Реальная сказка

      Холодный ветер дерзко прошёлся по кроне деревьев, снимая часть листвы. Кружась в безмолвном танце, листья медленно опускались на землю, пытаясь скрасить жуткое пребывание пленницы в компании орков.       Словно кадры из фильма ужасов, где мертвецы поедают живую плоть, — сопровождающие спецэфектами: хрустом костей, рычанием и чваканием, — стояли перед Кирой. В желудке будто вдруг откуда-то образовалась здоровенная глыба льда, что таяла капля за каплей и никак не могла растаять, посылая ручейки студённой воды по всем жилам, заставляя их стынуть. Ей казалось, что вот-вот, и она задохнётся от избытка адреналина.       За считанные минуты от орка остались рожки да ножки. Да и этого не осталось, варги слизали с земли даже кровь. Мысли, что в любую минуту её могут съесть, затягивались тугим узлом, усиливая напряжение.       После сытного «завтрака» орки развалились под большими деревьями, их действительно не сильного пугал свет, хотя небо заволокло тучами. Удивляло, что Килион мог утверждать обратное. Может, это другой вид орков? Варги же вели себя как одна стая, вожаком своры являлся волк здоровяка, так как при трапезе эта зверюга порыкивала и важно поглядывала на собратьев, готовая в нужную минуту вмешаться в разборки.       Рассматривая орков, Кира даже не пыталась понять замысел Мелькора. Насколько нужно разбираться в генетике, чтобы создать новую, пусть даже такую чудовищную и уродливую, расу. Стремиться к познанию, экспериментировать, создавать, строить и разрушать — являлось замыслом бога, который он вложил в каждое своё создание. Разве нет? Все Валар, эльфы, люди, гномы что-то создавали и что-то разрушали. Тот же Радагаст — вывел новый вид кроликов, а Аулэ, Владыка земной тверди, гор и металла, в угоду себе втайне создал гномов. А Нора, то есть Йаванна… Мысль, что она всё это время жила рядом с одним из божественных ангелов, создавших всё живое на Эа, заставила слегка растянуть губы в улыбке и тяжело вздохнуть: увидит ли она её ещё раз?       Но Эру знал, к чему он идёт. Он породил самого сильного Айну — Мелькора. Специально? А тот, пользуясь силой, решил захватить власть на земле и создал расу жестоких, злобных варваров, любящих убивать. Как тут можно увидеть красоту мира, если в твоей программе отсутствует цвет и по-другому этот мир не воспринимается. А может, цвет — это всего лишь иллюзия, и, теряя её, мы становимся несчастными. Но армия орков была созданна с одной целью — уничтожить всё живое. И казалось, что война идёт не между орками и эльфами — они лишь инструменты, — а между Эру и Мелькором.       От таких рассуждений Киру ещё больше затрясло, она шмыгнула носом и прижала руки к груди. Платье в некоторых местах порвалось, открывая части бедра и живота, короткая накидка мало согревала. Никто не думал вляпаться в этот ужас. Она рассчитывала найти оленя и добраться до дома. А тут? Тут произошло то, что и представить сложно. Если бы не Килион, сидела бы сейчас дома с чашкой ромашкового чая. Какой чёрт помог уговорить её пойти на праздник? Хотя причём тут чёрт, чего уж там, она и сама хотела посмотреть на эльфов.       Воспоминания о темноволосом человеке из видения заставили взглянуть на руку. В тонком луче солнца, что пробивался сквозь хмурые тучи, надпись на кольце блеснула и по-новому приковала её внимание. Кира поняла, что может прочесть её. На кольце было написано: «Одно Кольцо, чтоб править всеми, оно главнее всех, и соберёт оно всех вместе, и заключит во Тьму». Её моментально осенила догадка, и слова доктора о тьме подтолкнули к выводу, что это то самое Сауроновское кольцо, о котором говорили древние легенды.       «Вот и ещё один изобретатель, а ведь он был когда-то учеником Аулэ», — подумала Кира про Саурона.       Ещё до сотворения Мира Эру создал майар из своих мыслей. Один из бесчисленных духов, позже известный всем под именем Саурон. «Не все мысли, видимо, были светлыми», — думала Кира. Следовательно, в начале своего бытия Саурон непосредственно наблюдал Творца. Но после перешёл на сторону Мелькора и стал сильным и могучим Тёмным Властелином.       «Что же ты за вещица такая? — размышляя, Кира крутила вокруг пальца волшебный ободок. — Предмет, который заставлял подчиняться носителей других колец. На каком же высшем уровне находятся их технологии? — она оценила палантир и кольцо. — Но как же оно оказалось у Смеагола, оно же было утеряно, неужели выжидало время? Моя прелесть!» — Кира мысленно повторила слова полурослика.       Хотя как можно в это поверить и как за три тысячи лет оно могло сохраниться? Это то же самое, что держать в руках святой грааль, про который все знают, но никто не видел. И что значит три тысячи лет для этого мира? Слова Мириэль о возрасте Трандуила стали ответом на её вопрос. Он мог участвовать в сражении, в котором пал Саурон. «Он воевал с великими драконами севера», — слова Килиона всплыли подводной лодкой; вот откуда у него увечья.       Надо быть полной дурой, чтобы надеть чужое украшение. Почему, увидев предложенный Смеаголом золотой ободок, разум будто помутнел и она не понимала своего желания владеть им? Это из-за него она сейчас в беде, но возможно, что именно кольцо позволяет ей понимать орков. Другого объяснения она найти не могла.       Кира пыталась вспомнить все мелочи с того момента, как увидела кольцо, и разложить их по полкам. От кольца не исходило никакого зла, наоборот, оно привлекало и притягивало, будто хотело понравиться. Тут её брови взлетели вверх — Пух предупреждал же об опасности, барабаня задней лапой по ступени, а она… она в те минуты отмахнулась. Но почему Килион ничего не сказал? Не почувствовал зла? Кира не хотела думать о друге плохо, да и Нора не стала бы держать возле себя не пойми кого. Надо бы избавиться от кольца, но сейчас именно оно являлось гарантией её жизни, и эти твари не тронут, пока оно при ней. А потом? Что будет потом, когда она встретится с их хозяином? Вместо ответа перед глазами встала картина орочьей трапезы, Кира уставилась на то место, куда упал мёртвый орк.       Всё это время кольцо не позволяло снять себя с руки, пытаясь контролировать разум, и одновременно подавляло волю носителя, подкидывая в мозговой костёр свои дрова, преследуя свои интересы. Кира не понимала, её это мысли или нет, слова, что она наговорила доктору о Трандуиле, не давали покоя: как она могла сравнить его с тёмными эльфами? «Это доктор вынудил тебя на такую реакцию, — пронеслась оправдательная мысль. — Нужно контролировать свои слова», — ответила она себе и вновь взглянула на кольцо.       Как сложилась бы жизнь на земле, если бы Исильдур уничтожил тогда кольцо и не позволил бы злу уцелеть. «Всё зло уничтожить нельзя», — был дан утвердительный ответ. — «Отдай меня хозяину, и увидишь, что произойдёт». — от внутреннего голоса Кира заметно побледнела. Ей с трудом верилось в разумные кольца, но чувствовала, что в этом заключена какая-то немыслимая и необузданная сила.       — Слабые вы существа, — рыкнул орк и бросил Кире меховой лоскут кожи, увидев, как та трясётся. — Сдохнешь ещё от переохлаждения, а мне отвечать.       Кира быстро накинула «предложенную» накидку на плечи и прижала к груди колени. От лоскута пахло сырой шерстью, но озноб бил сильнее, подавляя желание её скинуть. И тут на колено сел Чик. Сердце девушки от счастья забилось быстрее. Птичка чирикнула и слетела.       — Когда наш Господин приобретёт то, что ищет, мир эльфов и людей падёт. Не будет этих мерзких растений, этих отвратительных птиц и уродливых животных. Земля расколется, и тьма поглотит всё живое, — посмотрев на птаху, злобно высказался он.       — Ты говоришь про Азога?       — Ты точно тупица. — Орка перекосило, он рассмеялся, чем привлёк к их беседе других орков. Некоторые приподнялись на локтях и навострили уши. — Я служу Саурону.       — Тёмному Властелину? Он же погиб три тысячи лет назад, когда Исильдур…       — Заткнись! И не смей произносить имя человеческого отродья, — рявкнул орк. — Дух моего господина жив! Он наберёт силу и совсем скоро покажет, кто истинный хозяин на Эа.        «И ему нужно его кольцо», — подумала она; неужто в этой скрижали заключена часть его самого? — И вы мечтаете о мире, где едят друг друга? — сказала и тут же пожалела. Орк навис над ней, сверля красными глазами. От взгляда в животе отозвалось болью, словно кто-то накрутил кишки на кулак и потянул вниз, дыхание резко перехватило. Что ему стоит разорвать её на части? Ничего.       — Другого мы не приемлем! — зло запыхтел он. — Жажда убивать течёт по нашим венам. — Он задрал голову и зарычал подобно волку. Варги подхватили воем. — А запах страха — это музыка для каждого из нас. Ваша кровь — сладкий напиток, а мясо, особенно таких молоденьких… — Он помолчал. — …наслаждение!       От его дыхания и слов Кира вжалась в дерево, волосы на голове зашевелились, ужас застыл в глазах, а ледяная глыба внутри продолжала холодить естество.       — А что будет потом, когда вы захватите мир? — посиневшими губами нерешительно спросила она.       Командир отряда резко разогнулся, в глазах читалась ненависть. — Настанет наше время! — Он занёс над ней руку и только хотел ударить, как за спиной послышался тихий заискивающий голос:       — Мархур, закрой ей пасть, как ты умеешь это делать, или насладись мягкой плотью. — Но тут же предложивший получил кулаком в морду.       — Не смей учить меня.       Орки моментально оживились.       — Привал окончен, хватит вяляться, — гневно рычал главный. — Вставайте, жалкое подобие крыс. Нам нужно как можно быстрее добраться до Гундабада. — Он поднял одного из орков за загривок, другого пнул в спину и вновь зарычал хуже зверя. — А ты, эльф, закрой свой рот, если не хочешь умереть раньше времени. Поняла? — В ответ Кира кивнула.       В одной из украденных Килионом книг Кира обнаружила карту Средиземья, начерченную от руки на небольшом куске бумаги. Территория Лихолесья оказалась немалых размеров. Она узнала, где располагаются Дон Гулдур, Мордор, Росгобел, лес Фангорн, откуда ползут пауки, куда ушла Нора, и, конечно же, она обратила внимание на Лориэн — небольшого размера лес. Кира не забыла о нём, но из-за своих дум не понимала, зачем её туда хотела послать Нора. А вот Гундабадом называли высокую гору на самом севере Мглистых гор, которую давно прибрали к рукам орки, отвоевав её у гномов.       «Значит, путь лежит в орочье логово», — подумала Кира, мысли о побеге кружились в голове.       Орки повскакивали, косясь на здоровяка.       — Поедешь на ней, — Мархур подтолкнул пленницу к свободному волку, хозяина которого час назад съели. Увидев панику в её глазах, орки как один загоготали.       — Я не удивлюсь, если Ваза её сожрёт, у неё же нет приказа доставить эльфа живым, — запрыгивая на своего волка, произнёс один из смеющихся.       — Чтобы ими управлять, надо иметь хоть каплю смелости, — подхватил другой. — Она ни на что не способна.       — Эти эльфы всегда были трусами и слабаками, — усмехаясь продолжил третий.       — Не стоит недооценивать эльфов,— Мархур схватил одного орка за горло и приподнял на полметра от земли, потом резко отпустил, тот рухнул на землю мешком и тут же отполз. — Я вам кишки выпущу, если с её головы упадёт хоть волос.       Смех тут же прекратился. Чёрный орк приказал волку лечь и стоял рядом, пока Кира забиралась на рычащее животное. Платье треснуло по шву, оголив одну ногу.       — Ваза послушный варг, — он пятернёй провёл по шерсти и одобрительно похлопал по шее. — Не бойся, не съест она тебя.       Несмотря на свирепость варгов, у каждого имелась кличка, а то, что волки как дрессированные псы слушались своих хозяев, Киру не сильно удивило. Крепко схватившись за серую шерсть, Кира прижалась коленями к горячему телу животного. Мархур поднял правую руку, и стая сорвалась с места. Чтобы не свалиться, наездница ещё крепче сжала в кулаках длинную шерсть, животное зарычало. Несмотря на возмущение, Ваза сама следовала за сородичами.       