3 Глава
3 февраля 2023 г., 21:57
Сквозь приоткрытые окна с самого раннего утра закрадываются солнечные лучи. Они золотят до блеска вымытую посуду около раковины, а граненые стаканы отбрасывают яркие блики. С сосулек на заваленной снегом крыше как-то по-особенному успокаивающе капает талая вода. Хоть солнце и выглянуло из-за облаков, кажется, впервые, как он оказался здесь, но все равно не грело, лишь создавало иллюзию тепла.
Раздвинув шторы, Тэхён отпивает крепкий кофе, который, еще не успев остыть на морозе, дымится и обжигает. Опирается на подоконник. Его не смущает полуобнаженный вид, а холод его не берет.
Он привык рано просыпаться, но не привык сидеть в четырех стенах, даже несмотря на то, где провел прошлые года. Оказывается, привыкать к свободе трудно. Каждый час ждешь, что сейчас откроется дверь, кто-то войдет и снова запрет в клетке. А потом вспоминаешь, что теперь ты хозяин этой клетки, и становится как-то легче. И с этим можно жить. Ждать у моря погоды бессмысленно, нужно идти дальше, догонять бешеную жизнь, нужно работать и на что-то жить, чтоб в глаза людям смотреть не стыдно было, чтоб мог назвать себя частью общества.
И, видимо, судьба сегодня на его стороне. На столе вибрирует телефон, он краем глаза замечает сообщение от Минхо с коротким «Есть работенка». Тэхён допивает кофе и поворачивается к телевизору, где без передышки ведущие новостей что-то рассказывают о кризисе, о мероприятиях недели и вскользь, будто само собой разумеющееся, о трупе, найденном недавно под мостом. Был ли это единичный случай, или в городе серийный убийца завелся, не уточняют.
Ожидание для Тэхёна хуже пытки. Звонка Минхо в ближайшее время он не ждет, утро только, куда там до дел, которые они проворачивают.
Он шесть лет провёл за решёткой, ожидая свободы. Он всю свою жизнь чего-то ждал. Но был решителен больше этого не делать, самому идти к своей цели, не ожидая какого-либо знака или удобного момента.
Погода солнечная так и манит, зазывает. А кто Тэхён такой, чтобы сопротивляться ей? Сидеть дома не может, душа требует чувствовать свободу. Именно поэтому быстро ставит чашку в мойку и, наспех одевшись, закидывает на плечи теплую куртку. Довольно улыбаясь, альфа выходит из дома, громко хлопнув тяжёлой дверью.
Лучи отражаются всеми цветами радуги в небольших лужицах с каплями бензина у дороги. А снег, который лежит на веточках деревьев, сияет, словно на него кто-то рассыпал блестки. Тэхён проходит мимо уже знакомых магазинчиков и лениво заглядывается на витрины, иногда останавливаясь около них и ненароком отражения в них свои высматривая. Самого себя не узнает. Кто это? Это Тэхён? А он всегда был таким мрачным человеком? Или его тюрьма так изменила?
Тэхён помнит дни, проведённые за решёткой. Первый год был самым невыносимым, когда казалось, что против него весь мир, хотя в какой-то степени оно так и было. Хмурится, сжимая шахматную фигурку в кармане — напоминание о хорошем, о том, что он человек. Какой-то паренёк всучил ему в руки небольшую порванную и мятую коробку, в которой, как позже выяснилось, лежали шахматная доска и фигурки. Тэхён умел играть, но хорош в этом не был. Однако именно шахматы стали для него чем-то вроде спасательного круга, который не давал ни утонуть в этой грязи, ни поддаться плохому влиянию, находясь среди убийц и мошенников. Он прятался в самых потаенных углах, раскладывал доску с черно-белыми квадратами у себя на коленях и передвигал фигуры. Мог просидеть весь день, до отбоя, в раздумьях о правильном и выигрышном ходе, а соперник самый непредсказуемый, он сам. Потом появился Дяденька. Никто не знал его имени, а на груди был лишь номер, по которому даже охранники к нему не обращались, как к остальным заключенным.
Дяденька был грамотным человеком, с холодным умом и строгим характером. Но к Тэхёну он относился мягче, чем к остальным, с самого начала, а почему, наверное, знал только Дяденька. Они не общались много. Могли просто сидеть и играть в шахматы, понимая друг друга без слов. Он часто подкидывал Тэхёну темы для размышлений. Мог подойти, сесть рядом и долго молчать, а потом сказать что-то такое очень умное и сложное и незаметно уйти, давая пищу для разума Тэхёна. Позже начал подбрасывать книги, которые походили по рукам не у одного поколения заключенных: «Наказание и Милосердие», «Лучшее государство», «Начала и концы». Зачем ему это было нужно, альфа не понимал и не понимает до сих пор, ссылается на милую странность, ведь они есть у каждого.
