Реальная сказка

      Желание близости выбило Киру из равновесия. Как женщину, её тянуло к этому мужчине, и лишь от одной такой фантазии приятно потряхивало. Это всего лишь гормоны, — мелькали в голове предположения. Лодочник был слишком привлекательным представителем сильного пола. Но… как она могла позволить себе приблизить первого встречного? Могла, и ещё как могла! Она же не бесчувственная кукла, и всему виной затяжное одиночество. Но почему он, тот, кто с пренебрежением относится к эльфам? К эльфам?! Вот, она уже и сама считает себя одной из них! А ведь она доверилась — дурёха — и чуть не растаяла в его крепких объятиях. Слезинка жалости блеснула в лунном свете. Обхватив себя руками и вдыхая прохладу вечера, Кира мысленно искала оправдание своему поступку. Его горький поцелуй до сих пор обжигал губы, а руки помнили накаченные мышцы.       «Вы только с виду неприступные», — жужжали в голове произнесённые слова. Она не знала, как ведут себя эльфы с людьми. В чём неприступность? О высокомерии думать не хотелось и сравнивать тоже, да и с кем? С Трандуилом, с Галадионом или с Мириэль? На последнем имени она тормознулась: как же она забыла о ней. Эльфийка казалась жизнерадостной, и нет в ней никакого высокомерия (по крайней мере, она этого не заметила). Только что о ней та думает? Считает шпионкой. Кира поймала себя на мысли, что нужно было найти её поселение и всё объяснить. Хотя… зачем? Чтобы оказаться в темнице? Хватит с неё Гундабада.       Взгляд скользнул на руку; было непонятно, что делать с сауроновским клеймом. «Ещё этого не хватало для полного счастья», — подумала она и, тяжело вздохнув, прошла по скрипучему мостику и уже возле служебного входа остановилась, вглядываясь в чёрное небо, нависшее над землёй. Свет далёких звёзд нёс с собой морозность и притягательность. Внутри больно сжалось, и она застыла, впуская мерцание в свою эльфийскую душу, ей казалось, что звёзды говорят с ней на «Морзянке» (которой она, к сожалению, не знает), а может, с ней говорит сама Варда. Кире захотелось простоять так вечность, впитывать их неприступность и представлять, как Варда зажигает эти маячки для перворождённых.       В голове стелился плотный туман, эйфория была настолько приятной, что выходить из неё совсем не хотелось. Она начинала сомневаться в реальности того, другого мира, он казался далёким сном, который при пробуждении забывается и ты мучительно стараешься вспомнить детали.       — Что вам сказали? — Скрип дубовой двери и голос Халет вернули парящую между звёзд Киру на землю, она от неожиданности вздрогнула и повернулась к девушке. Её встревоженность умиляла, она действительно беспокоилась о той, которую знает чуть больше недели. Может, ей не хватает материнского тепла? Кире же, напротив, не хватало подруги. Подруги, с которой можно делиться сокровенным, но она боялась чем-то себя выдать.       — Мне позволили остаться. Почему ты не сказала, что нужно взять разрешение для проживания в вашем городе?       В ответ та просияла и пожала плечами: — Я не знала об этом, но я была уверена, что наш бургомистр — понимающий человек. Вы же ничего плохого не сделали.       Да, понимающий — чуть не выбросил её, как котёнка. Знания, что приобрела в двух мирах, позволили остаться (пусть и случайно).       — Прости, я устала, и тебе пора отдыхать. — От тяжёлого дня плечи опустились, она сунула руку в карман платья, пряча от ненужных вопросов, и пока не понимала, как ей избавиться от этого проклятия. Успокаивало одно: навряд ли найдётся человек, читающий на языке Мордора.       — Вам нравится Барион? — поймав Киру своим вопросом возле двери, Халет подошла ближе.       