Черт-те что!

Ноябрь совсем незаметно перетек в декабрь, и пушистый бело-белый снег наконец-то перестал вызывать у вечно заспанных школьников удивленные восклицания. А вот Дамблдор и Волдеморт – каждый в своей вотчине – считали дни и усилено готовились к концу условленного года. Дамблдор надеялся, что магия Клятвы накажет Лорда за вопиющее нарушение условий соглашения: коли уж Гарри так удачно сбежал от него и объявляться явно не собирается, он не сможет вернуть мальчишку в срок, как оговаривалось. Вряд ли, конечно, Волдеморт помрет с концами, раз уж наделал себе крестражей… Но выиграть время и завербовать себе больше сторонников Ордену Феникса с Дамблдором во главе наверняка удастся. Волдеморт же тихо бесился, с ужасом и одновременно безумной надеждой ожидая каждую ночь. Он больше не был уверен в здравости своего рассудка: до дрожи осязаемые, почти настоящие видения, где всюду Гарри-Гарри-Гарри, не оставляли его в покое, и он уже путался, где заканчивается сон и начинается явь. Не поднимала настроения и мысль о скором окончании слишком короткого года: если до того момента он не успеет отыскать Поттера (а он уже перепробовал все мыслимые и немыслимые способы!), то – прости-прощай, очередной крестраж! Пожиратели Смерти боялись попадаться ему на глаза, те же немногие несчастные, которым не повезло принести дурные вести, потом подолгу отлеживались после «приветливой встречи» своего господина. Только верная Нагайна успокаивающим шипением удерживала его от смертоубийства. Инквизиторы залегли на дно, иностранные союзники отсиживались в своих теплых домах, Анри пропадал где-то целыми днями, являя свой светлый лик только один-два раза в неделю, и вообще казалось, что декабрь замедлил, почти заморозил течение жизни. Иногда Волдеморту даже начинало казаться, что, будь его тело по-прежнему полузмеиным, он бы просто-напросто впал в спячку. - Скука смертная, - пробормотал Анри, лениво скользя взглядом по вежливо-безразличным лицам прогуливающихся по залу волшебников и ведьм. Вроде бы и прием в честь Нового года, и гости собрались приятные, а все же царила атмосфера напряженного, опасливого ожидания: что день грядущий нам готовит? Взлеты? Падения? Победу иль сокрушительное поражение? Люциус коротко кивнул, полностью с ним соглашаясь. Волдеморт же на его слова лишь досадливо поморщился: в последнее время его раздражало всё и вся! Зачем он вообще явился на этот прием – вопрос на миллион галеонов. Может, по инерции поддерживал тщательно культивируемую репутацию сильного, мудрого, но при этом жёсткого (скорее даже жестокого) волшебника. Может, надоело кукова… шипеть в компании одной лишь Нагайны. А может, он просто-напросто сбежал от собственных видений: вдруг оказалось, что зеркальных поверхностей в Поместье очень, слишком много! - Порою мне начинает казаться, что наше общество и вправду деградировало до той степени, когда великосветские балы и приемы становятся выше самой магии, выше самого нашего драгоценного дара, - продолжал Анри, словно бы размышляя вслух. Он мерно покачивал бокалом – будто дирижировал невидимым оркестром. – Столько лет… столько лет мы уже барахтаемся, как в болоте, и увязаем всё глубже. - Это всё тлетворное влияние грязнокровок, - надменно процедил Люциус. - Разве? – встрепенулся Анри, тут же азартно заблестев глазами. – Странно, здесь я не заметил еще ни одного магглорожденного! - Я говорю о ситуации в целом, - сухо пояснил Люциус; ему не импонировала странная лояльность чистокровного Анри Дюваля ко всяким грязнокровкам. - По-моему, мсье Малфой, вы склонны обвинять магглорожденных во всех бедах, просто потому что это удобно… и позволяет чистокровным остаться незапачканными! Люциус бросил на него острый, пронзительный взгляд, но ответил все тем же безупречно вежливым тоном: - А вы, мсье Дюваль, склонны чрезмерно защищать тех, кто по-настоящему виновен… в создавшейся ситуации, - только пальцы, сжавшиеся сильнее на набалдашнике трости, выдавали его недовольство высказыванием Анри. Тем более что он в чем-то был прав, и именно это бесило Люциуса больше всего! Анри смотрел на него, чуть склонив голову на бок, и улыбался почти незаметной, всепонимающей