Реальная сказка

      — Посмотри, что с ней, она уже вторые сутки как не реагирует. Мне же голову снесут, — стражник, гремя связкой ключей, открыл металлическую решётку.       — А почему ты сразу не сообщил? — нахмурился Галадион, сжимая ручку саквояжа.       — Я думал, она спит.       Дверь лязгнула и впустила посетителей. Кирибриан лежала на лавке и не подавала признаков жизни. Её тело было холодным и бледным. Доктор нагнулся, пытаясь нащупать пульс.       — Её немедленно нужно согреть, неси всё, что найдёшь, — приказал он и достал пузырёк с зеленоватой жидкостью. Приподнял ей голову и влил содержимое в приоткрытый рот. Потом посмотрел в расширенные зрачки и достал очередное лекарство. — Помоги, Эру! — влил следующий препарат. В этот момент в камеру влетел стражник, держа в руках одеяло.       — Всё, что нашёл.       — Может, ко мне в лазарет перенесём?       — Галадион, я ценю и уважаю тебя, но пленница должна находиться тут, — он пальцем указал на помещение. — Двое уже пострадали. Я не хочу стать третьим, да и ты, дружище, не отделаешься так легко, как в первый раз.       Лекарь молча согласился, но всё равно приказал принести более удобную кровать и ещё горячих грелок. Стражник кивнул и кинулся выполнять распоряжение.       Всю ночь Галадион просидел рядом с Кирой. Она бредила, что-то сумбурно говорила и звала Нору. Честно говоря, лекарь ждал, что «исчадье ада» проговорится и назовёт имя Саурона. Но увы, Кира называла совершенно незнакомые и непонятные ему имена. Он не мог допустить её смерти, пока Владыка не допросит.       Через пару дней пленница всё же пришла в себя. Обессиленная и обезвоженная, она еле разлепила глаза и увидела всё ту же камеру: мрачный потолок, стены, решётку, через которую проникал бледный свет. Разочарование пришло моментально. Ну как же так? Безысходность сковала холодной цепью. Кричать не было сил, во рту образовалась засуха. Но жажда заставила приподняться и сесть. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Видимо, долго лежала, сделала она вывод, сжимая пульсирующие виски.       Что с ней произошло? Она машинально откинула одеяло, даже не обратив на него внимания, и поднялась, но колени подогнулись, и она опустилась на пол, перевернув лёгкую кровать, чем-то похожую на плетёную пляжную лежанку.       На звук прибежал охранник (слух, конечно, у эльфов музыкальный). Взглянув через решётку, быстро открыл её и усадил Киру на место.       — Воды, — еле-еле вымолвила она потрескавшимися пересохшими губами. Он кивнул и вышел, закрыв её на ключ. Буквально через пару минут дверь вновь открылась, и в руках пленницы оказался высокий глиняный кувшинчик с холодной водой.       — Я думал, тебе конец, — произнёс он.       — А что случилось? — Она с жадностью осушила сосуд и вернула эльфу.       — Ты находилась в забвении, у врат Мандоса. Видимо, и там ты не нужна.       — Вы будто там уже были. — В горле запершило и слова давались с трудом.       — Был! — резко ответил он. — Я ждал суда в одном из «Залов Ожидания» и нёс ответ перед одним из великих Валар — Намо!       — А зал не один?       — Ты слишком молода, чтобы это понять. Некоторые эльфы могут, если пожелают, вновь обрести тела и прийти к живым. У людей же другая судьба, и что происходит с ними, ведомо лишь Эру. А Намо более других Валар знает судьбу Арды, но предрекает лишь по воле короля Манвэ и судит от его имени.       От такого признания по телу Киры прошёлся строй мурашек. «Намо — судья над душами эльфов. А вот что делать с душами людей — решает сам Бог», — подумала она. — Чтобы туда попасть, вы умерли?       — Я погиб в конце Второй Эпохи, принимал участие в войне Последнего Союза людей и эльфов против Саурона, — эльф говорил твёрдым голосом. Эта была та самая война, в которой сокрушили Тёмного Властелина, и Кольцо Всевластия попало к людям.       — Выходит, вы всё помните.       Её тут же осенило: она тоже помнит ту жизнь. Возможно, нынешняя жизнь — это своего рода перерождение. Но, осознав, она тяжело вздохнула: нет, он говорит совершенно о другом.       — Помню, но это, скорее всего, исключение. Тем, кто переметнулся на сторону Саурона, не завидую.       — Лучше бы я умерла, чем проснуться в вашей тюрьме.       — Не нам решать, кому жить, а кому уйти. Король решит твою участь!       — А я думала, мою участь решит Эру.       Эльф скудно улыбнулся: — Намо будет решать, когда ты умрёшь, а пока у нас есть Владыка!       — Что-то долго он решает, так я и вшами покроюсь. — На её реплику надсмоторщик ничего не ответил. Понял ли он, что она сказала, осталось тайной.       Потихоньку Кирибриан пришла в себя. Неужели это был сон? И нет никакого договора? Но стоило ей подойти к двери и высунуть руку под жёлтый свет, падающий от фонаря, как увидела на пальце татуировку. Тяжело вздыхая, она отстранилась, шагнула в тень. Ей казалось, что она начинает привыкать ко тьме, в ней она находила спокойствие. Но такие перемены пугали.       — Я рада, что ты пришла в себя, — на фоне шума водопада послышался женский голос. Кира вернулась к решётке. В двух шагах от неё стояла Тауриэль.       — Я сомневаюсь, что тебя это радует.       — Ты не можешь говорить за меня.       — Я говорю, что чувствую. Долго ещё меня будут тут держать?       — Не знаю. Его Величество слишком занят. Или спешишь отправиться в чертоги ожидания?       — Спешу вернуться домой, — так же резко ответила Кирибриан.       Тауриэль не стала реагировать и спокойно продолжила: — Сейчас найду для тебя что-нибудь чистое и прикажу, чтобы отвели помыться.       — И за это спасибо! — Кира скрылась в темноте, села на кровать и укуталась в одеяло. — Занят! — буркнула она. — Куда ему торопиться, у него вечность впереди. А мне куда торопиться?.. На тот свет всегда успею. Господи, ведь меня Халет ждёт.       Тауриэль, как и обещала, принесла чистую одежду и сама отвела к водопаду, после пленницу накормили. «Всё же эльфы хорошо обращаются со своими пленными», — мысленно сравнила Кира.       Вспоминая рассказ стражника о загробном мире, она поёжилась. Неужто правда?! Он был убедителен. И как всё у них устроено, и всё-то они знают и понимают, живут не одну тысячу лет, умер — пожалуйста, новое тело и дальше в Арду. А людям? — Неизвестность. Вот отсюда и обида. Одним всё, другим самая малость.       Время шло, но Кира его не ощущала, так как научилась жить с этим (а возможно, эльфийская сущность помогала пережить рутину). Когда она перестала ждать аудиенции Владыки, за ней пришли.       — Выходи, — приказал стражник, скрипнув дверью. Кира послушно вышла. Увидев двух эльфов в золотых доспехах, с копьями и щитами в руках, застыла. Нехорошее предчувствие подсказывало: дождалась, но идти с ними не стоит. Никто из стражи не обращал внимания на испуганную эльфийку. В её голове крутились мысли о казни. Ноги отказывались передвигаться.       — Следуй за мной, — произнёс один из них и направился вверх по лестнице. Другой держался позади.       — Куда вы меня ведёте? — Сердце сжалось: умирать и встречаться с Намо не хотелось. Ответом ей были каменные лица мужчин.       В извилистых гулких коридорах горели факелы. Подземные ходы и переходы оказались ничуть не похожими на логово орков. Хотя о чём она? То, где она находилась, являлось бывшим царством гномов, правда, в запустении. Но в эльфийских «катакомбах» легко дышалось.       