Необыкновенное чудо

Унылая октябрьская погода навевала хандру вместе с желанием завернуться калачиком в плед и никуда не выходить. Но кого это волнует в разгаре рабочей недели? Аманда лениво обвела взглядом кабинет мужа и, получше завернувшись в шаль, присела на диван. — Не люблю осень. После жаркого лета, она навевает тоску и отчаяние. — Ну, дорогая, — Вокорбей подписывал какие-то бумаги — погода не может быть всегда тëплой. Иногда для смены обстановки и ей нужно быть не очень приятной. — Знаю, но всë равно хочется как-то разбавить эту скуку. Огюст поджал губы, чуть не оставив жирную кляксу на одном из договоров. Мерант бы прибил его за такую небрежность. Даже тут балетмейстер умудрялся делать замечания, пусть и не лишëнные смысла. — Поставь, пожалуйста, чайник. Мадам Вокорбей вальяжно прошла к шкафчику, украдкой поглядывая на мужа. С этой документацией никаких нервов не хватит, и сил тоже. Через десять минут после звонка в кабинет вошли супруги Мерант. Луи, устало вздохнув, плюхнулся на кресло по правую сторону от директорского стола. Он явно не в духе и мог бы вполне слиться с хмурым грозным небом. Одетта выглядела скорее озадаченно, ведь теперь стандарты балетных пачек изменились, а это неизбежно влияет на технику. К слову ещë и взяли совсем юную балерину на такую ответсвенную партию как Китри из «Дон Кихота». Девушка прекрасно владела телом, с артистизмом тоже полный порядок, но всë же есть пока что непреодолимые препятствия. — Если спектакль провалится, это будет полностью твоя вина. — холодно замечает Мерант, смотря на друга в упор. Огюст же снисходительно улыбается предсказуемости друга. — Ты каждый раз так говоришь, и каждый раз нас неизменно ждëт успех. — Кто знает, может этот раз и правда окажется провальным? — мертвенным голосом возражает Мерант, тревожно потирая виски. Вопрос повисает в воздухе. Все итак знают, что хореограф так говорит от нервов. Сколько бы лет не прошло, а он всë также переживает за каждую постановку так, словно она первая. Аманда сочувственно сжимает ладонь Одетты, которая в свою очередь уставилась в записи. План кордебалета каждый раз приходится перестраивать, чтобы все были видны и при этом картинка не страдала. Нервозность мужа передалась и ей, она уже не в силах бороться, поэтому лишь слабо улыбается на жест подруги. Сейчас обед, целый час на трапезу. Мадам Вокорбей достала четыре чашки и ткнув мужа в бок, тонко намекнула — пора сворачиваться. Огюст не без радости, сгрëб всю бюрократию в стопку и передал подошедшей Одетте. Она ловким движением переместила бумаги на диван, а сама села рядом с Мерантом. Пока чайник закипает, балетмейстер уныло смотрит в окно, видя как капли дождя стекают по стеклу. Он так устал от балетных будней, что даже его привычный саркастический тон не желал пробуждаться. «Уснуть бы на пару недель, а лучше на месяц» Он качает головой, когда Одетта пододвигает к нему печенье. Аппетита нет, сил тоже. Аманда звонко помешивала сахар в чашке Вокорбея, вдыхая приятный аромат. Не зря они с Одеттой купили про запас, сейчас жасмин в такую погоду самое то. — Давайте вместе сходим куда-нибудь? — предложила она. — Мы итак сейчас вместе. — ответил Луи, чувствуя как Одетта в знак поддержки приникла к его плечу. — Да, но мы давно никуда не выбирались компанией. — Куда бы ты хотела, дорогая? — спросил Вокорбей, ставя кружку на блюдце. После недолгих раздумий женщина выдала: — В театр. — Ну да — не удержался Мерант — мы ведь всего лишь проводим в нëм всë своë время. — Милая, — встрял Вокорбей — так мы можем пойти сегодня на вечерний спектакль. У нас проходит «Пахита». — «Жизель» — поправил балетмейстер, сжимая ладонь жены. — Нет. — возразила Аманда — Я хочу, чтобы мы пошли в другой театр. И были в зрительном зале, а не за кулисами. — Это вполне можно устроить. — Одетта сверлила взглядом окно — В малом театре как раз новая постановка. — Вот и отлично. — обрадовалась Аманда — Тогда я возьму билеты. — Не утруждайся, дорогая. Я позвоню директору и нам выделят места где хочешь. — Даже в партере? — Даже там. — Тогда хочу на четвëртый ряд, а дальше решай сам.

