Реальная сказка

      Праздник Первых плодов, что состоится в середине осени, был неоднозначен. Своё рождение он взял в Валиноре, тогда Валар праздновали приход эльдар в Бессмертные Земли. Долгое время существовала проблема с определением этой даты. Ведь в Валиноре отсутствовали времена года, а следовательно, непонятно, что считать Первыми плодами. Но логично было предположить, что имелись в виду плоды растения особенного значения.       — Лембас попробуешь, — сказал кот, но, столкнувшись с непониманием, тут же пояснил: — Эльфийский хлеб. Тебе понравится. Это дар Йаванны.       — Ты думаешь, ради этого стоит тащиться в такую даль? — Кира слегка лукавила, пойти всё же хотелось.       — Не только! Там будут танцы. Эльфы умеют устроить праздник.       — Ты что-то задумал? То вытащил меня из дворца, а то посылаешь вновь, да и танцевать я не умею.       Увидев прищуренные глаза, Килион продолжил: — Тогда ты была пленницей. Не понимаешь, да? И если бы не я… сидеть тебе в темнице, в лучшем случае.       — Ты преувеличиваешь. С чего это я должна сидеть в темнице, я не преступница. Это всё твои домыслы.       — Ну, нет так нет, тогда можем в палантир заглянуть и посмотреть, как веселятся эльфы.       — Ну уж нет! Мне того раза хватило. — Тот голос в голове сильно напугал; первые шаги к шизофрении. Но больше она его не слышала, и это успокоило. Отмахнувшись от праздника, Кира о нём забыла.        В один из дней на опушке появилась Берёзка: — С прекрасным утром! — В ветвистых ладонях она что-то прятала. — Я к тебе с подарком!       Увидев энтицу, девушка отложила миску с яйцами, которые только что насобирала в сарае, и взглянула на подругу. Любопытство, что же у неё там, заставило сделать пару шагов навстречу.       — Как ты устроилась?       — Всё нормально. А это тебе! Я нашла его, запутанного в паучью сеть. Он еле дышал. — Она раскрыла руки. У Киры в удивлении расширились глаза и появилась улыбка: крепко зацепившись большими зубами за древесную кожу, на ладони сидел маленький кролик и, боязливо опустив, уши разглядывал всё вокруг раскосыми голубыми глазами. — Он так больно кусается, — произнесла энтица и протянула руку.       — Если я не ошибаюсь, это же росгобельский кролик. Как он сюда попал? — она взяла серого пушистика в руки. За это время Кира научилась разбираться в видах не только растений, но и животных. Росгобельские кролики стали навязчивой мечтой, про сани она не задумывалась, но прокатиться бы хотела. В этот момент на ступеньках появился Килион и уставился прищуренными глазами на древоподобную.       — Ты у меня спрашиваешь? Он мне все пальцы погрыз.       — Это ведь малыш, и он сильно напуган.       — Или голодный? — улыбнулась Берёзка. — Лес сказал, что ты разберёшься, что с ним делать.       Кира прижала к себе кролика, сердечко которого ускоренно билось. Она накрыла его ладонью, слегка касаясь мягкой шёрстки.       — Разберёмся! Ты ходила в ту часть леса, где водятся пауки?       — Ходила, лес сильно болеет от них, я пока не знаю, что мне делать.       — Надо дождаться Нору, может, она посоветует что-то.       — Думаешь, вы сможете чем-то помочь? Эта нечесть плодится и убивает лес, — она прикрыла ладонью глаза. — Мне одной не справиться. Но подобные тебе убивают их, я лично видела. Шустрые и ловкие ребята, но корень зла ещё не повержен.       — Ты, скорее всего, встретила лесных эльфов, — Кира тяжело вздохнула. Ей пора уже было определиться, куда податься: к людям или к эльфам.       — Почему ты говоришь с такой грустью? Ты одна из них?       — Вообще-то нет, но окружающие меня люди и нелюди утверждают, что да. Хотя это роли не играет. Мне не хватает…       — Тебе одиноко? — энтица коснулась плеча Киры. — Я понимаю. Я же тоже одна, есть ли ещё такие, как я?       — Конечно, есть! Тебе надо в лес Фангорн.       — Я слышала об этом лесе. Сейчас никак нельзя уходить, это мой лес, и он нуждается во мне!       