улыбкой: будто он наверняка знал, что же за мысли роятся в холодной белокурой голове. Он увидел Драко, пробиравшегося к ним через других гостей, и глаза его вспыхнули зеленоватым огоньком, точь-в-точь как у кошки, которая готова вот-вот сцапать долгожданную мышку. Анри вмиг подобрался и стал чем-то похож на злющую гончую, которая напала наконец-таки на след и теперь не успокоится, пока не сомкнет челюсти на шее жертвы. - Прошу извинить меня, - кивнул он, пряча горящий предвкушением взгляд за полуопущенными ресницами, и быстро ускользнул – будто растворился в воздухе. Волдеморт чуть напрягся, словно хотел удержать его возле себя, но тут же снова расслабился. Бледный, явно нервничающий Драко подошел к ним и склонился в уважительном поклоне. - Отец, сеньора Марино искала тебя, - сообщил он, уткнувшись взглядом в пол. Его руки мелко подрагивали, и он будто не знал, куда девать их. - Прошу прощенья, мой Лорд, - извинился Люциус и, дождавшись еле заметного кивка, двинулся к небольшой группке волшебников: Беата была не тем человеком, которого стоит заставлять ждать. Драко нервно переминулся с ноги на ногу, и, хоть выражение лица его было приветливо-вежливым, многоопытный Волдеморт без труда разглядел под этой маской нервозность, почти панику. Реакция младшего Малфоя на него всегда забавляла Темного Лорда, а в этот момент он откровенно скучал… - В чем дело, юный Драко? – вкрадчиво прошептал он. Драко дернулся и едва не поднял на него взгляд, но тут же одернул себя и склонил голову еще ниже. - Все в порядке, мой Лорд, - как можно почтительнее ответил он. Волдеморт чуть сощурился, без особого труда просеивая его мыслеобразы через своеобразный фильтр в своей голове. Мальчик отчаянно пытался думать о какой-то ерунде вроде оценок и школьных подружек… Но усиливающийся с каждым мгновением страх алой нитью вел в глубины его сознания… Внезапно внимание Волдеморта зацепилось за какой-то смутно знакомый образ, и он крепко, даже больно ухватил Драко за подбородок, вынуждая того поднять голову и встретиться с ним взглядом. Он бесцеремонно вытащил на поверхность сознания этот, казалось бы, смутный образ, оказавшийся на самом деле очень ярким, живым… волнующим. А за ним и другие: еще и еще – не обращая внимания на отчаянные попытки Драко вырваться или хоть как-то закрыться щитами. В темных глазах плясали кроваво-красные искры ярости и торжества, становившиеся все ярче с каждым вытащенным воспоминанием. Оливер Аддамс… Громкий вопль Шляпы «Слизерин!»… Случай на зельях… Патронус… Знакомые жесты, взгляды, мимика… Такие знакомые… и такие желанные… Гарри! Анри стоял поодаль, наблюдая за Томом и Драко из-под полуопущенных ресниц. До него не доносилось ни звука, но он мог представить себе, как Том шипит - тихо, но так, что мурашки по коже, а Драко разрывается между страхом перед Темным Лордом и упорным нежеланием выдавать Оливера Аддамса. А Том, видимо, дошел до той точки кипения, когда рациональные и нерациональные доводы перемешались, оставляя ясной в голове только одну, самую главную, мысль: найти Гарри любой ценой! Анри немного развлекся поначалу, навещая Волдеморта в его снах, но потом уже и сам запутался и не смог бы внятно ответить на вопрос, зачем он, собственно, продолжает это делать. А Драко молодец… держался до последнего, Анри такого от него не ожидал. Он всегда считал его слишком слабым, слишком зависимым от авторитетов вроде Люциуса или все того же Тома, ан нет! Драко сопротивлялся до последнего. Но куда ему против Тома: тот всегда получает то, что хочет! Наконец Волдеморт отпустил Малфоя, и тот отскочил от него, как ошпаренный. Да, далековато Драко до ледышки-Люциуса: зачем так дергаться, тебе же ничего не сделали! До чего Малфой-старший хитрый и изворотливый и до чего Драко твердолобый, хоть и пытается быть похожим на отца! Хотя тут дело, скорее всего, в опыте… Наверняка в опыте. Анри проводил взглядом Драко, который спешно лавировал между гостями: это было чересчур похоже на побег. С другой стороны, Драко уже доиграл свою роль в его пьесе, и в ближайшее время он Анри не интересовал. Может быть, потом, позже… Когда опыта у Драко станет побольше, а гонора – поменьше.