***

— Не хочу никуда идти. — Месье Бука, верните мне моего мужа. — Одетта улыбнулась — Я очень по нему скучаю. Мерант лишь недовольно вздохнул. Женщина крепко обняла его, целуя в щëку. — Милый, если ты плохо себя чувствуешь, останься здесь. Одну репетицию я спокойно могу провести без тебя. Мужчина что-то буркнул ей в волосы, согревая ладонями хрупкую спину. — Сомневаешься во мне? — Ничуть. — возразил он низким, почти сонным голосом — Просто если бы ты полежала со мной пару часов, я бы быстрее пришëл в обычное состояние. — Прости, родной. — она приложила ладонь к высокому лбу — Но этого я сделать не могу. А у тебя похоже температура от переутомления. В таком состоянии я тебя никуда не пущу. — Но там Бошан и его ненормальный класс. — Я найду на него управу. — успокоила его Одетта — Не даром я мадам Мерант. Мягко поцеловав мужа, она достала плед из ящика и, не терпящим возражений взглядом, указала на диван. Луи устало присел. Одетта посмотрев на часы, принялась собирать папку. — Кстати младшая Мерант оставила тебе эклер. Обязательно съешь. Она услышала сдавленное «угу» и затем скрип пружин. Хореограф, расправив плед, лëг на диван и закрыл глаза. — Я возьму твой фрак? — Конечно. — И да, — добавила Одетта, накинув фрак на плечи — Мадлен зайдëт где-то через час. Вместе с ней и пойдëте домой. — Ладно. Она точно знала, что Мерант отвечает на автомате. Его голос уже понизился, а руки он сложил под голову. Выпорхнув из кабинета, Одетта быстрым, насколько это возможно шагом, побрела в сторону репетиционных залов.

***

Следующий день был ещë холоднее, но светило солнце и настроение невольно улучшалось. К счастью, температура у Меранта ушла, нужно было лишь выспаться. Репетиция прошла успешно, Одетта смогла найти общий язык с ненавистным Бошаном и ученикам не приходилось метаться между двумя преподавателями. — Вечером идëм в малый театр. — предупредил Вокорбей еë, проходя мимо по коридору. — Во сколько встречаемся? — В шесть. — Договорились. После класса Одетта поспешила в кабинет сообщить мужу о планах на вечер. Мерант выглядел бодрее. Бродя по полкам, он внимательно слушал рассказ дочери о новой подружке Эйприл. — Она не очень любит мадам Леруа. Считает, что та даëт слишком мало упражнений. А ещë я показала ей арабеск, она очень удивилась, что я могу поднять ногу так высоко. Мадлен усердно тренировалась то с Фелис, то с Одеттой. Ей нравилось разминаться, повторять позиции рук и ног. Пусть она ещë мала для пуантов, никто не мешает ей отрабатывать технику уже сейчас. К тому же она много узнавала о балетном искусстве из рассказов родителей и сестры. — Привет, солнышко. — поздоровалась с дочерью Одетта, обнимая еë в ответ. — Мама, Вокорбей сказал, вы идëте сегодня в малый театр. — Да. — женщина присела на диван — Фелис пойдëт гулять с Виктором, а вы посидите дома с Мишель. — О, здорово! — обрадовалась девочка — Заодно покажу ей новое платье. — Я правильно понимаю, — ввернул Мерант — у меня нет возможности не пойти? — Всë верно, дорогой. Мужчина хоть и ожидал этого всë равно устало закатил глаза. — Посмотри на это с другой стороны. — посоветовала Мадлен — Увидишь как в других театрах работают, может поймëшь чего не хватает вам или наоборот чему им поучиться. Слова дочери избавили его от едких комментариев, хоть скептик в душе вовсе не собирался униматься. Театралам идти в театр? Ещë и на балет? Если это не будет катастрофой (в чëм Мерант сильно сомневается), то явно не стоит потраченного времени. — Возможно ты права. В крайнем случае, Вокорбей итак всë поймëт. — Именно. — согласилась Мадлен — Ладно, я пойду. Мы с Эйприл договорились встретиться во внутреннем дворе. — Беги, звëздочка. Девочка поцеловав обоих в щëку, вышла из кабинета. Одетта подошла к мужу и обняла его сзади, утыкаясь носом в плечо. — Знаешь, с возрастом она всë больше становится похожей на тебя. — заявил мужчина. — Чем же? — Рассудительностью и наблюдательностью. Иногда мне кажется, что она знает всë наперëд. — он бережно поцеловал еë ладони — И мне это нравится. — А меня радует, что ты так внимателен к ней. Она это очень ценит. Развернувшись, он сам потянулся к еë губам. Осталось десять минут до треклятого звонка на урок.

