Необыкновенное чудо

Три дня до отъезда пролетели довольно быстро. Ни Мерант, ни Фелис совсем не радовались перспективе внезапного отъезда. Оба очень устали от постоянных перегрузок и уже мечтают как можно скорее закончить этот безумно насыщенный год. Поезд отправляется в девять утра. Выходить совсем скоро. — Я не хочу, чтобы вы уезжали. — чуть ли не плача сказала Мадлен, сидя у Фелис на коленках и крепко прижимаясь к ней. — Я тоже не хочу уезжать, сестрëнка. И папа не хочет. — девушка слабо улыбнувшись, поцеловала девочку в макушку и потянулась за кружкой чая. — Милая, — послышался мужской голос из прихожей — поторопись. — Иду, пап. Одетта уже несколько раз проверила всë ли на месте. В душе неспокойно, будто они что-то забыли. Мужчина, надев фрак, подошëл к жене. Та по привычке поправила и без того идеально отглаженную бабочку, одëрнула рукава накрахмаленной рубашки, чуть касаясь длинных пальцев. Опустив руки ей на талию, мужчина приблизился к её губам. — Береги себя. — сказала Одетта после долгого поцелуя. — Буду. — Как приедешь, напиши, пожалуйста. — Обязательно. А ты пиши мне что у вас тут происходит. Персик вышел из-за угла, недоумëнно мяукая. Действительно утренняя суета сегодня особенная и нисколько не воодушевляющая. Потёршись о ноги хозяина, он почувствовал как его подняли на руки. — Слушайся маму и Мадлен. — с толикой строгости в голосе сказал Мерант. Персик лишь понимающе мяукнул и перевëл пару насыщенно зелëных глаза на мрачное лицо Одетты. — Милая. — повторил своë обращение к Фелис мужчина. — Иду, папа. Девушка вышла уже полностью собранная, осталось надеть только ботинки. Мадлен побежала обниматься с отцом. — Будь осторожен, папа. — девочка смотрела на мужчину с толикой назидательности. Балетмейстер тепло улыбнулся, думая о том как же здорово что у дочери именно мамины глаза. — Обещаю. — Кажется, нам пора. — Фелис посмотрела на часы, стоя в объятиях Одетты и чувствуя поглаживания по голове. — Идëм. Мужчина опустил Мадлен и, поцеловав её в щёку, отдал Персика, до этого мирно сидящего на мощном плече. Фелис в последний раз обняла сестру и вышла вместе с сумкой из квартиры, а за ней и Мерант, не забыв надеть шляпу. — Надеюсь, доедут без происшествий. — сказала Одетта, закрыв дверь. — Папа обещал, что всё будет хорошо. — Мадлен чесала Персика за ушком — А он всегда держит слово. — Ты права, дорогая. Женщина невесело вздохнула. Это всего лишь командировка на полторы недели, ничего страшного с ними не случится. Тем более в этот раз он уехал с Фелис. — Что будем делать? — спросила Мадлен, подходя к маме. — Мне нужно сходить в театр, заполнить отчёты. — Мне собираться? — Нет, милая. Я ненадолго, обещаю. Не давай Персику скучать.

***

К великой радости обоих, после выхода из поезда они не торопясь добрались до гостиной и могли спокойно отдохнуть после дороги. Мерант опасался, что их сразу же загонят в репетиционный зал. Во времена турне такое было не редкостью. — С кем ты? — С Норой и Дорой. — голос Фелис звучал буднично, будто других вариантов попросту быть не могло. — Понятно. Если понадоблюсь, моя дверь в самом конце направо. — Хорошо. Девушка хотела сказать «папа», но топот чужих шагов быстро настиг их и Фелис промолчала. Дора о чём-то увлечённо рассказывала Норе. Мерант выработал привычку не слушать чужую болтовню, а потому мягко улыбнувшись дочери направился в свой номер. К счастью, ему выделили отдельную комнату. Простая, выкрашенная в белый цвет с узкой кроватью и рядом стоявшей маленькой тумбочкой создавала больше впечатление палаты, недели жилого номера. С другой стороны, какая разница если это всё временно?

