Реальная сказка

      «Я бы хотела, чтобы вы умерли».       Несправедливые слова навязчиво лезли в голову. Нелепость оказаться в ситуации, в которой не знаешь, как правильно поступить. Вроде и оправдываться не за что, но вина со страшной силой давила на плечи. Ведь каждый видит то, что хочет. Вот и Халет увидела то, что надумала. Но если вина всё же гложет, значит, таковая имеется, пусть и косвенно. Кира не могла предугадать последствий и тем более переубеждать в неправильном выводе не собиралась, хотя и пошла на следующий день поговорить. Только вот, дойдя до трактира, она остановилась: о чём говорить-то? О том, что эта девочка не так всё поняла и пожелала ей, в сердцах, смерти? Конечно, из-за одного недоразумения терять подругу не хотелось, но ревность никого до хорошего не доводила.       Ещё Кира ругала себя за нерешительность, ведь она упустила волшебника. Была ли у неё возможность получить ответы на свои вопросы? Но надежда взросла молодым побегом. Почему-то в этот момент вспомнился коротышка. «Хоббитония!» — вздыхая, представила, как волшебное место. Кирибриан нарисовала в голове миниатюрные домики, мебель и утварь, даже животных: им подошли бы пони. На карте она видела, где располагалась страна маленьких людей. Но это, казалось, очень далеко, и добраться до неё было нереально. И что может связывать мага с полуросликом? Вопросы всплывали льдинами и никак не хотели таять.       До самой весны эльфийка измельчала травы, настаивала и варила — другими словами, придавалась полюбившемуся делу. От запахов и монотонных движений она впадала в транс, что-то внутри росло подобно снежному кому, губы сами шептали какие-то слова. Но хорошо, что этого никто не видел, а то приняли бы её за ведьму.       Когда лёд на озере треснул, Кира заказала в посудной лавке разного размера горшки и попросила принести для них земли. Сын хозяина, молодой парнишка, натаскал желаемое и удивлённо смотрел, как эльф высаживает в них рассаду. Большие ёмкости она установила у входа и посадила кусты дикого шиповника. Это были первые растения в их городе. Жители, проходя мимо, удивлялись причудливому новшеству и всё списывали на неординарность. Хотя люди и жили бок о бок с эльфами и вели с ними торговлю, но с таким явлением столкнулись впервые. (Со временем, когда кусты и рассада взойдут, они и сами воспользуются новинкой, и таким образом город наполнится зеленью и мини-огородами).       В один из тёплых дней солнышко ласково припекало, касаясь листиков молодой ботвы. Кирибриан, поливая их из лейки, разговаривала с каждой травинкой и была уверена, что те слышат и всё понимают. Она не раз наблюдала, как Нора обращалась к растениям. Впрочем, сравнила: кто она и кто Нора?! Сердце тоскливо кольнуло, и образ богини встал перед глазами. «У тебя всё получится», — шептали её губы.       — Ты действительно странная. — Тень высокого мужчины упала на большой керамический горшок.       Скрип деревянного покрытия оповестил эльфийку о госте.       — Чем обязана такому визиту? — не отрываясь от работы, спросила она.       — Я так и не понял, что всё же произошло тогда в трактире?       «О-о-о, — протянула она про себя, — вспомнил, ждал до весны, чтобы разобраться с этим вопросом. А ведь я сама дала понять, чтобы он не приближался ко мне». Но ответила совершенно другое: — Не видишь, я работаю? — она разогнулась и взглянула на небритого мужчину. Вид был каким-то замученным и уставшим, глаза потускнели. На минуту ей даже стало его жалко.       — Вижу. Но ответ всё же хочу получить.       — Барион, ты действительно не понимаешь, что происходит с Халет? — Кира свела брови у переносицы: он же пришёл именно за этим.       — А что с ней? Я вчера был в трактире, всё как обычно.       — Ты делаешь ей больно.       — Я? Я ничего ей не делаю.       — Она любит тебя, — резко заявила Кира на растерянность лодочника и вошла в дом, чтобы вымыть руки. Мужчина последовал за ней.       — Любит? Она же ребёнок.       — Была ребёнком. В этом есть и твоя вина. Ты даже не заметил, что она выросла.       — А должен был? И в чём моя вина? — Барион сложил руки на груди и навалился на косяк. Его забавлял весь этот разговор про любовь.       — А в том, что ты своим вниманием влюбил её в себя. Она мечтает о семье и ещё, — Кира запнулась, — увидеть корабль под алыми парусами.       