Необыкновенное чудо

— Уже в следующем учебном году ты тоже будешь учиться в театре. — Да! Глаза Мадлен выражали восторг. Она хотела танцевать сколько себя помнит. Ей хотелось кружиться как Фелис, быть такой же воздушной и непринуждённой, с лёгким шагом и прекрасной осанкой. Теперь когда-то нескладная хрупкая девочка из приюта Бретани, болтающая без умолку, стала первоклассной балериной с большими перспективами на будущее. Фелис расцвела, обрела крылья и стала истинным примером для подражания среди младших классов. — Я буду танцевать так же как ты! — Мадлен прижалась к девушке. — И даже лучше! — Фелис улыбнулась, погладив сестру по голове. — Надо же как быстро летит время. — шепнул Мерант Одетте на ухо, приобнимая её за талию — Наша младшая скоро пойдёт учиться балету. Одетта меньше всех была рада этому событию. Сильная увлечённость Мадлен балетом может легко пошатнуться, стоит ей увидеть обратную сторону этого красивого, но жестокого искусства. Увы далеко не всего преподаватели снисходительны к ученицам, позволяют себе говорить те вещи, о которых стоило бы помолчать и считают необходимым учить через боль и унижения. Мерант явно гордился успехами старшей и стремлениями младшей. Казалось, ничего не может помешать Мадлен прийти к своей мечте. — С появлением Фелис ты стал оптимистичнее. — заметила Одетта, наслаждаясь прохладой вечера, слышной из открытого окна. — Могу себе позволить. Всё-таки она вернула мне тебя и помогла создать семью Мерант. Женщина ничего не ответила на это. Сомнения по-прежнему терзали её, как бы сильно она не старалась. Несомненно, она верит в успехи дочери, но весьма суровый опыт обучения балету сжимал её в тисках страха за дочь. Когда Мадлен показывала новые комбинации, которые подсмотрела у Фелис, Одетта всегда снисходительно улыбалась. — Идём спать. — сказала Одетта, наконец укутавшись в шаль. — Девочки, пора по комнатам. — Спокойной ночи! — Спокойной ночи.

***

— Что ж — Вокорбей довольно потёр ладони — поскольку мы обладаем некоторыми связами, — он хитро улыбнулся — то можем вам сообщить радостную весть. Мадлен зачислена в класс нашего театра! — Кто бы сомневался? — спросила Аманда с лучезарной улыбкой — Такие данные от родителей, и старшая сестра в качестве примера! В этот момент сердце Одетты сжалось от осознания неизбежности судьбы. В новом учебном году Мадлен предстоит много испытаний, на её хрупкие плечи падёт немало событий. И снова внимательный взгляд со стороны мужа. Она лишь покачала головой, слабо улыбнувшись. — Я думал, ты будешь рада за Мадлен. — Я не ожидала, что она так быстро вырастет. — Одетта подошла к окну — Может подождём ещё год? — взмолилась она. — Она уже зачислена и осенью пойдёт учиться. Женщина молча смотрела в небо, обнимая себя за локти. — Ты слишком сильно за неё переживаешь. — Это свойственно всем матерям. Женщину снова накрывают воспоминания из детства. Её старались не замечать. Сирота не может быть интересной для тех, у кого всё есть. Если в младшем возрасте её сторонились, то в более старшем завидовали успехам и обливали грязью, распространяя непристойные слухи. — Давай посмотрим на это с другой стороны. — Мерант приблизился к ней и убрал непослушную прядь волос за ухо — У неё есть мы, есть Фелис. Она всегда может обратиться к нам за помощью. «Получать постоянные упрёки, мол ты хороша, потому что дочь Величайшего балетмейстера всех времён? Да уж, просто мечта» — Возможно, ты прав. — Одетта устало закрыла глаза — Я сильно накручиваю.

***

— А, дочь балетмейстера и уборщицы. — новый преподаватель Франсуа Севиньи поставил точку рядом с именем девочки. — Моя мама не уборщица, — возразила Мадлен — она преподаватель Оперы. — Я не спрашивал тебя. — резко одёрнул её учитель — Она преподаёт только благодаря тому, что стала женой месье Меранта. Тебя ждёт похожая участь. Девочка зло посмотрела на вольнодумца. — Что? Очевидно, ты здесь благодаря папочке! — Откуда вам знать?! — возмутилась Мадлен — Вы даже не видели как я занимаюсь! — Неважно как ты занимаешься, — Севиньи усмехнулся — тебе в отличии от остальных можно не утруждаться. Ты уже протоптала себе дорожку славы лишь фактом своего рождения, пусть и весьма спорным. Мадлен сама не заметила как пулей вылетела из класса, как бежала по коридорам театра в поисках укромного местечка. Стирая слёзы злости она думала про себя: «Как он смеет говорить такие вещи?! Как он может так легко делать такие выводы, если даже не видел меня?» Вспомнились репетиции папы с Бошаном. Они не скупались на едкие замечания, но Мерант всегда говорил о технике, а не о самом человеке. — Я сильная, — шепнула себе Мадлен — как мама. Я справлюсь.

