Отрицательный герой

      Адриан просыпается от красного свечения за окном. Но это не было похоже на солнце или что-то подобное. Это было нечто иное… инородное… Агрест сонно оглядывается: Маринетт спала рядом с ним, укрытая плотным одеялом. Кажется, они спали на полу в зале…       Парень задержал свой взгляд на спящей девушке, которая выглядела ещё красивее, если это возможно. Он готов был поклясться, что смог бы смотреть так на неё вечность…       Если бы не крики, которые послышались за окном. Адриан нахмурился и медленно приподнялся. Он подошёл к панорамным окнам и замер. Красная луна возвышалась над Парижем. Чёрное небо нагоняло ужас и тоску, а вместе с этим и панику… Агрест в ужасе обернулся к Маринетт, понимая, что они опоздали.       Блондин быстро стал одеваться, попутно пытаясь придумать хоть что-то. Было ясно, Феликс стал действовать. Конечно, какой бы идиот стал ждать появления заветных талисманов из ниоткуда. Он же не в курсе, что у героев есть план.       Дюпен-Чен, почувствовав отсутствие парня, приоткрыла глаза. Она увидела, как Агрест в ускоренном темпе застёгивает рубашку, будто сбегает. Девушка нахмурилась и чуть приподнялась, почесав голову.       — Адриан?       Агрест тут же повернулся к напарнице и упал перед ней на колени, обхватив её лицо ладонями.       — Мы опоздали.       Маринетт нахмурилась и сквозь сонную пелену заметила красные лучи, сочившиеся из окна. Она покосилась в сторону панорамных окон и в ужасе открыла рот, замечая яркую луну…       — Не может быть…       Адриан поджал губы, поглаживая пальчиками её мягкие щёки.       — Тебе нужно лететь в Грецию. Прямо сейчас.       — Н-но… у нас самолёт только через неделю…       — Не так, — стиснул зубы парень. — У тебя ещё остались лакомства для квами с силами?       Глаза брюнетки широко распахнулись. Она совсем забыла, что когда-то они улучшали свои способности. Мастер Фу в своё время научил будущую хранительницу наделять волшебными свойствами еду для квами. Это позволяло им летать, дышать под водой…       Маринетт сглотнула и сжала на груди одеяло, съёжившись от нахлынувших воспоминаний.       — Да, они есть. У меня дома.       — Отлично, — Адриан провёл по её волосам, облизав губы. — Ты полетишь в Грецию и найдёшь посох. Вернёшься, и мы… остановим Феликса.       Дюпен-Чен тяжело вздохнула и, чуть подумав, резко посмотрела в глаза парня.       — В смысле? Ты не поедешь со мной? Но как же ты справишься с ним один? Судя по всему, он применил амок к луне… Прежде мы с этим никогда не сталкивались.       Агрест покачал головой.       — Моя задача просто задержать его. Я знаю, что когда ты вернёшься, мы вместе одолеем его. Как всегда. Ведь мы команда, верно?       Маринетт поморгала, смотря на лёгкую улыбку любимого. Несмотря на его веру, она видела в его глазах и страх. Он боялся. Боялся потерять её. Это было так очевидно, что становилось не по себе.       Дюпен-Чен попыталась что-то придумать. Но ей потребовалась минута, чтобы понять — лучше плана нет. Ей необходимо достать посох, чтобы Фатом прекратил погоню за талисманами.       Девушка кивнула. Так быстро и неожиданно, что Адриан на секунду забыл как дышать. Ведь её согласие — это принятие его плана. Неужели она доверилась ему, неужели он и вправду предложил что-то гениальное и не абсурдное.       Хотя, насколько это хороший был план, они узнают позже…       Либо они проиграют снова, либо в этот раз выиграют.