Почему она это сказала? Да потому, что в мире не бывает чудес. Мы сами строители своего счастья. Лодочник удивлённо приподнял одну бровь и уставился на эльфийку, ему оставалось покрутить у виска:       — Ты в своём уме? Какие, к мордору, алые паруса? Да ты точно с причудами.       — Ты идиот, Барион.       — Я? — Улыбка слезла с лица и он стал серьёзным. — А если мне нужна другая? — Он так посмотрел, что сердце Киры сжалось. — К примеру, ты.       — К примеру? — в ответ она метнула глазами молнии. — А не пойти ли тебе… — Она не успела продолжить, как мужчина приблизился и прижал её к стене. Его дыхание оказалось слишком близко, и от пристального взгляда холодок прошёлся по спине (а может, стена была холодной). Кира не собиралась наступать на собственные грабли опять и резко оттолкнула его. — Знай своё место, смертный! — вырвалось у неё, и на пальце появилась эльфийская надпись. Тень от тёмной фигуры, в очертании которой виднелась корона, прошла по противоположной стене и заставила эльфийку побледнеть. Но Барион эти изменения принял на свой счёт.       — Смертный?! — Его взбесило и унизило это слово, внутри всё перевернулось. — Ну конечно, вы же у нас бессмертные.       — Я не то хотела сказать…       — То. Ты сказала, что хотела. Ещё раз подчеркнуть, кто вы и кто мы… — Недобрый взгляд Бариона опустился на её руку: — А это что у тебя? — он сильно сжал её запястье, подняв на уровень глаз. Кира вырвала руку и машинально завела за спину. — Кто это сделал? Это что-то означает?       — Кто? Тебе лучше не знать кто, — грубо дала ответ и уставилась на стену, где растворилась тень Саурона. — Убирайся!       — Вот она, знаменитая неприступность, — брезгливо бросил он, нависая над ней. — Наконец-то ты проявила себя. Мы же для вас муравьи. Одним словом — смертные! Но почему вы именно у нас ищете приюта и тепла? А я отвечу: потому что вы не способны никого любить, кроме себя. Холодные, как лёд. Ещё рассуждаете о любви и учите нас жить. Не стоило давать тебе приют.       — Уходи, — она указала рукой на дверь. Внутри растекалась вулканическая лава из ненависти, и огненный глаз, бдительный и сконцентрированный, тот, что она наблюдала в палантире, вспыхнул в голове, а чёрная дыра зрачка была словно окно в ничто.       — Ты такая же, как все, — этими словами мужчина отрезвил впадающую в забвение Киру.       — Я не собиралась тебя учить, и не ты приютил меня, и не тебе решать…       — Я ведь… — он со злостью ударил о стену кулаком, так, что пошла трещина и осыпалась штукатурка и с полки упал маленький горшок с фиалкой, за которой Кира особенно ухаживала, осколки разлетелись по полу. — Ты вывернула мою душу… — Он зашипел, как дикий кот.       Мысль, что он её ударит, промчалась стрелой в голове Киры, в висках запульсировало.       — Теперь я вижу твоё истинное отношение, — произнесла она. — Ты неуравновешенный и не способен держать себя в руках. Плохой из тебя вышел бы правитель. — Воздух в комнате превратился в кисель, и заискрились статистические разряды. — «Может, и правильно, что дракон одним махом решил всё», — подумала она.       В одном из откровенных разговоров с Халет Кира узнала, кем являлся Барион. Было ли его жаль в его потере? Она бы ответила, что нет. Но какое будущее могло сопутствовать этому человеку, представить могла. А тут по воле рока — нет, благодаря Смаугу, — роль лодочника!       — Лучше молчи, — он занёс руку, но тут же сжал ладонь в кулаке, так, что костяшки побелели. — Это всё из-за вашей трусости…       — Папа умер, — со сторны двери послышался дрожащий голос. От известия оба застыли. — Кирибриан, простите меня… — Халет не успела договорить.       — Как это произошло? — Кира пихнула нависшего Бариона и обняла девушку. Привкус горечи образовался во рту. Смерть собственных родителей встала перед Кирой, она тяжело вздохнула и ещё крепче прижала девушку к себе. Вместо ответа из глаз сироты катились огромные слёзы, плечи опустились, она даже стала ниже. Мужчина поменялся в лице и быстрым шагом покинул дом эльфийки.       — Мне очень жаль, — продолжила Кира.       — У меня больше никого нет.       После похорон Бариона никто не видел. От Халет Кирибриан узнала, что мужчина покинул город «в поисках себя» — так сообщила его мать. На самом деле он мечтал вернуть себе Дэйл. Но для этого требовалось избавиться от дракона, который спал в пещерах Эребора.