***

В остальном день прошёл как обычно. Одетта разобрала хлам в кабинете мужа, сверилась с расписанием спектакля, провела два класса и у малышей и порепетировала с одним выпускником. Она совсем забыла про обед. Так нырнула в работу чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Одетта успокаивала себя тем, что после возвращения мужа и дочери они обязательно все вместе сходят куда-нибудь. После вернувшись домой, они поужинали с младшей и, пожелав ей спокойной ночи, женщина прошла в спальню. Так непривычно быть в комнате одной. Не видеть через зеркало пары карих очарованных глаз, наблюдающих за тем как она переодевается и расчёсывает волосы; не чувствовать родного тепла и слабый запах приятного мужского парфюма, особенно в области шеи. Некому сказать «спокойной ночи, родная» и коснуться её носа, а после мягко поцеловать и обнять за талию. Оказавшись в кровати женщина на спину, свернула одеяло и обвила его руками и ногами, игнорируя большую подушку. Именно так она лежала когда-то в больнице и скучала по нему… Одетта и сама не могла понять почему ей так неспокойно. Возможно это связано с тем, что с их самого первого расставания прошло без малого пять лет и они были уже совсем другими людьми. Глупый страх того, что они вернутся не ровно через полторы недели сковывал изнутри, не давая покоя. Головой бывшая прима понимала, что тогда они были молоды, в совершенно других обстоятельствах, с другими характерами и привычками. Сейчас всё совершенно иначе. Они не просто вместе, они супружеская пара. Невольно её взгляд опустился на безымянный палец правой руки, будто требуя удостовериться в правдивости этого замечания. На полке лежала новая книга, недавняя находка Меранта. Они как раз собирались начать читать очередной детектив, так сильно Одетта любила этот жанр. Обычно она читала его мужу вслух, им нравилось так проводить большинство вечеров. Лениво открыв первую страницу, женщина нырнула в предисловие, как услышала небрежный стук в дверь. — Мам? — Что, милая? — Можно к тебе? — Заходи. Мадлен зашла с Персиком на руках. Она выглядела несколько смущённой и в тоже время подавленной. — Я скучаю по ним. — Я тоже, милая. Пытаюсь отвлечься подарком папы. — Можно нам с тобой? Одетта еле заметно улыбнувшись, похлопала по пустой стороне кровати, заодно поправив подушку так, чтобы было удобно читать текст. — Ложитесь. Девочка легла рядом с мамой и протиснулась ей под локоть. Персик внимательно оглядел обстановку и коснувшись носа Одетты своим, устроился около её головы. — Хочешь послушать? — Да. Отследив взглядом место на котором она остановилась, женщина начала читать вслух, заново погружаясь в перипетии сюжета.

***

Мерант кое-как оторвал себя от кровати, надеясь, что командировка лишь сон. Однако незнакомые выбеленные стены, шум улицы и отсутствие тепла возлюбленной свидетельствовало о том, что они всё-таки уехали. Спустившись вниз на завтрак, балетмейстер заметил, что все уже встали и собрались. Дети, конечно, тоже не выглядели особо бодро, но в балетной сфере это вполне нормально. Взяв себе чашку эспрессо и пару тостов с джемом, мужчина присел около окна. — Доброе утро, Мерант! — Доброе. — невнятно буркнул Луи в ответ, замалчивая язвительное замечание, что «доброе уро» ему могут желать только трое людей и руководитель театра туда ну никак не вписывается. — Как вы с дороги? — Вполне сносно. — Что-то вы совершенно безрадостны. «Чему радоваться? Я мог бы проснуться дома от приятного запаха кофе и щекочущего поцелуя в щёку, а не ехать чёрте куда и не пойми ради чего» — Давайте перейдём к делу, месье Леклерк. Не к чему разводить пустые беседы. — Как скажете. Значит нам нужно три спектакля. В идеале разные и было бы неплохо что-то новое. Мерант одарил его строгим взглядом. — Давайте сразу обозначим: ни я ни мой класс не волшебники. Для полноценного спектакля нужна профессиональная труппа, мои ученики хоть и в старших классах всё равно ещё всего лишь ученики. — И что это значит? — наигранно безразлично спросил Леклерк. Отпив из кружки, величайший балетмейстер всех времён проснулся окончательно. Шестерёнки в голове заработали, несмотря на возмущения желудка от столь раннего приёма пищи. — С учётом сроков и территории города ставить целый спектакль в таких условиях не имеет никакого смысла. Вдобавок, если мы просто представим различные вариации, это будет выгодно всем. Мне как учителю, вам как руководителю и ученикам как моим подопечным. — То есть? — То есть мы поступим следующим образом: я дам каждоой посильную ей вариацию, они исполнят её перед зрителями. — Что-то на подобии конкурса? — Отдалённо да. — Зрителям понравится? — Сделаю всё, что в моих силах.

