Необыкновенное чудо

Сегодня прекрасный солнечный день, как раз можно пройтись по светлым улочкам, немножко отдохнуть от театральной суеты. Так подумала Мадлен, когда посмотрела в окно и увидела, что старшие классы вышли на улицу немного проветрится в короткую перемену. Девочка улыбнувшись, перевела взгляд на Одетту. — Мама, мы пойдем гулять? — Да, только чуть позже. Я занята. — Почему ты не можешь сделать это потом? — она подошла вплотную к столу. — Потому что сейчас идëт рабочий день, я обязана сдать этот отчëт сегодня. Девочка нахмурила брови, продолжая пристально смотреть за действиями Одетты. Внезапно еë осенило. — То есть теперь так будет всегда? — Да, милая. Теперь я тоже работаю и мы должны подстраиваться под расписание театра. — Никаких игр, прогулок и чтения? — Почему? Нет. Просто мы будем делать это в определëнное время. Можем сходить погулять в обед. — Ура! А папу возьмëм? — Пригласи его. Думаю, он будет только рад. — Я сейчас сбегаю. — Будь осторожна, — предупредила Одетта, выводя буквы — старайся никого не задеть. Девочка кивнув, побежала в класс. Тихонько постучавшись, она зашла. Мерант пристально наблюдал за па каждой ученицы. Мадлен осторожно подошла к нему и встала рядом. Надо же, как они изящно двигаются, будто летают по паркету! Она еле заметно улыбнулась Фелис, которая танцевала в дуэте с Норой. Взяв папу за руку, она продолжала наблюдать за ученицами. Она тоже хотела бы так танцевать! Кружиться легко и непринуждëнно, двигаться изящно, плавно, будто из другого мира. Она также может тянуть носочки, прыгать и кружиться, правда не так грациозно. Прозвенел звонок. Ученицы, поклонившись, вышли. — Что такое, Мадлен? — Я хочу, чтобы мы с тобой и мамой погуляли. — серые глаза смотрели на него с надеждой — На улице отличная погода. — Не уверен, что сегодня получится, милая. Девочка сразу же погрустнела. Мама занята, папа тоже. Не так она представляла себе жизнь в театре. Конечно, работу никто не отменял, но создавалось такое впечатление, будто они совсем о ней забыли. — Вы с мамой всë время заняты. — Такая уж у нас работа. Не расстраивайся, мы обязательно сходим куда-нибудь. — Когда? Мужчина не ожидал такого вопроса. — Я не знаю. Ладно, прогулка уже точно не состоится, но не падаем духом. — Ну, хоть чай то мы попьëм? Сейчас как раз — она посмотрела на часы, висящие на стене — обед. — Это можно. — Отлично. Они вышли из класса, мужчина закрыл дверь и они пошли в его кабинет.

