Черт-те что!

- Мадам Лестранж, - поворот, па, - я, разумеется, польщен вашим вниманием, - снова поворот, - но предпочитаю незамужних женщин, - интимно прошептал ей на ухо Анри и снова крутанул в танце. - Слишком много о себе возомнил, Дюваль! – яростным шепотом выплюнула Белла. – Я знаю, что это именно ты виноват в происходящем! - О, ma belle[1], я могу поклясться вам могилами моих родителей, что не имею никакого отношения к Инквизиции! - Я не об этом, - процедила Белла, которую перекосило из-за этого «ma belle». – Я знаю, что это из-за тебя Милорд до сих пор не пытает этого… этого дрянного полукровку! - Ах, вы, наверно, хотели сказать, что это из-за меня Темный Лорд увлекся Гарри? – назвал вещи своими именами Анри. - Милорд им не увлекся! – ревниво прошипела Белла – не хуже гюрзы. - Вы лжете сами себе, ma gentille[2], - Анри развернул ее так, что ее взгляд упал прямо на стоящих на балконе Гарри и Лорда. И как раз в этот момент Волдеморт подозрительно близко наклонился к Гарри, что-то тихо ему говоря. – Видите? - прошептал Анри ей в волосы. Белла вырвалась из его рук и, бросив на него последний взбешенный взгляд, гордо удалилась. Анри же взял с ближайшего столика единственный оставшийся бокал и отпил глоток, пряча довольную усмешку. Белла, Белла, уж ты-то должна знать, что Лорду Волдеморту чужды любовь и привязанность!.. Тем временем сердитый Гарри, похожий на взъерошенного воробья, подошел к нему и нахально отобрал бокал. - В качестве моральной компенсации, - мрачно сказал он, отпивая немного вина. - Что, уже сдаешь позиции? У Гарри прям руки зачесались стереть эту всепонимающую улыбочку с его лица. А еще лучше – разбить нос в кровь, чтоб жизнь мёдом не казалась! - Ты же на моей стороне должен быть по идее? – вместо этого ядовито процедил он. - А идея, mon ami, очень часто не имеет ничего общего с реальностью! - рассмеялся Дюваль. - Ах, Анри, дорогой! – раздался радостный возглас неподалеку. Гарри оглянулся: к ним уверенно направлялась волшебница лет эдак тридцати – уже не молоденькая, но все еще цветущая и сохранившая свою экзотическую для Англии красоту. У нее были длинные темные волосы, перехваченные атласной бордовой лентой – в тон расшитой золотом мантии – темно-темно карие, почти черные глаза и низкий, грудной голос – с таким бы в опере петь. Она обняла Анри и сочно поцеловала его прямо в губы. - Беата, - Дюваль окинул ее восхищенным взглядом, - ты все так же прекрасна, ma chère! Позволь представить тебе, - спохватился он, - Гарри Поттер, мой… друг. Гарри, это Беата Марино – прекраснейшая женщина Италии! Гарри вежливо склонился над ее протянутой рукой. - Гарри Поттер? – удивленно переспросила она и пристальнее вгляделась в его лицо, подернутое дымкой иллюзии, пытаясь разглядеть знаменитый шрам. – Не ожидала встретить вас на этом приеме, мистер Поттер… Не подарите мне этот танец? – вдруг ослепительно улыбнулась она. Гарри ничего не оставалось, кроме как согласиться. - Не знал, что ты знаком с семейством Марино, - спокойно сказал незаметно подошедший Волдеморт. - Oui, - улыбнулся Анри, придирчиво разглядывая бокал, который вернул ему Гарри. – Нас представили общие французские знакомые. Хм… надеюсь, Беате не придет в голову пытаться и в самом деле окрутить Гарри, - пробормотал он. Волдеморт промолчал. Сузившиеся глаза его при этом неотрывно следили за кружащейся в медленном танце парой. Беата Марино действительно была очень красивой женщиной, а Поттер, с каких-то пор свято чтящий правила