Реальная сказка

      Как только олень с Кирой на спине скрылся среди деревьев и кустарников, Килион нервно задёргал кончиком хвоста. Ему казалось, что хвост живёт отдельной от него жизнью, готовый выставить на обозрение окружающим его внутреннее состояние, но контролировать хвост не получалось. Иногда ему так хотелось погоняться за ним, но Килион не мог позволить себе опуститься до этого примитивного поведения. Кролик, не жалея лап, пуще прежнего забарабанил пытаясь привлечь внимание кота.       — Хорош, Пух, я и сам понимаю, что не стоило отпускать её одну, но ты же заметил её счастливые глаза, когда она увидела платье: сразу преобразилась, расправила плечи, посветлела лицом. — Он вздохнул. — Про глаза я уже сказал, в них появился блеск. Только ради такого взгляда я и украл его. — Посещая дворец, он всегда обращал внимание на наряды эльфов. — Да и что мы вообще понимаем в женской сущности… Я не должен держать её вечно в этом доме. — Он поменял тон на более твёрдый: — Чик проводит её, и если что… Нет, всё будет хорошо, — он отогнал нелепую мысль, что во дворце с ней может что-то случиться. «Возможно, эльфы своеобразные существа, но не зло; ну, попала она в первый раз не в то время, и что? А сейчас другое дело, праздник в честь Норы, эльфы любят её, да и как можно не любить богиню всего живого», — размышлял кот. — Там же… — он повернул голову к кролику, в надежде на понимание. — Ей пора обрести семью… — Длиноухий с умным видом смотрел на кота. — Да знаю я, — будто читая мысли кролика, продолжил он, — мы тоже её семья, но она эльф, а не кролик, — ответил он на вопросительный вгляд Пуха. — Ты же рано или поздно тоже заведёшь семью, а может, даже и уйдешь к Радагасту.       Кролик, опустив уши, перестал долбить по деревянной поверхности. Он всё понимал, только сказать не мог, сейчас он пытался донести свои опасения насчёт кольца. Его удивило, что Кира не прислушалась к его природному чутью. Ведь у них сложились особые, доверительные отношения, он не раз сигнализировал об опасности, но почему в этот раз она проигнорировала его предупреждение?       Ведь как только они вышли во двор, он почувствовал неладное. Задрав голову и втянув в себя воздух, он тут же уловил нотки горечи, от которых больно защипало в носу, после увидел тень, ползущую от кольца. (Свои способности он получил при рождении, являясь одним из росгобельских кроликов, в жилах которых текла магия).       То, что он — Росгобель, он знал от Киры, которая рассказывала о странном волшебнике. В мечтах Пух надеялся, что когда-нибудь увидит своего создателя и его знаменитые сани, которые Кира красочно расписывала, она и сама была бы не прочь прокатиться.       Пух внимательно слушал и анализировал, в нём заметно росла тяга к нагрузкам, внутри зудело и свербело от желания набрать скорость. Он не раз во сне видел себя бегущим с огромной скоростью, даже просыпался оттого, что начинал быстро перебирать лапами, поднимая облако пыли. Он верил в свои силы, а вот бегать от проворных лис и глазастых сов его не привлекло. Своим идеальным слухом он улавливал малейший шорох и уже был настороже, так что с ним в округе давно никто не хотел связываться. А сила с каждым днём только возрастала.       «Килион, возможно, прав. Может, я рано или поздно уйду, — задумался над словами кролик, — но не сейчас».       Смеагол, будто пробудившись от сна, изменился в лице и протяжно завопил: — Она не исчезла, моя прелесть. Почему она не исчезла? Мы отдали наш подарочек, он был на наш День рождения, — шептал Голлум себе под нос, сжимая кулаки. — Оно захотело уйти от нас. Нет, это наш подарок… наш… г-о-л-л-у-м, г-о-л-л-у-м. Мерзкие эльфийцы обманули нас.       Он отдал кольцо, но оно всё равно со страшной силой манило его к себе, ему постоянно хотелось им любоваться. Сначала он носил его на пальце, потом в сумке на поясе, а сейчас… сейчас он остался без него.       — Мы сильно хотим нашу прелесть обратно, — на глаза навернулись слёзы. — Мы должны вернуть её, мы без неё никто, никто, — зашипел он и со злостью ударил кулаком о землю. Мимика менялась с доброго на злое и со злого на доброе. Что творилось внутри, знал только он.       — Эй, о чём это ты говоришь? — в невнятной речи кот уловил ключевые слова.       — Какие они тупицы, они хотят знать всё о нашей прелести, — вырвался грубый голос, — узнать, что оно волшебное, да, моя прелесть. — Голлум сверкнул глазами, покосившись на кота и кролика. — Кто помешает нам съесть их, моя прелесть? — Сделал пару шагов, но тут же остановился, взгляд погрустнел, и изменился голос: — У нас больше нет нашей прелести, — он помотал головой. — Нет. Воры, воры, мерзкие воры, они украли нашу прелесть.       До конца осознав, что кольца больше нет, он начал метаться по поляне, будто что-то ищет. Вырванная им трава, опавшие листья и мелкие камни летели в разные стороны. Кот и кролик, вылупив глаза, какое-то время наблюдали за «хоббитом».       — С ним не всё ладно. Что он там сказал насчёт съесть нас? — шепнул кот. Кролик в ответ хлопнул задней лапой по ступени. — Знаю, какой ты быстрый, но надо держать уши востро. Ты видел, как он рыбу ловит? То-то! А я видел. Шею свернёт, и не заметишь.       Надёжнее всего было бы укрыться в доме, но Килион боялся, что этот чудак поспешит за Кирой и причинит ей вред. Поведение этого существа очень пугало, он подтолкнул кролика к двери, оставаться на улице становилось опасно, и даже добротная кроличья нора, что глубоко уходила под землю, не спасёт. Он не сомневался, что Смеагол неплохо роет туннели, так как в нём чувствовалась сила; несмотря на худобу, руки и ноги были жилистыми. Да и проворство он демонстрировал не раз.       — Смеагол, хочешь загадку? — хвостатый психолог хитро прищурил глаза.       Услышав слово «загадка», полурослик застыл на месте и выронил камень, который успел схватить, но не успел швырнуть, и поменялся в лице. Он как рыба попался на крючок. Его большие светящиеся глаза стали добрее, и появилась лёгкая улыбка-оскал. В ответ «хоббит» закивал и приблизился к дому.       Килион загадывал головоломки и наблюдал, как Смеагол потихоньку успокаивается, думая не о кольце, а о правильных ответах. Его лицо менялось на глазах, задумчивость ему шла больше, чем зловредность.       «Хотя бы на время отвлечь его от кольца и Киры», — надеялся кот. Он не понимал его поведения и, тем более, не мог знать о силе кольца. Но слово «волшебное» стояло на слуху. В их мире существовали волшебные кольца, и каждое имело своё назначение и дарило носителю свою магию. Он прекрасно знал о кольце Саурона и тех других, что были выкованы для людей, гномов и эльфов.       Но в чём заключалось волшебство этого кольца? Со слов чудика, если надеть на палец, то можно стать невидимым? Но Кира не исчезла, и это удивило дарителя. Почему оно изменило свою магию?       «Оно захотело уйти от нас. Как оно могло само уйти?» — Килион загадывал загадки, но мысленно перебирал все брошенные Смеаголом реплики. Где он его взял? Волшебные кольца в лесу не валяются. Но расспрашивать о кольце означало вернуть ему злую сущность — кот этого делать не собирался. Пока не собирался.       Когда на следующий день ни Кира, ни Чик не вернулись, Килион занервничал пуще прежнего. Пух, как и всегда, сидел возле входной двери в ожидании утреннего ритуала, но вместо Киры вышел Килион. Кролик понял, что никто не проведёт по ушам тёплой рукой и не коснётся носика, а он не зафыркает в ответ. Он поднял уши и сильно забарабанил лапой вместо приветствия.       — И тебе доброе! Что делать-то будем? — спросил кот, присаживаясь рядом с кроликом. — Отправимся к эльфам и всё выясним или подождём ещё немного? Может, она заночевала и скоро будет.       Решили немного подождать, ведь есть возможность разминуться. Но, когда к полудню прилетел взъерошенный Чик и начал возбуждённо чирикать, опасения Килиона и предчувствия Пуха оправдались.       «Что делать? Что делать?» — метались мысли в голове кота. Жаль, нет возможности использовать палантир. Не дано животным пользоваться аппаратом.       