Так одна тайная мечта сбылась. Этому малышу очень повезло, что его нашёл пастырь леса. Мысли о том, что надо дать имя, пришли ниоткуда.       — Давай дадим ему имя? — обратилась она к коту, который до последнего рассматривал древоподобную, пока та не затерялась между деревьями.       — Ущипни меня. Это и правда энт! Ты разбудила энта! Я же говорил, что ты необычная.       — Килион…       — Зачем ему имя? Это же дикое животное. Вырастишь и отпустишь. Вот пусть живёт на свободе, а лучше верни его Радагасту.       — Я хочу оставить его себе, — она прижала пухлика к груди, словно ребёнка. Она мечтала о ком-нибудь заботиться и чувствовать себя нужной.       — Чего? Нам его ещё не хватает, — кот закатил глаза. — Видела бы ты своё лицо со стороны. Ладно, назови его Пушок, что ли.       — Пушок — это кошачье имя… Пух! Давай назовём Пухом! Посмотри, какой он пухлик.       — Да хоть ведром. Что на это скажет Нора? Да-а-а… Займёмся разведением, а потом будешь разъезжать, как Радагаст, в санях, — кот произнёс это с каким-то сарказмом. — Ты не против упряжки и саней? И станешь такой же… — «такой же странной, как он», — хотел продолжить чёрный, — …такой же волшебницей. И чего вас так тянет на кроликов. Чего в них хорошего, они и говорить-то не умеют.       — Ладно, смейся сколько тебе угодно, но жить Пух будет с нами. Нам его Лес подарил. — Кролик тут же поднял уши. — Видишь, какой смышлёный! Может, говорить и не может, но всё понимает.       — Он нам всю мебель погрызёт, — поворчав, кот вошёл в дом.       — Ты научишь его этого не делать.       — Ага, щас! Вот делать мне нечего — возиться с этим мелким.       Так в доме появился ещё один жилец. Кот его сторонился, но бдительно следил за пушистиком и постоянно ворчал, если тот любопытно совал свой нос не туда, куда надо. Может, даже и ревновал, ведь Кира стала уделять кролику всё свободное время. А кролик стал для неё спасением от зелёной тоски. Хотя тосковать было некогда, по записям Норы Кира продолжала изучать растительность леса и всё больше узнавала о свойствах растений, об их пользе и вреде.       Голлум появился у дома, неожиданно, с рыбой в руках. Кот удивлённо выпучил глаза и облизнулся. «Рыбка мне?» — подумал, но не сдвинулся с места. — «Надо этого чудика приручить, он неплохо справляется с ловлей». Он выгнул спину и потёрся о ноги Киры. — «Ну, бери же её скорей», — замурчал он.       — Смеагол! Это мне подарок?       — Подарок! Подарок! — завторил «хоббит». Он подошёл поближе и протянул, держа за хвост, рыбу, но, увидев кролика, выглянувшего из дома, тут же завопил: — Еда, моя прелесть… — и поменялся в лице.       — Это не еда, — заявила Кира и погладила Пуха, тот навострил уши и задрал нос.       — Хочу загадку, — глаза Смеагола потеплели.       «Вот он — крючок, — подумал кот. — Значит, загадки любит».       — Загадай ему, — прошипел Килион, заглядывая в глаза девушки. На хитрой морде кота всё было написано.       Кира присела на ступеньку. — Нехорошо его таким образом использовать, — тихо ответила она.       — Он сам пришёл.       — Смеагол, я и так поиграю в загадки, рыба… — только она хотела произнести, что не нужна, но тут же поменяла тактику: эти слова могут спровоцировать появление второй сущности, сейчас же на неё смотрело одинокое брошенное существо, — …как раз кстати! Спасибо! — она потянулась к рыбе.       — Эльфу нравится мой подарок! — запрыгал на месте хоббит. Это было начало тёплых отношений между кольцечёкнутым существом и упавшим из другого мира человеком.       Смеагол сам не понимал, что его так тянет к этому эльфу. Кира стала для него своеобразной прелестью, и то, что он там себе напридумывал, было выше его понимания. Он хвостом сопровождал её всюду. И часто приходил с уловом, чем сильно радовал Килиона. Зайти в дом «хоббит» не смел, что-то удерживало; замирал на ступени с ужасом на глазах. О чём он думал в те минуты? Может, память рисовала былое время? Жил Смеагол далеко, в одной из сухих, но глубоких пещер. Рядом протекала река, где он и рыбачил. Сырая рыба давным-давно стала излюбленным лакомством. К любой предложенной еде он демонстрировал отвращение.       