приличия, развлекал ее разговором. Наконец музыка закончилась, и они вернулись к Анри и Волдеморту, ловко лавируя среди других гостей. - Благодарю вас за этот танец, Беата, - галантно поклонился Поттер. - О, Гарри, для меня это было истинным удовольствием, - обворожительно улыбнулась Беата. – Вы такой… отзывчивый партнер. Лицо Поттера вспыхнуло от удовольствия. - Надеюсь, сеньора Марино, вы извините нас, - вмешался Волдеморт вежливо, но твердо. - О… разумеется, - глаза Беаты расширились в понимании, когда она увидела, как рука Волдеморта скользнула вдоль спины Поттера. Вполне невинный жест – мальчишка даже не заметил его, – но могущий сказать знающему человеку больше, чем самые страстные поцелуи. Усмешка Анри стала шире, когда до его слуха донеслось возмущенное: «Что за спешка? Мы тут даже часа не пробыли!» - Гарри. Он протянул Беате бокал и наткнулся на ее внимательный взгляд. - Анри, ты всегда был затейником, но прибрать к рукам и Темного Лорда Англии, и его злейшего врага - Гарри Поттера… ты превзошел самого себя! - Неужели ты сомневалась во мне? – хитро улыбнулся Дюваль. - Усомниться в вас, мой Князь? Лучше смерть!

***

- …Бесследно исчез прямо из своего дома Джонатан Уайтлайт, последний представитель обедневшего аристократического рода, - читал Гарри утреннюю газету. – Замешаны ли в этом Пожиратели Смерти и Сами-Знаете-Кто, остается под вопросом. - Как же хорошо, когда есть кто-то, на кого можно все свалить, правда? – елейно пропел Анри. - Чья бы корова мычала! – огрызнулся Гарри. Определенно, прежняя ситуация, когда они оба играли в игру «я знаю, что ты знаешь, что я знаю», но при этом молчали, казалась ему сейчас едва ли не раем на земле. Теперь же, когда, вроде, маски сорваны, Анри постоянно отпускал замечания, заставляющие Гарри захлебываться возмущением и – терзаться сомнениями. - Где Волдеморт? – мрачно спросил Гарри после непродолжительного молчания. - Там, где и должен быть, - с невиннейшей улыбкой ответил Анри. Гарри метнул на него раздраженный взгляд. - Ничего из ряда вон, - заверил его Дюваль все с той же приторно-сладкой улыбочкой. – Все так, как и должно быть. Гарри оглянулся на двери и быстрым движением палочки создал вокруг них звуконепроницаемый купол. - Как там ребята и Сириус? – взволнованно спросил он. - Нормально, ничего им не сделается! – отмахнулся Анри. – Перемирие заключено на год, забыл? У тебя еще целых шесть месяцев, чтобы… спать спокойно. Гарри на последнее замечание плотно сжал губы и вышел, сопровождаемый каким-то почти демоническим смехом Анри Дюваля. Путь его лежал в библиотеку. Гарри не раз помянул добрым словом Волдеморта, собравшего такую внушительную коллекцию книг – в них находились ответы едва ли не на все возникающие вопросы! Правда, от этого самих вопросов становилось еще больше… Раздел, посвященный возможностям приподнять завесу тайны над туманами будущего, был довольно большим – видно, Лорд даже в свете последнего суматошного года не позабыл о наличии одного конкретного Пророчества. Гарри пробежал глазами названия книг и вытащил одну из них – самую старую на вид - «Что есть судьба?». Некогда богатая позолота давным-давно стерлась с витиеватой надписи, уголки переплета пообтрепались: видно, что эту книгу открывали великое множество раз. Пытался ли кто-то точно так же сбежать от предначертанного, как сейчас пытается сам Гарри? И, судя по всему, пытается он пока что абсолютно безуспешно… К вечеру (а расшифровка текста, написанного высоким слогом на