Но читал все, как бы затруднительно для понимания не было, проводил анализы, сравнения и приходил к определённым мыслям и ответам на свои же вопросы. Делясь мыслями о прочитанном, задавая порой глупые вопросы для старшего поколения Дяденьке, и сам не заметил, как вошел в список приближенных. Его больше не ущемляли, не пытались как-то задеть или выместить на нем свою злость. Он наконец мог ходить с высоко поднятой головой, не боясь увидеть ненависть и отвращение, это все превратилось в страх и неверие, что такой, как он, смог приблизиться к тому, чье имя неизвестно, к тому, кто отбывает пожизненный срок, к тому, чье преступление остается загадкой, к Дяденьке.
Идея приобрести шахматы давно стала навязчивой, как очередная доза для наркомана. Тэхён начал замечать за собой, что без фигур на доске сложно думать. Он часто так делал в тюрьме, за шесть лет вошло в привычку, но шахматы пришлось оставить за теми мрачными стенами. Тэхёну оставалось надеяться, что они станут спасательным кругом не только для него, но и для таких, как он, которые оказались в этой дыре по ошибке. Сейчас он уверен, что таких гораздо больше, чем единичные случаи.
Открыв дверь антикварного магазина, что попался ему на пути, Тэхён услышал мелодию звонка, а на дисплее высветилось имя друга.
Тэхён, не раздумывая, принимает вызов, продолжая путь в глубь магазина и вскользь рассматривая сувениры на стеклянных полках, но когда замечает выставленные чемоданчики с шахматами, то решительно идет туда, вполуха слушая Хосока.
— У меня для тебя две новости. Хорошая и очень хорошая. С какой начать? — жизнерадостно говорит Хосок, куда-то спеша, но по голосу слышно, что тот улыбается, Тэхён уверен в этом.
— Давай с очень хорошей.
Он задумчиво рассматривает шахматные доски и удивляется, насколько разными они могут быть. А названия вообще заставляют в шоке раскрыть рот: «Классические шахматы», «Шахматы Фишера», «Боевые шахматы» и так далее. От названий кружится голова, разницу между ними и вовсе не понимает, а когда видит цену, то пропадает желание в принципе что-то покупать. Они тут что, органы продают? Он, конечно, знал, что цены будут приличными, но не настолько же.
— У тебя есть возможность увидеться с твоим ненаглядным. И знаешь когда? А? Сегодня! — кричит он в трубку, а Тэхён замирает и дышать на мгновение перестает.
— Какая… тогда хорошая? — неуверенно спрашивает он, придерживаясь за невысокий столик.
Тэхён все еще стоит около шахмат, шокированный, точнее, испуганный тем, что сказал Хосок.
— Помнишь Ыну? У него сегодня вечеринка в честь его дня рождения. Все наши соберутся, хотят на твою рожу посмотреть и отметить возвращение блудного сына.
— Хосок, я не уверен…
Как на зло события друг на друга накладываются, а разорваться не может. Выбирать ему тоже не дают. Чон опережает его мысли.
— Ничего не хочу слышать! Заебали уже твои отговорки, ты придешь и точка. Нет других вариантов, понимаешь? Докажи себе и мне, что тебя не просто так природа большим хуем наградила! Иначе ты Чонгука потеряешь уже навсегда. И вообще, ты на свободе, нужно начинать новую жизнь, а не загонять себя в рамки!
Тэхён собирается ответить, но Хосок сбрасывает звонок, не желая слушать отговорки. А отговорки ли это? Минхо позвонить должен по поводу дела. Работа — это важно, без денег откинется, но и без Чонгука тоже.
В сердце больно колет от мысли, что его омега скоро может стать не его. Но как справиться со своими страхами и внутренними демонами, он так и не придумал.
Он не хочет знать о том, как провел все эти годы без него Чонгук, или упорно убеждает себя в этом. Его нежный, ранимый, веселый омега, которому мало подарить весь мир.
Тэхён выходит из магазина: купит шахматы после получения денег. От внезапного морозного ветра, который дует в лицо, альфа ежится и утыкается носом глубже в ворот куртки. Погода меняется очень быстро.
