Отрицательный герой

      Обвенчались Милен и Иван в Соборе Александра Невского. После у них была невероятно долгая, но очень весёлая фотосессия. Как и все молодожёны, они сделали фото у Эйфелевой Башни, рядом с Нотр-Дамом и на мосту Архиепархии, где символично повесили замочек с их именами. По завершению фотосессии молодожёны и гости должны были прибыть в ресторан «Le Cinq». Это было очень дорогое заведение, с пятью звёздами Мишлен! Маринетт долго не могла понять, откуда у Милен и Ивана такие деньги на аренду этого заведения… Однако оставила эту мысль, решив, что это не её дело.       Несмотря на праздничное настроение, торжество было наполнено и грустными моментами. Зои не приехала на свадьбу, написав Милен сообщение с извинениями. Невеста, конечно, расстроилась, но с пониманием отнеслась к состоянию подруги. Всё-таки Буржуа сейчас переживает смерть близкого человека…       Дюпен-Чен сидела за столом и вглядывалась в белоснежные простыни, стараясь держать себя в руках. Она знает, кто убийца Андрэ, и не предпринимает никаких действий. Она даже сравнила себя с Лилой, которая была в курсе личности Габриэля, но молчала… И это привело к необратимым последствиям. Может, прямо сейчас Феликс убивает кого-то ещё, а она сидит и попивает шампанское?!       От этого становилось тошно. Краем уха Маринетт слушала воодушевлённые разговоры друзей за столом. Алья не могла перестать говорить… Это было довольно привычно — бесконечно слушать Сезер. Однако с каждой минутой появлялось раздражение. Дюпен-Чен, наверно, плохая подруга, раз допускает такие мысли себе в голову.       Нино с широко распахнутыми глазами смотрел на свою девушку, кивая на её слова. Вот он — точно стоит её. Пожалуй, Ляиф единственный, кто может слушать её часами, если не больше. Раньше Маринетт с восхищением смотрела на их отношения, мечтала найти того же, кто будет смотреть на неё вот так…       И нашла.       Адриан смотрел на неё весь день. Он не мог оторвать от неё взгляда. На ней было волшебное сиреневое платье, которое они выбрали вместе. В примерочной оно не казалось каким-то мега-особенным. Однако сейчас, в комлекте с аккуратными кудрями, блестящим макияжем, наряд стал казаться сказочным. Юбка блестела и при свете красиво переливалась… Как сказала Роуз: «Ты похожа на фею, Маринетт!» Это было правдой. Агрест мог бы сравнить этот блеск с волшебной пыльцой или чем-то подобным…       Не смотреть на неё он не мог. Хотел запечатлеть в своей памяти этот образ как можно детальнее. Как будто это было последнее, что он видит — свою девушку в сиреневом платье…       Несмотря на явные признаки внимания со стороны Адриана, из друзей этого никто даже не заметил… В принципе, причина довольна очевидна — это внимание к молодожёнам. Сегодня их день и весь праздник посвящён их счастью и благополучию, а потому, если даже кто-то что-то и заподозрил, то вслух этого не произнёс.       Маринетт была этому очень рада. Излишнее внимание ей было ни к чему. Лишь перед венчанием Алья поинтересовалась у подруги, почему она с Адрианом пришла вместе. Дюпен-Чен даже не успела ничего ответить, ведь тогда началась церемония, а после вся эта суета…       Брюнетка смущённо улыбнулась Адриану, когда заметила его пожирающий взгляд. Ей было приятно его внимание…       — Адриан, как продвигаются поиски работы?! — резко спросила Сезер, заставив Агреста вздрогнуть.       Блондин похлопал глазками и отвернулся от своей девушки, выпрямив спину.       — А… Пока никак. Ещё не искал.       — А чем ты занимался всё это время? — развёл руками Нино.       Маринетт прикусила губу и облокотилась о стол, подперев подбородок. Стало интересно послушать его враньё.       — Я… Учился… — вдруг парень нелепо улыбнулся. — Да, я же до сих пор на дистанционном обучении…       Дюпен-Чен нахмурилась. И вправду. Он же вроде учится. Но почему-то она ни разу за эти недели не увидела этого. Как же так?       Нино покивал и посмотрел на Маринетт.       — А у тебя как дела? Ты обычно приходишь к нам, когда скучно, а тут тоже пропала с радаров.       Под гнетущим взглядом друзей девушка неуверенно ухмыльнулась и покосилась на Адриана, который был таким же напряжённым.       — Я работала. У родителей последнее время завал. Им нужна помощь. Ну и, Алья, ты сама видела, я ходила на пары…       — И это даже удивительно, — вскинула брови Сезер, отпивая шампанского. Она посмотрела на бокал Адриана, в котором был сок. — А ты почему не пьёшь?       Агрест покусал щёку и пожал плечами.       — Не хочу.       — Да брось, — махнул рукой Нино. — Не будь занудой! Сегодня праздник!       — Ему не стоит пить, — довольно грубо процедила Маринетт. И заметив это, сглотнула и похлопала глазками, чуть успокаиваясь. — Точнее… Не надо его заставлять.       Адриан поджал губы и посмотрел в глаза друга.       — Нино, я просто не хочу, — спокойно произнёс Агрест. — Правда. Всё нормально.       Ляиф переглянулся со своей девушкой, как-то недобро прищуврившись. В какой-то момент заиграла живая музыка, из-за чего все покинули свои столы и направились танцевать. Алья тут же соскочила и потянула Нино за галстук на «танцпол».       Маринетт широко улыбнулась, видя, как друзья скрываются в толпе. Милен и Иван были в центре. Белое, пышное платье невесты красиво развивалось при каждом повороте и прыжке. Брюэль ловко подкидывал свою любимую в воздух, ведь она была, по сравнению с ним, всегда легкой и маленькой пушинкой. Дюпен-Чен всегда нравилась их пара. Она была правильная.       Адриан встал из-за стола и подал руку Маринетт. Брюнетка посмотрела на напарника снизу вверх, видя, как его глаза горят ярким пламенем. Отказать ему просто невозможно.       Девушка взяла его за руку и поднялась, продвигаясь следом за ним на танцпол. Сегодня Агрест был в чёрном костюме и белой рубашке. Максимально классический образ, тем не менее Дюпен-Чем была в восторге. Она могла с уверенностью назвать Адриана самым красивым на этом празднике.       Оказавшись чуть поодаль от толпы, парень притянул миледи к себе, по-хозяйски устроив руки на её талии. Маринетт обвила шею парня руками и прикрыла глаза, опустив голову ему на грудь. Они стали двигаться плавно и нежно, несмотря на энергичный ритм музыки. Кажется, это была песня Tous les mêmes — Stromae.       Адриан наслаждался неторопливым темпом рядом с напарницей, прикрыв при этом глаза. Ему нравилось слушать её учащённое сердцебиение, чувствовать её нежные руки на своих плечах и шее…       Одновременно с этой окрылённостью Агрест чувствовал вину… Он боялся, что если они не найдут камень чудес исцеления, то тогда его ждёт конец. Поддерживать жизнь матери вечно — невозможно. Отдавать талисманы Феликсу — он тоже не собирался. А значит, он был готов умереть…       И тогда он оставит её снова. Одну.       А он обещал не делать этого. Он клялся. И как бы плохо ему не было — он больше не подведёт Маринетт. Он будет бороться до последнего.       И даже если они победят… Талисман даст возможность им с братом жить, то… что будет? Амок покинет душу Адриана и… что произойдёт? Вдруг парень даже не вспомнит кто он. Вдруг вся его личность — это последствия магии. Сентимонстры — живые существа, которые способны думать и чувствовать… Вдруг в Агресте больше волшебства, чем настоящего?       Об этом думать было страшно и… грустно.       Но он не показывал Маринетт всё отчаяние, которым он наполнен. Рядом с ней он чувствует себя живым. Рядом с ней он не чувствует себя каким-то другим. Рядом с ней он Кот Нуар, рядом с ней он Адриан Агрест. Он человек. И он живой.       — Адриан?       Агрест нахмурил брови и посмотрел на девушку, которая чуть отстранилась и взглянула в его глаза.       — Ты ведь не учишься, правда?       Блондин закатил глаза и усмехнулся.       — Да, я думал, ты уже давно догадалась.       Дюпен-Чен прищурилась, поглаживая его шею пальчиками.       — Почему?       Адриан пожал плечами и посмотрел на танцующих одноклассников.       — Меня отчислили. Я не ходил на пары. Вечно сидел в общежитии и… ничего не делал. Мне было одиноко и… — он прикрыл глаза и качнул головой. — Я не хочу это вспоминать. Тогда я был подавлен и не желал жить дальше.       Маринетт понимающе кивнула и легко улыбнулась.       — В следующий раз лучше признайся мне сразу, а не продолжай врать.       — Конечно, — кивнул Агрест. — Я просто не думал, что это важно…       Брюнетка выгнула бровь, как бы показав, что ей важно всё. И он сразу это понял. Девушка опустила взгляд на свои руки, на шрамы, которые виднелись в полумраке. Воспоминания больно кольнули в груди, заставив Маринетт на секунду оцепенеть от той боли, что она испытавала…       — Он ушёл! Он бросил меня!       Эти крики были слышны даже на улице. Душераздирающие, отчаянные… Квами в ужасе летали по ванной комнате, пытаясь вразумить хранительницу, но та продолжала громко плакать, сидя в ванной. Холодная вода сочилась из душевого шланга, заставляя брюнетку съёжиться и покрыться мурашками.       Плагг и Тикки смотрели это со слезами на глазах, не в силах как-то помочь хозяйке. Как только квами к ней приближались, она начала кричать ещё громче и махать руками, отгоняя надоедливых ей существ.       Маринетт рыдала, запрокинув голову, глотая воздух, который казался таким тяжёлым и ненасытным… Её руки тряслись, а влажная пижама облепила всё тело, став второй кожей…       Квами в ужасе затаились у краёв ванной, смотря на плачь героини…       Дюпен-Чен зарылась руками в мокрые волосы, сильно сжав их. Ей было больно. Ей было так плохо и больно, что становилось просто невыносимо существовать. Прошёл год, а она до сих пор скучает… До сих пор так горько тоскует по нему… По своему напарнику, другу…       Нельзя так привязываться к людям. Нельзя.       Она пообещала больше никого не подпускать к себе. Так она убережёт себя от боли, которую ей могут причинить… Так она может снова стать несчастной, как сейчас.       Маринетт зажмурилась и резко придвинулась к тумбочке, из ящика которой достала лезвия для бритв… Она смотрела на них так, словно это было единственное спасение. Единственное, что решит её проблемы.       Но это была ложь.       — Маринетт, не надо, умоляем тебя! — взвыла Тикки, приблизившись к хозяйке. — Прошу подумай!       — Заткнись! Заткнитесь все! — прокричала брюнетка, злобно уставившись на квами, которые тряслись от страха.       Плагг нахмурился и посмотрел на друзей, взглядом приказав им уходить от сюда. Все квами, кроме Тикки, вылетели из комнаты. Кот тут же подлетел к хранительнице, с опаской взглянув на лезвия.       — Не смей этого делать! Ты — ЛедиБаг. Ты сильная и должна справиться со всеми трудностями. А самоубийство… — квами развёл лапками. — Это простой и неправильный путь!       — Это единственный выход перестать чувствовать боль! — стиснула зубы брюнетка. — Адриан оставил меня! Бросил меня в луже крови на том полу!       — Маринетт, прошу тебя… — Тикки приложила лапки ко рту, качая головой. — Вы оба пережили страшное, но надо жить дальше…       — Нет смысла. Я не вижу смысла жить дальше, — Дюпен-Чен всхлипнула и уткнулась головой в свои колени, дрожа под струйками ледяной воды. — Я никому больше не нужна. Ни Парижу, ни родителями, ни Коту…       Плагг сглотнул, наблюдая, как она сжимает ладонью лезвие, как-то просачивается в нежную кожу, и появляются капельки крови…       — ЛедиБаг…       — Не называй меня так! — прокричала она, а затем резко полоснула себя железом по запястью…       Вода стала обретать алый оттенок, а слёзы перестали катиться по бледному лицу девушки…       — Маринетт, — Адриан резко подцепил подбородок любимой пальчиками, заставив оторвать взгляд от шрамов. — Не смотри на них.       