***

Мадлен, наблюдая за тем как Одетта расчëсывается, заметила что еë волосы вьются, словно волна. — Мам? — Что, милая? — Почему у тебя волосы так непонятно закручены? — Они у меня от природы такие волнистые. Мадлен взяла свою прядь и закрутила, но та снова выпрямилась. — А мои так почему не делают? — У тебя волосы как у папы. Они у него тоже прямые и угольно чëрные. Мои чуть светлее. — Мне так не кажется. — Пойдëм гулять, выйдем на солнце и ты увидишь, что мои станут чуть светлее. Девочка всё лежала в кровати, играя с Персиком. Котёнок смешно переворачивался туда-сюда, пытаясь ухватиться за нитку. — Папа ещё не писал письмо? — Даже если написал, оно не может так быстро прийти. Думаю, через пару дней появится. — Фелис тоже обещала мне писать. Точнее она будет писать Виктору и тот по возможности рассказывать. Виктор с радостью вызвался в случае чего забирать девочку и отводить домой, чтобы та не сидела допоздна с мамой, за что Одетта была ему очень признательна. — Вы с ним не договаривались? — Я решила побыть сегодня дома. Кто иначе будет следить за Персиком? Одетта слегка улыбнулась, заканчивая с причёской. Мадлен чувствовала полную ответственность за воспитание нового пушистого друга, что не могло не радовать. — Тогда будь внимательна, что где находится — всё знаешь. Если Виктор придёт, покорми его. — Хорошо, мамочка.

***

— Итак, класс — голос Меранта звучал довольно громко в просторах зрительного зала — я решил, что готовить полноценный спектакль слишком трудоёмко. Удивлённые возгласы сопровождались недоумёнными взглядами. А как тогда быть? — Тихо! — строго сказал Мерант, ударяя тростью о пол. Барышни все как одна поджали губы в ожидании дальнейших слов учителя. — Каждая из вас исполнит конкретную партию. Какую именно решит жребий. Я называю по списку, барышня подходит ко мне и берёт из шляпы бумажку. Меняться нельзя, обсуждать только со мной. Фелис видела как мужчина напряжён. Если бы Одетта была здесь, он наверняка выглядел бы чуть спокойнее и не был бы так суров. Девушка уже сама успела соскучиться по маме и по непоседливой сестре. Интересно, успела ли младшая что-то учудить? — Фелис Ле Бра. Возвращаясь в реальность, девушка прошла в центр класса и осторожно взяв бумажку, развернула её. Партия королевы вилисс — Мирты из «Жизели». Фелис незаметно для других показала отцу бумажку, уже прикидывая возможные недочёты. — Что у тебя? — поинтересовалась Дора. — Мирта. А у тебя? — Джульетта. — девушка покачала головой из стороны в сторону — Мне точно не сдобровать. — Почему ты так решила? — Я и без Меранта знаю, что у меня не получится. — Не говори глупостей, — попыталась подбодрить её Фелис — если постараться, то всё получится. — Это у тебя папа балетмейстер, у меня такой привилегии нет. Юная балерина недоумённо уставилась на подругу. Причём тут это? — Ты ведь прекрасно знаешь, что я репетирую вместе со всеми и па — она осеклась — месье Мерант не помогает мне. По крайней мере, не так часто как ты думаешь. Дора не стала что-либо отвечать. К ним подошла Нора, явно довольная своей участью. — Партия феи Драже! — она улыбнулась в своей забавной манере — Давно хотела попробовать! Заметив на себе строгий взгляд Меранта, Фелис неловко прокашлявшись тыкнула подругу в бок. Все трое приняли серьёзный, сосредоточенный вид.