***

— Как прошло первое занятие? — спросила Одетта, стоило Мадлен появиться на пороге кабинета. — Как обычно. Родители недоумённо посмотрели на дочь. — Ну, то есть так, как и должно быть. Я ведь была у вас на уроках и знаю как всё проходит. — Идём пить чай. — позвала Одетта. Девочка послушно села за стол, стараясь отвлечься от неприятных мыслей. Визгливый голос Севиньи так и гудел в ушах. Он был ужасно нетерпеливым, требовательным, имел наглость тыкать пальцами по спине и даже слабо побивать линейкой по рукам или ногам. Доставалось всему классу, кроме одной девочки. Мадлен не могла не заметить откровенной халтуры ученицы и куриной слепоты со стороны учителя в её адрес, но говорить об этом не смела. — Как долго может вести класс один преподаватель? — внезапно спросила она, опустив голову на отцовское плечо. — Не больше двух лет. — Мерант налил кипяток её в кружку. По спине девочки пробежал холодок. Терпеть такого грубияна на протяжении года, а может и дольше представлялось сущей пыткой. — Почему ты спросила? — насторожилась Одетта, поглядывая на дочь исподтишка. — Просто так. — девочка пожав плечами, мигом опустошила чашку и поставила на стол — Мне пора, я хотела увидеться с Эйприл. — Увидимся вечером, звёздочка. Улыбнувшись, Мадлен поцеловала родителей в щёку и вышла в коридор.