Брюнетка несколько раз моргнула, чтобы вернуться в реальность. Что будет, если Адриан умрёт? Что будет, если она не сможет помочь ему избежать неминуемой гибели?       Она… погрязнет в саморазрушении снова? Вернётся в ту ванную комнату, к той холодной воде.?       Нет.       Дюпен-Чен чуть нахмурила брови, осознавая, что что бы не произошло, она не вернётся в то прошлое. Что бы не произошло, она спасёт Адриана. Она сделает всё, чтобы он был счастлив, даже если для этого придётся пожертвовать собственной жизнью.       Маринетт с ужасом осознала, как сильно дорожит напарником. Впервые её не заботит судьба людей, Парижа, мира… Ей… плевать. Грубо наверно, но сейчас, смотря в зелёные глаза Агреста, чувствуя запах шоколадного печенья… Уголок губ брюнетки дёрнулся, и она приподнялась на носочки, чтобы поцеловать парня.       Он моментально ответил на её поцелуй, одной рукой обвив её талию, а другую опустив на её тонкую шею… Она двигала губами нежно, легко, как умеет только она. Адриан поддавался каждому её движению, но действовал более развязно. Языком раскрыл её губы, заставив её издать тихий стон. Агрест зарылся руками в иссиня-черные волосы напарницы, отчего Маринетт чуть запрокинула голову, углубляя тем самым поцелуй.       И тогда блондин пропал. Он сделал шаг, и они скрылись за какой-то белой шторкой. Это позволило ему стать более развязным, более… Нуаром. Адриан укусил её нижнюю губу, а языком проник в её горячий рот. Дюпен-Чен сильно сжала светлые волосы парня, еле удерживаясь на ногах от нахлынувшего возбуждения. Голова закружилась, когда их языки соприкоснулись. Сердце пропустило удар, когда рука Агреста опустилась на её бедро.       Маринетт прокляла это платье, ведь из-за пышного подола они были слишком далеко друг от друга. Плевать, что между их телами остаётся всего пару миллиметров. Расстояния вообще не должно быть. Она хотела быть ближе к нему, как тогда, у него дома. Как тогда, на крыше какого-то здания…       Адриан, будто услышав мысли своей миледи, резко отпустил её губы и большим пальцем погладил её бархатные щёки. Блондин сглотнул, разглядывая раздасадованное выражение лица девушки, отчего криво ухмыльнулся.       — Предлагаю покинуть свадьбу.       Дюпен-Чен кончиком языка провела по искусанным губам, заставляя парня судорожно выдохнуть. Она приподняла одну бровь, косясь на друзей сквозь белую шторку.       — Но мы не попробуем торт…       — Я куплю тебе сотню таких.       Маринетт посмотрела в глаза парня, понимая, что искать причины остаться нет смысла. Ведь она всё равно пойдёт за ним…

***

      Они ворвались с грохотом в квартиру Агреста, с треском захлопнув за собой дверь. Адриан не мог перестать её целовать. Он сорвал с неё дурацкое и ненужное в данный момент пальто. Маринетт пыталась поспеть за парнем, но он был быстрее.       Она только успевала глотать воздух, в перерывах между поцелуями. В какой-то момент ей удалось взять вверх над ситуацией, когда Адриан прикоснулся губами к её шее. Дюпен-Чен ахнула и сорвала с его плеч тёмное пальто, а затем и пиджак.       Агрест стал делать шаги в гостиную, яростно оставляя по пути засосы на её ключицах и шее. Она пахла розами… Это был аромат тех духов, которые они приобрели на днях в магазине. В своё время Адриан подарил ей сотню таких цветов. Каждый раз, в образе ЛедиБаг, она отказывалась принимать его ухаживания…       Кто бы мог подумать, что теперь она пахнет именно этими цветами. И теперь она не может не принять его ухаживания… Ведь она — его.       