***

— Как дела? — спросил Мерант, целуя жену в щёку. — Так себе. Не получается разобраться с этими прыжками. Уже и то давала, и это всë бесполезно. — Мама, папа? — Да, милая. — оба подняли взгляд на дочь. — Вы опять о работе! — Мадлен скрестила руки на груди — Сколько можно?! — Прости, дорогая. — ответила Одетта — Ты можешь принести заварку? Она в кабинете Вокорбея. — Но у меня же… Женщина еле заметно толкнула мужа локтëм. — Да, сейчас! А можно ещë сладкого попросить? — Совсем немного. — Ладно. Я мигом! Девочка, закрыв дверь, побежала за заваркой. Одетта продолжила рассказ о своём классе. Парни стараются изо всех сил, но учиться прыжкам придётся дольше, чем запланировано. В таком виде ни один спектакль не станцуешь. — … Не получаются у них прыжки на нужной высоте, что делать ума не приложу. Уже и ахилл разрабатывали, и простые комбинации они знают наизусть и делают их качественно, может уделить больше внимания растяжке ног, чуть сокращая время на позиции рук? Она остановилась, замечая влюблённый взгляд Меранта. Опять он её не слушает, иногда Одетту это сильно раздражало, она ведь не просто так этим делится! Заметив недовольство на её лице, он коснулся её губ, убирая выбившуюся прядь с лица. — Я слышу и слушаю тебя очень внимательно, но пока ничего не могу сказать. Мы устали, надо отдохнуть — Одетта собралась взять ручку — и тебе тоже. — Чая со смородиной не осталось, но есть с жасмином! — Мадлен зашла, прижимая всё набранное к груди — И дядя Огюст дал клубничного джема! — Отлично, милая. — сказал Мерант, придвигая третий стул к столу — Иди к нам. — Я погуляю с Фелис и Норой, они сказали, что будут ждать меня через десять минут у входа. — Хорошо, солнышко — Одетта наклонила чайник над её кружкой. — Нет, не надо. Я просто воды попью. — Как скажешь. — У вас сегодня долго ещё работа будет? — Да — Мерант тяжко вздохнул — репетиция «Эсмеральды» всегда долгая. — Почему Фелис не участвует? — Она итак много где задействована, ей нужен отдых. — Тогда я пойду домой с ней, и мы почитаем. Пап, я, кстати, нашла интересную книжку у тебя в кабинете. — Надо же — удивился балетмейстер — какую? — Секундочку. Девочка побежала открывать самую низкую дверцу шкафа, за которой лежал всякий ненужный, как выражался Мерант, пылесборник. Часть из этого были открытки от поклонниц, что он получал в молодости, часть просто каких-то заметок, написанных ещё его учителем — месье Дебре, и вот он, предмет поисков — книга. — Держи. Одетта с интересом разглядывала фолиант, на котором золотыми буквами красовалась надпись «Лучшие танцовщики современности». За синей обложкой с позолоченными страничками располагалось оглавление, где был перечислен ряд представленных в этой книге танцовщиков. Мерант пытался вспомнить, откуда это у него. Кажется, он получил её от кого-то в подарок в Венгрии. Это было так давно, что даже чернила уже смазались, и прочитать имя автора приятных строк было невозможно. Что-то о чести и уважении, в прочем это не так важно. — Загляни на страницу тридцать семь. Мужчина открыл нужную страницу и увидел себя. На него смотрел молодой парень лет двадцати трёх с лёгкой улыбкой на губах, волосы зачёсаны назад и намертво зализаны лаком для волос, на нём белая рубашка и плащ со странной шляпой, из которой торчало перо. Не похоже на Альберта или Щелкунчика совсем, кажется, это была «Сильфида», в которой он исполнил роль Джеймса. Печальная, поучительная история о потере земного счастья из-за погони за призрачной мечтой. — Ты тут молодой, у тебя ещё не было бороды — сказала Одетта, разглядывая фотографию. — Да, тогда строго настрого запретили её отращивать. Вернувшись в Париж, я наплевал на это правило. — Вернувшись? — вступила в беседу Мадлен. — Да, я был в турне. — А где была мама? Почему её нет в книге? Одетта чуть побледнела, в глазах появилась печаль, она невольно поджала губы. — Здесь представлены лучшие танцовщики современности и только. — Но ты тоже была лучшей! — возразила Мадлен, негодуя от неосведомлённости автора — Ты была прима балериной Оперы! — Милая… Это просто видение одного человека — женщина смутилась — не стоит верить всем и каждому, даже если это авторитетное лицо. — Откуда ты узнала, что мама была примой? — Мерант изогнул бровь. — Дядя Огюст рассказывал. Пара переглянулась. — Когда я помогала ему разобрать полочки, и Аманда ещё, когда мы прибирались в хоровом классе. — Понятно — только и смогла ответить Одетта. — Так почему ты был в Венгрии без мамы? Вопрос дочери застал мужчину врасплох, серые глаза выжидали ответа. Оба не знали, куда себя деть, как-то никогда в голову особо не приходило, что девочка будет так интересоваться подробностями их молодости. Он её оставил, потому что… потому что она сама этого хотела. Слишком долгая история, чтобы вот так разом всё объяснить. — Я болела тогда. — нарушила молчание Одетта, приобнимая хореографа — Папа уехал, потому что не мог оставить театр. Опере предложили выгодный контракт, который мог вывести её на новый, мировой уровень и папа как лучший танцовщик на тот момент был вынужден уехать. Мадлен, открыв рот, хотела задать новый вопрос, но в дверь постучали. — Мадлен, где ты ходишь? Мы тебя уже заждались. — Ой! — девочка обернулась — Прости, Фелис! Я уже бегу! Поцеловав обоих в щёку и попрощавшись, она взяла сестру за руку и ушла. Мерант смотрел на дверь, его одолели воспоминания из турне. Он вспомнил, что эту книгу спустя много лет ему вручил сам Дебре, когда уходил из театра. По словам учителя, один критик очень хотел подарить книгу Меранту лично, но он успел её перехватить и специально не отдавал. Он опасался, что Луи как и многие звёзды мировой величины заразится тщеславием, поэтому приберёг её для особого случая. Тогда как раз Меранту дали возможность уйти со сцены и полноценно заняться обучением нового поколения. Дебре переживал не лучший период в жизни, его жена скончалась от чахотки, он сам заболевал и почти сразу ушёл. Перед глазами возникла сцена прощания, где учитель отдал ему книгу и пожелал удачи во всех начинаниях. Мужчина по-прежнему, иногда чувствует себя виноватым за свой выбор тогда. Уловив печаль в его глазах, Одетта положила ладони ему на щёки и мягко поцеловала. — Это уже было. Главное, что сейчас мы вместе и когда-нибудь сможем спокойно ей всё рассказать, если она этого захочет. — Любознательность у неё в тебя, так что в любом случае рассказать придётся. — Расскажем, — она опустила голову ему на плечо — а пока будем морально к этому готовиться. — Ты права.