***

Класс не особо был заинтересован в знакомстве. Казалось каждый воспринимал другого ученика как потенциального врага. Ни к кому не подступиться. Все попытки Мадлен завести непринуждённую беседу заканчивались в лучшем случае недоверчивым злым взглядом. Мерант младшая одиноко брела по коридорам со скукой осматриваясь по сторонам. Старшие классы бурно обсуждали грядущие репетиции и новые элементы, которые придётся изучить в этом году. Девушки непринуждённо тянулись в разные стороны, парни разминали стопы. Атмосфера у них ощущалась куда спокойнее и приятнее. Вскоре мелькнула знакомая рыжая макушка. Фелис снова поражала сокурсников своими новообретёнными навыками. Её лицо выглядело сосредоточенно, ноги напряжены до самых кончиков пальцев. Сделав серию итальянских фуэте, девушка мягко опустилась на стопы. Дора вновь яро что-то доказывала Норе. Невольно от такой забавной и привычной картины Мадлен улыбнулась. Интересно, во времена родителей было также? — Мадам Лесаж так подробно всё объясняет! — жаловалась Эйприл — Такое ощущение, что она забыла, что мы уже в третьем классе! — Радуйся, что объясняет. — вступилась за учительницу Мадлен — Точность техники очень важна, она определяет качество элемента. Зелёные глаза смотрели на младшую Мерант с нескрываемым удивлением. — Мне так подруга объясняла. — соврала Мадлен — Кстати, мадам Лесаж кричит на вас? — Нет. Она слишком мягка для этого, её голос звучит как нежное суфле. — девочка мечтательно улыбнулась — Вот бы съесть сейчас чего-нибудь сладкого. — Наш постоянно кричит, словно его разорвёт на тысячу кусочков. — Кричит? — Да так, что уши закладывает. — Кто-то новый? — Месье Севиньи. — Наслышана. — Эйприл слегка поджала губы, сочувствуя новой подруге — Он и линейкой может ударить. — Постоянно так делает. — Мадлен потёрла ушибленные места — Из-за него щиколотки ноют. — Это возмутительно! Вы ещё даже на пуанты не встали! — И не скоро встанем. Говорят, лет только в десять-двенадцать. — С таким учителем никаких нервов не хватит. — Преподавателей меняют каждый год или два, надо просто подождать. — Своими зверскими методами он вам все ноги отобьёт. — Тем проще будет учиться потом. Вместе с Эйприл они вышли на задний двор. Занятия у младших проходят только в первой половине дня, у Мадлен было много времени до того как она пойдёт домой с кем-то из семьи. — Ты долго здесь будешь? — Пару часов точно. — ответила Мадлен — Мне есть чем заняться. — Тогда до завтра. — До завтра. Девочка вспомнила как Фелис рассказывала об их тренировках с Одеттой. Мама была строга с сестрой, но у них были совсем иные обстоятельства. Если бы не мама, папа бы выгнал Фелис на следующем занятии и никакой будущей примы Оперы Гарнье бы не было. Неподалёку зазвучала приятная музыка, не похожая на любую из знакомых мелодий. «В танце можно выразить абсолютно всё» Так говорила и Одетта тренируя Фелис, и сама Фелис обсуждая с сестрёнкой партии, которые предстоит репетировать. Расслабившись, Мадлен вдохнула полной грудью, вставая в первую позицию. Папа всегда начинал урок с пяти балетных позиций, мама предпочитала прежде размять ноги и после приступить к позициям. Девочка повторяла всё, что помнила с уроков. Мерант всегда поправлял тростью, смотря на учениц с толикой надменности. Одетта могла поправить позу ненавязчиво руками и всегда выглядела сосредоточенно, точно она скульптор, вылепливающий новый шедевр. Мерант ругал за ошибки, Одетта мягко направляла, давая шанс на исправление. Как бы Мадлен не любила отца, она точно знала, что хотела бы больше обучаться у мамы. К сожалению, это невозможно. Во избежание конфликтов почве личных взаимоотношений Мадлен оказалась в классе у другого преподавателя, нового и бездарного. Севиньи никогда не был премьером, исполнял второстепенные, незначительные роли. Оказался в театре случайно, по связям. Если бы не травма бедра, вполне возможно он бы ещё скакал где-нибудь в кордебалете. Мадлен медленно кружила по двору, помня о точке в пространстве, которую необходимо держать. Маленькие изящные руки подстраивались под движения ног, музыка продолжала ненавязчиво играть. Девочка представила, что вместо рук у неё крылья и она изящный лебедь, выжидающий ночи, когда она снова сможет стать прекрасной принцессой Одетт. — Вижу, тебе понравилось первое занятие. Фелис добродушно улыбалась, наблюдая за сестрой. Мадлен, коротко кивнув, подошла к девушке. — Ты сегодня заглядывала в класс, почему не подошла? — Не хотела мешать. — Ты никогда мне не мешаешь. — Фелис убрала прядь волос с её лица. — Не надо всем знать, что мы сёстры. — вдруг сказала Мадлен — Люди любят посплетничать, могут наговорить всякой ерунды, пойдут слухи. — Родители настояли? — Нет. Я сама так решила. Фелис сразу поняла, что-то стряслось. Обычно Мадлен делилась всем, но сегодня как воды в рот набрала. — Первый день был тяжёлым? — спросила она осторожно. — Да. В знак поддержки Фелис крепко обняла девочку. — У меня вопрос. — вдруг сказала младшая. — Задавай. — Как ты преодолевала трудности? Подумав с минуту, Фелис ответила: — Я верила в себя и много трудилась.

***

Мадлен взяла слова сестры себе за правило. Она постоянно занималась после уроков, не забывая о теоретических дисциплинах. Особенно ей нравилась история балета, именно благодаря этому предмету замысел многих спектаклей стал ещё более понятным. День за днём, месяц за месяцем девочка упорно трудилась, стремясь успевать во всех сферах. Часто она читала что-то из библиотеки театра, желая узнать побольше. Из-за этого Мадлен почти перестала выходить на свежий воздух, видеться с друзьями Фелис и даже Эйприл не могла вытащить её из дома. — Посредственно. — услышала Мадлен позади себя. Севиньи снова был не в настроении, а ведь сегодня один из самых важных уроков растяжки. Девочка сидела на поперечном шпагате, держа спину ровно. — Бездарно! Любимое слово в её адрес. Мадлен не шелохнулась, даже не посмотрела в зеркало, в котором отчётливо можно увидеть бешенство недоучителя. — С такими данными только в уборщицы. — протянул он зло, надеясь вывести ученицу на эмоции. Мадлен лишь глубоко вздохнула, собирая всю волю в кулак. Она не даст ему обидеть её, пусть говорит что хочет.

