Пазл

Улицы небольшого итальянского прибрежного посёлка медленно пробуждались под мягкими лучами утреннего солнца. Влажный морской бриз тянулся с берега, смешиваясь с тёплым ароматом свежего хлеба, горячего кофе и едва уловимого запаха цитрусовых, доносящегося из соседних двориков, где хозяйки уже успели развесить постиранное бельё. Вдалеке, за чередой старых домов с облупившимися ставнями, виднелась узкая полоска моря, поблёскивающая в солнечных лучах. Этот мир был совсем другим — тихим, спокойным, чуждым той напряжённой реальности, в которой жил прежде Эрнесто. Здесь не было допросов, холодных взглядов, липкого страха, сжимающего сердце. Но, несмотря на это, он не мог избавиться от ощущения, что за ним всё равно кто-то наблюдает. Эрнесто стоял за прилавком маленькой семейной пекарни, наблюдая, как первые посетители неспешно заходят внутрь, улыбаясь вежливо и кивком приветствуя. Внутри было тепло, даже уютно, несмотря на утреннюю суету. Воздух пропитался запахом сдобы, ванили и корицы, а где-то в глубине кухни слышалось приглушённое постукивание ножей и тихий шум раскалённой печки. Эрнесто мельком взглянул на отца — тот привычными движениями доставал из печи подрумянившиеся круассаны, а затем ловко перекладывал их на деревянный поднос. — Сыночек, держи. Парень ловко подхватил корзину, полную золотистых, слоёных круассанов, переложив их на прилавок. Густаво, с добродушной улыбкой, слегка хлопнул его по плечу, одобрительно кивая. — Ты становишься настоящим пекарем, мальчик мой! Может, и не вернёшься обратно? Эрнесто только улыбнулся. Со временем пекарня наполнялась запахом свежеиспечённого хлеба, хрустящей чиабатты и сладкого миндального печенья. Покупатели входили, наполняя помещение радостной болтовнёй, улыбками и традиционными итальянскими приветствиями. Отец любезно обслуживал постоянных клиентов, а Эрнесто старался не отставать, осваивая нехитрое дело. Ему нравилось ощущение муки на пальцах, приятное тепло от печи и радость людей, которые с утра забирали свои любимые булочки. Это было что-то простое, но невероятно тёплое. — Здравствуйте, синьор Карлос, — поприветствовал Эрнесто пожилого мужчину, который заходил каждое утро за своей булочкой с изюмом. — Как всегда? — Конечно! Ты молодец, что вернулся. Помогать семье — это святое дело! — Говорю ему не уезжать, а он молчит, — отозвался с улыбкой Густаво. — Подумай хорошенько! — Карлос взял свой пакет с выпечкой и вышел, желая всем хорошего дня. Густаво посмотрел на Эрнесто и тепло улыбнулся. — Видишь? Тебя здесь любят. Эрнесто не ответил. Он лишь молча наблюдал, как золотистые лучи солнца скользят по старым каменным стенам, освещая узкие извилистые улочки. Он знал, что долго здесь не задержится. Он знал это с самого начала. Италия была всего лишь временным убежищем, местом, где мог отдышаться, набраться сил, отрешиться от всего, что произошло. Но рано или поздно ему придётся вернуться. Майкл ведь обещал… Эрнесто ловил себя на мысли, что каждый раз, когда вспоминал его голос, то сердце сжималось от противоречивых чувств. Весь тот кошмар, что ему пришлось пережить, бесконечные эмоциональные качели, запутанные манипуляции… Всё это никак не укладывалось в голове. Однако, несмотря ни на что, в глубине души он всё ещё надеялся. Надеялся, что однажды Майкл вернётся, исполнит своё обещание и скажет, что всё закончилось, что Пазл наконец пойман. Но что-то в этой истории не складывалось —Пазлом оказался Андерсон. По крайней мере, так говорил Майкл. Эрнесто не мог и не хотел в это верить. Это был его учитель, человек, который вдохновлял, человек, который относился к нему с уважением и заботой. Андерсон не вызывал в нём страха, не пробуждал тревогу, не заставлял нервничать. А Эрнесто