***

Второго января в Хогвартсе царило радостное оживление. Вернувшиеся после каникул школьники хвастались друг перед другом полученными на Рождество подарками, делились последними сплетнями. Дамблдор блестел глазами даже ярче и веселее обычного: год истек, а Волдеморт не возвращает Гарри! Да и как бы он это сделал, если мальчишка, вон, сидит за слизеринским столом и уплетает обед за обе щеки? Ну Гарри, ну потрепал же ты всем нервы! Сказать по правде, Дамблдор вообще до последнего надеялся, что мальчишка все-таки выведет Волдеморта из себя, и тот пришибет его в припадке ярости. Но Гарри мало того что сбежать умудрился, так еще и набрался наглости заявиться в Хогвартс и поступить на Слизерин! Не зря, ох, не зря Шляпа так настойчиво советовала ему поступать именно туда! Вон, чувствует себя в этом серпентарии, как рыба в воде… А Анри-то, Анри-то хорош! Так облапошить Тома! Дамблдор ни минуты не сомневался, что именно изворотливый француз помог Гарри сбежать – иначе как бы ему это удалось? Том хоть и сволочь изрядная, но талант – ничего не попишешь. Тут взгляд Дамблдора упал на Мортимера, и улыбка чуть сползла с его лица. Странный мальчишка, очень странный! Дамблдору он решительно не нравился: было в нем что-то такое… не то взгляд, не то интонации, - от чего в мозгу словно загоралась красная лампочка, а все внутри вопило об опасности. Но отказать едва ли не самому полезному стороннику - Анри Дювалю, который казался тогда и вовсе последней соломинкой, - Дамблдор не мог. Да и потом, доучится этот Деймонд Мортимер свой седьмой курс и покинет Хогвартс навсегда. А вот вмешательство Анри во взаимоотношения Гарри и Тома почти уравновесило шансы Пожирателей и фениксовцев на победу. На Пророчество, как говорится, надейся, а сам не плошай. Дамблдор уже поднялся со своего места, чтобы в приливе радости поздравить всех с прошедшими праздниками, как в Зале резко похолодало, зачарованный потолок заволокло тяжелыми грозовыми тучами и все погрузилось в тревожащий полумрак. Школьники испуганно притихли, не понимая, в чем дело. Бесшумно и совершенно неожиданно у входа в Большой Зал появился волшебник: будто он только что был где-то далеко-далеко, а потом – р-раз! – и одним гигантским шагом переместился в Хогвартс, минуя всю хитроумную защиту. В ту же секунду тени зашевелились, и из них выступили фигуры, закутанные в черные мантии-балахоны с закрывающими лица масками: школьники и преподаватели в мгновение ока оказались окружены со всех сторон несколькими десятками Пожирателей Смерти! - Доброго дня! – подчеркнуто вежливо поприветствовал всех Анри, хитро сверкая глазами. Дамблдор застыл, лихорадочно просчитывая все возможные ходы; палочка в его руке резко нагрелась. Численный перевес был явно на стороне противника, а патрулирующие Хогвартс члены Ордена не успеют прийти на помощь! Анри… Анри все-таки выбрал сторону Тома! Дамблдор не решился бы выступить против стольких отнюдь не слабых волшебников одновременно, да и рисковать жизнями невинных детей не желал. - Мистер Дюваль, - властно и холодно произнес он, излучая уверенность, которой вовсе не ощущал. - Попрошу вас не делать того, о чем вы впоследствии будете горько сожалеть, - без обиняков заявил Анри. – Вызывайте сюда своих патрульных. И учтите, пожалуйста, что при малейшем вашем сопротивлении или попытке напасть замок будет защищать нас своей магией. - Хогвартс может подчиниться только наследнику всех четырех Основателей! – резонно возразил