Реальная сказка

      Информация из разговора Трандуила с гномом ошарашила. Таким она ещё короля не видела, его голос поначалу был спокойным и даже тягучим, ровным и контролируемым, но потом появились гнев и резкость. Ещё бы, гном посмел коснуться Сильмарилл — священных камней для эльдар. Гномья алчность и желание владеть одним из самых величественных даров, созданных эльфом Феанором, привели народы к раздору. Гномы убили эльфийского короля, владельца одного из камней, и присвоили Сильмарилл себе. Тем самым развязали войну между эльфами и гномами.       Но больше её поразил вид гнома, она представляла их маленькими, длиннобородыми, с киркой в руках, как в сказке о Белоснежке. А тут…       «Куда же они направлялись? В Эребор! — неожиданный вывод накрыл её. — Но там же дракон. А если они разбудят его? Но возможно, он давно умер». Хотя Кира мало в это верила. Драконы — долгожители, и желание владеть золотом течёт в жилах. Создав их, Мелькор создал противовес, «спасая» гномов от богатства, то есть от зла. «Как в том анекдоте», — хихикнула она про себя.       В одной из лавок ей на глаза как-то попался старый потрёпанный гобелен, на котором было изображено гномье родовое древо от самого основателя — Дурина. Хозяин пояснил, что жители Дэйла всё уцелевшее после нападения Смауга добро перетащили в Эсгарот и продолжают жить верой, что Король Подгорой вернётся и жизнь вновь начнёт процветать. (Гора принесла много драгоценных камней, золота и самый редчайший металл в Средиземье — мифрил, о котором мечтали даже эльфы).       Имя «Торин» вновь всплыло, и цепочка из имён выстроилась в голове. Люди судачили о молодом принце, о его смелости и красоте, ещё скорбили о царе Траине, который погиб от рук Азога. Образ белого орка с оскалом дикого зверя появился моментом. Её сильно затрясло. Если бы не вторжение гномов в Гундабад, осталась бы она жива? Будто это было вчера.       Кирибриан стояла у окна в ожидании, что с минуты на минуту за ней придут и оставшуюся «вечность» она проведёт в темнице и больше не увидит «своего» прекрасного сада. В дверь постучали. Рассчитывая увидеть стражу, она резко открыла. Но на пороге стоял Леголас.       — Я хотел поговорить. Может, в саду? — Кира кивнула на его предложение и вышла из комнаты. От доброжелательного тона принца душа успокоилась; хотели бы арестовать — сделали бы незамедлительно.       — Леголас, там, в зале, ты не так всё понял…       — Любопытство! — он мило хмыкнул. — Я не хотел тебя пугать. Но если бы тебя засекла стража, точно не отвертелась бы. Что интересного ты там узнала?       — Да я в принципе ничего не поняла.       — Тебя привлекают гномы? — последнее слово он произнёс с раздражением.       Вот ещё один нелюбитель детей Аулэ. А ведь Вала постарался на славу, сделав коренастых, широкоплечих, сильных существ, которым легко подчиняются и камень, и металл!       — С чего ты взял? Если честно, я видела гнома впервые.       — Да? Странно. Ты же не первое столетие живёшь. — Он на минуту отвернулся, делая вид, что залюбовался багряным клёном.       Его отряд пять дней назад доставил во дворец тринадцать гномов. Низкорослики казались уставшими, с них клочьями свисала паутина. Они могли стать хорошей закуской этим тварям — полчища пауков (каждая особь размером с лошадь) атаковали непрошеных гостей. Защита леса от монстров входила в обязанности каждого эльфа. Но гномов эльфы не любили больше.       Арестованных обыскали и заперли в темнице. Тауриэль проявила особый интерес к молодому гному, под шум водопада они долго о чём-то говорили, она была настолько с ним открыта, что Леголас заметил и ревность обожгла его сердце. Может, откровенность и простота в общении покорили сердце эльфийки? Принц был в тупике. А ведь он уже собирался признаться в своих чувствах …       — Я до сих пор не сказала тебе спасибо! — Кира заставила его повернуть голову и слегка улыбнуться.       — За что это?       — За то, что спас меня.       — Я? Тебя? Когда? — в этот момент Кира в нём увидела Трандуила, и на душе образовалось что-то приятное, превращая её в бабочку, которая ищет свой цветок. И, похоже, она его нашла, но не цветок, а целую Весну.       — Тогда, в зале…       Эльф свёл брови, вспомнив тот миг: — Я спасал отца от непродуманного поступка.       — Я сама виновата, наговорила ему всего. Мне надо учиться держать себя в руках.       — И не только тебе. Откуда ты знаешь язык Мордора? — резко спросил, пристально посмотрев на эльфийку.       Вот тот самый вопрос!       — Но ведь Трандуил тоже знает его.       — С чего ты взяла? Это древний язык, мало кто его знает, если только, может, Владыка Элронд.       — Элронд?       — Владыка Ривенделла. Один из мудрых эльфов Арды. — Леголаса удивил факт, что она не знает, кто это, но он тут же объяснил, где находится небольшое эльфийское государство. Кира не стала говорить, что видела его на карте. — Так всё же откуда эльф знает язык Моргота? Тебе не кажется, что это подозрительно?       — Всё из-за этой татуировки.       — И откуда она у тебя? Неужели Саурон наградил? — Ему хотелось спросить, за какие такие заслуги. Но торопить и пугать собеседницу он не собирался.       — Да нет! Это всё кольцо. Надевая его, я не знала, чьё оно. — Кира сама не заметила, как разоткровенничалась. За всё время Трандуил ни разу не поднимал эту тему. Забыл? Но тут её осенило: «А не послал ли он за ответом сына?» Она прищурила глаза: «Ловко!»       — А как оно к тебе попало?       — Это допрос? — она резко изменилась в голосе. «Для этого он и пришёл? Дашь на дашь. Я, типа, промолчу о том, как поймал тебя, а ты рассказываешь всё, что связано с Кольцом Всевластия»,— подумала Кирибриан, и на душе стало противно. Наивная дура, а она-то поверила в доброжелательность.       «У тебя нет чести, я видел, как ты поступаешь с друзьями», — всплывали слова гнома. Он не просто так бросил обидные слова в лицо королю, значит, были на то причины. Но почему Трандуил не помог им освободить Эребор от дракона, почему он бросил гномов и людей? Ведь всему должно быть объяснение. Не верится, что тысячелетняя обида до сих пор жива.       — Нет, это всего лишь беседа. И где оно сейчас?       От этого вопроса эльфийка напряглась: — А мне почём знать, я не Саурон, можешь спросить у него самого, — сарказм стал ответной реакцией на силуэт Тёмного Властелина, что прошёлся между деревьями.       Лицо Леголаса вытянулось, и Кира поняла, что сболтнула лишнее. — Он был повержен до моего рождения.       «Значит, ему чуть меньше трёх тысяч лет, — подсчитала она. — А выглядит лет на двадцать пять. Он полагает, что и мне столько же, сколько ему».       — Ну, тогда у людей, которым оно досталось.       — Ты наверняка знаешь, что последний владелец погиб и кольцо было утеряно. Но ты же его надевала, — эльф был убедителен и настойчив. — Как оно попало к тебе?       — Это было во сне.       — Ложь! Отец видел его на твоей руке.       «Вот оно! Всё же трандуиловский засланец». Внутри поднималась неприятная волна эмоций: — Ты уверен, что это было то самое кольцо? Да и видел он его мельком.       — У него отличная память!       То, что у короля отличная память, Кирибриан не сомневалась, и кольцо он действительно признал или после догадался. Но рассказывать про Смеагола она не хотела, да и жив ли этот бедолага, не знала. Но надеялась, что жив. Это существо и так настрадалось, не хватало, чтобы эльфы устроили на него охоту, как на неё, и к тому же дважды.       — Я заметил, отец уделяет тебе много внимания. — Скажи он чуть раньше эти слова, внутри всё приятно завибрировало бы, но сейчас это больше смахивало на попытку выяснить тайну. — И ты смотришь на него особенно. Я видел уже такой взгляд… — Он хотел добавить: в глазах Тауриэль к тому гному, но проглотил слова. Это был взгляд влюблённой девы. Неужели можно вот так, сходу, полюбить? Любовь с первого взгляда. Нет! Лично ему требуется время и не одна сотня лет.       