***

Встретившись у входа в Оперу, компания побрела в сторону малого театра. Одетта плотно обвязала шарф вокруг шеи Меранта, а сама надела перчатки. Как бы она не любила осень и зиму, одеваться в это время приходится очень и очень тепло. Под пальто шаль, на голове берет, а в руке большая согревающая мерантовская ладонь. — Ты хоть знаешь о чëм будет спектакль? — поинтересовался Мерант у Вокорбея, ощущая как его собственное дыхание обжигает подбородок. — О неразделëнной любви. — Огюст состроил трагичное лицо, и приложил ладонь ко лбу — Вроде. Недовольного вздоха балетмейстера было достаточно для оценки столь безалаберного отношения к вечеру в компании. — Не куксись, Луи. — Аманда улыбнулась другу — Что плохого в том, чтобы посмотреть как работают другие? — Ничего. — буркнул Мерант, стараясь не разразиться нравоучительной тирадой. Он эти па видит каждый божий день. Каждый божий день с девяти утра до двух часов дня проводит классы, а в период репетиций чуть ли не ночует в театре. Признаться, так было до создания семьи. После стало немного легче, но полностью от бремени преподавательского ремесла не избавило, а потому натура Величайшего балетмейстера всех времëн упрямо сопротивлялась энтузиазму друзей. Для него спектакль — работа. Он уже знает, что за столько лет карьеры танцовщика, а потом и хореографа чуть ли не по звуку научили его определять ошибки и недочëты в каждом движении. Директор театра гостеприимно поприветствовал их, не забыв упомянуть как любит спектакли прямых коллег. Мерант довольно холодно ответил на рукопожатие, но для виду учтиво улыбнулся. Одетта шла с Амандой и слушала восторженные реплики подруги. Женщина с жадностью осматривала каждый уголок, стараясь запомнить как можно больше деталей. Вокорбей весело о чëм-то болтал с директором, чувствуя как Мерант сверлит его спину хмурым взглядом. — Мы подготовили самые лучшие места! — с гордостью заметил Дюмóн, поправляя бабочку от лëгкого трепета — Оттуда видно всë, происходящее на сцене. Уверен, вам понравится. — Несомненно! — оживился Вокорбей — Не волнуйтесь, приятель, мы не дадим ваш театр в обиду, уж поверьте! Мы очень рады оказаться у вас в гостях! — А мы так рады вас принять! — мужчина улыбнулся. Наконец, когда все формальности закончены, квартет побрëл в сторону зрительного зала. Аманда села ближе всех к сцене, отчаянно желая видеть действо во всей красе. За ней пробрался Вокорбей, Одетта и замыкал эту цепочку Мерант. В зале довольно шумно, ведь до начала ещë целых пять минут. Луи по привычке оглядывается по сторонам и видит как из-за кулис с опаской выглядывает некий пожилой джентльмен. Монокль придаëт ему строгости, на ногах начищенные до блеска ботинки, а голова почти лысая. — Ты его знаешь? — спрашивает Одетта, заметив их переглядывания. — Нет, но готов поспорить, он отвечает за постановку. — карие глаза метнулись к жене — И судя по всему ему уже сказали о нашем приходе. Чëртов Вокорбей не может держать язык за зубами. — Милый, спокойно. — она опустила ладонь ему на предплечье — Даже если и так, что это меняет? — Он непременно попытается выведать моë мнение у директора или того хуже заявится сам. — Я уверена, ты стойко выдержишь. — она ободряюще улыбнулась. Послышался последний предупреждающий звонок, остатки зрителей проходили к своим местам. Свет гаснет, остаются лишь фонари на краю сцены. Оркестр завывает лиричную мелодию, отдалëнно напоминающую «Лебединое озеро». Появляется девушка в нежно голубом платье. Еë глаза полны печали, она со всей силы прижимает к себе букет роз и проходит от одного края сцены к другому делая серию па дэ бурэ. Затем медленно двигается к центру и чуть ли не плача падает на колени, утыкаясь носом в измученные цветы. За ней открылся занавес и история заплясала на глазах зрителей. Аманда с большим участием смотрела спектакль, вбирая каждую деталь. Она была очарована мимикой главной героини, еë жестами и грацией. Здесь с ней невозможно не согласиться. Девушка буквально проживала историю и утягивала за собой весь зрительный зал, погружая в трагедию своей любви к непутевому юноше. Вокорбей улыбался, украдкой поглядывая на жену. В отличии от зануды друга, она никогда не была против посмотреть на чужие успехи и вообще была более открытой к новому и неизведанному. К счастью, до начала он успел найти буфет и, можете быть уверены, окажется среди первых посетителей во время антракта. Одетта чувствовала себя