ближайшее время его можно не ждать. К тому же он предпочитает лофту загородную резиденцию, — ответил мне Вил.       Я не придал значения этому: в конце концов, если Вил не удивлён подобному раскладу событий, то кто я такой, чтобы сомневаться в правильности происходящего? Мне не приходилось расти в семье, где хотя бы один родитель является медийной личностью, чтобы знать, как в подобном случае строятся и проявляются семейные узы. Так что я предпочёл не задумываться об этом; как-никак, а мы сблизились после инцидента с его почернением. Он даже перестал называть меня картофелиной!       — Получается, мы на неопределённый срок останемся исключительно в компании друг друга? — уточнил я.       Вил кивнул и, проведя меня к лифту, нажал на кнопку. Последующее зрелище стало для меня полнейшей неожиданностью!.. Ведь когда Шенхайт говорил, что его лофт находится на пятом этаже, я подумал о квартире, но никак не о целом пентхаусе! Для того, чтобы сориентироваться в столь обширном пространстве, мне потребовалась экскурсия: гостиная, СПА-зона, кухня, спальни… Создавалось впечатление, что это место уместило в себе все человеческие желания и потребности.       — Теперь эта комната твоя, дорогуша. Чувствуй себя, как дома, — открыв передо мной дверь одной из спален, сказал Вил.       Я улыбнулся ему:       — Благодарю за гостеприимство, — и дал короткий ответ.       Мною не была замечена торжествующая ухмылка, в которую перетекла прежде нежная улыбка домоправителя Помфиора, ведь обернувшись к нему, я увидел лишь добродушие и искреннюю радость в сказочных глазах. Вил предложил мне располагаться на новом месте, а сам ушёл в комнату напротив.       Я зашёл в спальню, которая, по всей видимости, исполняла роль гостевой чисто номинально, так как всё выглядело так, будто ни к единой вещи здесь не прикасались никогда. Обстановка была, не побоюсь этого слова, шикарной: дорого выглядящая пурпурно-синяя цветовая гамма в оформлении помещения, а из мебели — исполинских размеров кровать и шкаф, на фоне которых другие предметы интерьера практически терялись. Я решил не медлить и разложить свою одежду на полочки. Но, к моему удивлению, в шкафу, помимо запасного постельного белья, обнаружились и другие вещи. Подумав, что это старая одежда Вила, которая за ненадобностью была определена за пределы его гардеробной, я переложил её на другое место, не проверяя этикетки: практически каждый бренд использовал примитивную схему создания «живой рекламы», даря собственную продукцию моделям после фотосессии, так что меня не удивило наличие у Шенхайта подобной «некондиции». И всё же мне, невольно сравнивая качество вещей, было неловко признавать, что мои скромные пожитки безбожно проигрывали «отработанному материалу» Вила по всем фронтам. Впрочем, эти одёжки были единственным, что принадлежало мне в этом мире, так что даже потрёпанными и некачественно пошитыми они согревали мою душу.       «Ха-а, Вил со мной бы не согласился», — подумал я, прикидывая, в какой момент он снова заговорит об этом. Скорее всего, Шенхайт поведёт меня на шоппинг, когда выдастся свободный денёк. Вил ведь такой перфекционист. Мне до сих пор трудно понять его точку зрения, по которой все люди вокруг должны быть красивы, чтобы не позорить его. По-моему, это больше напоминает то, как модница придирчиво подбирает украшения, которые будут не затмевать, но дополнять её красоту.       Когда было покончено с разбором одежды, я поставил свой телефон на зарядку и выложил на прикроватный столик ноутбук. Он уже был в использовании, но работает исправно, так что моей радости не было предела, когда мне его подарили, несмотря на то, что процессор был медленнее, чем в технике поновее, а внешний вид пестрел потёртостями и сколами. Самое главное, что он принадлежит мне, и именно это имеет значение. Покинув комнату, я заметил, что Вил всё ещё не закончил разбирать вещи, после чего предложил свою помощь. Шенхайт ответил, что в подобном деле она ему не требуется, но поручил мне нечто другое:       — … однако будет чудесно, если ты приготовишь что-нибудь на ужин, дорогуша. Тебе не будет сложно?       