Кира приоткрыла рот от такого откровения и попыталась спрятать глаза: — Что ты имеешь в виду?       — Будь осторожна в своих чувствах, отец никогда никого не полюбит, он любит только мою мать, и то, что её больше нет, ни о чём не говорит. Их любовь раз и навсегда! — Леголас говорил так, будто являлся Трандуилом и знал и чувствовал все эмоции отца.       — Ты так хорошо знаешь его?       — Знаю! И знаю, как любила его мама. — От этих слов мурашки промаршировали по спине Киры. — Пройдя чертоги Мандоса, она вернётся к нему. И он ждёт её!       — А что с ней произошло?       Леголас нахмурился: говорить не говорить? — Она погибла от рук орков в Гундабаде.       От знакомого названия Кира застыла; ей захотелось заплакать и выложить всё, что с ней произошло. Но слова принца ударили словно пощёчина.       — Не придумывай себе любовь. Отец не полюбит тебя.       — А я и не рассчитываю на его любовь. — Слова вырвались обиженно: неужели так заметно, что она влюбилась? — Я прекрасно понимаю, кто он и кто я. И не стоит мне об этом напоминать. Наши разговоры лишь о растениях. — Зачем-то, сдерживая слёзы, начала оправдываться. Вот не зря говорят: «На воре и шапка горит». Вдобавок покраснев, она резко отвернулась.       — Если у тебя всё, то я хотела бы вернуться к себе. И если ты решишься доложить обо мне — то делай это, отпираться не стану. Ничего тайного я не услышала. Надоело! Надоело жить в вашей золотой клетке! — слова про любовь просто вывели из себя. — Надоело оправдываться, что я не зло, хотя как угодно. — Она развернулась и поспешила по тропинке в сторону дворца.       Мысли о разговоре ещё долго смущали; вот зачем об этом думать? Но сказанное больно ранило. Она что, навязывается ему? Нет! Она просто потеряла голову, но от такой правды становилось ещё больнее. Почему сердце выбрало именно его? Ведь вокруг столько эльфов. Например, доктор. Она тяжело вздохнула: да не нужен ей никто! Вернуться домой — вот её цель!       Работа в саду продолжалась — сад готовили ко сну. Некоторые сорта цветов выкапывали и переносили в оранжерею, клубни хранили в опилках в тёмном помещении. Но, благодаря невидимому куполу над садом, пока царила благодать. Кира ощущала присутствие Йаванны (а может, ей этого просто очень хотелось). Вспоминала богиню, произнесённые ею слова сами проявлялись в душе: «Помни, я всегда рядом, в каждой травинке, в каждой созданной мною душе».       И тут на ветку сосны сел Чик. Шишки звонко ударились друг о друга. Не веря своим глазам, она прикрыла рот рукой и только хотела завизжать и запрыгать от радости, как за спиной услышала голос. Птичка чирикнула и слетела с ветки.       — Что так удивило тебя в этой маленькой птахе?       «Ох, как он не вовремя появился»,— впервые она была ему не рада. — Я таких раньше не видела, — не раскрывая карт, ответила она и присела перед Владыкой в реверансе. Король, приветствуя, кивнул.       «Однолюб! Он ждёт возвращения любимой!» — подумала она и укоризненно взглянула на Трандуила. Это было проявление ревности к той, которой нет на Эа, и неизвестно, вернётся ли она. Эльф волен выбирать, продолжить ему земной путь или нет!       — Что в ней особенного, что так заблестели глаза?       — Вам показалось, ваше величество. — «В нём моё спасение», — подумала и мельком обратила взор в ту сторону, куда улетел Чик.       — С каждым днём всё холоднее. Не за горами и день Дурина. — Поймав заинтересованность, он пояснил, что это первый день нового года по календарю гномов. В этот день на пороге зимы луна входит в последнюю четверть и встречается с солнцем.       — Вы так хорошо знаете праздники гномов. — Ответом была приподнятая бровь. А там, на допросе, он был мало гостеприимен.       