***

      Прошло больше десяти лет. Барион так и не появился в городе. Для Киры же они пролетели как один день. Незаметно для себя она начала ощущать преимущество долголетия, ведь вокруг все и всё менялось. Кто-то появлялся на свет, кто-то уходил. И только она застыла в своём возрасте, ни капли не изменившись. А вот Халет стала ещё прекраснее. Смерть отца сильно повлияла на её характер, с каждым годом она становилась мудрее, сдержаннее и более не заикалась про несостоявшегося правителя Дэйла, хотя украдкой вздыхала. Повзрослев, она поняла, что не ровня ему, и смирилась. Кира же долгое время мирно сосуществовала с людьми. Но пожар, который случился два года назад, разделил жизнь на до и после и, расставил всё на свои места. И если бы не Халет, Кира сгорела бы заживо.       Пребывая в глубоком сне, эльфийка даже не проснулась. И всему виной были булочки, что принесла одна из жительниц в качестве благодарности. После чего Кирибриан ещё и обвинили в умышленном поджоге города. На суде Лимиар кричала громче всех, что эльфы хотят уничтожить их город, они спят и видят, как жители закупают у них лес. Но бургомистр сказал своё резкое слово, и на этом дело было закрыто.       — Недолго тебе осталось дурить людям головы, — проходя мимо, кинула слова пожилая целительница. — И помни: я за тобой слежу.       Кира понимала, чьих рук дело, но доказательства отсутствовали. После публичного суда те, кто пользовался услугами эльфийки, стали сторониться. От гнетущей обстановки Кирибриан сильно страдала. Мысли вернуться в лесной дом всё чаще посещали голову.       Халет единственная, кто не отвернулся и предложил свой дом. Хотя от такой дружбы заведение несло убытки. Налоги значительно выросли, и хозяйка кое-как сводила концы с концами. Ей не раз поступали предложения продать «Три карася», аргументом являлось — не женское это дело, но девушка категорически отказывалась. Были и те, кто готов был жениться на небедной наследнице.       — Вот найдём тебе жениха, и тогда я вернусь к своим. — Под словом «свои» Кира имела в виду лесной дом, Пуха, Марту, Килиона и, конечно, Берёзку, по которым сильно скучала.       — Мне никто не нужен, — отвечала та, пряча свои эмоции под тяжёлыми буднями. Но Кирибриан видела и знала, что за долгое время одиночества сердце Халет не забыло Бариона и все мысли были только о нём. Хотя жители шептались о неполноценности хозяйки трактира, их всех мучил вопрос, почему она до сих пор одна. С ней явно не всё в порядке, вся в свою мать, такая же своенравная. Но Халет не обращала никакого внимания на осуждения и полностью отдавалась работе. Поднималась ни свет ни заря и ложилась заполночь. Кира помогала, чем могла, но её присутствие в трактире люди воспринимали в штыки. Потому она трудилась на кухне, а в свободное время продолжала собирать травы.       В один непримечательный летний вечер, когда в трактире шум стоял колом, появились два эльфа. Это были плотогоны, прибывшие за новой партией вина.       — Давненько их не было, — бурча, посетители косились на темноволосых остроухих, которые по-свойски заняли свободный стол и заказали выпивку.       — Не много ли эльфов развелось в нашем городе? — выкрикнул один из посетителей.       — Точно, слишком много. Только и смотри, чтобы они не спалили наш город, — пьяную речь поддержали гулом.       Конечно, высказывания привлекли внимание эльфов, один поднялся и быстро направился к подстрекателю: — Что ты сказал? — строго свёл брови.       — То и сказал, — бородатый мужчина, шатаясь, привстал из-за стола и выдохнул перегаром. — И что ты мне сделаешь? — Отпил из кружки, хмель ещё пуще ударил в голову, развязывая язык.       — Оставь его, он же пьяный, — к первому подошёл другой и опустил ладонь на плечо.       — Кто это пьяный?! — Человек ударил кулаком по столу и схватил эльфа за грудки.       