***

Вернулась девочка в кабинет совсем без сил. Одетта как раз разбирала полки с документами. — Привет, милая. — Привет, мам. — Как прошёл день? — Сносно. — ответила девочка, рухнув на диван. — Сегодня отрабатывали шпагаты. — Так рано? — удивилась Одетта — Вы только на прошлом занятии разбирали позиции рук. — Месье Севиньи всегда торопится и всегда всем недоволен. — Мадлен смотрела в потолок — Единственная, кому он не делает замечания — Элиана Дюкетт. — А что с остальными? — Постоянные упрёки, замечания по поводу и без, приправленные самомнением. — Это вы про кого? — в дверях возник Мерант с кипой бумаг. — Про месье Севиньи. — Не слышал о таком. — Он мой учитель. — ответила Мадлен, приподнимаясь с дивана. — Фелис не заходила? — Просила передать, что ждёт тебя во внутреннем дворе. Оставив сумку около тумбочки, девочка вышла в коридор. — Дочь говорит твоими фразами, а это не к добру. — начала Одетта, стоило ему приблизиться к ней — Надо навести справки на этого Севиньи, у меня плохое предчувствие. — Мадлен изменилась до неузнаваемости за каких-то полгода. Она явно что-то недоговаривает, причём всем нам. — Фелис тоже это заметила. Её насторожил вопрос о том как она преодолевала трудности. — Какие у неё могут быть причины молчать? Желание разобраться самой? — Возможно.

***

— Вам нечего здесь делать. — осадил её Севиньи наглым тоном — У меня простое занятие, а не открытый урок. — Тем более, — настаивала Одетта — я хочу посмотреть на ваши методы преподавания. Может быть мне есть чему поучиться. — Простой поломойке нечему учиться! — гаркнул он, хлопнув дверью. Женщина так и застыла с разинутым ртом. Поломойка? Откуда он знает о её прошлом? И почему позволяет себе разговаривать таким тоном? Одетта вспомнила, что в классе был балкон, с которого можно подсмотреть занятие. Добравшись до кабинета Вокорбея как можно быстрее, она нервно постучала. — Заберу мужа ненадолго. Мерант подошёл к ней. Поняв, что дело безотлагательное, он пошёл вслед за ней. Пробравшись на балкон, они вслушивались в реплики Севиньи. — Никчёмно, отвратительно, совершенно не годится! Бедная маленькая ученица вжалась в стену от страха. Мадлен подойдя к ней, взяла её за руку в знак поддержки. — Встала на место! — рявкнул он так, что содрогнулись стены. Мадлен вернулась на место, не поднимая взгляда с пола. — Бездарность! Думаешь, если папа балетмейстер, то можно всё?! Не забывай своё место и предназначение — будешь мыть полы, как мать пусть и с образованием! — он противно засмеялся. Кулаки Меранта сжались, а лицо покраснело от гнева. Такого издевательства в адрес детей он никак не ожидал. — Ну я ему сейчас! — шепнул он зло. Одетта покачала головой, но мужчина не стал это терпеть. — Повторите, что вы сказали. Голос Меранта раздался по классу, как гром среди ясного неба. Уперев руки в перила, он сверлил взглядом побледневшего Севиньи. — Вперёд, — продолжил он ледяным тоном — я жду. Повторите последнюю реплику в адрес моей дочери. — Э-т-то не т-то — начал заикаться мужчина — чт-то вы м-м-могли под-думать. — Нет-нет, именно то! Мадам Мерант также свидетель ваших слов. Одетта молча вышла из укрытия, молодой учитель нервно сглотнул. — Как вы выразились, поломойка, тоже слышала всё от начала до конца. — А теперь разъясните, пожалуйста, по какому такому праву вы третируете детей? — Н-но э-эт-то часть… — растерялся Севиньи — часть обучения! — Вешание ярлыков по принципу «нравится», «не нравится» вы называете обучением? — строго спросил Мерант. — Почему же сразу ярлыков? — Вспомните последнюю фразу в адрес ученицы Мадлен Мерант. — рыкнул Луи — С чего вы назвали её бездарностью? Она сделала что-то не так? — Нарушила дисциплину. — Я спрашиваю про технику. — Нет. Её техника всегда идеальна. — Тогда каковы основания говорить такие слова ребёнку? — вступила Одетта — Нехватка толкового словаря дома? — Скорее наставника постарше. — ответил Мерант, продолжая испепелять Севиньи взглядом. — Мозги бы сразу на место встали, заодно бы и уровень самомнения снизился. — Я не желал мадемуазель Мерант ничего дурного. — пытался выкрутиться Севиньи — Я хотел лишь дать понять, что её родственные связи не должны влиять на тернистый путь балетных. Она могла возомнить о себе многое. — Не могла. — холодно ответил Луи — Я знаю свою дочь и только мне решать как её воспитывать. Ваша задача учить балетному ремеслу, а не устраивать детям инквизиции. — Вы правы. — Сейчас вы собираете свои вещи и мы вместе идём в кабинет к директору. — глаза Севиньи округлились — Надеюсь, вопросов к моему авторитету нет. — А как же класс? — промямлил учитель — С ним останется мадам Мерант.