***

      Адриан бежит по крышам зданий так быстро, как может. Перепрыгивает дома с помощью шеста и временами поглядывает в небо, надеясь увидеть там свою Леди. Он отпустил её в Грецию. Он отправил её туда одну.       И он даже думать не хочет о том, что тот посох, хранящийся в музее, может не оказаться талисманом. Ведь если это не так, то можно просто сдаться Фатому. Можно просто… отдать ему камни чудес.       Агрест зажмурился, ускоряясь. Нет. Он никогда не отдаст свой талисман. Он не подведёт ЛедиБаг. Не в этот раз. Не в этой жизни.       В какой-то момент блондин услышал пронзающий смех. Перед глазами сразу пронеслась борьба с отцом… Тот тоже смеялся. Также безумно, также ужасно.       Адриан остановился на краю крыши, смотря сверху вниз на виновника всего хаоса. Феликс напевал какую-то глупую песню, расхаживая по главной площади. И самое страшное — это исчезающие люди лишь от одного щелчка его пальцев.       Блондин не знал, что сила Павлина вообще способна на такое. Он даже не думал об этом. Он не представлял… Ему казалось, сила пера способна лишь давать жизнь. Наделять неодушевлённые предметы свойствами живого… Оказывается, это ещё не всё.       Агрест сжал руки в кулаки. Его задача дать Маринетт время. И он сделает это.       Парень одним большим прыжком сократил расстояние между собой и братом, оказавшись прямо перед злодеем.       Фатом тут же поднял голову, прикрыв часть лица веером.       — Кот Нуар… Наконец-то я дождался тебя.       Адриан фыркнул и, выдвинув шест, оперся о него руками.       — Не знал, что я такая важная персона в эту ночь, — криво ухмыльнулся парень. — Птичка вылетела из гнезда? Или что.? — он скривился. — ЛедиБаг не забирала у тебя талисман, надеясь, что ты не используешь его.       — Твоя Леди идиотка, — усмехнулся Феликс. — С её стороны было глупо оставлять талисман тому, кто помог в прошлом Бражнику украсть все остальные, — пожал плечами Фатом.       Агрест оскалился и резко выпрямился, повертев рукой свой шест.       — Что ж, это уже не важно. Что бы ты не задумал, тебе следует отозвать амок.       — Я сделаю это, как только увижу ваши камни чудес у себя в ладони, — блондин вытянул руку. — Ты можешь первым отдать кольцо, Нуар. Всё равно ты не одолеешь меня без помощи напарницы.       Адриан сжал челюсти и покачал головой, начиная приближаться к брату.       — А это мы ещё посмотрим, Феликс, — грубо сказал Агрест и рывком ударил парня шестом, заставив отлететь в сторону. Фатом прошипел, жмурясь от боли. Он провёл по руке ладонью, отодвигаясь от Нуара, что так уверенно приближался к нему. — Давай, щёлкай своими пальцами, чего ты ждёшь?! — прокричал парень, сжимая в руке шест. — Ты трус, раз прибегнул к помощи амока. Ты без него не способен одолеть меня.       Павлин нахмурился и быстро поднялся, накидываясь на Кота с кулаками. Адриан уклонялся от каждого удара, отбиваясь шестом от веера, чьи кончики перьев стали остры как ножи. Фатом рычал, злился, двигаясь всё резче и жестче. В какой-то момент он стал наносить удары ногами. Тогда Кот быстро выдвинул шест в грудь брата, тем самым отбросив его на несколько метров.       Феликс чуть прикрыл лицо веером, удерживаясь на ногах. Он быстро поднялся и вновь кинулся на Нуара. Он казался несокрушимым, как ледяная статуя, и улыбался, словно это была не смертельная угроза, а вежливое приглашение в мир покоя и забытья. Звон бившегося металла. Адриан перегородил путь веера к своей груди. Фатом смотрел на противника исподлобья, давя на шест как можно сильнее. Но Агрест оказался сильнее.       Кот оттолкнул Павлина ногой, а затем набросился на него, вознеся железо над его головой. Фатом, словно молния, отскочил от мощного удара шеста, что пронзил асфальт насквозь. Воспользовавшись мимолётным смятением Адриана, Феликс взмахнул веером совсем рядом с зелёными глазами парня…       Нуар отступил, приложив руку к скуле. На его руках была кровь. Это всего лишь царапина… Но она пробудила ярость, гнев… Как тогда, во время чёртового ужина.       Агрест посмотрел на Павлина с нескрываемой злостью. Это заставило Фатома улыбнуться. Словно полоснув его лезвием, он пробудил таящегося монстра… Провокация.       Адриан взмахивает рукой, призывая катаклизм. И сам того не понимая, кидается на Феликса с громким криком. Кот подпрыгнул в воздух, шестом ударив Фатома, отчего тот пал. Но стоило Нуару сделать ещё один прыжок, уже направив ладонь к груди противника, как исчез…       Щелчок.       Павлин лежал на спине, смотря в небо перед собой, где только что на него летел разъярённый Кот…       Он заставил его исчезнуть. Но всегда может вернуть. И сделает это, когда объявится ЛедиБаг. Ведь ему нужны оба талисмана.