Кира с подробностями рассказывала ему истории и сказки того мира, загадывала загадки и головоломки. Смеагол оказался удивительно умным. Его вторая сущность больше не проявлялась — по крайней мере, в её присутствии.       Осень маленькими шагами наступала на пятки лету. Это чувствовалось по изменению природы. Цвет леса стал слегка менять окрас с зелёного на багряный и жёлтый. Дожди участились, и усилились запахи земли и хвои.       Пух значительно подрос. Ведь это был не простой кролик, он сильно отличался размером от лесных собратьев. Каждое утро Пух с серьёзным взглядом встречал Киру на крыльце, сидя у входной двери. Со словами «Доброе утро!» она присаживалась на корточки и проводила рукой по его голове и ушам. Больше всего он получал удовольствие, когда она касалась лба и слегка почёсывала между глаз, он же сообщал о своём расположении и доверии — скрежетом зубов. От тёплых прикосновений серьёзный взгляд Пуха менялся на безмятежный, хотя порой он забывал о том, что решил сохранять невозмутимость, и сам подставлял голову под руку. Кира же, как всегда, завершая утренний ритуал, указательным пальцем тихонько нажимала ему на нос, как на кнопку, после чего распахивала перед ним дверь. Пух возмущённо «фыркал» и отворачивал серую мордочку, возвращая себе неприступный вид. Девушка в этот момент широко улыбалась, получив не меньше удовольствия от необычного приветствия.       Килион же следил, чтобы новый жилец не перегрыз всё к Морготу. И напрасно опасался, что приживала потеснит старых жильцов. Пух очень быстро сообразил, что дом не подходит в качестве жилья для настоящего кролика — люди ничего не понимают в кроличьей безопасности и комфорте. Он нашёл отличное место под старой яблоней, росшей во дворе перед окнами, и принялся рыть свою первую нору, тем самым показал независимость и самостоятельность. Дерево над норой защитит от хищных птиц и даст тень летом. Пух же желал просторную нору, разветвлённую, поэтому процесс копания занял целую неделю.       Кира восхищалась трудолюбием кролика. Она прекрасно понимала, что рано или поздно Пух вырастет и уйдёт в поисках сородичей, и не собиралась превращать его в домашнее животное. Он вольно бегал по поляне и выбирал по своему вкусу сочные травы и цветы. Больше всего Пуху нравились одуванчики и подорожник.       Но Киру забавляли отношения между котом и кроликом. В один из дней, выйдя из сарая, она застала такую картину: Пух был поглощён строительством жилья, Килион крутился возле норы, сгорая от любопытства, что у него там внутри.       — Вот же делать нечего, роет, как крот, — произнёс он и сунулся в нору, но тут же выскочил как ошпаренный. Любопытная морда вся была в земляной пыли. В этот момент, выбрасывая лишнюю землю, появился Пух.       — Килион, ты вроде разумный, — засмеялась Кира. Кролик, ничего не понимая или не желая отвлекаться от работы, шмыгнул в норку.       Настал день праздника! Ни о чём не подозревая, Кира, как обычно, собралась за хворостом.       — Ты куда? — кот поймал уходящий силуэт.       — Сам знаешь. Чем в холода дом топить будем? Того, что натаскала, мало.       — Давай чудика используем, пусть поможет, чего таскается за тобой бестолку.       — Килион! Тебе не стыдно?       — А чего, так хоть польза будет.       — Тебе рыбы мало? Будь дома, я скоро. Козу накорми… Пух, ты идёшь? — Кролик будто только того и ждал, стремительно подлетел к хозяйке.       — Я хотел напомнить, что…       — Всё потом. Никто за меня работу не сделает. — Кира развернулась и ушла.       