довольно странно. У них с девушкой схожа внешность, а история любви навевает собственную драму. Тяжëлые обстоятельства заставляют главную героиню покинуть деревню, забыть любимого и она делает это во имя благородной, как ей кажется, цели. Родители молодого человека убеждены, что их сын достоин лучшего, а потому об отношениях с ней и речи идти не может. Девушка, понимая всю тяжесть своего положения ввиду того, что жители деревни видели их вместе и знают о чувствах друг к другу, не будут открыты к ней. Вдобавок, героиня сирота, у неë нет приданого и еë любовь была единственной надеждой на светлое будущее. Собрав всю волю в кулак, она перебирается на последние деньги в городе никому ничего не сказав, там и начинается основная история. Действие первого акта задали тон спектаклю. Многие критики уже восхваляли постановку, хлопая в ладоши. Объявили антракт. Вокорбей утащил за собой Аманду в буфет, а Одетта чуть расслабившись посмотрела на мужа. — Ну как тебе? — Неожиданно. — сказал Мерант, помедлив. — Тебе нравится? — Говорить об этом ещë рано, но меня радует, что и без либретто всë понятно. — Месье Мерант? Мужчина повернул голову и увидел того самого пожилого джентльмена, смотрящего на него из-за кулис. — Добрый вечер. — Не ожидал увидеть вас здесь. Мужчина выглядел взволнованно, будто подросток встретил прекрасную барышню. — Иногда стоит побывать у коллег на постановках. — буднично заметил хореограф — Это полезно и весьма занимательно. — Как вам? — спросил незнакомец обеспокоенно — Интересно? — Да. — Мерант кивнул — Солистка весьма многообещающая, берегите еë. — Благодарю, месье Мерант. Она только выпустилась, но уже многим зрителям нравится. — У неë потрясающая техника и приличный уровень артистизма. — Вы правы. — мужчина внимал каждому ему слову, будто он было решающим — Вы как я вижу не одни. — он украдкой посмотрел на Одетту. — Да, с супругой. — Приятно познакомиться. — коротко кивнула Одетта. — И мне тоже. Дали первый звонок, антракт подходит к концу. Оркестр потихоньку собирается в оркестровой яме. — Прошу меня простить, разрешите откланяться. Мерант кивнул, провожая коллегу взглядом. Лицо его было знакомым, но память сильно подводила, он никак не мог вспомнить кто это. На второй звонок, Аманда вернулась. Кажется, она успела поправить макияж и поболтать с парочкой таких же восторженных зрителей. — Куда делся твой муж? — ухмыльнулась Одетта — Всë выбирает между эклером и круассаном? — Да его за уши не оттащишь. — возмутилась блондинка — А когда узнал, что тут подают рëбрышки, я думала всë выскажу этому несчастному буфетчику! — Так где он? — вступил в беседу Мерант. — Я отправила его в цветочный. — Разве после спектакля цветы дорожают? — Цветы не мне, а солистке. — деловито ответила Аманда — К вашему сведению, чопорное величество месье Мерант, в театре принято дарить букеты артистам. — Ещë скажи, что Земля круглая. — иронично заметил Мерант — Думаешь, я не знаю театрального этикета? — Ну вдруг. — Я лучше цветы жене подарю, она тоже балерина. — Так, тихо. — приказала Одетта, тем самым пресекая перепирательства. — Начинается. Насколько великолепным, потрясающим, интригующим был первый акт, настолько бездарным и блëклым выглядел второй. Кроме главной героини не на кого взглянуть. Одна балерина всë время не дотягивает носок, другая криво делает фуэте, третья вечно не попадает в такт, четвëртая вообще сбилась с оси и рухнула. Еë спасло только то, что она была почти самая последняя и это мало кто заметил. После ужасно выстроенных линий казалось хуже быть не может, но как оказалось очень даже может. Теперь танцевали попарно и, святые капеллини, Мерант чувствовал как у него задëргался глаз. Такое впечатление, словно постановщик не владеет словом «синхронность». Ни одна пара не сделала движения идеально симметрично, не опережая музыки или не опаздывая. Подбор по парам был сделан так бездушно и наплевательски, что хотелось кричать. Ладно одновременность, бог с ней, но когда балерины сильно разные по росту, телосложению, комплекции и ещë делают движения не впопад, это напрочь убивает красоту балетного искусства. Мерант глубоко вздохнул. Ему хотелось закричать во всю глотку: « КТО ВАС БЕЗДАРЕЙ УЧИЛ?! ВЫ КОГДА-НИБУДЬ ЧТО-НИБУДЬ О ХУДОЖЕСТВЕННОМ РИСУНКЕ СЛЫШАЛИ?!» Одетта мягко опустила ладонь и сжала его пальцы. Он прикрыв глаза, потëр переносицу. Если бы его ученики такое вытворяли… Лучше об этом не думать.