Я покачал головой. В конце концов, готовка не была тем делом, с которым мне не по силам справиться, да и с моей стороны было бы невежливо отказываться от того, инициатором чего выступил сам, пренебрегая гостеприимством Вила.       — Может быть, ты хочешь чего-нибудь конкретного? Или у тебя есть предпочтения, на которые лучше опираться? — спросил я.       — Сделай что-нибудь лёгкое, в остальном я полагаюсь на твой вкус.       — Хорошо, — дал ответ и вернулся в свою комнату за телефоном, чтобы не попасть впросак, если мне позвонит кто-нибудь, а я не замечу.       Зайдя на кухню, я отыскал фиолетовый фартук, который поспешил надеть, и принялся перебирать в голове рецепты. В итоге остановил выбор на голубцах: сочетание капустного листа и ароматного куриного фарша должно было понравиться Вилу, к тому же это блюдо без проблем готовилось на пару, не проседая во вкусовых качествах. Слава Великой Семёрке, ингредиенты для него отыскались в холодильнике, так что я принялся за готовку. В этот момент меня затопила какая-то странная благодарность к миру за то, что мне пришлось научиться готовить для себя и Гримма. Это обстоятельство позволило мне развить навык до достаточно приличного уровня, чтобы не стыдиться собственных кулинарных изысков.       Вскоре ко мне присоединился Вил. Он разместился за столом, уложив подбородок на сцепленные в замок руки, и принялся наблюдать за процессом приготовления блюда. Подобное действие со стороны Шенхайта смутило меня, но я решил промолчать, чтобы не задеть его чувства. В какой-то момент Вил встал и подошёл ко мне, потянувшись к шкафчику на стене, так что я не посчитал нужным отрываться от готовки. Но когда он буквально вжался в меня, я попытался вывернуться из хватки, что уже не имело смысла, так как Шенхайт быстро взял то, что ему требовалось.       — Прошу прощения, Юу, ты выглядел таким увлечённым, что я посчитал излишним отвлекать тебя ради такого пустяка, — показал Вил стакан, за которым тянулся через меня. — Хочешь попить?       Я отказался, на что он кивнул и, не теряя непринуждённого шарма, развернулся к холодильнику, чтобы достать бутылку с каким-то смузи. Мне оставалось лишь перевести дыхание и продолжить сворачивать конвертики из мяса и капусты. Вот только меня не покидало ощущение пристального взгляда, от которого я невольно покрывался мурашками.       — Может, тебе нужна помощь? — спросил Шенхайт.       — В этом нет необходимости, — отказался я, повернувшись к нему лицом и улыбнувшись. — Но благодарю за участие, Вил.       Он кивнул и сделал глоток из того злополучного стакана. Как-то сам собой мой взгляд прикипел к предмету посуды, который показался излишне вычурным: вызывая ассоциации с изящными хрустальными сервизами из-за расписных узоров, он напоминал винный бокал, больше подходящий для сервирования праздничного стола, но никак не для распития смузи на ежедневной основе. Я вздохнул, подумав, что не в праве осуждать вкусы Шенхайта, ведь это его дом, а значит в нём априори царят его порядки.       Дело гостя-то нехитрое: не досаждать хозяину. А я в этом доме — именно гость.       … Мною не было замечено множество знаков: черти в глубине чужих зрачков, положение рук, манера речи… И эта моя ошибка стоила потери шаткого контроля над ситуацией. Верхом наивности было полагать, что все странности — не более, чем совпадение, а слова Рука о том, что только предсказатель способен укрыться от судьбы — попытка испугать. Спустя время я пойму, что это было ничем иным, как предостережением.       