Черт-те что!

Патрулировать коридоры после отбоя Драко не любил. Не видел он никакой мистической прелести ни в рассеянном звездном свете, что пробивался сквозь витражи и рассыпался бликами по полу и стенам, ни в гулкой, будто бы потусторонней тишине ночи – для одиноко идущего человека она казалась скорее жуткой, чем привлекательной, ни даже в краткой, мнимой, но все же свободе от многочисленных условностей и запретов. Пожалуй, единственное, что приятно согревало его в такие минуты, это мысль о возможности поймать нарушителей комендантского часа (желательно гриффиндорцев – и побольше!) и снять с них с таким трудом заработанные днем баллы. Слизеринцы, если и попадались, будто бы ненадолго становились невидимыми и неосязаемыми… во всяком случае, Драко успешно делал вид, что не замечает их и не слышит учащенного дыхания и быстрых (и зачастую очень громких) шагов. Вот и этой ночью он проводил дежурный обход. Староста Школы (Грейнджер, кто бы сомневался!) наверняка сладко посапывает в своей кроватке в высокой башне… Хотя нет, это же Грейнджер: она наверняка готовится к завтрашним урокам или же читает очередной громадный талмуд. Как такая куча информации умещается у нее в голове и даже не путается, оставалось тайной за семью печатями. Что ж, возможно, Оливер прав, и некоторые грязнокровки и в самом деле могут быть полезны для общества в целом и чистокровных в частности. Драко свернул за угол: оставалось совсем немного до Большого Зала, а потом и уходить спать можно. Тем более что завтра первый урок у Блэка – а он оказался психом почище Хмури, который Крауч! Ну скажите, разве это нормально – устраивать учебные сражения в Запретном Лесу?! Там и так разных тварей водится… а профессор еще и всякую нечисть вроде боггартов понапустил под коряги да на деревья! Не ЗОТИ, а прям уроки выживания! И самое возмутительное, что Совет Попечителей (и papa в том числе) целиком и полностью поддержали эту его инициативу! Драко сердито зыркнул на миссис Норрис, которая просочилась сквозь какую-то крохотную щель в стене и теперь следовала за ним по пятам. Кошка презрительно мявкнула и важно отбыла на поиски хозяина. Ну да, только вечно брюзжащего Филча для полного счастья и не хватает… Внезапно из одного из уходящих вбок коридоров послышалась возня. Видимо, какой-то любитель ночных прогулок… или очередная парочка. Драко не спеша пошел за звук (не пристало отпрыску Древнейшего и Благороднейшего Дома бегать за всякими там нарушителями!). - А-агррх! Больно же! – прошипели сквозь стиснутые зубы чуть впереди в темноте. Драко был совсем рядом, но, сколько ни вглядывался, никого не мог разглядеть: окон, как назло, поблизости не было, так что чернильно-черная тень надежно скрывала лицо говорящего. Шепот же был настолько тихо-свистящим, что голос невозможно было узнать. - Кто тебе виноват, что ты толком острый нож трансфигурировать не можешь? – спокойно, но так же неразборчиво ответил другой голос. - Это не нож неострый, это ты толком надрез сделать не можешь! – невнятно пробубнил первый голос. Видимо, этот некто прикусил ладонь… или что-то такое. - Не ной, - все с тем же непробиваемым спокойствием велели ему. – Это всего лишь царапина. - Что-то из этой «царапины» подозрительно много крови выходит! - Люмос! – зажегшийся на конце волшебной палочки Драко огонек выхватил из темноты чью-то довольно высокую фигуру, которая шарахнулась влево, в тупик каменного алькова. – Эй, а ну, выходите! – потребовал Драко. Из алькова донесся тихий шелестящий смешок, на мгновение мелькнуло на свету что-то серебристое, и все стихло. Драко шагнул вперед, усиливая огонек Люмоса до максимума. В алькове уже никого не было.