Пух от переживаний, чтобы занять лапы, начал рыть, да так сильно отшвыривал землю, что она высоко поднималась над землёй. Кот напряжённо следил за действиями кролика. И тут его осенила идея обратиться за помощью к волшебнику.       — Мы идём к Радагасту, — резко заявил Килион.       Пух замер. Тело, что уже погрузилось в яму, из которой торчал лишь хвостик, пробила дрожь, и тут появились уши, после — сама мордочка. Имя волшебника по-особенному действовало на кролика. Кто не хотел бы увидеть своего Творца? Сердечко быстро забилось, подушечки лапок вспотели, раскосые глаза распахнулись шире. Он не мог поверить, что его мечта может осуществиться.       — Надеюсь, старик нам поможет или подскажет, что делать. А ты, Чик, выясни, куда они её везут. — Маленькая пташка тут же упорхнула. — Не будем терять драгоценного времени, — продолжил он и захлопнул входную дверь, этим вывел кролика из задумчивости. После подошёл к сараю и приоткрыл дверь в надежде, что куры с козой найдут пропитание сами, что-то придумывать не было времени. — Как же не хватает Норы, — произнёс кот себе под усы. Он понимал, что искать богиню Земли бесполезно, она может быть где угодно, а вот маг всегда в своём лесу.       У кота с Радагастом сложились тёплые отношения, да и как им не сложиться, ведь волшебник предпочитал общество животных. Кстати, родители Чика были теми самыми птахами, что свили гнездо под шапкой мага. Когда-то он принёс его в подарок Норе со словами «С ним будет веселее».       Путь до Росгобела был неблизким. Пух, играючи, перепрыгивал любые препятствия, будто давно ждал этого приключения, а может, молодая кровь будоражила его интерес. Он изредка фыркал на медлительность кота, который с грацией, присущей всем кошкам, мягко двигался и аккуратно обходил всё, что попадалось на пути.       — И откуда ты знаешь дорогу? — на фырчание Пуха отвечал кот. По глазами кролика читалось: как — откуда? Он просто чувствует направление. — Жаль, нет у нас саней, а то ты бы домчал меня за считанные минуты, — он растянул пасть в улыбке, показывая белые клыки. Пух строго взглянул, но был с ним полностью согласен: так было бы быстрее. — Да иду я, иду, я не такой и молодой уже, — проворчал кот.       Одну ночь им пришлось заночевать в лесу. Выбрав старый клён, кот забрался на дерево, а кролик быстро вырыл яму и устроился на ночлег. Как только первые лучи солнца скользнули к земле, друзья отправились дальше. Чем ближе они подходили к дому волшебника, тем сильнее билось сердце Пуха. Он мысленно рисовал встречу с магом и был в предвкушении увидеть сородичей. Слегка нервничал: как его примут и примут ли?       Обогнув дуб, путники вышли на небольшую поляну. Дом был построен между двух высоких деревьев, ветви в осенней одежде мягко ложились на крутую крышу, частично покрытую мхом. На лицевой стороне строения находилось несколько маленьких арочных окон, возможно, для доступа света.       На пороге сидел старик, одетый в серый плащ и остроконечную, слегка потрёпанную голубую с широкими полями шляпу. Дополняли наряд огромные чёрные башмаки. В одной руке он держал посох, похожий на извилистую толстую ветку дерева, а в другой, покуривая, — длинную деревянную трубку.       Увидев старца, Пух замер на месте. Кот уловил волнение приятеля, тут же шепнул: — Это не Радагаст. — После прошёл вперёд и обратился к волшебнику: — Приветствую тебя, Олорин.       — Килион, какими судьбами. Ты всё не меняешься. И как тебе живётся в этом теле? — мужчина улыбнулся и пристально взглянул на обоих. — Эх, эта твоя любовь к Йаванне.       — Зато я единственный в своём роде, — рассмеялся кот. — Но каждый выбирает свой путь. Не так ли, Гэндальф?       Гэндальф Серый — такое имя носил маг — являлся одним из пяти волшебников, посланных в Средиземье Валар для помощи в борьбе с Сауроном.       — Всё так, друг мой, всё так. Но что вас привело к Радагасту?       — Я задал бы тебе тот же вопрос.       — Что-то последнее время тревожат меня эти края. — Он прислонил посох к стене, погладил свою длинную пушистую седую бороду и сдвинул кустистые брови, затянулся и выпустил струйку дыма.       — А мы за советом. Наш друг оказался в лапах орков, не знаем, с чего начать спасение. Не к эльфам же идти за помощью.       — Это уж точно. Трандуил отказался помочь гномам в трудную минуту, а тут спасение всего одного существа. Кого спасать-то собрались?       — Да одну упавшую с неба звезду, кстати, как и ты когда-то… Ой, не удивляйся, мне Нора всё про тебя рассказала — и как ты не хотел сюда, но Манвэ убедил.       В ответ старик рассмеялся: — Ивон это может! Так в нашем полку прибыло и Эру подкинул нового истари? Саруман знает об этом?       — Да нет, не истари, а эльфа, вернее, эльфийку, и ничем магическим она не обладает.       — И как она попала к оркам? — Он выпустил следующую струю дыма.       — Я не знаю подробностей, надеемся, что когда найдём её, то узнаем. — Но, обратив внимание на кольцо на руке старика, кот задумался и решил спросить: — Кольцо может менять магические свойства?       Маг удивлённо поднял брови: — Откуда такой интерес к кольцам? У тебя есть что-то на примете?       — Да нет, это я информацию собираю для личного развития.       — Кольца не могут меняться, они остаются такими, какими их создали.       «Но тогда почему она не исчезла?» — подумал Килион.       — Сильный носитель может изменить магию кольца. Но я таких не встречал, — выпуская дым, продолжил Гэндальф.       В это время Пух подошёл ближе и заметно втянул воздух. От старика пахло дымком и травами.       — Кролик с тобой?       — Это Пух! А где Радагаст? Я не вижу ни саней, ни его самого.       — Я бы тоже хотел это знать, у меня почти нет времени его ждать.       — Ты, как всегда, в путь.       — Меня волнуют пауки, не слишком ли они расплодились, — ответил старик.       — И меня тоже, — из-за дерева вышла Берёзка. — Лес сказал, что волшебник может помочь, и вот я тут. — Она, стесняясь, подошла к дому. Дева не решалась выйти к старику и долго наблюдала, но появившийся на поляне Килион добавил уверенности.       — Энтица? Тут? — у мага вопросительно приподнялись брови, и он с удивлением смотрел на неё. — Давненько я не общался с энтами. Древень в курсе, что у вас тут творится? — он взглянул на кота, будто тот за всё в ответе.       — Это Берёзка, о ней пока даже Йаванна не знает, — представил древоподобную деву кот. — Новый страж Лихолесья! Это наш энт! Древобород тут ни при чём, — как-то ревностно продолжил Килион, боясь, что и она уйдёт в лес Фангорн.       — Чтобы Ивон — и не знала? Она чувствует всех своих созданий, — ответил маг.       — Не знаю, совпадения ли, но наша Кира пробудила энта.       — Это правда, — подтвердила Берёзка. Из разговора она догадалась, что это не тот волшебник, к которому она шла.       — Кира? — переспросил Гэндальф. — Что за странное имя.       — Эльфийка, о которой я только что говорил, — пояснил кот.       — Как Кира могла пропасть? — переспросила древесная дева.       — Пока сам не знаю, — кивнул кот.       — Да вы полны тайн, мои друзья. А ты говоришь, в ней нет магии. Ладно, более ждать не могу, чернота ползёт из всех щелей. — Волшебник вытряхнул содержимое трубки и заткнул её за пояс, потом поднялся, сжал ладонью посох и ещё раз взглянул на всю честную компанию. И только развернулся, чтобы уйти, как Килион обратился с просьбой:       — Гэндальф, если встретишь Йаванну, скажи ей, что я жду её. — В ответ старец кивнул и скрылся в лесу.       — И как долго нам ждать Радагаста? — спросила энтица.       — У тебя всё равно выбора нет. Что может сделать один энт против полчища пауков?       Она опустила голову и присела на ступеньку: — Я надеялась на волшебника, на его совет.       — Радагаст всего лишь маг. Тут нужна хозяйка Земли. Хотя я и в этом не уверен, она же богиня всего живого, а не воительница с порождением Тьмы.       — И что мне делать? Смотреть, как гибнет лес? — повысив голос, обратилась она. На её резкий тон из-за угла дома выглянула мордочка кролика.       