***

— Милая, почему ты ничего не сказала? — спросила Одетта после занятия — Почему никто из вас ничего не предпринял? — Многие здесь по блату и я в том числе. Некоторые пытались поговорить с родителями, но те были непреклонны. Они чётко дали понять, что это обычное дело в балете и надо терпеть. — Но ты прекрасно знаешь, что учителя бывают разные и всё равно молчала. — Я не хотела пользоваться связами. Итак взяли потому что я ваша дочь. — Это не правда. Ты сама прошла комиссию и сама сдала все вступительные. Мы только узнали раньше остальных. — Я правда сама способная? — спросила Мадлен со слезами на глазах. — Конечно, солнышко. — Одетта раскрыла руки для тёплых объятий — Ты слишком много тренировалась, читала, изучала чтобы заслужить те ужасные слова. Этот Севиньи сам не знает, что говорит. — Что теперь будет? — Надеюсь, его уволят. А вам дадут нового хорошего преподавателя. — Может ты нас возьмёшь? — спросила Мадлен ей в плечо. — Не уверена, что это будет этично. — Но Фелис учится в папином классе. — Она записана под своей фамилией, про семейную связь знают только близкие. Девочка продолжала всхлипывать, переживая эмоции, накопленные за полгода. — Он говорил, я буду мыть полы вместо того чтобы выступать на сцене. Говорил, я бездарна. Женщина мягко поглаживала тёмную макушку, мысленно радуясь, что мужа нет рядом. Всем известно — за младшую Мерант порвёт не глядя. — Всё позади. Мы обязательно разберёмся с этим, больше он у вас преподавать не будет. Давай поднимем тебе настроение. Чего бы ты хотела? — Обнять Фелис и папу.

***

Тем же вечером нового преподавателя со скандалом уволили из Оперы. Севиньи умолял дать ему шанс, но ни Вокорбей, ни Мерант не отступили от своих слов. Вскоре эта жуткая история разлетелась по всему театру, от соседних младших классов до самой Розитты Маури. — И кто может взять их под крыло? — спросила она, стоя в кабинете директора. — Учебная нагрузка уже распределена. — Прости, Одетта, лучшей кандидатуры я не вижу. — Вокорбей усмехнулся — После того занятия, дети только и говорят о доброй сероглазой женщине с тростью. — Я удивлена и нет. — отозвалась мадам Мерант — Тогда беру их к себе под крыло. — Тогда встаёт вопрос с юношеским кордебалетом. — вставил Бошан, потирая рыжую бороду. — Всё просто, у них практические занятия во второй половине дня. В период репетиций посмотрим. — Тогда решено. — Вокорбей устало откинулся на спинку стула. — Бедные дети были так запуганы, что даже не решились сказать родителям о таком вопиющем поведении. — Мадлен сказала, многие родители приняли это за капризы. — Мерант поставил чашку на блюдце. — Ужас! — воскликнула Розитта. — А что с Элианой Дюкетт? Почему к ней было особое отношение? — До одури банально. — лениво ответил Огюст — Севиньи неумело пытался скрыть факт, что она его внебрачная дочь. — Вот тебе и против семейных связей. — Мерант показал мальцами кавычки. — Главное, всё разрешилось. — Розитта подошла к окну и посмотрела вниз, там как раз младшие классы играли в салки. — Пора по домам. — Мерант поднялся с места. — Хватит с нас сегодня приключений. Народ мигом ретировался из кабинета. Розитта почти ушла как её окликнул балетмейстер. — У меня к тебе просьба. — сказал он тихо — Ты могла бы поговорить с Мадлен, рассказать о своём опыте в вопросах родственников? — Да. — Маури добродушно улыбнулась — Думаю, ей будет полезно. — Спасибо. Мужчина посчитал что если прима расскажет о препятствиях на своём тернистом пути к сцене, то дочери станет лучше. Всё-таки девушке пришлось услышать много гадостей в свой адрес только из-за знаменитой тёти, у которой она и сам Мерант учились когда-то. Мадлен шла с Фелис за руку, а за ними Мерант с Одеттой. Завтра предстоит новый день, полный работы и впечатлений. Однако теперь Мерант младшая не думала о предстоящем дне как о пытке, а как о возможности чуть шире приоткрыть завесу балетного искусства.