Орки сутками не покидали спин варгов. От усталости Кира засыпала на ходу. Радовали недолгие привалы, особенно, когда они останавливались возле реки, где она с жадностью, не меньше варгов, могла напиться воды.       Чем ближе они приближались к горам, тем становилось холоднее. Ветер пытался проникнуть под одежду, вызывая гусиную кожу. Белые пики вершин прятались в густых сизых тучах. Растительность в основном отсутствовала, если не считать карликовых кустов и мха, что рос возле огромных валунов. Она смотрела на горный пейзаж и ощущала застывшее величие заснеженного царства, а там, в лесу, ещё стоит золотая осень.       К горе вело множество троп, кишащих злобной нечистью, где творились ужасные вещи. Покинув лес, отряд уверенно поднимался по извилистой дорожке. Варги бежали друг за другом, придерживаясь иерархии и не пытаясь обогнать вожака. Ваза оказалась средним звеном цепочки. Как-то улизнуть возможности у Киры пока не было. Множество пар глаз следили за ней, да и варги не лыком шиты, готовы при возможности полакомиться свежей плотью.       Мглистым горам с их высоченными пиками и глубокими ущельями давно нет дела до королей былого, но они ревностно хранят собственные секреты и никого не подпускают к ним. Сумерки густой завесой резко опустились на землю, превратив день в ночь. Плохое предчувствие Киры оправдалось — началась буря, да такая, что сам ураган позавидовал бы её размаху. Одно дело, когда два могучих ветра сталкиваются на равнине или в речной долине, — и то бросает в дрожь, — другое, когда это происходит в горах, где восточные и западные вихри сходятся в битве, сопровождающейся громом и вонзающимися в скалы молниями, при этом огромные камни летят вниз, по пути разбиваясь на множество осколков.       Кира в горах была впервые и никогда такого не видела. При вспышках молний ей почудились каменные великаны, которые радовались непогоде и затеяли игру — швыряли друг в друга огромные валуны. Она передернула плечами от нового видения.       Буря разгулялась не на шутку, хлынул дождь, и забарабанил по скале град. Вскоре все вымокли, даже варги поджали хвосты и опустили головы, злобно рыча на непогоду.       — Вперёд, не останавливаться, — приказал Мархур. Волки понеслись ещё быстрее. Орки никак не реагировали на ледяной дождь, будто были привычными к такой перемене погоды.       Через пару часов, когда Кира уже совсем не чувствовала ни рук, ни ног, стая с воем влетела в огромную пещеру. Последние силы покинули пленницу; потеряв сознание, она свалилась с варга. Пришла Кира в себя в сухой, тёплой, но тёмной пещере, лёжа на соломенной подстилке. Тонкий запах горелой древесины полз по каменному полу. Слышался ритмичный звук барабана. Факел на стене являлся единственным освещением.       Приняв вертикальное положение, девушка не могла сообразить, где находится. Очень хотелось пить. Темнота накатывала со всех сторон, казалось, что стены и потолок двигаются, пытаясь её раздавить. Но разум прояснился, и она всё вспомнила. Первым делом Кира проверила наличие кольца. То, что орки боялись к нему прикоснуться, в какой-то степени радовало его носительницу. Только сейчас до неё дошло, что орк по имени Глот, пока она находилась без сознания, пытался снять кольцо, от этого его пальцы опухли, и это заметил Мархур. «Значит, не так уж и просто его снять», — успокоилась она. Вещи на ней оказались сухими. Сколько же она проспала, что они успели высохнуть? Только Кира подумала об этом, как из темноты послышался детский голос:       — Ты эльф?       Кира от неожиданности вздрогнула и уставилась в тёмный угол пещеры, пытаясь что-то там рассмотреть. Гремя цепью, из темноты медленно выполз мальчик лет двенадцати, на обнажённом до пояса теле красовались колото-резаные раны, на руках были надеты железные браслеты. Он хотел подойти ближе, но цепь не пустила. В его образе было что-то необычное, вроде бы человек, но слишком своеобразный. Короткие, угольного цвета волосы, схожие с лошадиной гривой, тянулись по всему позвоночнику, тёмно-карие глаза с длинными ресницами с любопытством разглядывали девушку, густые брови сошлись на переносице, прямой нос, ноздри которого слегка были расширены. Он заметно втянул воздух, будто принюхался, что было неестественно для человека.       