староанглийском, заняла целый день, даже без перерыва на обед) Гарри готов был на луну выть от отчаяния. Если отбросить философские размышления автора и прочие лирические отступления, то получалось, что предсказатели делились на несколько категорий по силе дара. Однако отдельной строкой было указано, что потомкам легендарной Кассандры вместе с Даром передалось и проклятье: будущее, что видели они, было незыблемым и неизменным. А профессор Трелони, будь она неладна, и является в …надцатом поколении правнучкой Кассандры – Гарри собственными ушами слышал, как она хвасталась об этом профессору МакГонагалл. Правда, профессор МакГонагалл этого тоже не оценила… Мрачнее тучи, Гарри шел в обеденную. Желудок настойчиво напоминал о себе, да и Волдеморт наверняка будет не в восторге, если Гарри еще и ужин пропустит. Хотя настроение было закрыться в своей комнате и не высовываться оттуда до самого Страшного Суда. Волдеморт, во всей видимости, опять налакался Оборотного Зелья, - с тоской отметил Гарри. У него оно бочками запасено, что ли? Анри сидит на другом конце стола, а глаза почти светятся – как у кошки. Вот он поправил длинный рукав мантии, и из-под него на мгновение выглянуло что-то белоснежное. Хм… у него же рубашка черная? Гарри сел за стол. Анри и обычно гораздо более сдержанный Волдеморт вовсю болтали, обсуждая какие-то мелочи вроде предстоящих приемов, европейских потенциальных союзников, etc. Гарри же, чьи мысли были целиком и полностью заняты полученной сегодня информацией, почти не слушал их. - Ты так молчалив сегодня, Гарри, - мило улыбнулся Анри, выдирая его из раздумий. - Так порадуйся этому, - буркнул Поттер. О, мы сегодня крепко не в духе! - И все же, mon ami, что терзает тебя? Ты настолько ушел в себя, что даже не поздравил нас! Поттер поднял на него изумленный взгляд. - Не поздравил – с чем? – растерянно переспросил он. - Как же, неужели ты не заметил – нам удалось вернуть Лорду его настоящую внешность! – воскликнул Анри. – Не решил же ты, в самом деле, что это действие Оборотного Зелья? Поттер его, кажется, не слышал. Он медленно-медленно повернулся к Волдеморту и смотрел на него во все глаза – с таким ужасом, будто при нем только что совершили кровавое жертвоприношение. - Как?! – истерически сорвалось с бескровных губ. - О, mon cher, древние рода хранят множество тайн, - расплывчато ответил Анри, снова поправляя рукав мантии. - Пожалуй, порой даже чересчур много, - сглотнул Гарри. Он точно знал, что выглядывающая из-под рукава белизна – бинты. Порезы от ритуальных кинжалов нельзя залечить магией. И без того упадническое настроение перешло куда-то на совсем уж минусовую отметку. Добравшись до своей комнаты, Гарри не выдержал и запустил изящной фарфоровой статуэткой в дверь. - Внешность они вернули! - процедил он сквозь зубы. – Как был монстром, так монстром и остался! Но, черт возьми, у него даже глаза перестали быть кроваво-красными! Темные, цвета переспелой вишни, с изредка вспыхивающими багровыми огоньками… Нет, нет, нет!.. Это все очередной обман, иллюзия, мираж! Волдеморт чудовище, а вовсе не такой, каким иногда видится! Не такой, не такой, не-та-кой… Да, Гарри, повторяй себе это почаще. Лет через сто-двести, может, и убедишь себя в этом. Или через триста… Или пятьсот…