***
Ближе к вечеру от солнца не остается и следа, а небо застилают тяжелые свинцовые облака. Внизу по улице от дома стоит небольшая лапшичная, от которой всегда пахнет домашней едой. По крайней мере так написано на рекламной вывеске около входа. Тэхён доедает лапшу и со звонким причмокиванием допивает бульон, выдыхая белый пар. Он искренне не понимает людей, которые любят такую погоду и умудряются выходить на прогулки. Даже сейчас он не одинок в своем выборе поесть лапши. Входящий звонок заставляет его отложить палочки, громко откашляться и облизать губы. Альфа не удивляется, но все равно немного напрягается, когда видит на дисплее номер Минхо. — Любимый, ждешь моего звонка? — наигранно ласково спрашивает Минхо, на что Ким закатывает глаза и просит говорить по делу: тюремная привычка. — Я отправлю тебе адрес. Приезжай и смотри, чтоб хвоста не было. Тэхён утвердительно мычит, но на той стороне не спешат прерывать разговор. Ждут. Думает о том, стоит ли идти на такой риск. Попасть обратно за решётку он не хочет. Во второй раз он точно легко не отделается, тем более с судимостью, но перед глазами сразу вырисовываются ценники на шахматы, и все сомнения отпадают сами собой. Мысль о том, что другую работу он найти не сможет, по крайней мере, в ближайшее время, давит очень сильно. А деньги нужны. — Я приеду. Минхо принимает ответ и сбрасывает вызов. Через минуту на телефон Тэхена приходит короткое сообщение с адресом. Он тяжело вздыхает, рассматривая пустую тарелку, и сжимает в руке несчастные несколько купюр, что отложил на такси. Машину ждать не приходится долго. Поправив куртку и вытерев ладонью со рта остатки бульона, он запрыгивает в салон, не скрывая своего удивления. За рулем омега лет двадцати улыбается и задорно обращается к нему: — Здравствуйте, спасибо, что выбрали меня. Надеюсь, поездка пройдет хорошо. Тэхён растерянно и немного удивленно кивает. Но фраза молодого омеги его веселит, Ким еле заметно ухмыляется и отводит взгляд. Сам омега начинает неловко хихикать. — Я пытаюсь так задобрить пассажиров. Вы у меня первый. Тэхён от этой фразы закашливается. Фраза слишком двусмысленно прозвучала, и омега это понял слишком поздно, поэтому поспешил надавить на газ. Тэхён помнит, как эта фраза слетела с губ Чонгука в ту единственную ночь, которую они провели вместе.flashback
После долгой прогулки по темным ночным улочкам хочется поскорее добраться до дома, чтобы согреться в нежных объятиях друг друга. Тэхён получил квартиру совсем недавно. Она практически пустая, лишь небольшое количество кухонных принадлежностей и старенькая кровать, купленная в ближайшем комиссионном магазине. Чонгук всеми силами пытается сделать ее более уютной, даже несчастные кактусы купил, а теперь в спешке расставляет на подоконнике, не успев толком войти в дом. — Тэ, я в душ. Пока Чонгук шуршит пакетами, Тэхён ставит чайник на плиту и прыгает в кровать, чтобы согреть своим теплом холодные простыни. Смотрит на потолок и улыбается. В душе полное умиротворение и покой. Он даже подумать не мог, что его омега будет рядом с ним, в его доме. Вот, что заставляет испытывать искреннее счастье. Тэхёну даже стыдно признать, что он мечтает о свадьбе и куче детишек. Он на всякий случай оглядывает комнату, вдруг где-то завалялись грязные носки или другие вещи. — Господи, что я делаю… — Чонгук рахваживает в ванной, прикрывая ладонями пылающее лицо. После прочтения пары статей о сексе страх проявляется сильнее. Еще больше нервничать он начал, когда прочитал комментарии, где омеги делились своими первыми впечатлениями, как им было больно и неприятно. — Боже, Боже, Боже, — Чонгук смотрит на свое отражение в зеркале, проводит руками по ключицам, рассматривает, пытается найти в себе хоть что-то привлекательное. — Что я делаю? Паникую на пустом месте. Все люди занимаются этим… Омега хнычет и присаживается на бортик ванной, пока теплая вода медленно набирается. — Мне нужно расслабиться… Это же мой Тэ, он не сделает мне больно. Он не позволит себе этого. Откинув назойливые мысли в сторону, Чонгук завершает свои процедуры. Наспех вытирается полотенцем и накидывает на себя припрятанную еще неделю назад в ванной футболку альфы. Надевает боксеры, думает пару минут, снимает. — Как я дожил до этого дня? Какой кошмар… Какой стыд, — стонет обреченно, слегка подсушивает волосы полотенцем, руками поправляет торчащие в разные стороны пряди. Когда слышится звук открывающейся двери ванной, Тэхён переворачивается на бок и смотрит на своего Чонгука, который топчется в дверном проеме. Тот стоит в его большой футболке. Она даже для Тэхена была велика, а Чонгук в ней совсем тонет. Влажные волосы вьются вокруг лица. Одинокая капля воды стекает вниз по ключице, а Тэхён следит и представляет, как