Пленницу привели в просторную залу с каменными колоннами. Мрачные стены и рельефный потолок, блестевший в проникающих холодных лучах, придавали обстановке своеобразный шарм. Она вспомнила первое впечатление о дворце — от него веяло готикой.       На высоком деревянном резном троне нога на ногу гордо восседал король эльфов, его золотая мантия свисала на пол. На голове был венец из алых ягод и багряных листьев. Кира не могла знать, что это означало, но догадалась, что пришла осень. А вот по весне королевский венец сплетали из лесных цветов. Но именно в осенней короне Кира видела его на балу. Ей приглянулась идея с венками: использовать в них не золото, не изумруды, не бриллианты, а обычные листья деревьев, веточки с ягодами… И, как она могла предположить, его магия позволяла им не увядать, пока не выйдет срок. Сурово взглянув на пленницу, король встал и не спеша начал спускаться по многочисленным ступеням.       Несмотря на страх за свою жизнь, Кира хмыкнула. Он спускался с таким величием, будто сходил с небес на грешную землю. Плавные движения хищной кошки и пристальный взгляд заставили сглотнуть и опустить глаза. Выдержать натиск такого внимания она не могла. Он будто сканировал её целиком. Стало ужасно неловко за свой вид.       — Вы только посмотрите, кто стоит передо мной, — он обратился к самому себе. Один взмах руки — и два стражника бесшумно удалились.       От бархатного голоса Кира посмела поднять на него взор и тут же встретилась с голубым проницательным взглядом, который на пару минут приковал к себе. «Как же он прекрасен», — подумала она.       Балетной походкой владыка обошёл доставленную. Скорее всего, оценил всё: внешний вид, как она стоит, как держит руки и ноги.       — Набегалась? Ты рассчитывала, я не найду.       Кира молчала. Король говорил таким тоном, будто разговаривал сам с собой, ему не требовались ответы. Он всё для себя решил. Да и что она могла сказать в своё оправдание: что она ни от кого не бегает, а просто ищет своё место в жизни?..       — Я вижу, что эти два месяца усмирили тебя.       Кира вновь взглянула на Трандуила, который ни минуты не стоял на месте. Получается, уже прошло два месяца? Внутри засвербило.       — Как вы можете держать в темнице ни в чём не повинного человека? — вырвалось у неё.       — Человека? Где ты видишь человека?       — Какая разница, где. Вы же не считаете меня эльфом. — Ненависть к этим существам начала просыпаться. Внутренний дракон поднял голову и лениво открыл глаза.       — Эсгарот плохо на тебя повлиял. Эльфам не место среди смертных.       — Я же не похожа на эльфа.       От её наглости у Трандуила взлетели брови: — У меня к тебе есть вопросы. Я бы хотел знать, кто помог тебе бежать из моего дворца.       — Килион, — Кира решила говорить правду и только правду. Не дожидаясь очередного вопроса, она пояснила: — Майа, дух леса. — Информацию, что это говорящий кот, она опустила.       Эльф прищурился и пристально заглянул в её очи, будто пытался вытащить на поверхность секреты души. В его взгляде Кира увидела недоверие. «Твои проблемы», — подумала она.       — Ты видела Майа? — Трандуил лично знал пять волшебников из рода Майар, не считая Саурона. Но чтобы какая-то эльфийка… Он мало в это верил. «В тебе даже нет магии. Не с того ты начала», — подумал он.       Он, словно акула, описывал круги вокруг жертвы, тем сильно начинал раздражать. И куда делось восхищение от их первой и второй встреч. Архив памяти предоставил слайды с его участием. Кира моментально отогнала всю эту чушь и задумалась, как ей выбираться из ситуации. В темницу возвращаться не хотелось, но татуха… Она всё это время прикрывала руку другой рукой, в надежде, что король не обратит внимания. Она не сомневалась, что он сможет разобраться в надписи, и это будет — конец.       