Он будет думать об этом вечно. Гордиться этим до самой смерти. И ему не стыдно. Нет, ни капельки.       Блондин опустился на диван, а Маринетт уселась сверху, на его колени. Из-за пышного подола платья было не так удобно, но не менее интимно. К тому же Дюпен-Чен точно знала, что скоро этого элемента одежды на ней не станет.       Адриан переместился губами на её подбородок и щёки, а затем к ушкам. Девушка, запрокинув голову, тихо стонала и тёрлась своим телом о его. Ей было жарко… Ей было душно и безумно мало. Ей хотелось большего.       Однако она знала, что Агрест не заставит её долго ждать, а потому позволяла ему ласкать себя и доставлять себе удовольствие. Это не было для неё мукой, это было сладостью, каким-то десертом, который нужно обязательно распробовать, прежде чем перейти к главному блюду…       Вдруг послышался звук разъехавшейся молнии на спине, отчего Маринетт выгнулась в спине, позволив Адриану довести замочек до конца. И когда корсет начал сползать с её груди, Агрест слегка отстранился и стал смотреть, как открывается её аккуратная грудь. Он был словно зачарован красотой женского тела.       Раньше бы Дюпен-Чен смутилась, покраснела и закрылась бы от него… Но не сейчас. Не сегодня. И больше никогда.       Блондин тяжело вздохнул, когда стали видны уже розовые соски напарницы. И снова, как в первый раз, Адриан смущается. Он прикусил нижнюю губу, стягивая корсет ещё ниже, на её талию. Он посмотрел на шрам, что скрывался на рёбрах, и нежно провёл по нему рукой.       Напоминание о его ничтожности и глупости. Он никогда себе этого не простит.       Маринетт, заметив его смятение, сомкнула губы и, подумав, встала с его ног.       Брюнетка глубоко вздохнула, и чуть потянув платье вниз, заставила упасть его к своим ногам. Теперь она была перед Адрианом в одном нижнем белье. Агрест, очарованный красотой её тела, смотрел на неё не отрываясь. Она была богиней. Она была самой идеальной из всех, кто существует на этой земле.       Господи, у парня правда кончается уже словарный запас, чтобы описать всё её превосходство…       И плевать. Он придумает новые слова, но каждый божий день будет говорить ей, как она чудесна.       — Ты… потрясающая…       Маринетт закусила нижнюю губу и провела по своему телу руками, дразня Адриана. Она плавно спустилась к своим трусикам, которые уже через секунду упали к её ногам.       Агрест несколько раз моргнул и шумно выдохнул. Его член уже пульсировал в тесных брюках. Казалось, он кончит лишь от того, что просто смотрит на неё. Но нет. Сначала он должен удовлетворить свою миледи, а лишь потом себя. Она — на первом месте. Для неё он будет терпеть столько, сколько может.       Девушка сделала зачёс своих тёмных волос, отбрасывая тем самым их за спину. Локоны послушно упали на лопатки Маринетт. Она выгнулась в спине и, как кошка, вернулась на ноги Адриана, прижавшись бёдрами к его паху. Губы Дюпен-Чен приоткрылись, когда она почувствовала твёрдую плоть. Агрест закрыл глаза и промычал, опуская руки на её мягкие ягодицы. Он сильно сжал их, из-за чего кожа девушки покраснела.       Брюнетка стала расстёгивать пуговицы на его белоснежной рубашке, наблюдая как мускулистое тело открывается перед ней. Она поглядывала на его закрытые глаза, плотно сжатые губы и чувствовала ликование. Она так его возбуждает, что он не может смотреть на неё. Ей это льстит.       