***

      Маринетт ворвалась в музей, пожалуй, слишком громко… Она просто разбила двери, плевав на сигнализацию. Она бежала очень быстро к залу, где хранились древности времён Асклепия.       Музей был богат большим количеством статуй богов. Это выглядело жутко. Фигуры, стоящие вдоль стены, во тьме казались жуткими. Девушка хотела бы их рассмотреть, но как-нибудь в другой жизни. Не тогда, когда Парижу угрожает безумный Павлин.       Брюнетка ворвалась в комнату, оснащённую стеклянными шкафами, где хранились разные артефакты. И нужный Маринетт был как раз здесь.       Дюпен-Чен сразу его заметила. Посох отличался от остального здесь. Он лежал в одной из витрин и выглядел более чем хорошо. Даже если это не камень чудес, а просто артефакт, то в таком случае он сохранился просто прекрасно.       Брюнетка замерла у стойки, задумываясь. Сколько археологов изучали этот посох. И если до сих пор нет на планете какого-то целителя, то быть может активировать талисман не так просто…       Маринетт разбила стекло локтём. Сигнализация, что и так уже вопила, стала выть ещё громче. Дюпен-Чен чуть скривилась от этого, но всё же достала посох. Он был довольно тяжёлым и длинным…       Осмотрю за пределами музея.       Правильное решение, учитывая то, что местная полиция была уже здесь.       Брюнетка резко взлетела, проломив крышу здания. Оказавшись в воздухе, она приметила укромное местечко в ближайшем лесу и быстро кинулась туда.       Маринетт прикрыла глаза и сжала руками посох, опустив голову. Она надеялась на лучшее. Надеялась, что Адриан был прав. Это талисман. Не может быть иначе. Судьба не может быть так жестока к ним.       Может.       Воспоминания о прошедших адских годах — тронули сердце Маринетт, заставив заметно напрячься. Она не готова пережить это снова. Больше она не справится с той болью, что испытывала.       Ей не удастся отпустить Адриана…       Когда Дюпен-Чен настигла примеченной опушки леса, она опустилась на пенёк, уложив посох на колени. Она хмуро оглядела артефакт, пытаясь понять, как его активировать.       Прощупывая древесину, брюнетка рычала. Она не хотела верить в то, что это просто палка несуществующего Бога. Все мифы построены на том, что было на самом деле. Только тогда не была так развита наука, и никто не занимался разоблачением необычных людей. Ведь в то время подобные способности были нужны. Они дарили веру. Они помогали людям в те сложные времена развиваться, толкали их на великие поступки…       Маринетт зажмурилась и склонилась над посохом, уткнувшись в древесину лбом. А может, это и вправду просто выдумки… Сказки. Хотя и те были наверняка основаны на чём-то реальном…       Дюпен-Чен заплакала. Это было так глупо и неожиданно… Её плечи подрагивали от рыданий. Она сжимала руками дерево, мысленно прося вселенную пойти на уступки, помочь ей. Она хранительница, она супергерой, но впервые она правда не знает что делать. Она в отчаянии.       Прошу. Я умоляю, помогите мне. Я не могу потерять его снова.       Посох, впитавший в себя слёзы юной леди, стал светиться. Маринетт тут же отпрянула от него, в недоумении уставившись на артефакт. Вдруг появилась змея, которая стала обвивать дерево. Она двигалась плавно, медленно, шипя. И когда её тело обвило полностью посох, свечение прекратилось, а голова змеи повернулась к брюнетке.       Девушка в ужасе уставилась на земноводное. Назвать его «квами» — язык не поворачивался. Дюпен-Чен растерялась, в недоумении хлопая глазами.       — А… Эм… — она облизала губы. — Привет.       Змей вытянулся, оказавшись в пару миллиметрах от её лица.       — Меня зовут Иасс, юная барышня, — прошипел зверь. — Я духовное существо, наделяющее людей волшебной силой…       Маринетт приоткрыла рот, понимая, что нашла талисман. Видимо, в Древней Греции не было понятия «Квами». И судя по всему, тогда у камней чудес не было хранителей… А значит, этот посох единственный в своём роде, и он не принадлежит никому.       