Надпись на языке Мордора лихо промчалась в голове. «Одно Кольцо, чтоб править всеми, оно главнее всех, оно соберёт всех вместе и заключит во Тьму». Киру удивлял факт, что знание орочьего языка осталось при ней, хотя кольцо она и посеяла в пещерах Гундабада.       Бурная Весна — так переводилось имя короля — странно продолжал пялиться. Кире показалось, что он умеет читать мысли или делает вид, что умеет. Но, от греха подальше, она прервала поток своих глубоких размышлений.       — Конечно, видела, — ответила наконец-то.       — И как он выглядит? — Трандуил хитро улыбнулся, начиная вести свою игру. «Она либо не в себе, либо действительно подослана Тёмным Властелином. Хотя прошло три тысячи лет и о Сауроне ни слуху ни духу».       — Как и все духи! — Кира хихикнула про себя: не духи́, а ду́хи. От эльфа приятно пахло, тонкий аромат осени витал по залу. От этого стало неловко, и она слегка покраснела: её запах говорил о противоположном.       — И каким образом он помог тебе преодолеть зачарованные врата?       — Простым, он же дух, — Кира решила включить дурочку. — Прошли сквозь них.       Шастающий туда-сюда король остановился и приоткрыл рот: — Как это — сквозь них?       И тут эльфийка забыла, кто перед ней, и начала жестикулировать, сочиняя детали. Вот говорят же: не рой яму другим, — конечно, в переносном смысле.       Он резко поменялся в лице, схватил её за запястье и приподнял руку. Сомкнувшиеся густые тёмные брови и вытянутые в линию губы ничего хорошего не предвещали. Кира не сводила с него глаз. Ей казалось, что его облик вновь меняется и сквозь кожу проступает ожог от пламени дракона.       — Что это? — Память напомнила про то кольцо, что он видел на празднике богини Йаванны на её руке. Простое и без всякого вкуса сделанное.       — Татуировка, — побледнела и затряслась. Он больно сжимал руку. Не выдержав, Кира вскрикнула. С каждым прочитанным словом его глаза всё больше увеличивались. Киру же охватил ужас.       — Где оно? — закричал он и опустил ладонь на рукоять меча, которого Кира до этого момета даже не замечала. На его крик прибежала стража.       Ответить, что оно в Гундабаде, означало подписать смертный приговор.       — Я не понимаю, о чём вы, — она заворожённо следила за его движениями.       — Ах, ты не понимаешь! Ты — исчадие Моргота, тебя видели в обществе орков. — Он наотмашь ударил её по лицу. Кира не устояла и рухнула на пол. — Я не терплю лжи! — закричал он. Стражники подскочили к ней и подняли, при этом хорошо встряхнули. — Где оно? — закричал он вновь.       Из губы пошла кровь, Кира коснулась рта рукой и посмотрела на окровавленные пальцы.       — Вы — самое мерзкое существо в мире. Я ничего не стану говорить. Вам не добраться до Кольца Всевластия. — Она не собиралась защищать Саурона, в ней бушевала ненависть к эльфам. В эти минуты она и себя ненавидела, так как пришла в этот мир эльфом.       — Я ещё раз спрашиваю: где оно? — он грубо схватил её за подбородок и сжал до стона. От боли из глаз скатились слёзы.       — Иди в Мордор, — выругалась она на древнем языке орков. — Тьма накроет вас всех. — Глаза потемнели, и голос стал тяжёлым и тягучим. — Вам не выжить! — Кира продолжала бесноваться. Стража еле удерживала пленницу.       Трандуил отступил на пару шагов, резко вытащил из ножен меч и взмахнул им. «Убить змея», — пульсировали мысли, и битва с драконами Севера промчалась перед глазами.       — Не надо, отец! — его руку перехватил подоспевший Леголас. — Ты потом будешь жалеть всю свою жизнь.       Король взглянул на сына и опустил руку, крепкая ладонь разжалась, меч выпал, эльфийская сталь звякнула о мрамор. Он развернулся к пленнице спиной, но буквально через минуту повернулся и твёрдым голосом приказал:       — В темницу! Навечно!