Дамблдор, стараясь потянуть время. - Да кто же спорит? - развел руками Анри. – Наследник пробудил древний замок ото сна, как и предупреждала Шляпа. Зря волшебники не прислушиваются к ее мнению, правда? – он быстро глянул в сторону не то слизеринского, не то хаффлпаффского стола. – Зовите своих фениксов, Дамблдор, и не пытайтесь перехитрить самого себя. За вами должок! Дамблдор побелел, как полотно: - Речь шла об инквизиторах! Губы Анри изогнулись в ядовитой усмешке. - О нет, le clair[1]! Если вы напряжете память, то вспомните, что речь шла о моих противниках, которые являются вашими союзниками! Формулировка, конечно, была другая, замудренная, но смысл от этого ничуть не меняется! Выражение лица Дамблдора в этот момент было неописуемым! Никто и никогда не видел его в такой отчаянной, безысходной ярости! - Хорошо, - прошептал он бескровными губами: магия Клятвы начала медленно стягивать на его шее петлю. Дети боялись пошевелиться; Пожиратели Смерти, уже наученные горьким опытом общения с Анри, безмолвствовали. Дамблдор взмахнул палочкой, вызывая своего Патронуса. Великолепный сияющий феникс воспарил под грозовыми тучами зачарованного потока и развеялся серебристым шлейфом: через несколько мгновений каждый находящийся в Хогвартсе член Ордена Феникса получит приказ немедленно явиться в Большой Зал… и не оказывать сопротивления. Анри, признаться, выяснил, что же за клятву требует со своих сторонников Дамблдор, и это знание не поднимало бывшего кумира в его глазах. Первым появились Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс. Они на удивление безропотно сложили свои палочки и отошли в сторонку, не проронив ни единого слова. Только глаза их выражали презрение и горечь обманутого доверия. Потом в Зал проковылял Аластор Хмури. Ему хватило всего лишь одного взгляда, чтобы в общих чертах понять ситуацию. Он швырнул палочку под ноги Анри и смачно выругался, помянув всех предков и Дюваля, и Дамблдора до четырнадцатого колена. Реакция остальных – от величавого Кингсли и вороватого Флетчера до каких-то совершенно незнакомых Анри разнокалиберных личностей – была до смешного схожей: они выпучивали глаза, отказываясь верить удручающей картине павшего Света, но потом все же отдавали палочки и уходили к остальным, мрачно гадая о своей дальнейшей судьбе… Наконец Анри чуть прикрыл глаза и замер, будто к чему-то прислушиваясь. - Отлично! – с энтузиазмом воскликнул он, поворачиваясь к преподавательскому столу. – Теперь попрошу старост увести отсюда учеников! - Защищаешь грязнокровок?! – взвизгнул неприятно пронзительный женский голос. - Мадам Лестранж, окажите любезность – заткнитесь! – грубо бросил Анри, даже не поворачивая головы. – Дети неприкосновенны! Старосты!.. - Мы никуда не пойдем! – выкрикнул Невилл, решительно поднимаясь. Анри повернулся к нему и несколько мгновений пристально смотрел на него, чуть склонив голову на бок. Потом хмыкнул и, странно улыбнувшись, кивнул: - Хорошо. Желающие на свой страх и риск могут остаться. Остальных – уведите! – резко приказал он, снова отворачиваясь. Из круга вышли восемь Пожирателей Смерти: по два на каждый факультет. Школьники нерешительно переглядывались, многие вставали и собирались в кучки неподалеку от преподавательского стола. Дамблдор все так же находился под прицелом дюжины палочек, и его внимательный, цепкий взгляд отмечал малейшие детали происходящего в зале. Поведение Анри его озадачивало… если не сказать большего. Детей