Когда она вернулась с охапкой сухих веток на горбу, кот поджидал её на ступеньках. Пух тоже нёс пару веток в зубах. Каждый вносил свою лепту в общее дело. И только она хотела сказать, что сейчас пойдёт опять, как кот опередил:       — Сегодня во дворце праздник! — тихо невзначай произнёс он.       Кира замерла. Сердце кольнуло. Образ короля эльфов стоял перед ней, взмах его накидки, сравнимый с крыльями бабочки, когда он скользнул со спины оленя, остался запечатлён в памяти. Холодный взгляд голубых глаз устремлён прямо ей в душу, но за этим льдом чувствовалась тоска. Она мечтала увидеть его ещё раз. А тут такой шанс, но не в таком же виде идти на праздник. Она мельком осмотрела своё платье, которое носила уже три года. Да, даже если и было в чём, то по лесным трущобам ей не добраться.       — Мне то что? — Кира присела рядом с котом и закрыла лицо руками, новая волна переживаний подступала к берегу отчаяния. — Я устала. — По щекам потекли слёзы, тоска по дому навалилась со страшной силой, ей захотелось в то самое кафе, просто хотелось в общество к людям, ей не хватало человеческого тепла. — Я не понимаю, зачем я тут. В кого я превратилась? В лесную ведьму. Посмотри на мои руки… — она оторвала руки от лица и показала коту. Кролик, пытаясь успокоить, начал тыкаться ей в бедро, чтобы она погладила, что Кира и сделала.       — Эй, ты чего? Руки как руки! Я же из лучших побуждений. Пойдём, кое-что покажу. — Кот юркнул в дом.       — Что у тебя там? — вытирая слезинки, Кира поднялась следом.       — Иди, иди сюда! — крикнул кот из дальнего угла дома. Он сидел на крышке сундука. — Открой его. — В ту же минуту он спрыгнул.       В сундуке лежало платье из нежного шёлка цвета утренней зари. Кира приподняла его за плечики и приложила к груди.       — Это мне? Как оно тут оказалось? Это платье Норы? Ребята, вы только посмотрите! — Она широко улыбнулась и закружилась по дому. Пух поднял уши и с любопытством разглядывал вещь, ему тоже хотелось участвовать во всём, что происходит в доме. — Килион, откуда у неё такое? Ты знал о нём и молчал? — Кира прищурила глаза. — Ты просто фея-крёстная. Если ты ещё из тыквы карету сделаешь, то я вечно буду ходить с тобой на рыбалку.       Рассказывать, что спёр его у эльфийского кутюрье, кот не стал. Какая ей разница откуда? — Какая ещё тыква? Нет у меня никакой тыквы, — профырчал он. — Туфли на дне. — Кролик, будто понимая, о чём разговор, поднялся на задние лапы и заглянул в открытый сундук. — Нора была бы счастлива, если бы ты пошла.       — Опять ты? Как я пойду в такую даль? А платье красивое! Давайте дома устроим праздник. Я сейчас тесто поставлю.       — Эх, одним словом — женщина! Транспорт будет, — кот хитро прищурил глаза. — Да, длинноухий? Ты пока ещё мелочь, но скоро и ты подрастёшь, не зря же мы тебя кормим, мы тебя в сани запряжём. Но пойти она должна! — он обратился к кролику и хлопнул крышкой сундука. Перевёл взгляд на Киру: — А ты давай приводи себя в порядок.       Слово «транспорт» заставило вспомнить оленя. Катание на этом животном уже входило в привычку. Она поспешила нагреть воды и умыться, после скользнула в платье. Шёлк приятно коснулся тела. Собрала волосы, заколов красивой веточкой.       — Вот, — кот протянул накидку. — Жаль, никаких украшений нет.       — Я же только посмотреть. — Она покрутилась перед домашними зрителями. — Ну, как вам?       — Ты настоящая эльфийская принцесса! — оценил кот. — Пуху тоже нравится!       — Скажешь тоже, — она рассмеялась. — И много ты видел принцесс?       — Ты первая! Но главное — хорошее настроение! Видишь, ты уже улыбаешься, а то слёзы и битая посуда… Это разве дело?       — Килион, я же извинилась.       — А у меня есть прелесть, — через окно послышался голос Смеагола.       — О, явился! Самое главное, вовремя, — пробубнил Килион. — Пошли, Пухляк, глянем, что у него там за прелесть, о которой он всё время талдычит. — Моя прелесть, — передрознил кот.       