***

К великому счастью балетмейстера, спектакль подошëл к концу. Наскоро выйдя из зала, он пробрался к гардеробу и забрал вещи. Восторженные крики «Браво! Браво! Браво» доносились из зала, от чего уши резало. — Это было невероятно! Аманда мечтательно закружилась около колонны, словно счастливый ребëнок. — Я рад, что тебе понравилось. — Вокорбей улыбнулся, накидывая пальто ей на плечи. — Обязательно передай коллеге, что это заслуживает всех похвал! — Непременно, дорогая! Мерант одарил подругу убийственным взглядом. Одетта, коротко усмехнувшись, оделась и обмотала шарф вокруг шеи мужа. — Выйдем, всë расскажешь. Мужчина лишь подал ей локоть, и они, попрощавшись с друзьями, вышли из здания.

***

Октябрьский холод безжалостно кусал лицо, а грязь и слякоть нагло прилипали к ботинкам. Однако Мерант упорно это игнорировал, продолжая бубнить в шарф: — Это чëрт подери нога! Кто еë так поставил? Про итальянское фуэте я вообще молчу! Кошмар, а не исполнение! И главное им ещë хлопают, крича во весь голос «Браво»! Да было бы чему кричать! Одетта всë-таки не выдержала, еë звонкий смех покорил улицу. — Ну и что смешного? — строго спросил Мерант. Посмотрев на мужчину, Одетта засмеялась пуще прежнего. Она не могла остановиться. — Что тебя так веселит? — Видел бы ты себя со стороны. — выдавила женщина, убирая слëзы с уголков глаз. Внутренне Мерант заулыбался, но стойко сохранял серьëзный вид. В самом деле не смеяться же, он возмущëн! Немножко. — Дорогой, ты слишком серьëзно воспринимаешь постановку, будто она твоя. — она обняла его — Успокойся, это не имеет к тебе какого-либо отношения. — Знаю, но мне как зрителю обидно. Столько времени просидели и зачем? — Ты смотришь как профессионал. Зрители всë равно этого не увидят, вспомни Аманду с еë восторженными глазами. — И Вокорбея. — Он скорее обрадовался содержимому буфета. — Да, это вероятнее. Женщина улыбалась, смотря на него нежным взглядом. Она опустила ладони ему на щëки. — Я очень люблю своего внешне строгого, чопорного, серьëзного а внутренее милого и доброго балетмейстера — сказала Одетта целуя Меранта. — И всë же это были худшие итальянские фуэте в моей жизни. — ввернул он, отстраняясь. — Не будь занудой, иначе я опять начну смеяться. — Одетта подавила смешок. — А может быть мне нравится твой смех? — он по-прежнему держал руку на еë талии — Хотя целовать тебя мне нравится больше. Он прильнул к еë губам, запуская длинные пальцы в тëмные локоны. Стоял холодный осенний вечер, в воздухе пахло дождëм, а в домах горел свет. И пусть постановка в глазах Меранта не удалась, он провëл время с друзьями. Правда на следующий день заявил: в следующий раз он выбирает место, куда они пойдут. Никто не был против, но это уже другая история.