Пух навострил уши. Молодая крольчиха приблизилась и с любопытством разглядывала гостей, но больше всего её заинтересовал серый с голубыми глазами кролик. Она знала всех местных кроликов, но его видела впервые и всё это время тихо наблюдала за ним. В нём она увидела что-то особенное, а может, её зацепил его серьёзный вид. Это была симпатия с первого взгляда.       Пух бессовестно пялился на крольчиху. Понять его интерес было можно, он впервые в жизни увидел подобного себе. Его взгляд упал на белые кончики её ушей, что сильно выделялись из общей картины. Ведь вся она была древесного цвета с рыжеватым оттенком. И, когда она вышла на солнце, шёрстка заиграла сочными красками.       — Ты кто такой? — строго спросила она.       — Пух, а ты? — Кролик прикрыл глаза и втянул её запах, она пахла одуванчиками.       — Марта. Откуда ты взялся?       — Из Лихолесья. Мы пришли за помощью.       — Но Радагаста нет дома, и неизвестно, когда вернётся.— Тут к ней, толкая друг друга, присоединись малыши, очень похожие на неё.       — Марта, а это кто? — один из малышей указал лапой на кота.       — Я же велела сидеть в норе, а ну, марш, иначе сегодня не получите сочных листьев салата, — приказала она.       — Ей лишь бы командовать. И что, что она старшая? Когда я вырасту, я буду главным, — проворчал тот же крольчонок и опустил уши. Остальные, надувшись, попрятались в норке.       Неожиданно на ветку сел Чик. Он сообщил Килиону, что Киру везут в Гундабад.       «Плохо дело», — подумал кот. — «Но то, что она жива, уже хорошо». — Как добираться будем? Медлить нет времени, — обратился он к кролику. Пух ответил множественными хлопками задней лапы, так он говорил о быстроте. — Жаль, саней нет.       — Что за сани? — спросила Берёзка. Килион в двух словах пояснил о санях Радагаста.       — Был бы маг дома, можно было бы у него одолжить их. И где его носит? — нервничал кот.       — Будут вам сани, сделаю, — она встала и огляделась, ища взглядом подходящий материал.       — Она волшебник? — Марта шепнула стоящему рядом Пуху, удивляясь, как непонятное существо, похожее на дерево, могло оживить подобранные сухие ветки и на глазах у всех начать изгибать их в нужную форму.       — Это страж леса,— ответил Пух и взглянул в карие глаза собеседницы. Он никогда не видел таких красивых глаз. Крольчиха, смущаясь от взгляда, захлопала глазами и опустила мордочку. — Она спасла меня от паучьего плена.       — От пауков? Я слышала о них, но никогда не видела. — Марта взглянула в глаза Пуха и утонула в этом глубоком омуте. — Ты очень храбрый.       — А потом я попал к Кире, а сейчас она в беде, и мы идём её спасать.       — Ты хочешь потянуть сани? Но одному будет трудно.       — Без вариантов, — жёстко ответил Пух. «Ещё как потяну», — подумал кролик, но хвастаться о своей силе не стал. Навряд ли они ещё увидятся, кто его знает, что там впереди и чем закончится их путешествие. Да и семья у неё… Он не успел додумать.       — Я могла бы помочь, — тихо предложила крольчиха.       — А как же дети? — он кивнул в строну норы, из которой торчали уши любопытного крольчонка.       — Мама с папой скоро вернутся, и я…       — Так это не твои дети?       Марта рассмеялась: — Нет, это мои братья и сёстры.       — Мы не можем долго ждать. Спасибо, что предложила. — Пух тяжело вздохнул: как бы он хотел ещё раз её увидеть.       Когда Берёзка доделала конструкцию, солнце почти село. Марта из норки вытащила длинную крепкую, плетёную из молодых побегов верёвку.       — Сани получились очень похожи на сани Радагаста, но только меньше размером, — сказала белоухая.       — Я старалась, — ответила Берёзка. — И для кота то самое.       Пух поднял уши: — Ты понимаешь наш язык?       — Я учу понемногу языки животных. Поезжайте, а я дождусь волшебника.       Килион одарил Берёзку взглядом и запрыгнул на плетёное сиденье. — Ну что, тронулись, — скомандовал он, но тут вспомнил: — Ты, случайно, не могла бы присмотреть за нашим хозяйством?       — Хорошо, что смогу — сделаю, — ответила энтица.       Кролик, будто всю жизнь ходил в упряжке, тут же занял своё место, внутри всё затрепетало. От мыслей, что мечты сбываются, сердечко забилось быстро-быстро.