увели, построив парами: старшие старались как можно незаметнее успокоить младших. Остались лишь члены Отряда Поттера (чей состав значительно расширился за время шестого курса Гарри) да горстка старшекурсников с других факультетов. Даже слизеринцы затесались, правда, непонятно было, на чьей стороне они собираются выступать. - Прекрасно! – одними губами улыбнулся Анри. Он широко взмахнул рукой, и факультетские столы исчезли, а школьники вынуждены были сгрудиться небольшими группками в разных концах зала. Анри стремительно подошел к одному из Пожирателей Смерти, и тот безропотно обнажил предплечье, на котором ярко-черным пятном горела Метка. Анри коснулся ее палочкой, отчего Метка стала будто бы еще ярче, еще чернее, а Пожиратель конвульсивно содрогнулся. Сверкнула молния, грянул гром, и возле дверей эффектно возник – будто уплотнился из воздуха – высокий волшебник. Он высокомерно оглядел присутствующих и лишь в самом конце впился взглядом в Дамблдора. - Какая неприветливая встреча! – насмешливо-зло произнес Волдеморт. Он явно чувствовал себя хозяином положения. – Разве ты не ждал нас сегодня, Альбус? - Том, - негромко, но властно и холодно ответил Дамблдор, заставив Волдеморта гневно раздуть ноздри. – Не думал, что ты решишься прийти сюда… сегодня. - Я хочу забрать то, что принадлежит мне! - отрезал Волдеморт. Анри отошел чуть в сторонку, не вмешиваясь в их вежливую перебранку. – Где он? - Кто? – чуть приподнял брови Дамблдор. - Гарри, конечно же, - обманчиво-спокойно пояснил Волдеморт. Он снова обвел взглядом Зал, задержавшись на группке слизеринцев. Он смотрел на одного-единственного ученика, и с каждым мгновением его лицо все больше и больше бледнело от ярости и накатывающего волнами отчаяния: Оливер Аддамс вовсе не был Гарри! Лорд понял это, едва взглянул на него собственными глазами! – Где он?! – рявкнул Волдеморт, впиваясь взбешенным взглядом в спокойного, как вода в штиль, Дамблдора. Старик на долю мгновения растерялся, а потом тоже перевел взгляд на Оливера. И внешность мальчика стала меняться: белокурые волосы чуть-чуть потемнели, глаза, наоборот, стали светло-серыми, черты лица едва заметно исказились… будто прекращалось действие Оборотного Зелья, но все же немного по-другому. - Ты не Гарри!!! – ошалело завопил Рон, который за каким-то чёртом тоже принял храброе решение остаться. Только прицел волшебной палочки одного из Пожирателей Смерти удерживал его от того, чтобы сорваться с места и броситься на обманщика. - Разумеется, нет, - снисходительно ответил Оливер. Потом он повернулся к несколько ошарашенному таким поворотом событий Волдеморту и отвесил ему легкий полупоклон: - Радует, что вы не обманулись нашим маленьким спектаклем. Гарри наверняка польщен. Дамблдор, улучив столь удобный момент, молниеносно вскинул палочку… и она мгновенно была выбита из его руки, перелетела через пол-Зала и удобно легла в ладонь Мортимера! - Вас же просили, профессор, - привычно добродушно улыбнулся он, поигрывая чужой палочкой. Своей у него не было. - Гарри! - неверяще выдохнул Дамблдор, глядя на него с таким изумлением, какого никто и никогда не видел на его лице. – Мальчик мой, ты… Неужели ты и в самом деле перешел на сторону убийцы своих родителей? – его взгляд метнулся на Волдеморта и обратно. - Не вы ли столь упорно вдалбливали мне в голову, что любовь – великая сила? - насмешливо намекнул Мортимер. – К тому же, неправильно говорить, что я перешел на его сторону, – на подозрительно