Долго не думая, плотогон с лёгкостью скрутил наглеца и ткнул лицом в стол. — Веди себя смирно, или я сломаю тебе руку, — он с силой надавил на локоть.       — Из-за вас нам повысили налоги, — пробурчал обиженный, заливаясь слюной.       — Из-за этих трусов мы остались нищими и без Дэйла, — продолжали выкрикивать и возмущаться люди, и через пару минут это уже смахивало на митинг.       — Ушастым не место в нашем городе, — один поднялся на лавку и яросно толкал речь: — Их король поднял пошлину за использование реки, будто она его собственность. А мы терпим и снабжаем его лучшим вином.       — Эльфы считают себя главными на Эа. Прошло их время. Даже Валар отвернулись от них…       — Трусы…       — Прекратите, вы всё тут разнесёте. — Халет бегала между столами, пытаясь угомонить хорошо выпивших посетителей, те били посуду, переворачивали столы и лавки.       Услышав шум, Кира вбежала в зал: — Остановитесь! — она громко закричала. — Вы хотите устроить бойню? Вам лучше уйти, — обратилась на эльфийском к эльфам. — Это же люди…— будто извиняясь, продолжила.       — Ты?! — один из эльфов, увидев Кирибриан, замер, его карие глаза увеличились, а брови взлетели.       — Мы разве знакомы? — фамильярность поразила её.       — Знакомы! Ещё как знакомы! Воронвэ, мы возвращаемся, — крикнул он напарнику, грубо схватил Киру за локоть и потащил к выходу.       — Что вы делаете? Мне больно, — та возмущалась и упиралась. — Вы меня с кем-то путаете.       — Правильно, убирайтесь… вы нам не нужны…       — Куда возвращаемся? Мой дом тут, — не поняла Кира.       Покинув трактир, эльф остановился и хорошенько встряхнул её за плечи: — Во дворец. Тебя приказано найти. Не думал встретить тебя тут. Я ещё не забыл, кто лишил меня службы, — он перешёл на всеобщий язык.       — Я не понимаю, о чём вы.       Следом за вторым эльфом на улицу выбежала Халет: — Отпустите её. Немедленно!       — Остановись, женщина! Мы должны доставить её во дворец. Она незаконно покинула владения Трандуила. Или ты хочешь поспорить с эльфийским владыкой, смертная?       Обращение «смертная» оглушило и заставило врасти в деревянный настил мостовой. Внутри всё сжалось.       — Она моя подруга, — вступилась Халет.       В ответ эльф лишь хмыкнул: — Найдёшь другую, эльфа ничего не связывает с вами, ваша жизнь как свеча.       — Халет, не слушай его. Я обязательно вернусь.       — Вернётся. Лет через сто, а может, и больше.       Девушка от безысходности опустилась на колени. Сейчас у неё забрали частичку её самой. За это время она так привыкла к Кире, что не представляла, как будет жить без неё дальше. Мир резко изменился в цвете, воздух казался густым, запахло грозой. Она схватилась за виски и, чтобы скрыть рыдание, прикрыла лицо руками, а губы продолжали что-то бормотать. Но Кира уже не слышала и ничего не видела. Её грубо поволокли к пирсу, прохожие осуждающе мотали головами, но заступаться за эльфийку никто не спешил. После её пихнули в одну из лодок, на палубе в ряд были составлены бочки, от которых разило вином.       — Я ничего не сделала. — Но тут же вспомнились побег из дворца и разговор с Галадионом. Неужели она вновь возвращается к точке отсчёта?       Погода не на шутку разыгралась, на озере поднимались сильные волны. Чёрные тучи, подгоняемые ветром, надвигались с севера. Молния за молнией пронзали землю.       — Не очень хорошее время мы выбрали для возвращения,— один эльф крикнул другому.       — Ничего, не в первый раз. Гроза нас не достанет, мы успеем скрыться.       Но тучи стремительно пожирали небо. Бывший стражник связал Кире руки и пригрозил, чтобы она даже не думала бежать.       — А если лодка перевернётся? Я же утону.       — Сиди мышью, тогда не перевернётся, — хмыкнул эльф и с шумом, похожим на звук мотора, завёл лодку. Напарник сделал то же самое. Лодки тронулись. Кира прижала руки к груди и замолчала.