всегда доверял своей интуиции, она не подводила, особенно в вопросах выживания. Если бы Андерсон был тем самым чудовищем, сердце закричало бы об этом. Но внутри была лишь пустота и сомнения. Эрнесто посмотрел на поднос с круассанами и начал аккуратно раскладывать их в корзины для продажи. Работа в пекарне помогала ему держать себя в руках, не думать о тёмных уголках сознания, не зацикливаться на страхах и тревогах. Но знал ли Майкл, что Эрнесто больше не тот сломленный мальчишка, которым так легко было манипулировать? Знал ли он, что он больше не поведётся на его слова, на заботливый тон, на обещания? Раздался мелодичный звон колокольчика над дверью, нарушая тихий гул утренних разговоров. В пекарню вошёл высокий мужчина в тёмном длинном пальто, шляпе и с шарфом, закрывающим большую часть лица. Он двигался неспешно, словно наслаждаясь утренним воздухом и атмосферой небольшого заведения. Эрнесто мельком взглянул на него, прежде чем вернуться к своим делам, но что-то в его осанке, в спокойной уверенности движений заставило на секунду задержать взгляд. Незнакомец подошёл к прилавку, чуть склонив голову набок, словно изучая витрину с выпечкой, а затем заговорил мягким, почти бархатным голосом: «Сладкий кофе, пожалуйста» Простая просьба, но в этом голосе было что-то тёплое, почти обволакивающее, заставляющее на мгновение отвлечься от привычной утренней рутины. Эрнесто молча кивнул, занялся приготовлением напитка, ощущая запах свежесмолотых зёрен, тёплого молока и лёгкую нотку карамели. Он налил кофе в бумажный стаканчик с фирменной этикеткой пекарни, накрыл крышкой и протянул мужчине. Тот принял напиток, задержав пальцы на стаканчике чуть дольше, чем следовало бы, затем небрежно положил на прилавок несколько купюр вместе с щедрой сдачей и развернулся, направляясь к выходу. Эрнесто проводил его взглядом, а затем перевёл глаза на деньги, оставленные на деревянной поверхности. Внезапно ему показалось, что в воздухе остался слабый, едва уловимый запах, до боли знакомый… Но он тут же отогнал эту мысль прочь. Колокольчик звякнул вновь, дверь плавно закрылась, впуская в помещение струю свежего утреннего воздуха. Незнакомец растворился среди узких улочек, оставляя после себя лишь лёгкое, тревожное послевкусие.

***

На ужин в доме всегда собиралась вся семья, даже Арчи сидел рядом около своей миски, и этот вечер не был исключением. За деревянным столом, покрытым слегка выцветшей клетчатой скатертью, царила тёплая, домашняя атмосфера. Отец, тяжело опустившись на стул после долгого дня в пекарне, вздохнул с усталой улыбкой, а мать уже подливала всем в тарелки ароматную пасту с томатным соусом и базиликом. — Сегодня всё прошло хорошо? — спросила она, садясь рядом с мужем и с любовью поглядывая на Эрнесто. — Да, всё как обычно, — ответил он, наматывая на вилку горячие, пропитанные соусом спагетти. Они ужинали неторопливо, ведя тихие, непринуждённые разговоры. Время от времени отец вставлял забавные истории о постоянных клиентах, мать смеялась, делая ему замечания, а Эрнесто просто слушал, наслаждаясь этим редким ощущением покоя. Здесь, в родительском доме, он чувствовал себя защищённым, словно мир вокруг не мог добраться до него со своими тревогами. Запах свежего хлеба, домашнего вина и травяного чая наполнял воздух, создавая уютную, почти сонную атмосферу. Когда ужин подошёл к концу, Эрнесто помог убрать со стола, поймал на себе заботливый взгляд матери и поспешил её успокоить: «Просто прогуляюсь немного перед сном» Отец понимающе кивнул, протягивая ему куртку: «Не задерживайся» Вечерний воздух был наполнен свежестью моря, пропитан солёным ароматом и лёгким запахом свежей выпечки из близлежащих кафе. Волны лениво катились к берегу, мягко