Реальная сказка

      На закате, в последний раз плавно повернув на восток, река ворвалась в Долгое озеро. Устье было широким, на обоих берегах возвышались каменные ворота, а у их подножий виднелась насыпная галька. Кира и представить себе не могла, что озеро окажется необъятным, как море. Его тёмные воды пугали и будоражили фантазию: кто ещё живёт в этом мире? Из рассказа Килиона она знала, что оно возникло на месте глубокого ущелья и две реки питают его, но и без подземных вод не обошлось.       В центре озера виднелся удивительный город с двух-трехэтажными зданиями, высокими башнями и колоколами, звон которых разносился по всей округе. От звука сердце защемило, и вспомнилась старенькая церковь, что стояла совсем рядом с домом, в которую она так ни разу и не зашла, лишь видела, как в выходные дни соседские бабушки в красивых косынках возвращались со службы.       Почти добравшись до Озёрного города, Кира решила прибиться к берегу и найти укромное место, чтобы спрятать лодку, которую сплела для неё Берёзка, и уже пешком отправиться в Эсгарот. Одна мысль, что она начинает новую жизнь, разжигала внутри пламя, а желание увидеть город своими глазами толкало вперёд. Но набежавшие по борту волны качнули лодку и чуть не опрокинули её. Кира крепко схватилась за бортик и попыталась удержать равновесие.       — Леди, будьте осторожны, так можно быть раздавленной.       Мужчина в тёмном плаще, с капюшоном на голове управлял огромной лодкой под парусом. На палубе виднелись составленные в ряд бочки, по бортам свисали канаты, ветер надувал серые паруса. Лодка лихо разрезала волны, скрипя деревянной конструкцией.       — Вы тоже смотрите, куда плывёте, — выкрикнула она вслед удаляющейся «чёрной жемчужине». Искупаться среди плавающего льда большого желания не было.       Мужчина повернул голову и хмыкнул: — Вас трудно заметить на этой скорлупке.       — Пират, — буркнула она и схватилась за весло.       В какой-то степени Кира была согласна с определением её лодки. Она была крепкой, лёгкой и похожа на скорлупу греческого ореха — это был творческий шедевр. Если бы этот человек видел, кто и как её создал… А знают ли люди про энтов? Кстати, Берёзка могла бы открыть бизнес по плетению мебели. Кира хихикнула своим размышлениям, и образ Трандуила, как президента корпорации по продажам снотворного, встал перед ней. Сколько же у них тут возможностей?!       Между тем течение продолжало нести обтекаемую вытянутую посудину. Как только «пиратская шхуна» проплыла и волны поутихли, она направилась к песчаному берегу. Вытащив на берег лодку, спрятала её под пышным кустом барбариса. Хотя не понимала для чего. Воспользоваться ею уже не получится, ведь бороться с течением не в её силах, если только в роли бурлака. Она улыбнулась и с чувством предвкушения чего-то нового подхватила узелок и направилась к мосту.       «Палантир брать будешь?» — с любопытством спросил Килион, наблюдая, как та собирает скудный гардероб. «Нет», — резко ответила она, и взгляд застыл в дверном проёме, рисуя тёмноволосого мужчину. Она бежала от этого аппарата и боялась, что именно он приведёт орков к лесном дому. Как бы круг Норы ни защищал её, никто не знает, на что способен Саурон, раз даже Валар не могут с ним справиться. Что ни говори, а зло имеет большую силу в этом мире.       Кира добралась до моста, когда сумерки начали опускаться на землю, а последние лучи солнца окрашивали тихие волны в красный цвет. У входа на мост стояла дощатая сторожевая будка, откуда доносилась оживлённая беседа, люди активно о чём-то спорили. Дозор несли не очень-то бдительно, ибо охранять город по большому счёту было не от кого. Но Кира этого знать не могла и нерешительно приблизилась к мосту, рассчитывая пройти незамеченной.       — Кто такая? — закричал стражник, хватаясь за оружие.       От грубого голоса Кира дёрнулась и повернулась. Мужчина в доспехах пытливо рассматривал высокую тридцатилетнюю девушку: её длинные светлые волосы были собраны в косу, а голубые глаза казались ярче звёзд. Если бы он знал, кто такая Снегурочка, он принял бы за неё, но тонкие черты лица никак не сочетались с одеждой.       — Меня зовут Кирибриан. Я хотела найти работу в вашем городе. — Кира решила начать новую жизнь, и раз её всё равно принимают за эльфа, так почему не назваться эльфийским именем. «Имя должно привести домой». Это была ещё одна причина назваться незнакомым, но тёплым и каким-то родным именем.       — Ты только посмотри, уже и эльфы у нас приюта ищут, видать, у Трандуила совсем дела плохи или дракон напал, — стражник обратился к сослуживцу, который вышел следом из будки, и рассмеялся своей шутке. — Что в узелке? Оружие есть? — голос его изменился.       В ответ Кира помотала головой: — Вы считаете, что я пришла воевать с целым городом?       — Кто вас разберёт, шляются всякие. Может, отведём её к градоправителю? — Он повернул голову к мужчине и хмуро свёл брови, на лице появились глубокие морщины. — Хорошее у нас соседство — как помочь, так вас нет, а как…       — Можете посмотреть, там тетради и вещи, — она протянула узелок.       — Да пропусти ты её. Солнце уже село, пусть попытает счастье, не на улице же ей ночевать. Видать, жизнь не слишком балует. — Мужчина с бутылкой в руке отхлебнул из неё и скользнул оценивающим взглядом по бедному наряду пришлой. — Ты только посмотри, до чего жизнь её довела, — он указал на неё рукой и приложился опять к горлышку.       Кире стало неловко, она и сама бы себя из-за внешнего вида приняла за нищенку и попрошайку. К сожалению, в сундуке, кроме того платья, что надела на бал, ничего не было.       Стражник кивнул, отставил в сторону копьё и поднял шлагбаум: — Ладно, ступай. Добро пожаловать в Эсгарот, — хмуро пробубнил он.       Город стоял на прочных сваях и соединялся с сушей длинным деревянным широким мостом. От сильного течения Эсгарот защищал скалистый мыс. Воображение рисовало целые флотилии, а живущие в нём люди вели торговые дела с жителями ближайших городов. Продавали, перепродавали поступившие с юга товары, да и рыбный промысел был не на последнем месте. Но всё течёт, как река, и всё меняется, и торговля уже была не той, когда на севере процветал богатый город Дэйл. После нападения дракона Эсгарот значительно увеличился, принимая бежавших от пламени змея людей. А вот гномам пришлось искать себе другой приют и разбрестись по миру.       Сжимая узелок, Кира поспешила навстречу неизвестному. Пока она добиралась, в небе взошла луна. Из-за засухи из воды выступали гнилые столбы, и с каждым шагом деревянное сооружение поскрипывало. Чувства страха и восторга перебивали друг друга. Оказавшись на середине моста, она подошла к парапету и коснулась шершавого дерева. Ветер терзал её светлую косу, пытаясь выбить из неё пряди. Лунный диск отражался в воде, расползаясь светлой дорожкой. Ветровые волны спешили к суше.       На мосту было пусто. Зачем людям понадобилось прибегать к такому сложному строительству и строить город на воде? Неужели не хватало места на суше? Или таким образом они защищались от нападений?       Но чем ближе Кирибриан приближалась к тонущему в огнях городу, тем сильнее стучало сердце; она не верила, что решилась, и сколько понадобилось времени, чтобы собраться с духом и покинуть лесной дом, который приютил её и стал родным. Умный взгляд Пуха говорил о понимании и о спокойном принятии решения. Он предпочёл жить в Лихолесье и останется верен этому лесу. Кира же не сомневалась, что кролики позаботятся друг о друге, да и Килион всегда рядом. Она не могла больше жить отшельницей. «Ты дитя Эру и должна жить в своём обществе», — говорил кот.       Проводить до реки отправились все. Конечно же, она не забыла попрощаться с дубом, энтица сыграла роль переводчика. Он коснулся её плеча и аккуратно провёл веточкой по щеке, благословляя на новую жизнь: — Я буду ждать! — произнёс он… Когда-нибудь Кирибриан всё-же выучит язык деревьев и научится понимать своего древнего друга.       Город встретил суетой. К ночи значительно похолодало, хотя весна и пришла, но за день она не успевала нагреть землю до комфортной температуры. Всё же в городе было значительно теплее, чем на мосту. Дома на высоких помостах были выстроены дугой, окружая водную гладь. От них к воде спускалось множество лестниц, а вдоль набережной тянулись деревянные парапеты, внизу на чёрных волнах качались разного вида лодки.       «Своего рода Венеция». Вдыхая запах воды и мокрой древесины и кутаясь в тонкий плащ, Кирибриан решила поискать гостиницу. Есть ли в этом городе что-то подобное? Проходящие мимо люди бросали в её сторону удивлённые взгляды. Она же любопытно рассматривала их лица и одежду. На женщинах были надеты длинные холщовые платья и передники, на головах чепчики. На мужчинах — плащи, как у того человека на реке, куртки, стёганные жилетки на пуговицах, потёртые пиджаки и шляпы.       Со всех сторон слышались крики, скорее всего, мамаши пытались загнать домой оголтелых детей, что носились по пирсу. Вот одного такого Кирибриан и поймала за руку.       — Где тут гостиница? — обратилась она к мальчику лет восьми, в драных штанах и мятой, не по росту куртке. Тот пожал худыми плечами и испуганно поднял глаза на эльфа. — А трактир?       Ребёнок молча указал рукой в сторону. Она не успела поблагодарить, как мальчуган скрылся за покосившимся домом. Надеясь, что она не сильно напугала пацана и он не наврал, направилась в ту сторону, откуда доносился гул и где, словно новогодние лампочки, горели навесные фонари.       Переступив порог двухэтажного дома с металлической вывеской «Три карася», она замерла. Разнообразные запахи ударили в нежный нос эльфа, но тепло позволило расслабиться. В основном за грубыми деревянными столами и на не менее кустарно сделанных лавках сидели мужчины: пили, ели и шумно обсуждали новости. И только Кира хотела развернуться и уйти, как сбоку послышался хриплый низкий голос:       — Я могу вам чем-то помочь?       Она рефлекторно повернула голову. За длинной барной стойкой, вытирая руки о тряпку, что свисала с плеча, стоял полноватый лысоватый мужчина среднего возраста. Он прищурил глаза и заинтересованно рассматривал потенциального клиента. Эльфы были частыми гостями его заведения, особенно плотогоны. Как только у Трандуила заканчивалось вино, он отправлял их в Озёрный за новой партией. Ну и, конечно, прибывшие не могли отказать себе расслабиться среди смертных, послушать новости и выпить местного пива. Но сейчас перед хозяином заведения стояла эльфийка, это немного удивило, однако большого значения он не придал, остроухие хорошо платили. Но на узелок, что она держала в руках, обратил внимание.       — Я бы хотела поесть.       Он вежливо указал на один из свободных столов возле окна. Только она села, как к ней подошла молоденькая, кровь с молоком — именно о таких говорят: коня на скаку остановит, — девушка, смахнула передником хлебные крошки прямо на пол и поставила ещё один подсвечник со свечой.       «Хорошее обслуживание», — иронично подумала Кира, и взгляд скользнул на чёрный от грязи пол. Может, встать и уйти? Куда? В животе завыло голодным волком, и Кира поняла: надо поесть.       — Что вам принести? У нас есть отменное рагу, овощи, запечённая утка, сырная похлёбка, пиво, эль… — Она не успела преречислить весь список, как Кира прервала её:       — Давайте рагу, овощи и травяной отвар из мяты.       Девушка кивнула и, виляя округлыми бёдрами, поплыла между столиками. Как женщина, Кира даже позавидовала её формам, мысленно сравнивая свою тощую фигуру, но тут же эти мысли отступили. Люби себя такой, какая ты есть! А если не любишь, тогда сделай так, чтобы полюбила. Она никогда не была склонна к полноте, подруги даже завидовали. «Эльфийские гены?» — мысленно хмыкнула Кира.       На каждом столе стояли свечи и лампы, не считая тех, что висели под потолком. Мерцание от них создавало своеобразные тени на лицах. Поначалу даже забавляло мельком рассматривать присутствующих, но когда поймала на себе любопытные взгляды, от которых стало не по себе, то отвернулась и уставилась в мутное окно, пытаясь рассмотреть тёмную улицу.       Через минут десять Кира получила свой заказ. На глиняной тарелке лежала небольшая порция мяса и отварные овощи. Рядом опустилась дымящаяся кружка с чаем. Она первым делом обхватила её ладонями и поднесла к носу, втягивая аромат; пахло смородиной, а запах с тарелки поспособствовал слюновыделению. Кира сглотнула и приступила к еде. Кусочки мяса словно сахар таяли во рту; она давно так вкусно не ела. Но жаловаться на свой лесной рацион не собиралась, просто всё, что сейчас происходило, напоминало её мир.       — Ты доплыла всё-таки?       