А может, я ошибаюсь.       Дюпен-Чен облизала губы, набираясь смелости заговорить.       — Какой силой? — спокойно спросила она. — И… как ты вообще появился в этом мире?       Змей, будто только и ждал такого вопроса, чуть отстранился от лица девушки и посмотрел в небо.       — Мой прежний хозяин — Асклепий, был искусным врачевателем. Он был самовлюблённым, эгоистом, считал себя богом медицины… — шипел зверь. — Но однажды и на его судьбу пала тяжёлая ноша. Из-за своей эгоцентричности он погубил дорогого для себя человека. Стал жертвой собственного дара… — змей посмотрел на Маринетт. — В порыве гнева он сорвал с дерева сук, который и стал его проводником в будущем. Однажды Асклепия вызвал царь Минос, чтобы тот излечил его сына. Мой хозяин, разочарованный в своём даре, пал на пороге дворца и заплакал. Древо впитало в себя слёзы путника, и благодаря этому появился я. Духи направили меня на помощь врачевателю. Я подарил ему силу оживлять людей, залечивать самые глубокие раны… А благодаря этому, мы подарили другим веру.       Брюнетка нахмурила брови, всё равно не понимая.       — Но как? То есть… Я думала посох — это камень чудес. А получается… Это нечто иное.       — Я не знаю, о каких камнях ты говоришь… — покачал головой змей. — Я знаю лишь то, кем я создан и с какой целью.       Маринетт поводила глазками. У неё всё ещё миллион вопросов, но, судя по всему, Иасс, более тысячи лет, совсем не знает о других талисманах, и расспрашивать его нет смысла.       Дюпен-Чен сжала руками посох и посмотрела на змея.       — Ты поможешь мне спасти напарника?       — Он болен?       Девушка глубоко вздохнула и пожала плечами.       — Я расскажу тебе всё по дороге к нему, — улыбнулась она и поднялась с пенька. — Это очень долгая история.       Рывок. И ЛедиБаг уже в воздухе.       — Как мне называть свою новую хозяйку? — прошипел змей.       Брюнетка подумала около минуты, прежде чем назвать своё имя. Раз Асклепий существовал, и все знали о его змее, о его силе, то получается Иасс не пытался скрываться. И никаких тайн тоже не было.       Иасс может по незнанию ситуации назвать её настоящее имя в присутствии постороннего. Поэтому девушка приняла решение назвать свой «псевдоним».       — ЛедиБаг.

***

      Оказавшись в Париже, Маринетт приземляется на верхушке Эйфелевой Башни. Она тут же достает йо-йо и звонит Адриану.       Недоступен.       Дюпен-Чен хмурится и переводит взгляд на луну. Судя по всему, Кот всё ещё отвлекает Феликса, либо Фатом занят чем-то другим. А напарник… У брюнетки дрогнуло сердце при мысли о том, что Агрест может быть в опасности.       — Какая луна… — змей в восхищении посмотрел на небо.       Маринетт нервно усмехнулась и сильнее сжала посох в руках.       — Я спрячу тебя. Мне нужно найти своего напарника. Как только я сделаю это, то вернусь за тобой.       Девушка зашла в комнату-музей, что была на верхушке Башни. Брюнетка положила посох на одно из кресел. Змей тут же с любопытством взглянул на восковые фигуры, которые явно вызвали у него много вопросов.       — Это скульптуры?       — Типа того, — улыбнулась девушка. — Всё, я скоро вернусь!       Брюнетка с разбегу прыгнула с вершины, закидывая йо-йо на одно из зданий. Ветер приятно морозил щёки, но Маринетт не позволяла себе ни на секунду расслабиться. Она искала взглядом Павлина. Она также сразу заметила, как опустел город. Словно все исчезли…       Дюпен-Чен прыгнула на одно из зданий и стала бежать. Просто бежать, ища хоть намёк на появление где-то поблизости Фатома.       И нашла.       Вдоль одной из пустых улиц шёл Феликс, явно рассерженный и напряжённый. Он звал как раз её.       — Где ты, ЛедиБаг?! Неужели прячешься?! Неужели ты не хочешь спасти своего глупого напарника?!       Спасти?       