щурящегося Волдеморта он не смотрел. - Предатель!!! – взревел Рон, все-таки не удержавшись и дернувшись вперед. Он гневно сжимал и разжимал кулаки, а лицо его покраснело и перекосилось от злости. - Я? – с жутковатой ухмылкой повернулся к нему Морти. – У тебя странные представления о предательстве, друг мой! Не тебя отправили к Лорду Волдеморту заложником мира, не тебя готовили на заклание! - Ложь!!! – орал Рон. - Правда! – выплюнул Морти. Они свирепо уставились друг на друга. Внимание всего зала было приковано к ним. О пропавшем из виду Анри как-то позабылось. - Это правда, Рон, - отчеканил Гарри. Его внешность тоже менялась: волосы стали угольно-черными, глаза – ярко-зелеными, и сейчас они чуть-чуть светились, с головой выдавая всю степень ярости и возмущения Гарри. – Всю мою жизнь превратили в чёрт-те что из-за одного небезызвестного Пророчества! И даже смерть, Рон, даже мою смерть уже расписали едва ли не по минутам! И ты говоришь, что я предатель?! - Твоя жизнь была залогом победы! – выкрикнул Рон, уже совершенно не заботясь о том, что его по-прежнему держат на прицеле, а за ссорой с лучшим другом наблюдают все оставшиеся в зале. - Победа! – презрительно скривился Гарри. – Что бы принесла такая победа? Гонения чистокровных? Еще большие запреты на так называемую Темную магию? Притеснения волшебных рас? – глаза его горели яростным зеленым огнем, и он говорил так проникновенно, так страстно, что каждый вдруг ловил себя на том, что мысленно соглашается с ним. Немного успокоившийся Волдеморт просто позволял ему высказаться, с удивлением узнавая в его словах свои собственные мысли. - Магический мир деградирует! - вдохновенно продолжал Гарри. – Силы волшебников уже не те, что были раньше, а Министерства и Правительства повсеместно вводят все новые и новые ограничения! Ты знаешь, Рон, что за последнюю сотню лет было изобретено лишь двадцать три – вдумайся в эту цифру! – новых зелья? И аж девять из них – заслуга профессора Снейпа! Но таких самородков один на тысячи волшебников! – Снейп удивленно посмотрел на Гарри: уж похвалу в свой адрес он никак не ожидал услышать! – А принципиально новые заклинания? Вообще какие-то новации? Этого нет! Волшебный мир погряз в мелких междоусобицах, упорно цепляется за истрепавшиеся, ставшие пережитками прошлого традиции и отвергает саму возможность появления чего-то нового! - Блестящая речь, Гарри, - Анри каким-то странным образом появился чуть позади него: будто просто одним шагом преодолел сразу пол-Зала. – Согласен по всем пунктам! Волдеморт подал незаметный знак Пожирателям Смерти, и они все, как один, вскинули палочки, принимая классические боевые стойки. - О, следует ли мне думать, что наше соглашение более недействительно, Лорд? – усмехнулся Анри. Его будто бы не волновал тот факт, что в него нацелена чёртова дюжина палочек Пожирателей Смерти во главе с самим Тем-Кого-Нельзя-Называть! - Гарри, отойди! - велел Волдеморт. Гарри, однако, не сдвинулся с места. - Видимо, это означает «да»? – склонил голову на бок Анри. Он чуть прищурился, а потом звонко хлопнул в ладоши и рявкнул: - Обезоружить их! И еще до того, как он успел договорить, тени всколыхнулись, уплотнились, безликими, даже будто бы бестелесными силуэтами заполняя зал – их было даже больше, чем Пожирателей Смерти! Алым дождем посыпались лучи Экспеллиармусов, они с легкостью преодолевали странный мерцающий, будто зеркальный, барьер, а вот стоявшие кругом Пожиратели не могли