Но слова «не за горами» позволили Кире удалиться от лесного королевства и очутиться возле Одинокой горы и утопить взгляд в ледяной шапке.       — Я могу спросить, за что вы задержали гномов?       — Они нарушили мои границы. — Он одарил её высокомерием.       «А не из-за камней ли?» — хотелось упрекнуть. — Вы отпустите их? — Резкий вопрос заставил короля пристально и уже с раздражением взглянуть на эльфийку. В нём читалось: «Не лезь не в своё дело».       — С чего мне их отпускать? — От его переменившегося голоса она сглотнула. — Ты им сочувствуешь?       — Возможно, их ждут дома. Вы об этом не думали? — «И меня тоже!»       — Я не обязан думать о каждом гноме. — Не чувствуя ни капельки вины (с чего бы это), сложив руки за спиной, он шагнул по тропинке. — Я их не приглашал. И у них нет дома.       Ей показалось, что он будто усмехнулся. — Меня вы тоже не приглашали, — сболтнула она.       Он нахмурился: — Не забывай, с кем говоришь, — он резко остановился и развернулся. — Можешь вернуться к своим обязанностям. Я не нуждаюсь в твоём обществе.       Последние слова были до боли неприятными. Она что, ему собачка: хочу — выведу на прогулку, хочу — нет? По сути так оно и было: он король, а она? Садовник. Но, вспомнив про Чика, она приободрилась. Он сообщит Килиону, а тот… тот примчится её спасать — обязательно! В ожидании друга сердце ритмично застучало. Кира знала, что работа будет продолжаться до первого снега и у неё есть шанс встретить в саду Килиона.       В один из дней, готовя кусты роз к холодному времени года, она увидела вдалеке мелькнувший силуэт маленького человека. Помотала головой, отгоняя видение. Но человечек, не подозревая, что его обнаружили, из любопытства подошёл ближе. Кира опустила лопату и во все глаза рассматривала чудо.       — Ты кто? Призрак умершего гнома? — нерешительно произнесла она вслух, скорее для себя, готовая ко всему.       Мелькор же приходит во сне, Саурон в видениях, а это было новым явлением. Заметив его, сначала она посчитала, что ей почудилось, но теперь смотрела на него в упор. И видела его отчётливо, сравнивая с коротышкой из трактира. Такие же кудряшки, босые широкие ступни, добрые глаза и растерянный взгляд. Одет в короткие штанишки, рубашку, жилетку и мятый, без пуговиц пиджак (вместо пуговиц висели нитки; видимо, хозяин пиджака пуговки где-то растерял). Надо же, как забавно, после смерти ты остаёшься в том, в чём умер, — сделала она вывод.       Раскачиваясь на пятках, человечек держал руки в карманах пиджака, но произнесённые слова эльфа заставили его измениться в лице, даже слегка напугали.       — Вы меня видите? — удивившись, ответил вопросом на вопрос, но тут же себя поправил: — Я хоббит, а зовут меня Бильбо Бэггинс.       — Бильбо, — повторила она. — Ты из Хоббитании?       — Да! Вернее, из Шира, — поправил он. — А вы знаете, где это?!       — Только по картам, — улыбка расползлась на пол-лица. — А меня зовут Кирибриан.       — Красивое имя, — сделал он комплимент и сразу расположил эльфийку к себе, и это было взаимно.       — Так ты не привидение?       — Приви… что?       — Ты призрак? — продолжила Кира.       — А вы не сдадите меня эльфам? — Он по-детски смутился и опустил большие карие глаза с пышными ресницами.       — Конечно нет. Если скажешь правду, что ты тут делаешь.       Коротышка вздохнул: — Прячусь.       — В саду? И от кого же? И почему ты так странно выглядишь? Будто прозрачный.       — Из-за волшебного кольца, — признался он. Но руку из кармана не вытащил.       «Ещё одно волшебное кольцо, — напряглась она. — Кто их создаёт и для чего — чтобы шпионить?» — И в чём заключается свойство твоего кольца?       — Ну-у-у, — протянул хоббит, — быть невидимым.       — Почему тогда я вижу?       Бильбо пожал плечами. Хоббит был настолько маленьким, что легко можно было принять его за ребёнка, но на вид ему было около сорока.       — С кем ты говоришь? — за спиной послышался голос правителя.