***

- Мой Лорд, взгляните на этот знак, - Эйвери, обливаясь холодным потом, протянул Волдеморту большую колдографию, на которой был запечатлен кусок полуобвалившейся стены. Однако, приглядевшись, можно было заметить, что глубокие трещины, испещряющие шершавый камень, складываются в определенный узор: пятиконечная звезда, в центре которой изображен стилизованный глаз. Символ Инквизиции, существовавшей в Средние Века. - А это, - Эйвери протянул другую колдографию, - появилось в Атриуме сегодня ночью. Даже сравнивать не нужно: изображения практически идентичны. - Охранник клянется, что ничего не видел, мой Лорд, - густым басом доложил МакНейр. – Министерство старается не допустить утечки информации, однако кое-какие слухи уже расползаются. - Эфириан?.. - Никаких следов больше не нашли, мой Лорд, - поспешно ответил Эйвери. – Ни в доме Уайтлайта, ни в домах двух других пропавших. Волдеморт передал колдографии Анри, и тот придирчиво рассмотрел их. - Вот это, - он указал на ту, где была изображена стена, - снимок дома в Пуату, я бывал там. Когда-то там располагался один из штабов Инквизиции. Однако после того как волшебники обнаружили и разгромили его, инквизиторы перебрались в другое место. Но не думаю, что инквизиторам двадцатого века хватит наглости вновь обосноваться на том же самом месте, - он с усмешкой вернул колдографии Волдеморту. - М-мой Лорд, но зачем вам вообще беспокоиться об Инквизиции? – промямлил Хвост; вид у него при этом был даже более жалкий, чем обычно. – Это же всего лишь глупые магглы!.. - Эти, как ты выразился, глупые магглы сумели пробраться в дом Нотта и совершить на меня покушшшение! – угрожающе прошипел Волдеморт. – Круцио! Хвост рухнул на пол и забился в судорогах боли. Остальные Пожиратели Смерти брезгливо отвернулись, а Анри лишь мазнул по нему равнодушным взглядом. - Думаю, нам стоит рассказать Гарри о происходящем, - сказал он таким тоном, будто не при нем пытают человека. Жалкого труса, предателя, почти потерявшего свой облик – но все же человека. – На него наверняка откроют охоту. Он ведь… Избранный, - закончил Анри с иронией. Волдеморт снял с Питера проклятье и Силенцио. - Я сам расскажу, можешь не беспокоиться. - О, я и не собирался беспокоиться. Ведь я знаю, что Гарри находится в надежных руках! Питер, который видел Анри всего лишь во второй раз и был не в курсе довольно ровных отношений между ним и хозяином, аж пискнул от такой его наглости. - А вам, мсье Хвост, следовало бы быть осторожнее… предателей очень не любят, - сказал Анри очень странным тоном, а Питер шарахнулся от него и весь затрясся. - С-со… - Свои сожаления, - грубо перебил его Анри, - будешь высказывать Гарри! Мерссская крыса, - пробормотал он себе под нос и добавил пару непечатных выражений на французском.

***

Уже целых две недели Гарри жил будто на пороховой бочке: одно неверное слово, и будет большое «БУМ!!!» К мимолетным касаниям на совместных тренировках (почему он от них вообще не отказался, даже не спрашивайте – плоть, как известно, слаба!) Гарри привык, к столь же мимолетным – что в следующее мгновение думаешь, а не померещилось ли? – взглядам в другое время – тоже, ибо человек вообще ко всему привыкает. Но именно эта мимолетность, даже будто призрачность происходящего одновременно и будоражила, и волновала, и заставляла кровь бежать быстрее по венам… И безумно злила: потому что когда только-только он начинал верить в настоящесть происходящего, Волдеморт с вежливой, но прохладной улыбкой выдавал какое-нибудь замечание, враз сбивавшее весь… романтический - подумать только! – настрой и заставляло стремительно падать обратно на грешную землю. Однако этим ясным утром, когда ничего, вроде бы, и не предвещало