она продолжает свой путь по мягкой и нежной груди омеги. Как же хочется быть этой каплей. — Ты чего так смотришь? — Чонгук, оставляя мокрые следы на полу, двигается к кровати и замирает на пару секунд. Тэхён привстает и упирается головой в живот Чонгука. Омега мягко массирует чужую голову, играясь с темными прядями. — Я каждый раз удивляюсь, насколько ты красивый, и как мне повезло, малыш… Иди ко мне, — тихо шепчет и притягивает омегу еще ближе, пальцами цепляясь за тонкую талию. Каждый раз Тэхён замирает, потому что боится надавить чуть сильнее и причинить боль. Его Чонгук такой нежный. — Спасибо, что заставляешь чувствовать себя нужным. Я так люблю тебя, Тэхён… Тэхён усаживает Чонгука к себе на колени. Указательным пальцем аккуратно приподнимает подбородок омеги и накрывает малиновые губы своими. Они целовались сотни раз, и каждый раз Тэхен умирал и воскресал вновь. Но этот поцелуй не сравнится ни с одним. Сейчас они слились в одно целое, и у них одно сердце на двоих. Чонгук гладит шею Тэхена, пока тот спускает руки на талию, нежно проводя ладонями по бокам и вызывая табун мурашек. Чонгук тихо стонет и отстраняется, утыкается лбом в плечо своего парня, чтобы скрыть румяные от смущения щеки. А Тэхён продолжает, руками опускаясь ниже, к упругим ягодицам. Он боится, что Чонгук может испугаться, а потом избегать его. Чонгук часто так делает, когда хочет чего-то, но боится об этом сказать. Тэхён все же решается приподнять футболку, проводит холодной ладонью по спине, чуть надавливая. Чонгук, вздрогнув, прогибается в пояснице. — Тэ… щекотно… — Чонгук сам убирает руки альфы и переплетает их пальцы. Тэхён улыбается и смотрит на своего мальчика, который так усердно старается отвести от него взгляд. — Маленький мой, — Тэхён заглядывает в глаза Чонгука и снова целует, а Чонгук жмется ближе. Тянет подол футболки вверх и вопросительно смотрит в глаза напротив, вымаливая разрешение. Оба замирают на мгновение, каждый сомневается. Они никогда не заходили так далеко. Чонгук кусает нижнюю губу и кивает. Тэхён аккуратно снимает свою футболку с омеги и кидает ее на пол. Он, кажется, вечность разглядывает тело любимого, а сердце Чонгука вот-вот выпрыгнет из груди. — Ты и дальше будешь смотреть? Сделай что-нибудь, пока я не передумал… — Чонгук слезает на постель и накрывается одеялом. Тэхён тихо усмехается. Он выключает свет в комнате, оставляя гореть небольшой светильник, благодаря чему обстановка становится более интимной. — Ты тоже разденься, чтобы я не один позорился здесь… — Чонгук высовывает голову из-под одеяла и смотрит на альфу неотрывно, пока тот специально медленно снимает с себя одежду. Когда футболка и штаны оказываются на полу, и руки альфы тянутся к боксёрам, Чонгук вылупливает глаза, а после жмурится. Тэхён сдерживает смех, чтобы не смущать своего мальчика еще больше. Под одеялом Чонгук поворачивается к нему и сам целует. Тэхён чувствует, как тот дрожит, чувствует, как нежные ладони Чонгука гладят его по спине, иногда переходя на грудь, опускаются к животу, но дальше не заходят. Когда внизу уже ужасно тянет от горячих поцелуев, а в легких не остается воздуха, Тэхён привстает и нависает над омегой. Нежными поцелуями-бабочками покрывает все лицо, не забывая про каждую маленькую родинку. Переходит к шее, слегка покусывает ключицы и слышит томный выдох Чонгука. Руками разводит чужие ножки в стороны, но омега сопротивляется, сводит колени, напрягаясь всем телом. Хочется сквозь землю провалиться. Он скоро сгорит от стыда. Тело Чонгука плавится от соприкосновения с горячей кожей альфы, возбуждение нарастает с каждым обжигающим поцелуем, но безумно страшно. — Мне жарко… — альфа небрежно собирает одеяло в комок и сбрасывает его с кровати. Тэхён снова засматривается на обнаженного Чонгука под собой, а сердце трепещет от понимания того, что Чонгук ему доверяет настолько, что решился на этот шаг. Он не думал, что первый шаг к этому сделает именно омега. Крепкие ладони Тэхёна обхватывают миниатюрный член Чонгука, заставляя его сильнее прогнуться в спине и откинуть голову, отчего омега слегка ударяется головой о спинку кровати. Бедра невольно начинают сильнее дрожать, а с губ влюбленных срывается тихий смех. –Ты такой красивый… — шепчет старший, пытаясь вернуть интимную обстановку, которую они нарушили неуместным смехом. Омега чувствует, как мокро внутри, стыдливо отводит взгляд в сторону, прикрывая свои алые щеки ладошками. Тэхен кладет свои ладони на его коленки и аккуратно надавливает. — Раздвинь свои ножки, детка, — Чонгук кивает и смотрит полными обожания глазами на Тэхёна. Он ему доверяет не только свое тело, но и свою душу. Все получилось так спонтанно, но он не хочет останавливаться. Ужасно нервничает и боится. Но хочется