достать их ни единым заклинанием: палить Авадами, когда был риск попасть в своих же детей, они не решались. Не прошло и двух секунд, как всё было кончено. В зале с темной стороны вооруженным остался только Волдеморт, и он жаждал крови вероломного Анри. - Уйди с дороги, глупый мальчишка! – гневно прошипел Волдеморт Гарри. - По закону жанра я должен ответить «Только не Анри»? – в тон ему огрызнулся Гарри. Глаза Волдеморта чуть расширились. - Дементоры, Том! - со злой горечью усмехнулся Гарри. – Я всегда при их приближении слышу предсмертные крики мамы! - он всем своим видом показывал, что не сдвинется с места, даже начнись Конец Света. Как же в этот момент Волдеморт ненавидел его! Ненавидел всеми осколками души! Но убить?.. Нет, он никогда не сможет убить его!.. И Дюваль знал это, знал! Волдеморт, сцепив зубы от бессильной злости, опустил палочку, распрямляя плечи. - Ты выиграл! - с ненавистью бросил он недвижному Анри. - Разумеется, - с усмешкой ответил тот, выбивая палочку из руки Волдеморта. – Но не принимай все так близко к сердцу: это должно было случиться. Судьба ведь такая вещь, от которой невозможно ни убежать, ни спрятаться, как ни старайся. Не правда ли, мадам Трелони? – вдруг резко повернулся он к прорицательнице. - Истинно так, мой Князь, - спокойно, с достоинством кивнула она, вставая. – Есть вехи Судьбы, что неизменны и записаны чернилами Вечности на пергаменте Мироздания. - Возможно, вы даже поделитесь с нами одним из своих Истинных Видений, мадам? – учтиво попросил-приказал Анри. – Например, тем самым, из-за которого Гарри Поттера стали называть Избранным… не понимая значения этого слова! - Как пожелаете, мой Князь, - снова кивнула Трелони и заговорила, но на этот раз ее голос был самым обычным, а взгляд – ясным: - Грядет тот, в чьей власти победить Темного Лорда. Рожденный на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал вызов Темному Лорду. И Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один должен пасть от руки другого, ибо ни один не сможет жить, если в живых останется другой. В Зале повисла звенящая тишина. Гарри грустно улыбался, старательно отводя глаза от потрясенного Волдеморта; Дамблдор же с изумлением смотрел на Трелони, которая, как выяснилось, вовсе и не забывала своих предсказаний! - Пророчество должно быть исполнено! - непререкаемым тоном заявила Сивилла, плотнее кутаясь в невесомую, как утренние туманы, шаль. Эти ее слова будто искаженным эхом отражали настойчивые наставления Дамблдора и рефреном шли через последние годы жизни Гарри. – Ибо оно – облеченное в словесную форму видение будущего. Мой дар и мое проклятье: знать грядущее, которое никому не под силу изменить! - Один должен пасть от руки другого, – повторил Анри, поворачиваясь к Гарри. – Во всяком случае, это не самый ужасный вариант, правда? - Да, - коротко, но с нескрываемым сожалением ответил Гарри. Он отошел чуть в сторону, все так же держа в руках палочку Дамблдора, и выжидательно замер. Анри смотрел на него несколько долгих секунд; он нервно кусал губы и хмурился и, казалось, никак не мог решиться. - Делай, что должен, и будь, что будет, - сказал ему Гарри. Он стоял, опустив руки, и по-прежнему грустно улыбался. – Я не боюсь, и уж ты-то должен знать об этом. Ведь любовь сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь![2] Несколько гулких ударов сердца ничего не происходило. А потом… - Авада Кедавра! [1] le clair – светлый, светлейший (фр.) [2] И.С. Тургенев