Она не заметила, как возле стола появился высокий темноволосый мужчина лет двадцати пяти. При мерцании свечей она казалась ему ещё интереснее. Как только он вошёл в трактир, то сразу её узнал по светлым волосам: для Эсгарота это была редкость.       — Хочу извиниться за то, что чуть не утопил тебя, — продолжил мужчина.       Кира не сразу поняла, о чём речь, и удивилась обращению на «ты», а запах от плаща заставил сморщить нос: — Вы, скорее всего, ошиблись, мы с вами не знакомы.       — Мы с тобой сегодня столкнулись на реке, — продолжая тыкать, он скинул плащ и без всяких церемоний уселся напротив и поднял левую руку. Сию минуту к нему подлетела та самая разносчица и улыбнулась. — Мне как обычно, — резко произнёс он. — И побыстрее, я очень устал.       — Сейчас принесу, — розовея от взгляда мужчины, пропела девушка сахарным голосом.       Кира, не отрываясь от еды, мельком рассматривала лодочного пирата: прямой нос с расширенными ноздрями, цепкий взгляд карих глаз, слегка сведённые у переносицы густые брови рисовали горизонтальную морщину, тонкие губы были вытянуты в линию, волевой подбородок и высокий лоб говорили о силе характера, а щетина недельной давности прятала ямочки на щеках. На хама мужчина не был похож, даже напротив, тянул на статус благородного человека. Она понимала, что дело не в одежде, а во внутреннем состоянии человека. Не каждый подойдёт с извинениями… Не успела додумать, как ему принесли заказ.       — Барион, что ты делаешь сегодня вечером? — ставя перед ним тарелку и выпивку, разносчица с замиранием сердца ждала ответа, будто от этого зависела её жизнь.       — Поем и пойду спать, устал сегодня. — Он залпом опрокинул в себя эль и уставился на Киру. — Ещё принеси, — протянув кружку официантке, не поворачиваясь, произнёс он.       Кровь с молоком разом отхлынула от лица девушки, она опустила глаза и только хотела уйти, как Кира произнесла:       — Простите, где в вашем городе можно переночевать?       — Что, жить негде? — вставил Барион.       — У нас на втором этаже сдаются неплохие комнаты, если хотите… — уловив, на кого пялится знакомый, разносчица обиженно надула губы.       — Да, пожалуйста, — оставив вопрос без внимания, ответила Кира.       Девушка кивнула и через пару минут принесла ключ: — Комната восемь. — Удаляясь, сделала недовольное лицо и взглянула на уплетающего ужин мужчину, который не обращал на неё никакого внимания. В странном игнорировании она обвинила сидевшую напротив эльфийку, мысленно обозвав её ведьмой. Она никак не могла понять: «И чего наши мужчины находят в них?»       — Может, скажешь, как тебя зовут? — Выпивка скользнула в его горло.       — Не всё ли равно, — Кира подняла на него взгляд.       — Эльфийки — редкие гости в Эсгароте. Правда, с одной рыжей я как-то столкнулся. Но ей палец в рот не клади, откусит и не заметит. Тауриэль зовут, знаешь такую? Ей не понравилось, что я охотился на вашей территории.       Кирибриан кивнула; знать не знает, но видела, и «вашей территорией» в его понятии было Лихолесье: — А мне, значит, можно? Или капитан стражи — более увесистая фигура?       — Вы морготовски красивы, даже мужчины! Но слишком высокомерны. Спеси в вас много.       Имя всесильного ангела заставило застыть с вилкой в руке. Вот оно, верное описание: чертовски красивы, которое употребляется чаще, чем божественная красота. Вопрос напрашивается сам собой: неужели зло так красиво?       Как только речь зашла об эльфах, его лицо исказилось ненавистью, глаза метнули презрение.       — Ты видел Моргота? — брови удивлённо согнулись в дугу. Хотя она понимала глупость своего вопроса, но чем чёрт не шутит.       — Конечно, нет, — смеясь над её наивностью, ответил он.       — Тогда о какой красоте идёт речь? Есть с чем сравнить?       — С той, что вы привлекаете нас.       — И поэтому есть основания считать нас морготовски красивыми? Такими нас создал Эру, и кто виноват, что вы так падки на нашу внешность. Ваши женщины ничем не хуже, я бы сказала, красивее. — Обида за такое определение царапнула душу.       — Мы терпим вас в нашем городе только потому, что ведём с вами торговлю. А вы поступили с нами хуже, чем орки, — он со злостью ударил кулаком по столу и посуда подпрыгнула. Люди за соседними столами оглянулись.       — Что же сделали вам эльфы?       — Предали! Бросили на растерзание дракону. Из-за вас мой город был разрушен, из-за вас я лишился отца и дома, из-за вас мне приходится работать лодочником. Мой отец почти подстрелил мордовского ублюдка, а ты в курсе, какая у змея броня? — Он залпом опрокинул в себя содержимое кружки и заказал ещё. — Но эта тварь оказалась живучей.       На глазах Киры мужчина напивался и нёс какой-то бред. Хотя она догадалась, что он говорит о Дэйле. Тогда эльфы отвернулись и не помогли ни людям, ни гномам.       — Ты видел дракона?       Он хмыкнул и расстегнул рубашку, показывая ожог, что покрывал большой участок груди: — И познакомился с его пламенем. А вы, перворождённые, бросили нас в трудную минуту. Куда делось ваше благородство? Да у вас его и не было. А сейчас мы как ни в чём не бывало ведём с вами торговлю. — Он смачно сплюнул на пол. — Мы нужны вам, а вы нам нет.       — Я не могу отвечать за поступки его Величества, я всего лишь… — Она пристально смотрела в мутные глаза парня и чувствовала его обиду и боль, поэтому и позволила высказаться, может, ему от этого станет легче.       — Знаю. Кто будет слушать такую, как ты. — Парень опустошил очередную кружку эля и поднялся; пошатываясь, направился к выходу. Кира ещё какое-то время посидела за столом и, взяв подсвечник, направилась на второй этаж в комнату номер восемь.       Четыре стены и окно, из мебели — одна кровать и низкий столик. Она поставила свечу на деревянную столешницу, устало упала на перину, застеленную измученной стиркой простынёй, и закрыла глаза. «Такую, как я? Какую такую? Откуда ему знать, какая я?» С этими мыслями она уснула.       Город просыпался с первыми лучами. Гул и шум с улицы заставили подняться с постели и подойти к окну. По деревянным переходам и мостикам суетливо бегали люди. В доме напротив открыли ставни, и в окно высунулась полноватая женщина, вешая бельё. Она что-то крикнула выходящему из дверей мужчине, тот махнул на неё рукой и завернул за угол. Кира повернулась спиной к окну и пробежала взглядом по обстановке. Комната была маленькой, но даже на такую надо заработать денег. На пару дней её запасов хватит, а потом? Она быстро оделась и спустилась вниз.       Трактир дышал тишиной, лишь вчерашняя девушка, подметая пол, напевала что-то себе под нос. Пожилой мужчина крутился за барной стойкой.       — Доброе утро! Как вам спалось? — поприветствовал он.       — Спала как убитая, — ответила и подошла к нему. — У вас в городе есть лекарь?       — У вас что-то болит?       — Нет, я хотела бы узнать, не требуется ли ему помощник.       — О-о-о, эльфийская медицина — самая лучшая на Эа. Одни ваши знания чего стоят! Эру не обделил перворождённых даром.       Девушка в этот момент прекратила петь и недовольно замерла с метлой в руках.       — Ну что вы… — Кира хотела сказать, что она не владеет эльфийской медициной, хотя Нора кое-чему научила, но промолчала. — …Я всего лишь немного разбираюсь в травах.       — Не хотите рассказывать, и не надо. Но где живёт лекарь, я всё же скажу. Халет вас проводит, как только выполнит свою работу, — он строго взглянул на свою дочь.       — Вот ещё, — фыркнула та и отвернулась.       — Пожалуйста, — Кира обратилась к надутой особе.       — Ладно, — обиженно буркнула она.       Пока Кира завтракала, Халет закончила уборку и подошла к ней: — Вы и правда хотите у неё работать?       — Лекарь — женщина? — Почему-то её не удивил этот факт. Врачевание, лечение исконно было женским занятием. С древнейших времен, пусть и на бытовом уровне, женщины оказывали лечебную помощь, накапливая и передавая следующим поколениям жизненно важные знания и навыки.       — А что тут удивительного? Или вы считаете, что мы годимся только рожать детей и мыть полы?       — Я так не думаю и не вижу ничего плохого в рождении детей.       — Конечно, вы ведь живёте вечно, а мы… — Она прикусила язык и скептически посмотрела на Киру.       Вечность. Кира как-то раньше об этой привилегии не задумывалась. Чтобы это осознать, надо прожить эти века. Не утомительно ли? Не потеряет ли она интерес к жизни? Но, с другой стороны, если знаешь, что у тебя впереди уйма времени, то отпадает необходимость торопиться.