узнать, каково это — быть единым целым с любимым человеком. Отдать всего себя: сердце, душу и тело. Принадлежать полностью одному человеку. Тэхён закидывает одну ногу себе на плечо, оставляя невесомый поцелуй на лодыжке. Пальцами спускается к пульсирующей дырочке, слегка надавливая на нее. Чонгук задерживает дыхание, заметно напрягаясь. Тэхен аккуратно вводит один палец. Омега выгибается, тяжело дышит, а когда чувствует, как палец внутри начинает двигаться, растягивая тугие стенки, тихо стонет. Он не может успокоить дрожь в своем теле, ему неприятно, там ужасно горит, но он уверен, что после ему будет хорошо. Второй палец уже легче погружается в слегка разработанную дырочку. Тэхён двигает пальцами плавно и бережно, не причиняя боли. Когда Чонгук немного привыкает, альфа добавляет третий. Жгучая боль поглощает юное тело, в глазах собираются слезы, которые он сразу прячет, закрывая глаза. Чонгук хочет сбежать, однако крепкие руки на его бедрах не дают ему этого сделать. — Еще немного, маленький, потерпи еще немного… Успокаивающий шепот и приятные нежности на ухо помогают Чонгуку расслабиться, и вскоре тяжелые вздохи и шипение переходят в тихие стоны, а тело начинает пробирать приятной дрожью. Омега начинает самостоятельно подаваться бедрами навстречу. Тэхён вытаскивает пальцы и шире раздвигает чужие ножки. Альфа снова находит покрасневшие, такие необходимые сейчас, губы своего мальчика и нежно целует, посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Не отрываясь, приставляет головку к разработанной дырочке и плавно толкается внутрь. Чонгук крепко хватает альфу за плечи и буквально вжимается в него, стараясь дышать глубже. Тэхён аккуратно проводит по бокам Чонгука, пытаясь успокоить дрожащее тело. — Любимый… В тебе так хорошо, — альфа зацеловывает плечи, аккуратно стирает слезы. — Двигайся, Тэхён. Сил сдерживаться уже не было, альфа одним грубым толчком заполняет тело омеги до основания, сам стонет от того, насколько Чонгук узкий. Омега шипит и бьет того по плечу. Тэхён плавно двигается, не наращивая темп. Когда головка проходится по простате, Чонгук вскрикивает от удовольствия и сжимает простынь, дает себе немного воли, двигает бедрами навстречу. Хрупкие руки хватаются за широкие плечи, маленькие ноготочки слегка царапают кожу, а старший старается двигаться еще аккуратнее. Чонгук резко вскрикивает и сжимается, когда по его простате с новой силой проезжается крупная головка члена. Он сильно прогибается и громко стонет. Тэхену сносит голову от такого Чонгука, он начинает сильнее вбиваться в податливое тело. — Как ты, детка? — шепчет Тэхён в красное ушко, наслаждаясь тихими стонами и прекрасным видом своего омеги. Он оставляет легкий поцелуй на шее Чонгука, где висит кулон, который купил ему на деньги, за которые пришлось отрабатывать две смены в кафе без выходных. — Сейчас уже хорошо, Тэ, — хнычет Чонгук, а с его глаз текут крупные слезинки. Альфа не снижает темп, он проводит ладонью по члену омеги и надрачивает ему в такт своим толчкам. Тело Чонгука прошибает крупная дрожь. Он кончает с тихим вскриком, пачкая свой и Тэхёна живот. Ким делает еще несколько глубоких толчков и кончает следом, наполняя любимое тело. Он падает рядом, притягивая Чонгука ближе к себе. — В моем сердце так много тебя, что для кого-то еще просто нет места… Я эгоист, потому что счастлив, что ты в тот день зашел в двери нашего дет… — Тэхён не успевает договорить, омега прикрывает рот альфы ладонью и целует в щеку, а затем в лоб. — Тогда я не меньший эгоист, чем ты, Тэхён. — Теперь ты полностью мой, Чонгук-и. Весь принадлежишь мне. — Как и ты мне. — Тебе понравилось? — Сначала было не очень, но потом… Ты знаешь, как мне сложно показывать эмоции и сегодня мне было стыдно, ну… издавать какие-либо звуки. Но я так рад, что это ты, Тэ. Я счастлив, что ты был моим первым во всем. Люблю тебя больше всего на свете, — шепчет, будто боится, что их кто-то услышит. Целует и крепко прижимается ближе, чувствуя, как руки Тэхёна гладят его плечи. — Первый и последний во всем. И я люблю тебя больше всего на свете, детка. Не представляешь, насколько. Чонгук смеется, а Тэхён закатывает глаза, уже зная, что скажет омега. — «Детка» из твоих уст звучит так смешно. Прекрати меня так называть, это смущает. — Перестану, когда мне будет за пятьдесят. — Ты невозможен… — Чонгук утыкается в шею старшего, и оба проваливаются в сон. В спокойствии, в тепле и в любви, не подозревая, как скоро у них все это отберут.end of flashback