ударяясь о каменные плиты набережной, оставляя за собой тонкие нити пены. Эрнесто глубоко вдохнул, закрыв глаза на несколько секунд, словно впитывая в себя этот спокойный, умиротворённый мир, в котором не было места страху, подозрениям и кошмарам прошлого. Он шёл неспешно, засунув руки в карманы. Вокруг уже не царила жизнь: обычно на уличных террасах кафе смеялись и переговаривались люди, влюблённые парочки сидели на лавочках, наслаждаясь последними лучами уходящего дня, а где-то вдалеке молодой уличный музыкант перебирал струны гитары, наполняя воздух задумчивыми аккордами. Сейчас же было тихо и спокойно. Эрнесто остановился у массивного каменного парапета, опёрся на него локтями и уставился на горизонт. Солнце уже скрылось за линией воды, оставляя после себя только оттенки розового, сиреневого и золотого, которые отражались в воде, создавая иллюзию бесконечности. Всё казалось таким мирным, таким далёким от всего, что он пережил. И всё же внутри него не было полного спокойствия. Мысли возвращались к Майклу, к Пазлу, к обвинениям против Андерсона. Эрнесто провёл ладонью по лицу, смахивая непонятную усталость, и заставил себя улыбнуться. Сейчас он в Италии. Сейчас он в безопасности. И пусть этот момент длится как можно дольше. Эрнесто провёл пальцами по прохладному камню парапета, задумчиво глядя на мерцающее отражение фонарей в воде. Ветер трепал его волосы, принося с собой запах соли и дальних странствий. Он закрыл глаза, позволив памяти унести его в другой вечер, на другую набережную — ту, где был дождь, холод, но удивительное ощущение свободы. Эрнесто открыл глаза, возвращаясь в настоящее. В груди сжалось. Лукас. Где он теперь? Живёт ли всё так же легко и беззаботно, или его тоже затянул этот чёртов водоворот? Последняя их встреча в университете осталась в тумане воспоминаний, затуманенных наркотиками. Они не были особенно близки; порой Лукас даже раздражал его. Но теперь, думая о нём, Эрнесто сожалел, что не успел попрощаться или обменяться парой фраз перед отъездом. Всё произошло слишком стремительно, и теперь между ними простирались километры и тишина. Эрнесто напрягся, закрывая глаза так сильно, что в висках забилась пульсация. Он попытался вспомнить: может, где-то в глубинах памяти сохранился номер телефона или адрес? Но сколько бы ни старался, воспоминания ускользали, оставляя лишь пустоту. — И как я вообще хотел стать следователем?.. Эрнесто уже сам не знал, чем хочет заниматься. Он поступил на криминалистику ради мести — поймать Пазла. Теперь Майкл взялся за это дело, и смысл продолжать обучение казался призрачным. Да, он мог бы помогать другим людям, но моральная усталость давила на него, лишая желания брать на себя ответственность. Он просто хотел расслабиться. Перед глазами всплыли образы довольных клиентов с их любимой выпечкой и ароматным кофе. Эрнесто невольно улыбнулся, но внезапно возле уха раздался приятный, низкий голос: «Красивый вечер, не правда ли?» Эрнесто вздрогнул, сердце замерло на мгновение. Он повернул голову, ожидая увидеть… Майкла? Но надежда вспыхнула и тут же угасла, оставив после себя горькое разочарование. Рядом стоял мужчина лет сорока пяти, высокий, с выразительными чертами лица. Но несмотря на возраст, выглядел моложе — возможно, из-за длинных, хорошо ухоженных волос, которые падали на плечи. Ни единого намёка на седину или залысины. На нём был тёмный кашемировый плащ, из-под которого виднелась водолазка — стильный и дорого выглядящий образ. — Вы были сегодня в «Dolce Mare»? — Да, я помню тебя. Ты мне сегодня утром сделал изумительное кофе. У тебя талант. — Я только начал этим заниматься. — Вот как… Тогда у тебя точно талант. У вас там потрясающая выпечка, особенно чиабатта. Настоящий вкус