Кира хотела ответить, что нет, но ответила: — Да. А ты кто? — Все вокруг твердят, что она эльф, только она никак не принимала в себе эту сущность. Не чувствовала разницы между человеком и эльфом.       Мальчик хорошо видел в темноте и внимательно смотрел на девушку, он никогда не видел эльфов, но почему-то решил, что она эльф. «Эльфы пахнут иначе, чем люди», — учила его мать; как пахнут люди, он знал. Они не раз посещали людские поселения, продавая им мёд, да и свой запах люди оставляли в лесу и у реки. Девушка приятно пахла, только понять чем он не мог. В этом запахе было слишком много оттенков — от полевых цветов до тёплых лучей солнца.       — Беорн, — тихо представился он и блеснул двумя звериными клыками.       — Почему они держат тебя в кандалах? — Тело ребёнка потряхивало то ли от холода, то ли от страха.       Мальчик тяжело вздохнул: — Я оборотень. Орки сожгли наше поселение и убили всю мою семью, а меня силой привели сюда. — Мальчик всхлипнул и заплакал, вытирая грязными руками смуглые щёки.       — Не плачь, прошу. — Кира подползла к ребёнку, сняла с себя накидку и набросила на его голые плечи. — Мы обязательно выберемся отсюда.       — Нас спасут эльфы?       — Навряд ли. — «Хотя хорошо было бы, если бы спасли», сейчас она была готова даже сидеть в темнице Трандуила. — А в кого ты перевоплощаешься?       — В медведя.       — Ты из долины. — Кира вспомнила рассказ Килиона об оборотнях, живущих в долинах реки Андуин, которая являлась крупнейшей рекой Средиземья, протекала между Мглистыми горами и Лихолесьем и впадала в Великое море.       — Да, — он шмыгнул носом. — А как ты попала к оркам? Они убили твою семью? Тебя принесли двое и долго между собой что-то обсуждали.       — Честно, я и сама мало что понимаю. А сколько я спала? У тебя, случайно, нет воды? — Говорить о кольце Кира не собиралась.       — Есть. — Парень скрылся в темноте. — Ты трое суток бредила, у тебя был жар, но я не мог подойти ближе и хоть чем-то помочь. — Он звякнул цепью, показывая длину, и протянул металлическую кружку с водой. — Я хорошо разбираюсь в травах, мама научила. — От слова «мама» он погруснел.       Кира хотела похвастаться, что тоже разбирается, но промолчала. — Какое сейчас время суток? Я могу выпить? — Он кивнул, она с жадностью выпила всё до капли.       — День, но тут этого не понять. Когда наступает ночь, они выводят меня на лунный свет и сажают в клетку, и я… — он опустил голову, — …на их глазах превращаюсь в медведя. Я пока плохо контролирую себя в теле животного, это долгий и трудный процесс, и нужно учиться, так говорит… говорила мама.       — Какая она, твоя мама? — Тоска по своим родителям подступила к Кире. Как же жизнь быстро изменилась, отобрав их у неё. И как так вышло, что в её жизни появился Николай Петрович со своим предложением. Откажись она, и не было бы всего этого.       — Она была очень добрая. Превратившись в медведей, мы любили гулять по ночному лесу, она запросто находила спелые ягоды и кормила меня ими, а больше всего мы любили валяться на сочной траве. У нас была своя пасека и очень вкусный мёд, его мы и продавали людям. А какие лепёшки готовила она… Мы же не едим мясо.       — Это орки с тобой такое сделали? — взгляд упал на его раны.       Мальчик кивнул: — Их это забавляет. Когда я вырасту, я убью их всех, — его глаза загорелись звериным гневом. — Они убили мою маму. — Он зарычал и сжал кулаки, под кандалами виднелись огромные синяки.       «Если эти твари не убьют тебя», — подумала Кира, про свою жизнь она думать не хотела. — Сколько ты уже тут?       — Наверно, с месяц, я потерял счёт времени.