неприятностей, Волдеморт огорошил его новостью: будет бал! Нет, к самим балам и приемам Гарри было не привыкать (насмотрелся за время «заложничества» досыта!), а вот к тому, что целый прием будет устроен в его честь, Гарри оказался, мягко говоря, не готов. Впрочем, его просто поставили перед фактом, так что – ничего не попишешь. Огромная, просторная зала Малфой-мэнора (Поместье было закрыто чарами Фиделиус) была украшена даже более роскошно и богато, чем на бал в честь открытия этого сезона. Нарядные дамы в сопровождении не менее нарядных кавалеров – сплошь цвет европейской магической аристократии. Редкие приглашенные члены Ордена Феникса вовсю глазели на Гарри, разряженного по последней моде, и, кажется, едва удерживались, чтобы не помчаться тотчас с докладом к Дамблдору. Оставалось лишь благодарить Мерлина, что репортеров здесь не было и быть не могло. Но какой скандал: Мальчик-Который-Выжил празднует совершеннолетие в доме известного Пожирателя Смерти, а сопровождает его какой-то неизвестный мужчина, с которым он, судя по всему, состоит в довольно близких отношениях! Сам же Гарри чувствовал себя дорогущей статуэткой в лавке антиквара: все глазеют, а подойти боятся. Кроме, конечно же, нескольких избранных персон: Анри, Беаты с супругом (сеньор Марино оказался высоким, плотным мужчиной с ослепительно белоснежной улыбкой), Кристиана Нотта (который после памятного происшествия с эфирианом считал своим долгом защищать не только Темного Лорда, но почему-то и самого Гарри), Волдеморта и, конечно же, Малфоев. Надо отдать должное воспитанию Хорька: он не только не начал вопить о присутствии Гарри Поттера (черт, сразу Рон вспомнился…), но и вообще повел себя так, будто знал обо всем с самого начала. Хотя – Гарри был в курсе – никто из приглашенных до последнего, то есть, до входа в этот зал, не знал, в честь чего устраивается прием. Конечно, многие были недовольны таким вопиющим нарушением этикета, но любопытство пересилило педантичность. Гарри - как главная персона вечера - должен был станцевать один танец с Драко (очередная заморочка чистокровных), а потому решил не откладывать дело в долгий ящик. На Волдеморта, от которого почти ощутимо несло злостью на этот поступок, он старался не смотреть. - Поттер, из-за чего нас на первом курсе отправили на отработку? – спросил Малфой, сохраняя все то же безмятежно-вежливое выражение лица. - Из-за тебя МакГонагалл поймала нас вне гостиных после отбоя, - Гарри невольно улыбнулся, вспомнив тот момент. – Я прошел проверку? - Вполне. Только что ты делаешь здесь? Вся школа думает, что тебя отправили на какую-то сверхважную подготовку! - А любопытство, Дра-ако, кошку сгубило, - Гарри улыбнулся еще слаще. – Но, так и быть, отвечу. Я заложник. - Чей?.. - А сам-то ты как думаешь? – фыркнул Гарри. Глаза Малфоя расширились и стали похожи на две небольшие серебряные монетки. - Странно, что ты еще жив, - пробормотал он. - Ты забыл? – немного грустно усмехнулся Гарри. - Я же чертов Мальчик-Который-Выжил… - музыка стихла. – Поболтаешь со мной немного? – с надеждой попросил Гарри. – А то среди всех этих полузнакомых волшебников чувствую себя бабочкой на булавке. - Уловив непонимающий взгляд Малфоя, он усмехнулся уже веселее: - Коллекционирование бабочек – это такое хобби у магглов. Мне, честно говоря, не нравится, но кузен как-то раз приволок из школы чью-то коллекцию, - он протянул внимательно слушающему его Драко бокал вина. – Красиво, но печально. Мне больше нравятся живые бабочки. - У