***

Старый, обветшалый домишко производил удручающее впечатление. Стены держались на честном слове, крыша прохудилась и безбожно протекала, стекла в окнах были давным-давно выбиты. Анри брезгливо поддел мыском до блеска начищенного ботинка наваленные в беспорядке доски и прошел на пару шагов вперед. - Показывай, где люк, - велел он Питеру, который чувствовал себя в этом домике вполне комфортно. Что ж, крысе – крысиная нора. Питер прошмыгнул между странного вида хлипкими деревянными конструкциями, скрываясь в проеме в стене. Раздался грохот, сдавленный, по-мышиному тонкий писк, и через несколько секунд глухо, будто из-под земли, послышался его голос: - Осторожно, тут пол прогнил! - Куда ты там свалился? – с недовольством спросил Долохов. - Не знаю! – простонал Хвост. – Тут… ой! Тут темно, хоть глаз выколи. Вытащите меня! – жалобно проскулил он. Анри переглянулся с Волдемортом, закатывая глаза. Временами Хвост бывал труслив просто до безобразия! Вдвоем они осторожно ступали по шатким доскам, которые опасно прогибались под их весом. Первым, что они увидели в соседней комнате, была большая дыра в полу: туда-то, видимо, и упал Хвост. Его затравленный скулеж действовал на нервы, однако просить помощи снова он все же не решался. Чуть дальше был расчищенный пятачок с люком в центре, вокруг которого, будто вокруг рождественской ёлочки, столпились Эйвери, Долохов и человек шесть мелких сошек. Люк был закрыт огромным амбарным замком – такие обычно Хагрид использует. Анри осторожно присел на корточки и провел рукой над замком. Такое ощущение, будто рука утратила всякую чувствительность: ни малейшей тени магических потоков. - Видимо, его обработали эфирианом, - сказал он, поднимаясь и отходя назад. Волдеморт сделал знак шестерке Пожирателей, и они с усердием принялись взламывать замок ломами. Опыта в таких делах у них, судя по всему, не было, потому что провозились они битых полчаса. И тяжелый, давящий на затылок взгляд Темного Лорда точно не добавлял им вдохновения. Наконец, клацнув, замок обиженно отвалился. В люк первым по веревке скинули молоденького Пожирателя (видимо, он был из недавнего набора). Зажегся огонек обычной лампы, и через непродолжительно время раздался его голос: - Все чисто, можно спускаться! Внизу было темно, холодно и сухо. Идеальные условия для хранения эфириана. Видимо, когда-то этот подвал был гораздо больше, но потом хозяева сдвинули стену: кладка на одной стороне отличалась от кладки на трех других. В самом дальнем углу лежало несколько небольших ящичков, от которых хотелось держаться подальше. Один из Пожирателей, трясясь от липкой слабости, подошел к ним и сдвинул крышку. - Это и в самом деле эфириан! – воскликнул он в неприятном удивлении. Видимо, до последнего был уверен, что они ничего не найдут. - Проверь остальные ящики, - бросил ему Волдеморт. Они с Анри придирчиво оглядывали отличную от других стену и будто бы вели между собою безмолвный диалог. Эйвери и Долохов, переглянувшись, на всякий случай отошли от них подальше: в желтом коварном свете ламп лица их казались жуткими гротескными масками, ликами неукротимых языческих богов. И это вызывало навязчивое, почти непреодолимое желание убежать подальше, чтобы, не приведи Мерлин, не вызвать ненароком их недовольство своим любопытством. «Минуй нас пуще всех печалей и Лордов гнев, и Лордова любовь[1]», - думал Долохов, поёживась от острого чувства дискомфорта. - Разбейте эту стену, - снова отрывисто приказал Волдеморт. Его чрезмерную бледность Антонин поспешил списать на все тот же свет. Стена, видимо, была состряпана на скорую руку: разломать ее удалось в два счета. За ней обнаружилась комнатка поменьше, из которой Хвост с писком выскочил к источнику света. Его била крупная дрожь, а взгляд был до того перепуганным, что его даже жалко стало на мгновение. - М-магия не работает… Совсем н-не работает, - промямлил он. - Да, мсье Хвост, мы заметили, - насмешливо ответил Анри. Они с Волдемортом стояли перед обломками стены, не торопясь заходить внутрь. Долохов подошел сзади и осторожно заглянул через их плечи. И тут же отпрянул: если в той комнатке, где они были сейчас, находиться просто неприятно, подавляюще, то там, за стеной, вообще хотелось волком выть! Неудивительно, что Хвост забился в самый дальний от нее уголок! Темный Лорд и Анри, однако, бросаться прочь с воплями точно не собирались, и Долохов уже левой пяткой чувствовал, что и остальным не избежать этой комнатки. - Горючая