Кира вышла на улицу. «Хоббит» поджидал её возле крыльца, услышав разговор об украшениях, нерешительно протянул кольцо. Что могло его так изменить, раз он решил предложить своё сокровище? Но девушка даже не предполагала, насколько кольцо отравляет душу хоббита. Он испытывал сильную зависимость, оно истязало и мучило, он мог сутками не есть и не пить, лишь смотреть на него.       — Что это у тебя? — удивлённо приподняв брови, спросила она.       Предчувствуя неладное, кролик словно профессиональный барабанщик заколотил задней лапой по деревянной поверхности ступени.       — Пух, прекрати. — Кира поспешила успокоить друга, касаясь его головы.       Не обращая внимания на недовольство кролика, который резко отстранился от руки, Кира взглянула на Смеагола. На тощей ладони лежало обручальное кольцо.       Сон с темноволосым мужчиной, что протягивал ей такое же, всплыл сам собой. Она протянула руку и взяла, неожиданно на ободке появилась эльфийская надпись. Киру это сильно удивило и насторожило, в том мире таких колец не было, чтобы на глазах как по волшебству появилась гравировка. Она покрутила кольцо в попытке прочитать, но не смогла. Откуда ей было знать, что надпись сделала на чёрном наречии Мордора.       — Где ты его взял?       Это было то самое кольцо — кольцо Тёмного Властелина — Саурона. С его помощью в Эрегионе эльфами и гномом Нарви из Мории были созданы семь колец для гномов и девять колец для людей. Эльфийский мастер Келебримбор уже без участия Саурона создал три эльфийских кольца, а сам Тёмный Властелин тайно от всех в Мордоре в огне Роковой горы выковал Единое кольцо для контроля над остальными кольцами власти.       Во время многолетней войны, при осаде Барад-Дура на бой вышел сам Саурон. В бою Исилдур отсёк ему палец с Единым кольцом, после чего Владыка Тьмы развоплотился, и на этом закончилась война. Хотя Саурон и был убит, дух его уцелел. Забрав кольцо себе, Исильдур отказался уничтожить его в огне Роковой горы, решив сохранить, преследуя личные цели. Правитель королевства дунэдайн был убит орками, и кольцо Всевластия на долгое время считалось потерянным, пока его не нашли два хоббита.       Взгляд «хоббита» тут же поменялся на злой: — Это моя прелесть! Г-о-л-л-у-м. Г-о-л-л-у-м…       — Хорошо! Хорошо! — Кира постаралась вернуть его, но Смеагол тут же изменился в лице.       — Меня зовут Смеагол, — он ударил сам себя по щеке. — Она мой друг! — У нас нет друзей. — Он ударил по другой щеке и начал лупить себя, пока злая сущность не исчезла.       — Прекрати, Смеагол! Всё хорошо! Я только посмотрела, — она протянула кольцо.       — Оставь, это тебе, — нерешительно продолжил он.       Девушка не понимала, что стоит за этими словами и сколько потребовалось сил на такой поступок. Но на кольцо хотелось смотреть и смотреть.       — Ты хочешь, чтобы я его надела? — В ответ «хоббит» растянут губы в страшной улыбке.       — Конец света, — произнёс кот, — лучше бы он этого не делал.       Кольцо казалось большим, но, увидев довольный взгляд Смеагола, она быстро надела его на средний палец, кольцо на удивление оказалось по размеру.       «Зрительный обман», — подумала она. Переливаясь огнём, золотой ободок красиво смотрелся на руке. Кира даже почувствовала прилив сил.       — Килион, где твой транспорт?       — Рад слышать, что моя королева согласна на путешествие.       — Нашёл королеву… Подожди! А как же я доберусь обратно? — «Не по телефону же такси вызывать».       — Свистеть умеешь?       — Нет.       — Д-а-а-а задачка… ладно, он будет ждать тебя в условленном месте. Чик проконтролирует.       — В каком ещё месте?       — Где оставит, там и заберёт, — ответил кот. — Так понятнее?       Олень, словно по расписанию, появился на опушке. В предвкушении волшебного вечера она забралась на спину животного и взволнованно взглянула на три пары глаз.       — Килион, не обижай Пуха.       — Могла бы и не говорить. Что я, изверг?       Её провожали взглядом, пока она не скрылась в жёлтом пейзажи леса.