***

Одетта зашла в кабинет директора отдать отчёты за прошлый квартал. Самого Вокорбея не было, на его месте восседала любовь всей его жизни — Аманда. Женщина смотрела в окно, вспоминая куда могла рассеянная Мишель положить гаммы снова. — Вся в отца. — буркнула блондинка недовольно. Одетта лишь ухмыльнулась этой реплике, внимательно смотря на стол. Сама Аманда тоже часто грешила невнимательностью, можно сказать что это семейная черта Вокорбеев. — Свободу слова! СВО-БО-ДУ! — послышалось из- за двери. Женщина недоумённо переглянулись. — Что там стряслось? — Наверное, очередной критик пытается доказать, что он гениален — со скепсисом заметила Одетта, пожимая плечами. В кабинет влетает девушка лет двадцати трëх-четырëх, а за ней охранник здания. — Прекратите, барышня! Вы не можете здесь находиться! — С чего бы, месье?! Я по делу, между прочим. Понимая, что она всë равно не уйдëт, Одетта попросила оставить девушку в покое. Женщина ещë не знала на что подписалась. Внутренне Аманда напряглась. Не нравится ей этот дерзкий надменный вид, след от чернил на правом пальце, и гора листов, торчащих из сумки. Журналистка! Ой сколько же от них неприятностей, вечно всë вынюхивают и то, что надо и то, что не надо. — У вас есть вопросы или вы так на экскурсию? — прервала еë поток мыслей Одетта, обращаясь к новоприбывшей совсем в манере мужа. — Мне нужен месье Мерант. — Зачем? — Я пишу про него книгу. Его поклонникам интересно знать всë! Такая неординарная личность не может быть неинтересной! Где можно его найти? — Он уехал в другой город в командировку — как можно более официально вставила Аманда, всячески показывая, что ей не нравится возможность продолжить разговор. Однако девушку это нисколько не смутило. Она сразу поняла, что спрашивать блондинку бесполезно, слишком уж она вражески настроена. Тогда журналистка невзначай приблизилась к Одетте, надеясь на взаимопонимание. Бывшая прима не была преисполнена энтузиазмом, но сильное желание незнакомки поговорить с еë благоверным невольно заставляло навострить уши. — Вы знакомы с месье Мерантом? — Да. — Одетта сложила документы в папку. — Вы знаете его лично? — Вполне. — женщина продолжала бегать глазами по строчкам, сверяя даты. — И общаетесь тесно? — полюбопытствовала девушка. — Весьма. — Одетта слегка закусила губу. — Насколько тесно? — Достаточно. — она перевернула страницу. — А если не секрет, — глаза журналистки горели — кем вы ему приходитесь? Одетта выдержала недолгую паузу и, одарив новоприбывшую пристальным взглядом, ответила — Женой. Девушка раскрыла рот от удивления. — Простите, — она продолжала смотреть ошеломлëнными глазами — кем? — Женой — повторила Одетта, не прерывая зрительного контакта. — Но я думала, что он… — она робко посмотрела на руки Одетты — он как-то говорил, что не будет жениться, потому что любит одну девушку, которая пережила страшную трагедию. — Так и есть, вы правы. Я и есть та самая девушка. — Но многие думали, что вы… — Умерла? Была к этому близка и тем не менее жива. Девушка так и зависла, не зная что делать с её трудом, ведь она много писала о карьере Меранта и про личную жизнь известно ничтожно мало. Можно сказать, ничего. А тут перед ним стоит не кто-нибудь, а сама Мадам Мерант, собственной персоной! — Давно вы женаты? — Пять лет. — серые глаза излучали спокойствие и в то же время безразличие — Ещë вопросы? В кабинет зашла Мадлен с папкой и запиской сверху. — Мам, пришло письмо от папы! И ты обещала, что мы пойдëм в кафе. Аманда? — Да, солнышко? — Это вам дядя Вокорбей просил передать. Девочка отдала ей какую-то папку с запиской сверху. — Вот она лень. — блондинка ухмыльнулась — Спасибо, дорогая. — Мама? — переспросила журналистка. — Да, — ответила Мадлен, обнимая Одетту — мама. — А кто твой папа? — Лучший хореограф Оперы — Луи Мерант. Девушка снова удивлëнно посмотрела на Одетту, та скучающе зевнула, смотря в папку. Аманда поджала губы, скрывая приступ хохота. — Мам? — Прости, милая. Идëм. Взяв дочь за руку Одетта, подмигнув подруге, вышла из кабинета. — Барышня, вам пора. — Да — опомнилась журналистка — до свидания. — Прощайте. Прочитав записку женщина рассмеялась. Огюст умудрился перепутать гаммы дочери с контрактом на приезд иностранной труппы. — Как обычно. — сказала она сама себе. В записке была просьба внимательно посмотреть в ящиках. И действительно на самом дне лежала нужная бумага. Надо бы поторопиться, пока гости не заметили подвоха.