Та на пару минут застыла: неужели она стала свидетелем их поцелуя? Это невозможно. — С чего ты взяла? — она медленно повернулась.       — Я вижу, как он на вас смотрит, — голос дрогнул и послышалась ревность. — Вы тоже смотрите на него.       Нравится? Кира и сама не могла объяснить своих чувств. — «Гормоны. Это всего лишь гормоны», — повторяла она про себя. — На то и глаза, чтобы смотреть.       Халет опустила взгляд: — Вы очень красивая, и я понимаю, но я люблю его. Не забирайте его у меня.       Такое признание повергло в шок: — Успокойся, он мне не нравится! — Она тяжело вздохнула и приобняла девушку; не всегда нужно говорить правду. — Но я не могу заставить его не смотреть на себя.       — У человека не так много времени, чтобы успеть создать семью и родить детей.       — Ты хочешь семью?       — Очень, и именно с ним, — она подняла глаза и взглянула на эльфийку. — У вас была любовь?       — Мне казалось, что была.       — Поэтому вы тут?       Киру удивило точное определение: — Именно из-за неё.       — А что с ним случилось, он в Чертогах Мандоса? Простите за вопрос.       — Нет, он жив и здоров, нашёл себе другую.       — Другую? Я думала, у эльфов всё по-другому, любовь раз и навсегда. А почему у вас уши не как у всех эльфов?       — Уши? — Кирибриан удивил резкий поворот беседы. — Я родилась такой. Мне несложно понять твоё желание, но насильно мил не будешь. Подумай над этим. Нужна ли ты ему? — Эльфийка не собиралась как-то её отговаривать, но и смотреть на её страдания было невыносимо. Мужчина демонстративно её игнорировал. — Пора взрослеть.       В своей комнате Кира быстро разделась и нырнула в постель, события сегодняшнего дня долго не давали уснуть; как же легко оступиться, а потом так сложно исправить. Ещё признание Халет, о котором она и так догадывалась. Она повернулась на другой бок и уткнулась взглядом в крашеную стену; а что, в принципе, произошло? Ничего! Сейчас её цель — собрать травы и приготовить мазь, чтобы удержаться на плаву. В прямом смысле на плаву. Город, по сути, находился на воде, опоры его подмывали воды, и рано или поздно дерево сгниет. А с недоразумениями будем разбираться по ходу их поступлений. Ей позволили тут жить — и это главное! А Барион взрослый человек и разберётся со всем сам. С оптимистическими мыслями она уснула.       Слухи о прижившемся эльфе ползли как туман над рекой. Её появление продолжали обсуждать пару месяцев, но потом людям надоело, и они переключились на свои обычные сплетни. Женщина, которую заменила Кира, вернулась к своим обязанностям. Но хозяин трактира ни в коем случае не хотел отпускать эльфийского работника. Ведь с её появлением доходы значительно выросли.       На следующее утро татуировка на пальце волшебным образом исчезла, тем самым успокоила носителя. Но то, что она могла проявиться в любой момент, сильно беспокоило.       Лодочник периодически заглядывал в трактир, как всегда — уставший и не в духе. Кира, напротив, была довольна своей жизнью. На следующий день после поцелуя, когда он столкнулся с ней в дверях, на его лице читалось глубокое разочарование: ты ещё тут? В нём боролись любовь и ненависть. Ему хотелось в её лице отомстить за порушенную свою жизнь. Но симпатия с первого взгляда, что держала в силках, не позволяла. Её небесного цвета глаза приковывали мужчину к себе. Внутри всё сопротивлялось и кричало: это эльф, предателям нельзя доверять. Но один взгляд на Кирибриан всё перечёркивал, и сердце волнительно учащалось. А сальные взгляды посетителей, следующие за проплывающей с подносом эльфийкой, выводили его из себя и доводили до драки. Он долго думал и сожалел о своём грубом сравнении. Но как было удержаться от соблазна унизить и сравнить? Он видел в ней что-то необычное, что-то человеческое, что-то чужое и неземное. Он знал из легенд, что Эру позволил соединяться двум видам и от таких браков рождались полукровки. И не думал о том, что она останется вечно красивой, а он с годами превратится в трухлявый пень, ведь сейчас он полон сил и желаний.       