смесь у кого? – спросил Анри, морщась. - У нас! - тут же отозвались четверо Пожирателей, спешно доставая небольшие плотно завязанные полотняные мешочки. Определенно, Снейп в этот раз превзошел сам себя! - Обсыпьте здесь все, особенно ящики с эфирианом, - приказал Волдеморт. Он тоже недовольно кривился. – Один мешочек оставьте для этой… части. Комнатка была абсолютно пуста. Но, видимо, именно тут раньше – десятилетиями! – хранился эфириан, потому что все напиталось его приторно-сладким, тяжелым, першащим в горле душком. Он въелся в вырубленные в земле стены, от него неприятно тяжелела голова, а разум бился в истерике из-за невозможности использовать магию. Волдеморт с облегчением поднялся наверх, и затхлый запах заброшенного дома показался ему живительным и чистым. Вниз скинули пропитанную особым составом веревку – вместо фитиля – так чтобы она попала аккурат на дорожку из горючей смеси. Грохот от этого взрыва, наверно, было слышно даже в Лондоне! Волдеморт и Анри с мимолетной снисходительностью посмотрели на Хвоста, который трясущимися руками вцепился в свою волшебную палочку и беспрерывно то зажигал огонек Люмоса, то гасил его. Волшебники проследили за тем, чтобы склад эфириана сгорел дотла, и только после этого сняли поставленный в округе магглооталкивающий барьер. Дальнейшая судьба этого места их не интересовала, и они с тихими хлопками аппарировали. - Hélas[2], мы немного опоздали! – удрученно воскликнул Анри. Он с отвращением стянул с себя мантию, которая, казалось, навеки провонялась удушливой сладостью, и остался лишь в тонкой, слишком холодной для середины октября рубашке да брюках. – По всей видимости, часть эфириана уже успели переправить в другое место! - Не страшно, - отмахнулся от его огорчения Волдеморт. Он тоже скинул мантию и чуть ослабил воротник. – Рано или поздно он себя проявит. - Именно что поздно! – эмоционально взмахнул руками Анри. – В Британии пропало уже пять человек, а мы всё никак не можем отыскать этих… этих… инквизиторов доморощенных! – вид у него был такой, словно все пятеро пропавших – его близкие друзья или кровные родственники. – Скажите, Лорд, разве вас не возмущает, что кому-то хватило наглости покуситься на двух ваших Пожирателей Смерти?! Вопрос был явно риторический. Анри, плеснув себе воды из графина, залпом осушил его, гневно блестя глазами. - Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, - безразлично ответил Волдеморт. Он стоял возле окна, глядя на большой мощенный камнем двор. - Меня безумно злит, что эти фанатики посмели поднять руку на последних представителей старинных родов! – отрезал Анри. Он с сомнением покосился на графин, но больше пить не стал. – Чистокровные все-таки хранят древние, тайные знания, причем далеко не всегда злые или темные! Ах, боже мой, надеюсь, им не придет в голову бросаться на поиски Гарри! – вдруг забеспокоился он. - Зачем бы он им понадобился? – резко повернулся к нему Волдеморт, с которого мгновенно слетело все равнодушие к происходящему. - Странный вопрос! – фыркнул Анри. – Гарри – прямой потомок Певереллов! Уже сейчас магически сильный настолько, что превосходит многих взрослых волшебников! Такой трофей был бы ценен для любого… инквизитора. - Он наверняка уже под крылышком Дамблдора, - со злостью процедил Волдеморт. - После того, как старик так обошелся с ним? – явно скептически отнесся к его высказыванию Анри. – Уверен, что это не так. Гарри Поттер не из тех, кто легко прощает предателей. - Ты так говоришь, Анри-и, будто хорошо его знаешь, - сузил глаза Волдеморт. Слова Дюваля били по больному месту. - Думаю, достаточно неплохо, - со сдержанным смешком ответил Анри. – Au revoir! – он прихватил свою мантию и аппарировал, в который раз проигнорировав бесчисленные щиты, что окружали Поместье. Волдеморт, сжав губы, налил себе огневиски. Может ли Анри оказаться прав? Может ли Поттер оказаться настолько глупым и безрассудным, чтобы удариться в бега, даже зная об Инквизиции? Он подошел к камину, собираясь связаться с Люциусом. Взгляд упал на зеркало, и бокал чуть не выскользнул из ослабевших пальцев. В зеркале отражался Поттер: он стоял чуть позади Волдеморта, а потом, улыбнувшись, обнял его за талию, утыкаясь носом в плечо. Волдеморт замер, глядя на это видение… но потом все-таки заставил себя оглянуться: сзади никого, конечно же, не было. От бессильной злости он с силой зашвырнул бокал в зеркало, и оно с хрустящим звоном разбилось, осыпалось осколками. К неудаче.