Сердце девушки поступило в удар, и она замедлилась, смотря на злодея. Вдруг какая-то женщина попыталась перебежать перед Фатомом дорогу… И тогда был щелчок.       Щелчок пальцев и незнакомка растворилась в воздухе.       Дюпен-Чен в ужасе осознала, что случилось с Адрианом. И тогда же она задумалась над тем, как сражаться с Павлином, если он даже на расстоянии способен уничтожить человека — только посмотрев на него.       Девушка поджала губы и сжала руки в кулаки. Она не может сдаться. Она должна вернуть Адриана.       И мысль о том, что Агрест исчез по вине Феликса — берёт над ней верх. Весь разум перестаёт функционировать. Остаются лишь эмоции.       Боль. Гнев. Ярость. Негодование.       Её глаза горят пламенем. И тогда она набрасывается на Фатома сверху. Сильнейший удар и Феликс теперь впечатан в землю. Но ненадолго. Павлин резко поднимается и скидывает с себя девушку, отмахнувшись веером, на котором перья снова превратились в металл.       Маринетт отпрыгивает в сторону и достаёт своё йо-йо. Она раскручивает его так сильно, что леска натягивается до предела… И может разрезать пополам, если не полностью.       — Где он?! — вскрикивает она, злобно смотря на Фатома.       Павлин начинает смеяться, прикрыв лицо веером.       — Кто? Твой напарник, которого ты бросила?!       — Я никого не бросала! — шипит девушка, медленно передвигаясь вокруг Феликса.       — Да ну? — он движется следом, не спускает с неё взгляда. — Он стал биться со мной в одиночку, а ты, видимо, так давно не прибегала к сверхспособностям, что до последнего не хотела вмешиваться…       — Неправда! Нет! — зажмурилась Маринетт. — Я всегда буду спасать Париж! Я всегда приду на помощь напарнику!       — Тогда где ты была, когда я убил мэра?! — прокричал Фатом. — Где ты была, когда твой Котик дрался со мной?! Где ты была, ЛедиБаг?!       — Заткнись! — она кинула в него йо-йо, но тот ловко увернулся.       Разъярённая Маринетт подбежала к нему и стала наносить удар за ударом. Руками, ногами, йо-йо, но всё тщетно. Феликс будто предвидел каждое её действие и спокойно уворачивался.       Дюпен-Чен понимала, что действует бездумно. Понимала, что поддаётся провокации и так никогда его не одолеет. И тогда она отбрасывает его очередным ударом йо-йо и вытягивает руку, чтобы призвать супер-шанс.       Но замирает.       Фатом держит пальцы слишком близко друг к другу. Брюнетка тут же вспоминает, как на её глазах исчезла женщина, а значит, с ней произойдёт тоже самое…       Феликс усмехается и начинает приближаться к героине, качая головой.       — Ты такая глупая, ЛедиБаг. Ты надеешься остановить меня, но ведь знаешь, что только я могу отозвать амока, ведь красная луна будет до тех пор, пока её не отзовёт хозяин.       — Или пока хозяин не погибнет, — стиснула зубы девушка.       Павлин посмотрел в её глаза, вскинув брови.       — И то верно, — хмыкнул он. — Но ты не убьёшь меня. Кот Нуар — да. Он бы мог. Он даже попытался, — губа Фатома дрогнула. — Однако я быстрее.       — Что тебе нужно? Зачем? — злобно спросила Маринетт, хотя и знает ответ на этот вопрос. Ей просто нужно время… чтобы придумать. Ей нужно найти выход из ситуации.       Феликс закатил глаза, будто ему надоело раскрывать свои мотивы каждому второму.       — Я хочу заполучить ваши талисманы, чтобы загадать желание. Монарх не смог этого сделать, но я смогу, — уверенно произнёс он. — Я до последнего ждал, что вы сами вернётесь на улочки города, и я обманом выманю у вас талисманы… — улыбнулся Фатом. — Но ждать оказалось уже невозможно.       — Почему? — изогнула бровь Дюпен-Чен.       Павлин оказался в пару сантиметрах от лица девушки. Блондин прищурился, вглядываясь в васильковые глаза героини, будто замечая в них что-то знакомое…       — Потому что времени мало, — спокойно произнёс он, наклонив голову.       