***

Остаток дня они провели в репетиционном зале, сильно задержались из-за разглагольствования очередного «знатока». Вокорбей кое-как от него отделался, умудрившись не нарваться на мерантовский гнев. На дворе поздний вечер пора и честь знать, завтра снова к девяти на работу. Они возвращались домой молча. Ничего не хотелось кроме как встретиться поскорее с тёплой кроватью и провалиться в сладкий сон. Девочки уже спали каждая в своей комнате. Переодевшись, Одетта вспомнила, что к завтра надо ещё кое-что дописать по её классу юношей. Поцеловав дочерей, женщина принялась за работу. Мерант зашёл в спальню, уже готовый ко сну. — Я быстро, через двадцать минут буду. Он не стал с ней спорить, накрыл её пледом и, почувствовав лёгкий поцелуй на губах, лёг в кровать. Мерант не мог уснуть. Хореограф постоянно ворочался, никак не мог устроиться, то засыпал на несколько минут, то снова просыпался. Чего-то не хватает, а точнее кого-то. Мужчина неохотно открыл глаза и обомлел. Одетта всё ещё сидела за столом, продолжая писать. Он взглянул на часы — полночь! Балетмейстер подошëл к ней. Она вся дрожала от холода, всë-таки ночнушка не сильно тëплая, но упорно продолжала выводить буквы, не замечая как медленно покачивается вперëд. — Дорогая, ты устала — он присел рядом с ней. Одетта покачала головой, подавляя зевок. Глаза тщетно пытались сфокусироваться на отчëтах, но всë нещадно плыло. Она смотрела в стену, словно в пустоту. «Так дело не пойдëт» — подумалось хореографу. Он нырнул ей под локоть, отвлекая внимание от стола, и ловко поднял на руки, держа за спину и колени. — Луи, там осталось совсем — женщина зевнула — немного. Отпусти. — Ни за что, — он покачал головой — мы идëм спать. Аккуратно уложив Одетту на кровать, Мерант лëг рядом и придвинул возлюбленную к себе за талию, чтобы та не убежала. — Спокойной ночи, родная. Удобно устроившись в его объятиях, Одетта только и смогла пробормотать что-то похожее на «угу» стремительно погружаясь в царство Морфея.