волшебников принято коллекционировать артефакты, реже – ингредиенты для зелий и засушенные растения. Такие коллекции обычно передаются из поколения в поколение – никогда ведь не знаешь, что может пригодиться потомкам, - Драко отпил немного из своего бокала и хитро улыбнулся. – Ну, По-оттер, - он снова привычно растягивал слова, - раз уж я сейчас твой единственный более-менее близкий человек (поверить не могу, что говорю это!), может, расскажешь, как дошел до жизни такой? Гарри не выдержал и рассмеялся. - Как дошел? Довели, конечно же! Заметил, что сейчас будто и нет никакой войны? – Драко кивнул. – Это потому что Дамблдор и Волдеморт… да не дергайся ты, нас все равно сейчас не слышат! В общем, потому что они заключили перемирие на год. А я – заложник со стороны Света, - Гарри усмехнулся, словно вся ситуация его забавляла. - А со стороны Тьмы кто тогда заложник? - А никого! - пуще прежнего развеселился Гарри. – Вот так высоко меня ценят… Дра-ако, - он немного пьяно захихикал, а Малфой сглотнул: слышать свое имя, произносимое с такими интонациями, было… как минимум, небезопасно. - Как там мои ребята? – спросил Гарри, немного успокоившись. - Да как всегда, - небрежно отмахнулся Драко. – Уизел все-таки вылетел с курса Продвинутых Зелий, грязнокровка… - Не сссмей! – почти прошипел Гарри, яростно сверкнув глазами. – Никогда не сссмей называть так Гермиону! - Хорошо-хорошо, Поттер, только успокойся, - Малфой едва сдержался, чтобы не отшатнуться: таким злым и пугающим он вечно хорошего гриффиндорца еще не видел. – Мерлин, да тебе совсем нельзя пить! – шепотом воскликнул он. - Я не пьян, - упрямо мотнул головой Гарри. – Так что там с Гре… Гер-ми-о-ной? - Закопалась в книги твоя Грейнджер, - фамилию Драко все-таки произнес с интонацией «грязнокровка». – Топит печаль от разлуки с тобой в библиотеке. - Она скучает по мне? – тут же встрепенулся Гарри, и даже его мутный взгляд на мгновение прояснился. - Скучает, скучает… по тебе все скучают, Поттер, - совсем тихо вздохнул Драко. - И… и я по ней скучаю. То есть, я по всем скучаю, но по Гре… Гер-ми-о-не – больше всех! – Гарри чуть качнулся, и Малфой поспешил поддержать его. – Драко, а, Дра-ако? – капризно протянул Гарри. – Ты же ей это передашь? Что я ск… скуча-а-ю по ней. П-передашь? - Передам, передам, - кивал Драко, оглядываясь в поисках того, кому бы перепоручить горе-героя, пока никто из гостей ничего не заметил. Как назло, ни отца, ни матери нигде не было видно. - А еще передашь, - Гарри наклонился к нему совсем близко, так что его горячее дыхание обожгло ухо, - что я верю в Судь… судьбу… Ведь передашь же? - Обязательно передам, - Драко был готов в тот момент пообещать звезду с неба, лишь бы Поттер перестал говорить таким интимным хриплым полушепотом. - П-поклянись! - Да клянусь, клянусь, что передам Грейнджер все твои слова! – едва Драко произнес это, как его будто ударил слабенький разряд тока. – Ох, Поттер, что ж у тебя все не как у людей!.. - Мсье Малфой! Драко оглянулся: к ним шел Анри Дюваль собственной персоной. Тоже тот еще красавчик, одни глаза чего стоят! Но Поттер все равно лучше. - О, Гарри! – Анри всплеснул руками и мгновенно подхватил его под локоть, заставляя опереться на себя. – Ах, mon ami, семнадцать лет чудесный возраст, но это же не повод… Благодарю вас, мсье Малфой, за такую чуткую заботу о Гарри. Он так расстроен разлукой! – Анри тяжко вздохнул. – Какая жалость, что я так и не успел познакомить его с Морти… Вы ведь знаете Морти? - Вы имеете