— В моем сердце так много тебя, Чонгук, — шепчет и прислоняет голову к окну, прикрывая глаза. Думать об омеге и о том времени слишком тяжело. Может, зря он отгоняет идею встретиться? Бежит от реальности и от своей судьбы, а в итоге ничего не меняется, только на сердце тяжелее становится. Так хочется увидеть глубину его глаз, в которых вся душа нараспашку. Улыбку, что ярче всякого солнца. Неужели он такой слабак, что не может подойти к омеге и сказать хотя бы такое банальное «привет»? В нем теплится надежда на то, что не успеет на этот день рождения. Он помнит того Чонгука, который одаривал влюбленным взглядом, звонким смехом и страстными поцелуями. А вдруг все прошло? Чонгук уже не тот, что был раньше. Все же так много лет порознь осталось позади. Чонгук не мог столько лет быть один. Никто не смог бы. Тэхён все понимает. Но понимать и принимать — это две разные вещи, и все еще больно. Боится увидеть в его глазах отвращение и ненависть. На весь мир плевать, но если Чонгук верит в то, что он насильник, жизнь больше не имеет смысла. За тяжелыми мыслями он пропускает весь путь, и вот машина плавно тормозит на окраине города, а за высокими деревьями виднеется крыша заброшенного здания. Напряжение возвращается, будто никуда не пропадало. Сердце гулко стучит. Но он скрывает свой страх и, расплатившись с водителем, направляется к зданию по заснеженной дорожке, которую уже успели утрамбовать. «Надеюсь, водитель не подумал, что я какой-то наркоман», — по ходу дела думает он. От заброшки веет мраком, чем-то тяжелым. Похоже, раньше это был небольшой частный дом с большим земельным участком. На кирпичных стенах в некоторых местах видна паутина трещин, а под еле заметным слоем снега — чернеющая замерзшая плесень. Поцарапанная деревянная дверь открывается с противным скрипом. Внутри темно, намного холоднее, чем снаружи. Как он и думал, у здания нет кровельного материала: сгнил или украли — неважно. Только высокие стены охраняют внутреннюю пустоту. Это место напоминает огромную спичечную коробку, которой вырезали верхушку. Если тут кого-то убьют, никто не додумается искать труп именно в этом месте. Тэхён знал, что вблизи города есть подобные места, но как и полагается умному человеку, он тщательно старался их избегать. Откуда-то из тени появляется Минхо, а Тэхён не удивляется, почему-то это кажется предсказуемым. — О, так ты не зассал. Минхо делает затяжку и выпускает плотный клубок дыма в темное небо. Громкий противный смех альфы отскакивает от стен и звучит, как угроза. Тэхён уверен, здоровый человек не смеется так. Будто демон, захвативший человеческую оболочку. — Ладно, малец. Лови! — Минхо что-то подбрасывает ему в руки и приказывает следовать за ним. — Заботься о малышке и не забывай кормить. Тэхён еле успевает поймать ледяные металлические ключи от машины, острые зубчики впиваются в ладонь, вызывая дискомфорт, отчего он морщится, и едва поспевает за альфой. У здания стоит новенький фургон, которого, Тэхён уверен, тут не было. Машина дорогая и как раз похожа на ту, в которой в голливудских боевиках бандиты перевозят трупы или запрещенные технологии. — Значит так, — сплюнув, начинает он. — Сегодня у меня настроение что-то херовое, поэтому без глупостей и приключений на задницу. Едешь туда, куда я скажу, по маршруту, который я тебе укажу. Понял? — Чего непонятного то, — усмехается Ким. Тэхён держит руки в карманах своей большой куртки, по привычке сжимая вместе с ключами и фигурку ферзя, уже чувствует, как начинают неметь пальцы ног. Замечает оскал Минхо и какое-то детское любопытство, которое не может объяснить, но ему сейчас глубоко наплевать, что думает этот странный уголовник. Даже несмотря на весь свой презентабельный вид, Минхо отталкивает людей мрачной аурой. Даже идеально выглаженные брюки и черное пальто не придают ему вида делового человека. А в его начищенных до блеска туфлях виднеется его бандитская рожа. Когда его проинформировали обо всем, о чем только можно, включая правила дорожного движения. Тэхён с легким выдохом садится в машину и осматривает салон. Ничего необычного нет — новый салон. Только вместо сидений пассажиров стоят огромные картонные коробки, обмотанные скотчем, разных размеров. Заводит машину и ждет, пока та чуть прогреется, замерзнуть еще больше не хочет. Уже после включает печку, впуская в салон теплый воздух, подносит руки к печке и опять смотрит на сложенный друг на друга груз. Любопытство всегда играло с ним в злую шутку. Именно поэтому он отгоняет подальше навязчивые мысли и выруливает на дорогу. Едет аккуратно, сливаясь с общей массой машин на дороге, чтобы не привлекать ненужное внимание. Тише едешь — дальше будешь. Когда оживленные улицы сменяются тихими, на которых едва ли можно раз в полчаса увидеть одну-две машины, рука тянется включить радио. Классическая музыка, которая играет, вгоняет одновременно и в сон, и депрессию. Ворох ненужных мыслей, будто вороны над головой, кружит, а жалость к самому себе, которая крайне редко дает о себе