Адриан подвигал плечами и руками, помогая напарнице снять с себя мешающийся элемент одежды. Тогда ручки Маринетт спустились по его телу вниз, к брюкам, где ухватилась за пряжку ремня. Агрест приоткрыл глаза и посмотрел на миледи. Она тяжело дышала, борясь с желанием накинуться на его тело и целовать… Бесконечно. Много… Ей хотелось оставить сотню засосов на его божественном теле. Ей нравилось смотреть на него и не верит, что это досталось ей. Этот идеал принадлежит ей. Это ли не мечта?       Когда с ремнём было покончено, брюнетка расстегнула его ширинку. И тогда Агрест уже не выдержал. Он чуть приподнял девушку и достал из-под боксеров свой член. Маринетт возмущённо промычала и недовольно взглянула на Адриана, ведь хотела раздеть его полностью, но по безумному взгляду парня поняла, что терпеть он больше не может.       Толчок, а затем сладкий стон, который наполнил всю его квартиру. Агрест прорычал и прикоснулся губами к её груди. Стал целовать её, помогать руками Маринетт двигаться на себе, слушать её стоны и наслаждаться…       Дюпен-Чен вцепилась в оголённые плечи парня и неспеша двигалась на нём, чувствуя, как внизу живота связывается приятный узел, а тело начинает гореть. Она терялась. Её сознание переставало работать, отдаваясь эйфории.       В квартире становилось жарко. На улице мороз, но окна запотевали… Крики Маринетт выходили за рамки всякого приличия, но Адриану было плевать. Он слушал их, словно мелодию… Он делал всё, чтобы с каждым толчком она стонала ещё громче…       В один момент он резко опустил её на диван. Сам же наконец избавился от брюк и боксеров, и вновь вернулся к своей любимой. Он поцеловал её жадно, любя, так, словно это последний раз…       Но он знал, знал, что это точно не последний. Он никуда не исчезнет. Она всегда будет рядом. Это было важно.       Они взялись за руки. Адриан прижал её ладошку к дивану, а она обвила ногами его бёдра, притянув к себе как можно ближе. Здесь больше не было места смущению и неловкости. Осталась лишь страсть, огонь, наполняющий их тела…       Ну и очень злые квами.

***

      Феликс стоял напротив окна в своём номере и не понимал. Не понимал, почему ЛедиБаг и Кот Нуар до сих пор прячутся. Он сделал всё, чтобы они вышли на улицы города, обеспечил им безопасность.       Но не мог понять, почему они до сих пор не появились. Не выступили… даже с обращением. Не принесли соболезнований семье Буржуа. Не сделали порядком ничего…       И даже не попытались найти убийцу мэра.       Фатом не знал, что делать. Как заставить супергероев показаться.       — Дуусу, как ты думаешь, почему ЛедиБаг и Кот Нуар не появляются в Париже?       Квами подлетела к хозяину и с опаской взглянула на ночной город.       — Не знаю. Быть может, не видят в этом необходимости?       Феликс задумался. Нет необходимости? Им нужен повод?       Какой у них был повод три года назад?       Злодеи. Конечно, они защищали чёртов Париж от акумы. Это даже смешно… Они сражались со злом, не хотели, чтобы люди страдали под воздействием тёмных бабочек.       — Нужно подвергнуть Париж опасности, верно?       Дуусу нервно посмеялась и помахала лапками.       — О нет, не стоит. Недостаточно ли просто подождать?       — Я устал ждать. Времени мало. А потому я предоставлю им злодея. Может тогда они запереживают о судьбе своего города. Дуусу, трансформация.       Феликс приподнёс веер к своему лицу, смотря на луну, что освещала сегодня Париж.       — Я думаю, ты станешь чудесным помощником, моя дорогая, — оторвав перо, Фатом распахнул окно и направил его к звездам, с улыбкой наблюдая за его полётом. — Сегодня, ЛедиБаг, ты не сможешь устоять перед помощью бедным Парижанам. А твой напарник не сможет не помочь тебе, ведь он так дорожит тобой…       В какой-то момент луна стала кроваво-красного цвета. Ночь перестала быть ночью. Звёзды исчезли, а небо обрело глубокий чёрный цвет, который скорее пугал, чем завораживал.       — Сегодня я спасу тебя, мама.