***

День выдался напряжённым. Наверное, назначить каждой партию собственноручно было бы более мудрым решением. И всё же что сделано, то сделано. Мерант почти уверен, что всё пройдёт хорошо. Вряд ли небольшой город полон знатоков и ценителей балетного искусства. После отправки письма в Париж, мужчина задумал прогуляться. Весенняя, почти летняя погода располагала к этому, голову никогда не мешает проветрить. Фелис сидела в холле с книгой в руках. После непонятного заявления Доры возвращаться в комнату девушка не торопилась. Высокая тень и звук трости прервали её раздумья. — Пройдёмся? Кивнув головой, юная балерина закрыла фолиант и, поднявшись, указала взглядом на дверь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина, как только они свернули за угол подальше от знакомых лиц. — Не важно. — призналась девушка. — Дора что-то ляпнула? Фелис поджала губы. Иногда отцовская внимательность поражала больше, чем любопытство сестры или упрямство матери. — Она сказала, мол у меня всё получится, потому что ты мой папа. Тёмная бровь Меранта приподнялась. Он не видел здесь никакой связи. — Что поскольку ты мой папа, то у меня всегда есть возможность порепетировать с тобой отдельно, бесплатно. Мужчина ухмыльнулся. — Я искренне признателен тебе за то, что ты работаешь самостоятельно и не злоупотребляешь своими привилегиями. Их взгляды встретились. — Конечно, я всегда готов помочь, но и у меня есть свои возможности. Постоянно репетировать никак не получится. — Оно и не нужно, пап. Если мы приедем измученными, мама с Мадлен устроят месье Вокорбею ту ещё взбучку. — Я думаю, мы оба были бы не особо против. Фелис ухмыльнулась, представляя как несчастный Огюст со всей волей в кулаке старается вынести строгий, осуждающий взгляд двух пар льдисто-серых глаз. — Скучаешь по ним? — Очень. А ты? — Да. Они присели на лавочку, наблюдая за тем как солнце опускается за горизонт. — Надо же, — начала Фелис, после недолгой паузы — уже пять лет как мы живём так… как живём. — Я ещё никогда не был счастливее. Мерант смотрел на реку, наблюдая за тем как птицы нарочито близко летят над водой, будто подразнивая собственное отражение. Сердце чуть тосковало, но приятные воспоминания последних лет грели душу и давали понять как мало нужно для счастья. Как оно хрупко и важно в одно и тоже время. — Ты вернула мне прежнюю Одетту в каком-то смысле. — он поправил лацкан пиджака — ту, что была до пожара и осуществила мою мечту. — Ты мечтал жениться на ней? — Да. Мы много говорили об этом, постоянно строили планы, даже не подозревая какое испытание приготовила нам жизнь… Девушка с сочувствием посмотрела на мужчину. — Но если бы не это всё, мы бы не встретили тебя. И кто знает, — он перевёл взгляд на неё — может быть вообще никогда больше не были вместе. Фелис, улыбнувшись, опустила голову ему на плечо. Неважно кто что думает. Важно, что у неё есть семья. Да, её папа величайший балетмейстер всех времён, а она почти прима. Да, любой может заявить, мол она его протеже. Мало кому в голову придёт мысль разобраться в вопросе. Но разве есть смысл учить всех и каждого, если в конечном счёте это не важно?