знать, затапливает его полностью. Спешно переключает одну мелодию за другой и натыкается на весьма интересную новость. Этот ублюдок Ли Джихун отмечает юбилей своего пятилетнего сына и сделал из этого целое шоу. Он сжимают руль крепче, вены на руках напрягаются, как и сам Тэхён, не способный совладать со своей злостью. — Шеф Ли, а вы можете немного рассказать нам о своем сыне? Мужчина смеется, и этот смех пробуждает в Тэхёне нечто темное и ужасно опасное, чего боялся даже он сам. — Мой сын прелестный ребенок. Много капризничает, правда, но ведь омегам это простительно, — он тихонько посмеивается. — Надо же, у монстра, что легко распоряжается чужими судьбами, счастливая семья и сын, — сквозь зубы цедит альфа и чуть прибавляет газу. Кровь закипает, когда представляет, как Джихун улыбается своему ребенку, держит его на руках. Почему кому-то, кто не заслуживает и миски риса, достается все так легко и просто, а тем, кто с рождения в немилости у людей и даже Бога, даже капельку счастья приходится получать, прикладывая титанические усилия? Кругом несправедливость. Во всем. Если Бог существует, то он вовсе не хороший благодетель, раз допускает подобное. Значит, и сам не отличается от тех монстров, которых создал. Когда за окном видит трубы завода, то напрягается еще больше: почти доехал. Не доезжая до них, останавливается и осматривается: ни домов, ни людей, ни каких-то старых, забытых всеми строений. Как будто здесь остановилось время. Его уже ожидает несколько альф плотного телосложения, все с перекошенными от ожидания и холода лицами, будто жизнь обидела. Смешно. Особенно когда осознаешь, что от хорошей жизни бандитами и разбойниками не становятся. У всего есть исходная точка, старт, с которого они отправились к тому, что у них есть сейчас. Он выходит из машины и открывает фургон, демонстрируя товар. Главный из группы альф хмуро и подозрительно осматривает коробки, будто пытается что-то вынюхать, узнать, увидеть подвох. Но Тэхён, умеющий скрывать свои эмоции как никто другой, спокойно стоит, оперевшись на дверцу, и ждет. Альфа кивает и парни друг за другом оттаскивают коробки куда-то, куда ему путь закрыт. — Я могу уже уходить? — спрашивает Ким, когда громила освобождает фургон, и закуривает. — Новенький? — ухмыляется здоровяк, встретивший его. — Тоже когда-то с этого начинал. Тэхён кивает и угощает альфу сигаретой. — Теперь мы будем часто видеться. С кем сидел, раз оказался здесь? — Не люблю трепаться о себе с незнакомыми людьми. Желания рассказывать о годах в заключение у него нет. Тем более о Дяденьке, который заменил отца. — У тебя красивая мордашка. Никто не приставал? У меня вот бывали такие случаи часто, — группа альф начинает смеяться, пока Тэхён закатывает глаза и поджимает губы, чтоб не ляпнуть лишнего. — Раз все разгрузили и у вас появилось время на идиотские шутки, то давай деньги, и я уезжаю. Альфы продолжают смеяться, пока здоровяк не подходит вплотную и не припечатывает конверт с деньгами к груди Тэхёна. — Пересчитывать не будешь? — морщится он, когда Тэхён просто достает деньги из конверта и засовывает во внутренний карман куртки, откидывая белоснежный конверт в сторону. — Надеюсь, доля честности в вас все же есть, — бросает окурок ему в ноги и обходит машину к водительскому месту. — Сучонок, — матерится себе под нос один из альф. Тэхён немедля заводит двигатель и отъезжает, желая поскорее убраться от этого места и от этих людей. Отъехав на приличное расстояние, он достает из кармана деньги и пересчитывает, поглядывая на дорогу, откладывает половину Минхо обратно, а свою долю осматривает со всех сторон. «Грязные» деньги остаются деньгами в любом случае. На них можно жить, с ними можно удовлетворить все потребности. Пусть сумма не огромная, но все же больше, чем зарплата офисного работника за месяц.***
В отдаленной от центра части города небо, не закрытое городскими выбросами, завораживает глубиной, а звезды сегодня особенно яркие. Тэхён даже заглядывается. Тюремное ночное небо тоже не скрывало своей красоты и таило особую магию, но видеть все через решетку или небольшое окошко и вот так, без всяких преград, — абсолютно разное. Вот она, свобода. — Надеюсь, я не вляпался в очередную историю, — вздыхает и плавно выезжает на дорогу, которая ведет прямо в центр города. В кармане вибрирует телефон, а он уже знает, кто звонит, и что Хосок будет говорить. Тэхён тихо матерится, не спешит отвечать. Соврать, что занят? Сказать, что со здоровьем проблемы? Как школьник, который ищет повод не идти в школу. Может, это знак? Закончить беготню от судьбы и взглянуть ей в глаза темно-темно карие, взять за руку... Пусть будет так, как и должно быть. Он проводит пальцем по экрану и не дает Хосоку вставить слово: — Через тридцать