Дюпен-Чен перестала дышать, когда металлические перья веера коснулись её щеки. Он медленно вёл железом вдоль её лица, подбираясь к ушкам. Он откинул прядь её волос металлом, открывая для себя вид на заветные серёжки.       Маринетт прикрыла глаза. Она в ловушке.       Она может отдать ему талисман… И тогда он должен вернуть Нуара, верно? Он вернёт Кота, чтобы забрать у него камень чудес. Точно.       Девушка чувствует пальцы Фатома на мочке уха всего секунду, ведь уже в следующую она стоит перед ним без костюма.       Дюпен-Чен открывает глаза и пристально смотрит на Феликса, что сжимает в руке серьги. Он делает пару шагов назад, прежде чем приоткрыть в удивлении рот. Он явно не ожидал этого.       Маринетт облизала губы и обняла себя руками. Она была в рубашке Адриана и его же джинсах. То платье так и осталось в квартире Агреста. В нём она посчитала не очень удобно перемещаться домой и добывать лакомства для Тикки. А потому в тот момент взяла одежду парня.       И кажется, сейчас об этом пожалела.       Будто сложив два и два, Фатом опустил взгляд на серьги.       — Мой брат — Кот Нуар?       Брюнетка приподняла гордо подбородок. Она не собиралась отвечать на этот вопрос. Хотя, это даже вопросом нельзя назвать.       Это утверждение.       Феликс отвернулся от Дюпен-Чен, хмуря брови. Он не понимал. Он вообще ничего не понимал. Как Адриан может мешать ему спасти их же мать? Спасти их самих? Что-то не так…       Павлин резко обернулся и сурово посмотрел на брюнетку.       — Где ты была? — грубо спросил он.       Маринетт сомкнула губы и сильнее сжала себя руками. Она ничего ему не скажет, пока не увидит Кота живым и здоровым.       — Где. Ты. Была?! — прокричал он, приблизившись к ней. Фатом приставил железо к горлу ЛедиБаг, злобно смотря в её глаза. — Отвечай!       Держись. Молчи.       И она смогла. Несмотря на давление холодного металла у горла, она ничего не сказала. Она пересилила страх, что на секунду завладел её телом. Она побоялась умереть лишь на мгновение.       Щелчок.       Дюпен-Чен заглядывает за спину Павлина и видит Нуара. Кот оглядывается по сторонам. Его рука источает разрушение. Судя по всему, он исчез, не успев применить катаклизм.       Феликс тут же поворачивается к противнику и, стиснув зубы, накидывается с криком на Агреста со спины.       Маринетт вдохнула в себя воздух и громко прокричала:       — Кот, сзади!       Адриан быстро повернулся на голос и выставил ладонь вперёд.       Его когти впились в костюм Павлина, который постепенно стал чернеть…       Глаза Агреста широко распахнулись, и он в ужасе посмотрел на разрушающееся тело брата.       — Нет…       Дюпен-Чен прикрыла губы руками и опустилась на колени. Феликс, что замер с возведённым к небу веером, стал рассыпаться на куски точно также, как когда-то Габриэль…       Адриан смотрел на это и не верил… Не верил, что сделал это снова.       Сердце парня разбилось на осколки, видя, как лицо брата покрывается трещинами и в конце концов превращается в пыль…       Маринетт заплакала… Так громко и отчаянно, что казалось, это слышит весь Париж.       А Агрест… ничего не чувствовал. Он смотрел, как пыль разлетается по улочкам пустого города… Услышал, как талисманы ударились о холодный асфальт. Серёжки и брошь упали к его ногам.       Луна медленно обретала присущий ей цвет, а на улицах постепенно появлялись люди.       Адриан, заметив вдалеке возникших горожан, опустил взгляд на Маринетт. Она рыдала, уткнувшись головой в землю. Он сглотнул и быстро поднял талисман, убрав в карманы костюма.       — Маринетт, нам нужно уходить, пока нас не увидели…       Она ничего не ответила. Продолжала истошно плакать. Блондин тяжело вздохнул и резко поднял напарницу. Он закинул её к себе на плечо и с помощью шеста быстро запрыгнул на крышу дома.       Адриан помчался в сторону её квартиры, ведь она была ближе… И всю дорогу он слушал отчаянный плач любимой и бешеный стук своего разбитого сердца…