***

На часах полдесятого утра. Маленькая девочка одиноко бредёт по коридорам Оперы, смотря со скучающим видом на стены, украшенные афишами. За дверьми слышатся строгие голоса балетмейстеров и музыка, на сцене репетируют новую арию. Тихо открыв дверь в зал, Мадлен неспешно подошла к невысокой блондинке, обсуждающей партию с молодым человеком. Даже Аманда сегодня занята! С другой стороны, можно для разнообразия посмотреть как репетируют певцы. Голоса такие громкие, что их можно услышать в самом дальнем уголке зрительного зала. Главные герои поют выразительно, со всей страстностью и силой духа. Мадлен с грустным видом смотрела то на сцену, то на переплёт книжки. Уже и читать не хочется, надоело! Она хочет пойти погулять с мамой, поболтать с ней, помочь с готовкой, увидеть, наконец, как она смеётся вместе с папой. Они всё время работают, из-за чего очень устают и времени на неё почти не остаётся. Девочка скучает по временам, когда они с Одеттой были дома. Тогда они всё делали вместе, и папа играл с ней по вечерам, и Фелис иногда присоединялась, тогда было очень весело. А сейчас всё до ужаса предсказуемо, она по часам знает что когда будет. До обеда родители ведут уроки, потом обедают опять же за разговорами о работе, а потом до позднего вечера репетируют тот или иной спектакль. Даже выходить гулять стали очень и очень редко, будь трижды счастлив самый ближайший спектакль! — Солнышко, что с тобой? — Аманда присела к ней, замечая подавленное состояние девочки. — Я скучаю по маме и папе. — Ты можешь проведать их. — Не хочу. — она пождала колени — В этом нет никакого смысла, всё равно они ведут урок и там можно только сидеть. — А ты как хочешь? — Я хочу, чтобы мама и папа меня обняли, чтобы мы все вместе пошли погулять в лес и много болтали. Аманда обняла девочку в знак поддержки. — Я уверена, если ты скажешь им об этом, то они тебя услышат и помогут решить твою проблему. — Если не будут опять заняты… — Не грусти, дорогая. Может тебе стоит пообщаться со сверстниками и сверстницами? — Как? Все на уроках. И то правда, все от мала до велика готовятся к выступлениям… Надоело сидеть тут. — Пойду к папе в кабинет. А где дядя Огюст? Мишель? — Он сегодня на переговорах, а Мишель выступает сегодня в другом театре с хором. — Ясно. — серые глаза уныло смотрели на сцену. — Если хочешь, можешь взять немного сладкого из шкафчика, это поднимет тебе настроение. — Спасибо, не надо. Последний раз посмотрев на сцену и коротко кивнув Аманде, девочка пошла в кабинет отца.       Как это обычно бывает Мадлен по привычке, подошла к окну, прошлась взглядом по окрестностям, посмотрела застеклëнные полки с названиями книг, папок, методичек. Взяла первую попавшуюся книгу, положила на голову и выпрямив спину деловито прошла взад-вперëд несколько раз, рассмотрела статуэтку балерины, красующуюся на верхней полке. Чем-то напоминает маму… Мама. Может сходить к ней? Девочка покачала головой, прогоняя эту идею прочь из головы. Все реплики знает итак, движения тоже. В гримёрку идти страшно, месье Дюфур суров, ведь каждая пачка и шпилька на счету и вообще «нечего там делать любопытным носам» — строго наказал он ей однажды. Вспоминая это Мадлен поморщилась. Наконец нашла какие-то пустые листы, порисовала, но тоже быстро наскучило, тогда убрала со стола. На часах полпервого, скоро будет обед. Вот только есть совсем не хотелось. И вообще чего либо в принципе. Укутавшись в плед, она устроилась на диване поудобнее и закрыла глаза. Примерно через полчаса сквозь сон послышался стук каблуков и ворчание. — Нет, это невозможно! Просто невозможно! Я этого Бошана!.. — Дорогой, тише. — прошептала Одетта, прикладывая палец к его губам. — Почему? Он самовлюблённый, напыщенный индюк!.. Женщина развернула его лицо, и он заметил, что девочка спит. — Всё равно он нарывается на то, чтобы получить когда-нибудь чем-нибудь тяжёлым по своему надменному личику — зло прошептал Мерант. — Будь снисходительнее к людям — она проигнорировала его возмущённый взгляд, присаживаясь на диван — и сразу половина проблем исчезнет. Женщина поглаживала дочку по голове, вспоминая, сколько всего ещё предстоит сделать. — Может отменим сегодняшнюю репетицию? — спросила она с толикой надежды — Все уже готовы, а мы устали. — Не уверен, родная. — Ты просто перфекционист. Нужно уже успокоиться, дать людям и себе немного передохнуть. — Возможно, ты права. — Ставь чайник. Милая, — Одетта наклонилась к уху дочки — будешь обедать с нами или поспишь ещё? Мадлен не стала отвечать, давая понять, что не хочет разговаривать. Женщина поцеловав её в щёку пошла к шкафчику с посудой.