***

- Итак, кто-нибудь скажет, что это за зелье? Рука Гермионы выстрелила в воздух. Снейп потянул время, оглядывая остальных и удостоверяясь в том, что больше никто не горит желанием отвечать. - Очень хорошо, - презрительно протянул он. - Мисс Грейнджер? - Это Амортенция, самое сильное приворотное зелье. Для каждого она имеет особенный, неповторимый аромат. Визуально её можно узнать по тому, как пар поднимается характерными спиралями, - без запинки отбарабанила Гермиона. - Ответ верный, хоть и повторяет лекцию Горация Слизнорта, - не преминул съязвить Снейп. – Хотя с учетом того, что никто не помнит даже этого… Гермиона покраснела от возмущения, но промолчала: каждое её слово будет стоить Гриффиндору десяти баллов, если не больше. Снейп ухмыльнулся и продолжил: - Амортенция имеет одно-единственное противоядие. Какое? На этот раз даже Гермиона молчала, в растерянности кусая губы. - Мистер Мортимер? – резко повернулся Снейп, отчего полы мантии взметнулись в воздух, и впился в него взглядом. - Любовь, - негромко, но отчетливо ответил Морти. – Единственное, что может спасти вас от воздействия Амортенции, это настоящая любовь. - Десять баллов Хаффлпаффу, - кивнул Снейп. – Да, только влюбленный человек сумеет избежать одержимости, вызываемой этим зельем. Майкл поднял руку, глядя на котел, над которым голубовато-серебристыми спиралями поднимался пар: - Простите, профессор, но как любовь может спасти от Амортенции, если само это зелье вызывает любовь? - Не позорьте свой факультет, Корнер! – презрительно глянул на него Снейп. – Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Амортенция вызывает страсть, влечение, даже одержимость, но не любовь. – Майкл побагровел и что-то невнятно пробормотал. – Кто-нибудь знает, как можно распознать Амортенцию?.. - Морти, а откуда ты знал про Амортенцию? – спросила Гермиона. Странной разношерстной компанией: она, Морти, Оливер и Малфой - они шли в Большой Зал на обед. Малфой надменно кривил губы, всем своим видом выражая недовольство соседством с ней, однако вслух против ее присутствия не возражал. - Пришлось как-то изучить этот вопрос, - неловко улыбнулся Морти. - Тебя приворожить пытались? – с интересом спросил Оливер. - Нет. То есть, это я подумал, что пытались… Но на самом деле там никакого зелья и в помине не было. - А что, девчонка настолько некрасивая была, что ты приворот заподозрил? – нетактично полюбопытствовал Оливер. - Нет! – Морти вспыхнул до корней волос. – И это была вовсе не девчонка! - Это был взрослый волшебник? – продолжал смущать его Аддамс. - Оливер! – одернула его Гермиона. – Прекрати, тебя чужая личная жизнь не касается! - Нет, касается! – твердолобо заявил Аддамс, игнорируя ее возмущенный взгляд. Драко поморщился: у него было такое чувство, будто он попал в гриффиндорский львятник. Да и те двое, что попались ему пару месяцев назад при обходе, никак не шли из головы. Драко уже написал отцу и сообщил крестному, но вразумительного ответа не получил. Только рекомендации быть настороже, но это и коню понятно: раз уж кто-то пытается провести ритуал на крови (за который, между прочим, в Азкабан сажают) в Хогвартсе, то однозначно стоит смотреть в оба! Гермиона замешкалась у входа в Большой Зал, и остальные тоже притормозили. - Слушайте, ребята, мы собираемся продолжать дополнительные занятия ЗОТИ… я вам рассказывала о них. Может… может, вы присоединитесь к нам? – с надеждой предложила она. - Предательница!!! – раздался сзади вопль. - Как ты можешь якшаться с этими слизеринцами! Подумай, что бы Гарри на это сказал?! Ребята оглянулись. Рон, почти фиолетовый от гнева, смотрел на Гермиону с такой злостью, будто хотел дырку в ней прожечь. - Уизли, может, ты не будешь лезть, куда тебя не просят? – смерил его Оливер уничижительным взглядом. Гермиона чуть сжала его руку, прося замолчать. - Рон, Гарри ничего не имеет против слизеринцев! - четко ответила она. Краем сознания отметила, что вокруг них уже начала собираться толпа зевак. – Это ты до сих пор вопишь, стоит нам начать нормально общаться! - Нормально общаться? Нормально общаться?! Да раскрой глаза: они же используют тебя!!! - орал Рон, уже готовый броситься с кулаками. – Ты просто дура, если не понимаешь этого!!! - Не смей оскорблять ее! – не на