Когда с пропариванием голубцов было закончено, я поспешил накрыть на стол. Вил придирчиво осмотрел свою порцию, будто осуждая блюдо взглядом, прежде чем взять столовые приборы и продегустировать итоговый результат. Вердиктом было: «Далеко от совершенства, но для утоления голода подходит». Признаюсь честно, подобная оценка меня уязвила, но я догадывался, на что подписываюсь, когда брал на себя готовку. Вскоре мы доели и я собрал грязную посуду, чтобы вымыть. Вил мимоходом отметил, что из меня получится замечательный муж-домохозяин.       … То, что легкомысленно было принято за шутку, оказалось очередным знаком.       — Ты думаешь, у меня есть потенциал? — засмеялся я. — Тогда знай: из меня выйдет крайне изнеженный муженёк, — проскочило в шутку. — Приемлю только бережное отношение, достойное принцессы.       — Обязательно учту, — продолжил шутку Шенхайт.       Оставшаяся часть вечера выдалась ничем не примечательной: мы попросту легли спать. А утром встали и принялись собираться. Я оделся в чёрную водолазку, которую мне предоставил Вил, и в классические брюки из своей школьной формы. Шенхайт же, как обычно, выделился эффектным нарядом; как мне показалось, в стиле кэжуал: тёмные джинсы в сочетании с белой майкой составили привычную базу, дополненную кожаной косухой и фиолетовым шарфом с золотой вышивкой, для удобства к образу была добавлена сумка на длинном ремешке, а на ногах красовались чёрные туфли на высоком каблуке.       Поправляя волосы, собранные в небрежный низкий пучок, Вил спросил:       — Как я выгляжу?       — Прекрасно, как и всегда, — ответил я.       Вил кивнул, и мы вышли.

───※ ·🍏· ※───

      В целом, прослушивание прошло по стандартному сценарию, что было даже отлично. Внутри я просто благодарил Вселенную, что в этом событии не участвовал Нейдж, так как тот уже снимается в другом проекте. Не могу не признать, что это обстоятельство в разы облегчило получение желаемой Вилом роли, чему он, кажется, был не очень рад. Я даже понимаю: в конце концов, Ле Бланш — соперник номер один для помфиорца, так что превзойти его чуть ли не дело чести. И всё же это не помешало мне сказать Вилу, что полученная роль — уже успех, ведь если зрители оценят его актёрское мастерство в амплуа героя, это позволит выйти за привычные рамки и показать, что он является чем-то бóльшим, нежели злодейский образ. На подобную тираду Шенхайт ответил улыбкой, но всё-таки согласился с моими доводами.       Когда со всеми делами было покончено, мы пошли на обед в кафе, после чего немного погуляли и вернулись домой. Ранний вечер прошёл за просмотром кино, в основном это были романтические комедии и, стыдно признать, мультфильмы. Я даже не заметил, в какой момент оказался в объятиях Вила. Но на улице темнело, поэтому Шенхайт выключил кино и послал меня в душ, сказав, что на этот раз ужин готовит он.       Я не стал перечить и пошёл в спальню, чтобы взять сменную одежду. Из имеющегося выбрал рубашку большого размера, которую, кажется, мне отдал Джек, и домашние шорты, после чего отправился в ванную комнату. Душ не занял много времени, но к тому моменту, как я вышел, по дому разносились соблазнительные ароматы еды. Вил запёк курицу с розмарином, а в качестве гарнира подал яблочный салат. Я сел напротив него за стол и поблагодарил за еду, после чего мы приступили к ужину.       … Мне не показалось странным, что, пока я чередовал курятину с яблоками, Вил ел исключительно мясо.       Доев свою порцию, я встал из-за стола, после чего покачнулся, схватившись за спинку стула, чтобы не упасть. Ко мне сразу же подбежал Вил, позволив опереться на себя.       — Юу, ты как? Тебе очень плохо? — спросил обеспокоенно Шенхайт.       Я ответил, что со мной всё в порядке и, скорее всего, моё состояние обусловлено сегодняшней погодой: на улице было удивительно жарко. Вил кивнул и отвёл меня в комнату, после чего помог лечь.       … Но мне показалось, или он ухмыльнулся, когда укрывал меня одеялом?..