В такие визиты Барион тупо пялился в окно и мельком следил за новой приживалой в их городе, о которой судачили все кому не лень. Ему хотелось бы знать, чем она смогла подкупить бургомистра. Недовольно бурча, он заказывал еду, молча ел и уходил. После таких встреч Халет ходила сама не своя. Было жалко смотреть на страдания девушки, но чем Кира могла ей помочь? Заставить кого-то любить невозможно. Да и детская влюблённость слишком затянулась. А если не детская?       В свои выходные с утра пораньше Кирибриан выбиралась из города и, переплыв реку на спрятанной ею лодке (всё-таки пригодилась), уходила в лес для выполнения обещанного.       В один из таких дней, когда лето сменило весну и появилась возможность собрать первый ингредиент, она уверенно прошла мост, поздоровалась со стражей и направилась по тропинке. Ей очень не хватало Килиона, его умения находить нужные растения. И только она об этом подумала, как рядом на ветку сел Чик. Увидев пёструю птаху, девушка чуть не завизжала от счастья:       — Как же ты меня нашёл? Господи, о чём я? Как я скучаю по вам. — Чик в ответ чирикнул. Кира коснулась яркого оперения. — Мне нужна помощь Килиона, — призналась она. — Он мог бы найти золотой багульник? — Птичка вновь чирикнула и слетела с ветки. Сердечко быстро забилось от волны чувств. Она верила, что Чик передаст её просьбу. Один из компонентов, что она искала, растёт на болоте и цветёт всего пару дней в году. Но после того, как чуть не отдала богу душу, она боялась трясин.       Жалея потрескавшиеся от сухости руки кухарки, Кира решила приготовить и для неё мазь. Потому цель была собрать побольше лечебных растений, которые она подвешивала под потолком в своей маленькой комнате. Когда она появилась на кухне с баночкой крема, повариха отложила большой половник и приняла подарок.       — Ты уверена, что это мне? — Она с опаской открыла крышку и понюхала голубоватую субстанцию. Кира в ответ улыбнулась и объяснила, что мазь придаст коже эластичность и залечит ранки. Уже через несколько дней, увидев результат, женщина поблагодарила эльфийку.       К осени Кире удалось собрать все ингредиенты. Кое-какие ей принёс Чик, но и, конечно, без Килиона не обошлось. Он появился неожиданно, словно первый снег.       — Долго спишь! — промурчал кот, как только девушка открыла глаза и потянулась. Услышав голос, она резко подскочила, откинула одеяло и, опустив ноги, села. На широком подоконнике сидел кот, слегка подрагивая кончиком хвоста, и явно нервничал.       — Килион? Как ты сюда проник?       — Как и ты — по мосту. Ты же сама просила о помощи.       — Как же я рада тебя видеть. А Пух?.. — оббежав взглядом комнату в надежде увидеть ещё одного гостя, она с сожалением остановилась на коте.       — Он дома! — последовал ответ.       — Дома? Жаль!       — Твой Пух месяц назад стал отцом. Семейные дела, да и запасы они делают на зиму.       — Отцом? У Пуха дети?! — Кира изменилась в лице и как попугай повторяла слова. Килион кивнул:       — Шестеро! У них с Мартой шестеро ушастых. — Какой это был ужас и стресс для Килиона, он рассказывать не стал. Он не желал ни к кому привязываться, хватит с него переселенки, но один из крольчат таскался за ним хвостом. Пришлось рассказать родителям, иначе и сюда пришёл бы. Кот хитро прищурился и взглянул на сияющую Киру.       — Я очень хочу их увидеть.       — Кто тебе мешает? Только не говори, что привязалась к людям. Хотя я не удивлюсь этому.       — Мне с ними проще найти общий язык. А они похожи на Пуха?       — Есть там один серый с белым ухом, такой же непоседа, как и его отец, так и норовит всюду сунуть свой любопытный нос. — Он говорил как раз о том самом ушастом хвостике. — Давай к делу, — повернул голову к небольшому льняном мешочку, что лежал на полу у двери. Кирибриан подняла и тут же развязала.       — Ты всё-таки нашёл его? — Она говорила о редком растении, что долго искала. Без него всё было бы напрасно. Кот ничего не ответил, ведь вопрос был риторическим, и лишь улыбнулся в душе.       — Надеюсь, тебе это как-то поможет. Ты точно решила остаться с людьми?       — Килион, пойми, я не чувствую себя эльфом. Имя ничего не говорит. — Тут Кира вспомина гостеприимство эльфов и передёрнула плечами.       — Что, так мерзко о них слышать? — кот поймал её дрожь.       — Да нет! В том мире я была человеком.       — Я в том мире был энергетическим сгустком — мыслью! А сейчас я кот! И меня это устраивает.       Кира опустила голову, она не знала, что ответить. Словесно признать себя эльфом можно, но хотелось бы почувствовать это изнутри.       — Я не родилась эльфом.       — Каждый делает свой выбор. Я думал, Нора объяснила тебе, Кирибриан.       — Это был сон! — она нервно тискала мешочек.       — Сон? Та жизнь была сном. А эта — реальность, прими её уже. Именно имя укажет тебе путь домой.       — Домой? Килион, расскажи всё, что знаешь.       — Всё, что знал, я уже сказал. Мне пора. Чик за тобой присмотрит. Пуху и Марте привет передам!       Кот спрыгнул с подоконника и покинул комнату, оставив обескураженную хозяйку стоять у открытого окна и ещё долго смотреть в одну точку, сомневаясь в правильности своего выбора в пользу людей. Но стук в дверь вывел её из оцепенения. В комнату вошла встревоженная Халет:       — Простите, я думала вы заболели. — Бледность Киры напугала девушку. — У вас что-то случилось? На вас лица нет. Плохой сон?       — Вся моя жизнь — сон! Плохой или хороший — мне не разобрать. Я могу взять сегодня выходной?       — Вы должны поговорить с отцом. Вы себя плохо чувствуете или скучаете по своей семье? — она сделала пару шагов вперёд. — Вы хотите уйти? — Халет поймала на себе обречённый взгляд. Её мучило раздвоение и от этого было стыдно: она хотела, чтобы эльфийка исчезла из их города и Барион забыл бы о ней, но тогда она лишится подруги, которой у неё никогда не было. Но девушка произнесла последние слова с грустью, будто боялась потерять что-то ценное.       — Я не уйду! Я должна приготовить мазь, для этого мне потребуется время, — твёрдо ответила эльфийка и приобняла девушку. Та в ответ радостно кивнула:       — У отца сегодня хорошее настроение, думаю, он отпустит, если что — я поработаю за вас. Пойдёмте, я приготовила сюрприз. — Под сюрпризом Халет подразумевала еду. Кира рассказывала о блюдах с подходящими продуктами, а та пыталась их воплотить и, как дегустатору, предлагала пробовать первой. Она взяла Киру за руку и потянула к двери.       — Постой, мне нужно одеться, не в ночном же платье завтракать. — В ответ та хихикнула и со словами «Я жду на кухне» вышла из комнаты.       Позже Кира получила выходной и приступила к работе над мазью. Собрать компоненты было полдела, главным оказалась верная дозировка. Размельчать, настаивать и взбивать до состоянии сметаны — заняло неделю. И только она переложила крем в стеклянную баночку, как в комнату влетела Халет:       — За вами пришли. Они там, внизу.       