***

Когда она проснулась, родителей уже не было. На часах четыре вечера, репетиция только началась. Коротко вздохнув девочка поднялась, потянулась и свернув плед убрала в шкаф. На столе лежал эклер, наверняка Мерант для неё приберёг. Доев обед она взяла книжку и спустилась ко входу в театр. Кажется, Фелис должна закончить пораньше и может они придут с Виктором. Мадлен сидела на крыльце Оперы, думая о чëм-то своëм. Близится вечер, судя по огромным часам на башне примерно через час репетиция закончится. — Привет — услышала девочка позади себя. Она обернулась и увидела мальчика на пару лет старше еë, светлые волосы блестели на солнце, голубые глаза смотрели на неë дружелюбно. Мадлен демонстративно отодвинулась от него, скрестив руки на груди и нахмурив брови. — Ты в курсе, что это невежливо? — мальчик подсел к ней. — Пугать незнакомых девочек бабайками тоже невежливо! — Ты поверила? — он засмеялся, смотря на еë злое лицо — Вот ведь дурочка! — Сам дурачок! — А я то почему? — возмутился он. — Потому что лезешь ко всем подряд со своими россказнями! — Ладно, извини. Я не думал, что ты поверишь. Давай сначала, — он протянул ей ладонь для рукопожатия — меня зовут… — А вот подумать стоило. — строго сказала девочка — Не хочу ничего сначала! — Кто-то кажется не в настроении… Мадлен всмотрелась в даль и увидела знакомую фигуру с высоким пучком на голове. Фелис. Не удостоив наглеца даже укоризненным взглядом, она поднялась со ступенек и побежала к сестре. — Ну и дурочка! — крикнул он ей вслед от обиды. Та показала ему язык. — Кто это? — спросила Фелис — Твой новый друг? — Нет. — холодно ответила девочка — Пошли уже домой. Девушка удивлённо посмотрела на сестру, но промолчала. — Воображала — процедил сквозь зубы мальчик. — Братец, ты чего тут сидишь? — послышался низкий голос где-то сбоку. — Жду вас, ваше высочество Артëм. Мама запретила без тебя возвращаться. — Вот ведь… Ладно, и не называй меня Артёмом! Я Рудольф! — Оставь свои выкрутасы для поклонниц, а для меня ты брат Артём. — холодно ответил младший. Парень зло вздохнул. — Мы идём или как? Мальчик поднявшись побрёл за братом, украдкой посмотрев в сторону куда ушли Мадлен с Фелис.