шутку разозлился Морти. - А ты вообще не лезь, хаффлпаффец несчастный! – выкрикнул Рон. Не успел никто опомниться, как в его горло уперся кончик волшебной палочки. - Иные хаффлпаффцссы гораздо храбрее и благороднее гриффиндорцссев! – тихо, но угрожающе прошипел Морти, отчего у всех поползли ледяные мурашки по телу. - Оставь, - негромко, успокаивающе произнес Оливер, положив руку на плечо Морти. – Он не стоит этого. Мортимер немного помолчал, а потом кивнул с непривычной, пугающей холодностью: - Ты прав, - и медленно убрал палочку. – Он этого действительно не стоит, - сказано это было с такой интонацией, что складывалось ощущение, будто Морти имеет в виду не эту некрасивую ситуацию, а что-то совсем-совсем другое. - Мистер Мортимер, мистер Уизли! – Снейп появился неожиданно, будто уплотнился прямо из воздуха, и коршуном навис над бордовым от злости и унижения Роном и снова невозмутимым Морти. – Что здесь происходит? - Все в порядке, профессор Снейп, - поднял на него честный взгляд Морти. – Просто мы… не сошлись во мнениях. - Минус двадцать баллов с Гриффиндора, - вынес вердикт Снейп, оглядев участников конфликта. – И пять баллов Хаффлпаффу, мистер Мортимер, за умение держать себя в руках. А теперь быстро все ушли отсюда! Школьников как ветром сдуло. Не дети, а ходячие неприятности. И Поттер – самая большая из них! Снейп перепробовал все зелья, какие только мог приготовить (а ведь он был Мастером!), но ни одно из них не дало результата. Не жив, но и не мертв – будто вообще Гарри Поттера никогда и не существовало в природе. Снейпу оставалось только надеяться, что мелкая копия Джеймса с глазами незабвенной Лили где-то еще ходит живым по свету. Может, даже совсем рядом… Главное – чтобы целым и невредимым! И не попался Пожирателям Смерти. Снейп был не в курсе причин ставшего особо трепетным отношения Темного Лорда к мальчишке, однако считал, что ничем хорошим это кончиться не может: Темный Лорд ценит только свою власть, свою силу и свою выгоду и запросто может заморочить голову доверчивому гриффиндорцу вроде Поттера. О чем только думал Дамблдор, когда соглашался на эту безумную сделку! Шум Большого Зала всегда был для Снейпа очень раздражающим фактором. Неужели студентам нельзя заткнуться хотя бы на время обеда, коли уж они на уроках постоянно шепчутся?! Снейп сел на свое место, мысленно скривившись при виде сияющего благодушием Дамблдора. У него ученик пропал, так что концов не найти, а он улыбается как ни в чем не бывало! Снейп отвернулся, игнорируя пытливый взгляд ярко-голубых глаз. Грейнджер, а вместе с ней пол-Гриффиндора и весь «Отряд Поттера» (какая безвкусица, однако!) объявили Уизли бойкот. Драко от самодовольства едва ли не лопается – будто такой раскол красно-золотых его личная заслуга. Аддамс… если он и в самом деле Аддамс, конечно же, листает утренний выпуск «Пророка». Хвала Мерлину, этим идиотам в редакции наконец-то пришло в голову связаться с французскими коллегами и донести до обывателей «вести» о Нео-Инквизиции!.. Вдруг Трелони, которую Снейп не переваривал после событий Самайна восемьдесят первого, выпрямилась на своем стуле, и заговорила странно низким, грудным голосом. Первые слова ее было не разобрать, однако потом шум в Зале стих настолько, что ее голос был слышен во всех уголках: - …Грянет беда – выйдет король, чтоб отстоять дело своё, и мессией возвратится в этот мир… Пребывай же в блаженном сне, благородный король, быть мессией в своей стране - незавидная роль…[3] Последние слова ее отзвучали в полнейшей тишине, а изумленные школьники смотрели на чудаковатую преподавательницу так, словно узрели восьмое чудо света. Трелони проморгалась, взгляд ее прояснился. Заметив, что взоры всех присутствующих направлены на нее, она растерянно спросила: - Я что-то не то сказала?.. - Все так, Сивилла, - Дамблдор даже умудрился выдавить улыбку. – Все хорошо. Хорошо… на вкус Снейпа, который был мрачен, как небо перед бурей, все было плохо и стало только еще хуже. И откуда же у него такая уверенность, что это новое Пророчество, будь оно неладно, каким-то боком касается Поттера?.. [1] В оригинале: «Минуй нас пуще всех печалей И барский гнев, и барская любовь» (А.С. Грибоедов) [2] Hélas – Увы (фр.) [3] Строчки из песни «Кровь королей» (Ария)