минут буду, — и быстро сбрасывает, а по телу будто нервы лопаются, и внизу живота потягивает. Чуть приоткрывает окно, чтобы холодный воздух чуть выветрил ненужные мысли, чувства и запах сигарет. Нехорошо приезжать на день рождения знакомого, когда от тебя несет, как от табачного магазина. По дороге останавливается около цветочного, берет первый попавшийся букет имениннику. Не ехать же с пустыми руками, пусть они и не так хорошо и много общались, но все же… Омеги цветы любят. Он заезжает в небедный район, где бывал пару раз, все у того же Ыну, и тормозит около знакомого дома. В окнах мелькают пьяные силуэты людей, Тэхён наклоняется и несильно бьет по рулю головой. Может, еще не поздно уехать? А нет, поздно. У входной двери его ждет Хосок, который стоит без верхней одежды и, откровенно говоря, мерзнет, высматривая в незнакомой машине друга. — Уважаю, брат, — кивает он в поддержку, а Тэхёну его послать куда подальше хочется. — Честно говоря, я думал, что ты придумаешь сотню оправданий, чтобы не прийти. А Тэхён пытался придумать, но все отговорки казались такими глупыми, что даже озвучивать стыдно, поэтому прикусывает язык и пожимает ему руку. — Откуда тачка? — Спиздил у бабки из дома престарелых по пути. — Растешь, но в следующий раз спорткар угони у какого-нибудь деда. — Он здесь? — Тэхён заглядывает ему за спину в приоткрытую дверь. — Ага, пришел буквально минут пятнадцать назад, тебя искал, — Хосок смеется, а Тэхён раздражается и кидает недовольный взгляд на друга. — Иди в задницу, не смешно. За их спинами закрывается дверь, Тэхён удивленно рассматривает современный интерьер и масштабы празднества, которое устроил Ыну. Где он работает? Откуда у него столько денег? Он, конечно, был гением, любил учиться, и преподаватели часто ставили его в пример, за-за чего, честно говоря, многие его ненавидели, и сам Тэхён недолюбливал, но хватало мозгов держать язык за зубами и не портить отношения. Тэхён не удивлен, что он смог добиться этого за такой короткий срок. Омега точно это заслужил упорным трудом. Ыну, как-будто услышав вопросы Тэхёна, появляется из-за угла кухни и, пританцовывая с бокалом вина, обнимает Тэхёна. — Добро пожаловать обратно, Тэхён-а, я так рад тебя видеть! Тэхён неловко смеется и протягивает букет, за что получает от Ыну благодарственный поцелуй в щеку и предложение пройтись и немного выпить. В доме звучит музыка, гости о чем-то перешептываются и звонко смеются, в бокалах плещется алкоголь, а кто-то играет в игры на желания или ряд стопок чего-то крепкого, что очень хорошо горит, громко спорят и снова смеются, тыкая пальцами друг в друга. Наверное, это и отличает вечеринку в восемнадцать от вечеринки, когда тебе за двадцать пять. Он останавливается у барной стойки посередине кухни и тянется к бокалу с красным вином. По всему телу пробегает разряд тока, когда пальцы соприкасаются с чужими. Тэхён отдергивает руку, поднимая взгляд на человека рядом. А сердце замирает, и перехватывает дыхание, как идиот, удивленно пялится, чуть ли не открыв рот. Чонгук смотрит совершенно растерянно, неловко прижимая руку к груди. — Эм… — Чонгук растерянно опускает глаза. — Привет. Не так Тэхён представлял их первую встречу. По крайней мере, не Чонгук должен был начать диалог, он даже тут момент просрал, как и лучшие годы жизни. — Ты можешь взять, если хочешь, — омега кивает на бокал, а сам не спешит уходить, но боится взглянуть на Тэхёна. Альфа молчит, не имея ни малейшего понятия, что делать и что говорить. Мысли перемешиваются в одну кучу, ничего дельного выдавить из себя не может. — Нет, бери ты, — глупо усмехается он и убирает руку за спину. Между ними пауза неловкая, ее будто все в доме чувствовали и не заходили в зону кухни, предоставляя Тэхёну возможность, которую он явно упускает. — Как дела? — но он сразу осекает себя на полуслове. — Нет, подожди, я не это хотел сказать. Он вину чувствует перед омегой, что за столько лет тот стал еще краше. Теперь у него нет сомнений, что у Чонгука много обожателей. — Мы можем поговорить? — отбросив прилюдию, сразу спрашивает Тэхён и почти не слышит ответа, но видит, как Чон кивает и, кажется, впервые за последние шесть лет в глаза заглядывает. Они бесконечно глубокие и завораживающие, в зрачках отражаются мигающие разноцветные светодиодные лампочки, из-за чего они еще больше похожи на Черные дыры. Тэхён в них пропадает и теряет самого себя. — Давай на улице, тут много людей. Чонгук поправляет рукава теплой бежевой рубашки и обнимает себя за предплечья, направляясь к выходу, а альфа зачарованно идет за ним, не представляя, как смог столько лет без него прожить, как смог выдержать одиночество. Он так скучал, что порой задыхался по ночам от болезненного чувства, сковывающего сердце и легкие.