Задавать глупые вопросы Кира не стала, ей было и так ясно, кто и зачем. Её под конвоем вновь сопроводили к бургомистру. Люди на улице оглядывались и мотали в непонимании головами.       Она вошла в кабинет. Долговязый, прищурив глаза, пытливо на неё пялился и ехидно растянул губы, стоя рядом с правителем. По другую сторону от кресла стояла невысокая женщина лет за пятьдесят, приятной внешности. Она сильно кого-то напоминала. Серебряная прядь волос обрамляла красивую причёску. Её роскошное платье, осанка и сложенные на груди руки говорили о высшем сословии. «Жена или приближённая. Фаворитка», — подумала Кира. Женщина молча рассматривала нового лекаря. В её взгляде читалась надменность, носик был чуть вздёрнут, а тонкие подрисованные брови согнуты в дуги.       — Ну! Все сроки вышли. Что вы можете мне предложить? — заговорил бургомистр не теряя времени.       — Удивите нас, милочка. Ужасно любопытно посмотреть на ваше умение целителя, — произнесла женщина и на шаг приблизилась к столу.       — Мой сир, я бы на вашем месте не доверял ей!       — Вот поэтому ты не на моём месте. И следи за языком, если не хочешь его лишиться.       Долговязый прикусил губу и склонился в покорности.       — Я приготовила обещанное, — Кирибриан подошла ближе и поставила на зелёное сукно баночку. — После молочных процедур нужно втирать этот крем. Я не обещаю полного выздоровления, но боль отступит.       — А я была уверена, что эльфийская медицина способна творить чудеса, — с иронией продолжила женщина и протянула руку к баночке. — Вы же неохотно делитесь с нами, со смертными, своими знаниями. — Открыв крышку, она вдохнула аромат трав. — Зачем вам это?! Что стоит для вас человеческая жизнь — одним больше, одним меньше. Хотелось бы услышать честный ответ: зачем эльфу это надо? Кто подослал вас? Трандуил? Какие у него планы? Чего он хочет?       — Он хочет задобрить правителя, чтобы снизить налоги. Эльфы всегда были хитрыми, — вставил помощник.       — О чём вы? Я хотела всего лишь помочь. — От натиска слов Кира отступила назад. — И я не знакома с эльфийской медициной.       — Тогда какого Мордара ты взялась лечить? — прикрикнула женщина.       В ответ Кира побледнела, она никак не ожидала такого поворота: — Я просто хорошо разбираюсь в травах. У меня был самый лучший наставник!       — Ты эльфийская выскочка! Твоя мазь — обман!       — Ну, знаете, это переходит все границы. Несмотря на ваш возраст, я не позволю вам оскорблять меня. — Кира не сразу поняла, что ляпнула.       — Что? Мой возраст?! На свой возраст посмотри.       — Мой сир! Лимиар права! Её подослали, она околдовала вас, — зашипел долговязый. — Ей не место среди людей.       — Лимиар, — с удивлением произнесла Кира. — Вы городской лекарь? — «Мать Бариона?! Тогда всё с ней понятно», — подумала она; ненависть к эльфам у них семейное.       — Молчать! Решения принимаю я! — правитель ударил кулаком по столу. — У меня нет причин не доверять ей, и хуже уже не будет. Если ты не в состоянии мне помочь, приходится пользоваться услугами других.       — Вы забываете, с кем говорите, — воскликнула Лимиар.       — Я ещё не страдаю потерей памяти, но ты, видимо, забыла, кто приютил всех вас. — Он открыл ящик, вытащил мешочек с монетами и опустил на стол. — Это за работу.       — Это ещё не говорит, что мазь поможет, — надменно ответила женщина, чьё самолюбие было ущемлено, и вернула баночку на место.       — Увидим. — И, обращаясь к Кире: — Я позволяю вам пока жить в моём городе.       После этих слов Кира поблагодарила и покинула зал под недовольные взгляды двух присутствующих.