в виду Деймонда Мортимера? – на всякий случай уточнил Драко. О, он прекрасно его помнил! Деймонд поступил на шестой курс Хаффлпаффа в этом году и был настоящим олицетворением этого факультета. Добродушный, немного неуклюжий, белокурый, весь такой незаметно-хороший, он казался жалкой пародией на хитрющего, ловкого и пронырливого Анри Дюваля – хоть и был чем-то неуловимо похож на него. А простенько-робкое «Морти» вместо внушительного и грозного «Деймонд» сразу создавало впечатление скромности, если не забитости. Однако, несмотря на всю свою незаметность и кажущуюся бесхребетность, Морти быстренько вошел в число лучших учеников Хогвартса. Сварить Глоток Живой Смерти? Да пожалуйста! Превратить крысу в жабу? Раз плюнуть! Свойства Lilium Magicus? Эээ, нет, профессор Спраут, я не собираюсь посвящать себя Гербологии… А с Поттером он, кажется, и в самом деле не пересекался. У Гриффиндора с Хаффлпаффом вообще общих уроков в этом году не было. - Oui, именно его! Надеюсь, мсье Малфой, вы займете его ненадолго… Пока я не разберусь с Гарри… Ах, mon cher… Анри, все так же болтая, увел Гарри, который подозрительно подрагивал всем телом. Драко чуть ослабил воротник мантии. Тут жарко… определенно, тут слишком жарко… Он наткнулся на пристальный взгляд темных глаз и судорожно сглотнул. Внешность Темного Лорда хоть и изменилась, а вот его подавляющее влияние на других волшебников никуда не делось! Тем временем Анри втолкнул Гарри в ближайшую незапертую комнату, и тот громко, от души расхохотался. - Стоило вытерпеть эту скукотищу, чтобы полюбоваться на смущенного Малфоя! – смеялся он аж до слез. – Ты видел его лицо? Еще немного, и он бы меня в свою спальню уволок! - Еще немного, и его бы Волдеморт заавадил, - ехидно остудил его веселье Анри. - Да ничего он ему не сделает! – отмахнулся Гарри. – Был бы психом, как я его раньше представлял, - другое дело. А так… - он залпом осушил поданный ему стакан воды. – Уф, спасибо. Зато Гермиона теперь поймет, что к чему. Ведь поймет же? – вдруг забеспокоился он. - Конечно, поймет, - хмыкнул Анри. – У нее всегда мозги были на месте. - Да, моя милая, надежная Гермиона, - немного грустно улыбнулся Гарри. – Как жаль… - Ты ведь уже понял, Гарри, убегать от судьбы бесполезно… - сказал Дюваль негромким, завораживающим голосом. Он подошел ближе, приподнял лицо Гарри за подбородок и провел пальцами по щеке. Гарри задрожал, как в лихорадке. Магия, чистейшее, незамутненное волшебство окутывало Анри, его аура была почти видимой, такой мощной, почти подавляющей, такой знакомой, такой… такой… Но на какое-то мгновение взгляд его вдруг изменился… будто его глазами смотрела холодная, бездушная пустота. Рот Гарри открылся в беззвучном крике, глаза в ужасе широко распахнулись, он попытался отшатнуться, но хватка Анри стала по-настоящему железной, а взгляд – еще более пугающим! Мерлин великий, даже у Волдеморта не было никогда такого жуткого взгляда! Мгновение – и наваждение рассеялось. Взгляд как взгляд. Насмешливый такой немножко, будто в напоминание о том, что есть у них общая тайна, о которой никто-никто не знает. Показалось?.. Внезапно почувствовав чье-то присутствие, Гарри отпрыгнул от Анри и оглянулся: в дверях стоял Волдеморт, и его прищуренный взгляд явно не предвещал ничего хорошего. Между молотом и наковальней, блин… Волдеморт же смотрел на открывшуюся его взору картину и не мог унять непонятно откуда взявшееся бешенство. [1] ma belle – моя красивая (фр.) [2] ma gentille – моя милая (фр.)