***

В последнее время девочка молчалива, замкнута и грустна. Поест и сразу же пойдёт в комнату, хотя раньше всегда старалась быть ближе, помогала всем, активно участвовала в жизни театра, а сейчас наоборот отдалилась. Вот и сегодня она выпила стакан воды и убрав его в раковину, побежала в комнату, сказав, что не хочет есть. — Милая, будем сегодня читать Шерлока Холмса? — Нет. — она даже не взглянула на маму — Я сама почитаю. — Что-то случилось? — Ничего. — бросила она, закрывая дверь. Супруги переглянулись. Обоих беспокоила резкая смена поведения дочери: постоянно не в настроении, раздражительна и смотрит куда угодно, только не на них. С каждым днëм переживания нарастали всë больше, девочка будто избегает их. — Что с ней? — озадачился Мерант. — Не знаю, она ни в чëм не признаëтся, сколько бы я не спрашивала. — ответила Фелис, убирая чашки со стола. Одетта погрустнела. Она тоже не раз спрашивала что же произошло, но Мадлен хранила обет молчания. Девочка всегда была с ней честной, делилась своими проблемами, а тут такое. Неужели женщина успела потерять её доверие? — Не переживай, я поговорю с ней. — сказал Мерант, относя сумку в кабинет. — Попробуй, я пыталась. Мужчина обнял еë, поглаживая по спине. Любую проблему можно решить, главное выяснить причину и тогда всё сразу станет ясно.

***

— Милая, можно войти? — Да. Девочка сидела на полу, смотря на куклу, глаза полны печали. Мужчина присел рядом. — Мы можем поговорить? — Да. — Я хочу узнать почему ты такая грустная в последнее время. Что стало с моей жизнерадостной девочкой? Мадлен не смотрела на отца, даже не улыбнулась, хотя ей всегда нравилось когда Мерант так говорил. — Я чем-то обидел тебя? — Нет. — Мама обидела? Она покачала головой. — Фелис? — Никто меня не обижал — она чуть повысила тон. — Даже тот мальчик? — Он тоже не виноват. — Тогда скажи что случилось, может быть, я смогу помочь? Губы девочки задрожали, глаза на мокром месте. Его сердце пропустило удар. — Милая? — Вы с мамой всë время работаете и — она шмыгнула носом — я скучаю. Мне хочется как раньше гулять с мамой, болтать пока она готовит — она вытерла слëзы ладошкой — Фелис тоже постоянно занята. Вот в чëм дело, девочка не может привыкнуть к новому укладу жизни. — Иди ко мне. Он поднял еë на руки и крепко-крепко обнял, слыша всхлипы. — Увы, милая, как раньше уже не будет. Мама очень нужна мне на работе, мы вместе делаем постановки и с ней получается лучше, но мы можем гулять в обед иногда и если тебе будет удобно быть на совместных репетициях. — Но я ведь знаю, что там вас нельзя отвлекать. — возразила Мадлен, смотря отцу в глаза — Вы очень сосредоточены и лучше вас не трогать. Она права. Всë-таки работа есть работа и совмещать еë с пятилетним ребëнком пусть и очень понимающим, спокойным, послушным сложно. Ей как и любому человеку в этом возрасте хочется гулять, читать, изучать много нового, общаться. — А что если ты походишь на разные занятия в нашем театре? — предложил Мерант, убирая её волосы от лица. — Занятия? — Да. Например, на вокал, или на парные танцы, или на инструменты, или даже на шитьë. — Что мне это даст? — Ты узнаешь много нового о нашем театре, познакомишься с другими детьми, попробуешь что-то другое, может быть потом, когда станешь старше, поймёшь, чем хотела бы заниматься. — Не знаю… — она внимательно смотрела на него — ну, можно. — Вот, а с прогулкой я тебя понял. Обещаю, мы с мамой будем выходить с тобой в обед ладно? — он убрал слëзы с щëк. — А как я буду ходить? Я ведь ничего не умею. — За это не переживай, я договорюсь. Она шмыгнула носом. — Улыбнëшься мне? — Ты первый. Они одновременно улыбнулись. Он поцеловал еë в щëку, чуть крепче прижимая. — Люблю тебя. — И я тебя, папа. — Пасту будешь? — Буду! — Тогда бегом на кухню, мама с Фелис уже заждались. — Ты со мной. — Конечно, — он слегка улыбнулся — только давай теперь впредь договоримся. — О чём? — Если тебя что-то расстраивает, огорчает, не нравится, говори об этом прямо. Мы найдём способ договориться, никогда не замалчивай. Мама, Фелис и я очень тебя любим и переживаем за тебя. — Хорошо. — Теперь мир? — Мир!