детства. Эрнесто не знал, что ответить. В мужчине было что-то… Необычное. Он не выглядел угрожающе, его голос был мягким, движения расслабленные, но что-то в нём заставляло насторожиться. — Ты здесь часто гуляешь? — тем временем продолжил, не сводя с Эрнесто внимательного взгляда. — Иногда. А Вы? — Сегодня вот решил выйти проветриться, — мужчина усмехнулся, чуть отведя взгляд в сторону. — Говорят, свежий воздух помогает привести мысли в порядок. Ты, кажется, тоже о чём-то напряжённо размышлял. Верно? Эрнесто напрягся, вглядываясь в лицо незнакомца. В слабом свете фонарей тени ложились на его черты как-то странно, почти обманчиво. И чем дольше он смотрел, тем больше замечал — наклон головы, лёгкая полуулыбка, выразительный взгляд. Что-то в этом мужчине было… Знакомым. Его сердце ёкнуло. Конечно, это был не он — слишком высокий, слишком взрослый, другой овал лица, но что-то неуловимо напоминало. Как будто отражение в искажённом зеркале. — Ты в порядке? Эрнесто отвёл взгляд, делая вид, что просто смотрит на воду. — Да, — коротко бросил, чувствуя, как в груди нарастает неприятное волнение. — Просто… Показалось. — Что показалось? — Ничего. Он не хотел продолжать разговор, но незнакомец, кажется, не собирался так просто уходить. Он аккуратно отодвинул часть шарфа с лица Эрнесто, от чего тот пошатнулся и машинально схватил за запястье. — Не трогайте. — Конечно, — улыбнулся, убирая руку. — Я не думаю, что мы знакомы. Но у меня такое чувство, будто я тебя уже где-то видел. Эрнесто догадывался к чему тот клонит, но не хотел поднимать этот разговор и поспешил удалиться. — Постой, я не хотел тебя пугать или навязываться. Но если ты захочешь поговорить, то… — Извините, но мне пора. До свидания, — и больше ничего не говоря ушёл прочь, думая о том, что даже здесь ему не видать покоя.

***

Эрнесто захлопнул за собой дверь, прислонился к ней спиной. В доме было темно, лишь из-под двери кухни пробивалась тонкая полоска света — наверное, отец опять забыл выключить лампу. Но он не стал туда идти. Поднявшись в свою комнату, даже не удосужился раздеться. Просто сдёрнул шарф и плюхнулся на кровать лицом вниз. Тело ломило от усталости, но больше всего давила голова — от мыслей, от эмоций, которые не хотел испытывать. Его пальцы сжали подушку, как будто та могла дать хоть какое-то утешение. Нет. Я не должен думать о нём… Не сейчас! Не таким образом… Но мысли уже побежали дальше, оторвавшись от его воли. Он вспоминал голос — глубокий, чуть хрипловатый, таким голосом говорят уверенные в себе мужчины. Вспоминал прикосновения — обжигающие пальцы, которые оставляют властные следы на податливом теле. Эрнесто зажмурился. Чёрт. Я скучаю… По нему. Боже… И от этого осознания внутри что-то сжалось, что-то неправильное, неестественное. Ведь он должен был бояться его, ненавидеть, остерегаться. А вместо этого… Он куснул губу, сдерживая рваный вздох. Нет, это просто усталость… Просто нервы. Просто одиночество. Да, одиночество. Мне нужно найти здесь кого-то с кем можно поговорить… С кем-то… Чёрт, почему он так на тебя похож? Сердце билось слишком громко, каждый вдох был натянутым, словно натянутая до предела струна, готовая вот-вот порваться. Он не мог больше этого отрицать — его тянуло к таинственному незнакомцу не просто так. Это было что-то необъяснимое, тревожное, болезненно-привычное. Пальцы непроизвольно скользнули ниже, чуть дрожа, касаясь горячей кожи. Он сжал зубы, ощущая, как по телу пробегает напряжение, как всплывают воспоминания: его рука на шее, крепко, властно. Хриплый голос, произносящий его имя. Эти пальцы, что могли быть как пугающе нежными, так и жестокими. Он чувствовал себя грязным, запутанным, преданным самим собой, ведь он скучал по монстру.