Реальная сказка

      Бильбо незаметно увязался за стражей, чтобы проследить, куда ведут задержанных. Деревянное двухэтажное сооружение, совсем не похожее на эльфийские темницы, располагалось в отдалённой части города. Толстые решётки обрамляли окна, что-то ещё рассмотреть было сложно, так как стояла ночь. Хотя с площади до сих пор доносились возгласы радующейся толпы.       — Я постараюсь вас вытащить, — полурослик подбежал к Кире. Стражник не сразу понял и принял его за ребёнка:       — А ну, быстро домой! И куда смотрит твоя мать, — рявкнул он, но когда разглядел, то грубо отогнал копьём. — Не положено!       Лунный свет сквозь решётку проникал в помещение. В камере пахло мокрой древесиной. От сырости Кира поёжилась, ведь на ней было только лишь рваное платье, а на улице-то почти середина осени. (Как потом выяснилось, день Дурина гномы отмечали девятнадцатого октября. Именно этот день был важен Торину и его компании). Навесной фонарь противно скрипел на ржавом крючке. Задержанных развели по разным камерам, расположенным друг напротив друга.       — Зачем ты влезла не в своё дело? Кто тебя просил за меня заступаться? — заговорил Бард, как только охранник, гремя связкой ключей, ушёл.       — Меня не надо просить, — прильнув к холодным прутьям, ответила Кира. — Просто я думаю, что ты прав насчёт дракона.       — Прав?! Нам ещё лесного короля с его армией не хватает.       — Не переживай, не будет никакой армии.       — Я в этом не уверен. Леголас не просто так появился в Озёрном. Гномы — их пленники. И, кстати, что ты делаешь в их компании? Очень подозрительно.       — Я мечтала увидеть подругу и для этого сбежала из дворца.       — Зачем же сбегать? Плотогоны — частые гости Эсгарота, бургомистр благоволит эльфам, хотя и не позволяет им надолго задерживаться. Могла бы с ними и приплыть.       — Не могла. — Тут ей захотелось сменить тему: — А что случилось с твоей женой?       — Зачем тебе знать? — Он отошёл от решётки в тень и, оперевшись спиной о стену, опустился на корточки. Кира продолжала стоять.       — Тебе больно об этом вспоминать?       — Она умерла от воспаления лёгких, когда Тильде было полтора года. Растить детей мне помогала мать.       — А что случилось с отцом?       — Он долго болел.       — Ты единственный у них?       Мужчина молчал, потом тяжело вздохнул: — Моя младшая сестра умерла, когда ей было два месяца. Мама назвала её Кирибриан. Она всю жизнь ждала тебя и верила, что ты вернёшься.       Из глаз Киры скатились слёзы, как же много она пропустила — целую человеческую жизнь. — Я чувствовала, но не могла вернуться. Всё это время меня держали в подземелье… — Продолжить она не успела, потому что послышался до боли знакомый голос. И она мысленно перенеслась на сорок лет назад, сердце быстро застучало.       — Что опять он натворил? Нет, не так! Чём опять он не угодил бургомистру? — в коридоре послышался строгий женский голос, потом шаги.       — Он на своей лодке незаконно провёз в город гномов; тех, кто пропустил, тоже накажут, — ответил стражник.       — Гномов? Ты хочешь сказать, что мой сын — контрабандист?       — Я ничего не хочу сказать, я стражник и не принимаю решений. У тебя пять минут, и то ради памяти моего друга.       — И на том спасибо! — Пожилая женщина приблизилась к решётке: — Сидишь? — Сын поднялся и подошёл ближе.       — Зачем ты пришла, я сам разберусь.       — Разберётся он! Стоило зайти на мост, как мне сообщили, где ты. Я немедленно иду к бургомистру. На каком основании он тебя упрятал сюда? Нашёл крайнего, — заругалась женщина.       Кира замерла в ожидании. Спиной к ней стояла полноватая седовласая старушка; плечи опущены, спина немного согнута, руки и шея в морщинах, голос чуть простужен. Но и за всем этим Кирибриан признала свою подругу. Как только она не представляла их встречу, но только никак не предполагала, что это произойдёт в темнице Эсгарота.       «Зато есть с чем сравнить и будет что вспомнить», — сарказм моментом посетил голову.       — Халет, — дрожащим голосом позвала она. Женщина не сразу поняла и поэтому не обернулась. Бард смотрел то на мать, то на эльфийку. — Халет, я вернулась.       Женщина медленно повернула голову и прищурила глаза, пытаясь разглядеть. Внутри что-то ёкнуло, ведь прошло столько времени, она отчаялась уже встретить ту, которую ждала. Но голос она сразу узнала. Перед ней стояла светловолосая высокая эльфийка. Первые лучи солнца очерчивали силуэт, и от этого казалось, что она светится.       — Это я, — мягко произнесла Кира и протянула через решётку руку: — Прости меня, моя девочка, что я так долго шла к тебе.       (Со стороны это выглядело странно, что молодая особа обращается к пожилой даме «моя девочка», но не будем забывать, сколько на самом деле лет Кирибриан).       — Вы?! Вы вернулись. — Губы и руки Халет задрожали, она сделала пару нерешительных шагов и ухватилась за толстые холодные прутья решётки. Кира коснулась её тёплых морщинистых рук. — Вы совсем не изменились. Эру! Я так вас ждала, — из глаз старушки потекли слёзы. — Я знала, что вы вернётесь.       — Не надо, прошу, не плачь, — Кира провела ладонью по её волосам, как делала, когда той было шестнадцать. — Я не могла прийти раньше. — Ей хотелось оправдать себя, но оправданий она не находила. Слишком поздно, длиною в жизнь, нашла возможность увидеться, а ведь они мечтали всегда быть вместе.       — Но почему и вы в тюрьме? Бард, что происходит? Неужели это всё из-за гномов? Город словно сошёл с ума. Все твердят о пророчестве.       — Так ты ещё не была дома? — с противоположной стороны, у решётки, Бард наблюдал за их встречей.       — Нет, дома не была, сразу пришла узнать, чем ты не угодил.       — Время вышло, — крикнул охранник и звякнул связкой ключей.       — Иди домой и ни о чём не беспокойся. Я как-нибудь выкручусь, не впервой.       — Вот видишь, какой у меня сын! Весь в своего отца! — сказав Кире, она повернула голову к Барду: — Я иду к бургомистру! У меня к нему вопросы. — Смахнула слезинки и отошла от решётки. — Я не прощаюсь. Мы обязательно ещё поговорим. — Взглянула на Киру и мило улыбнулась: — Я так рада, что вы вернулись! — На лице было столько морщинок, но глаза горели огнём, как и пятьдесят лет назад.       — Ты какой была, такой и осталась. Самой смелой девочкой на свете.       — Я ненадолго, Зигрид даже пирог не успеет испечь, как вас освободят, — она говорила о старшей внучке. — Бард! Будь молодцом и не вступай в конфликт.       — Мама…       — Присмотри за ней, чтобы никакие эльфы не забрали её обратно, я-то их знаю.       Женщина выпрямила спину и твёрдой походкой поспешила к выходу, туда, где горели факелы.       — Всё, разобралась? — переспросил стражник.       — Разобралась, теперь разберусь с бургомистром и его прихвостнем.       — Вот кому надо на дракона идти, — пошутил стражник. — Ты стоишь целой армии.       Кира как стояла, так и осталась стоять. Наверное, правильно Трандуил не пускает эльфов к людям. Трудно смотреть, как кто-то стареет и умирает на твоих глазах. Может, проще не видеть и не знать этого.       — Я помню, какой она была в шестнадцать, горы могла свернуть.       — Она всю жизнь их сворачивает.       — А что стало с трактиром?       — «Три карася»? Ей пришлось продать его. Налоги задавили полностью.       — А что Барион не помогал?       Мужчина хмыкнул: — Это было до него. Она рассказывала, что после смерти отца, то есть моего деда, ты была ей опорой, но когда тебя забрали эльфы, мир рухнул. Мой отец появился в городе лишь через год, после того, как она потеряла трактир. Но заведение стоит и по сей день, только хозяин другой.       — Как же она жила?       — Лимиар приютила её.       Халет дошла до дворца и попросила стражу об аудиенции.       — Его светлось ещё отдыхают, — заявил стражник. — Приходи позже.       — Вот ещё! Доложи, что я хочу поговорить и это срочно!       Через пять минут из дверей выглянул Альфрид — помощник бургомистра и словно змея зашипел: — Что тебе надо? Бургомистр не желает никого видеть. Уходи.       — Ах ты, поганец, посадил моего мальчика и рад. Я хочу поговорить с правителем и напомнить, кто всё это время лечил его больного отца и кто всё это время хранит чужую тайну.       — Ваше время прошло, — скалясь, заявил он.       — Тогда я расскажу всему городу, кто разворовывает казну и куда идут наши налоги.       — Как ты смеешь…       — Смею! Я хорошо разбираюсь в финансах. А может, напомнить, как ты ночью забрался в мой трактир и хотел ограбить? Я тогда не стала поднимать шума, всё-таки сын почтенных людей. Молодость — глупость, да, Альфрид? Зря я тебе уши тогда не открутила.       — Хорошо, я посмотрю, что смогу сделать, — он прищурил глаза, и лицо стало смахивать на лисью морду. — Жди тут!       — Жду, только недолго.       Через минут десять он вернулся: — Бургомистр ждёт. У тебя десять минут. — И тихо добавил: — Старая карга.       — Сразу бы так. Я уж думала, ты за смертью отправился.       В кабинете за столом сидел недовольный, с утра потревоженный правитель города.       — Что ты хотела? Альфрид сказал, что у тебя что-то важное. За своего сына пришла просить?       — Нет, я пришла предупредить.       — О чём ещё?       Халет поймала заинтересованность в глазах мужчины:       — Я вижу, у тебя мало проблем?       — На что ты, старая, намекаешь?       — На то, что лучше не связываться с эльфийским королём. Люди говорят, что та эльфийка, что в твоей темнице, дорога Трандуилу и он за ней обязательно явится.       — Это не эльфийка, это какая-то оборванка, — вмешался помощник.       — Не суди по себе! Мы не знаем всех деталей.       — Она так же, как и все, нелегально проникла в город, — скалясь словно шакал, продолжил темноволосый мужчина.       — Все?! Это ты про гномов, которые наобещали Эру знает что? И вы поверили?! Значит, им почести? А эльфа в темницу за нарушения? Ты думаешь своей головой? Она эльф! И прибыла в Эсгарот с наследным принцем. Ты же не станешь этого отрицать? (По пути Халет кое-что услышала, о чём говорили люди, обсуждая сегодняшнюю ночь. Ей совсем не хотелось шантажировать и напоминать, как умер предыдущий плавитель и кто ему помог. Она стала случайным свидетелем бурного разговора в доме Лимиар, примерно тридцать лет назад).       Бургомистр задумался и отвёл взгляд в сторону открытого окна, где продолжала бурлить огромная толпа: люди с утра до ночи веселились, распевали песни и жили надеждой, как убьют дракона и разбогатеют.       — А это что? — Халет сделала вид, что удивлена, чему радуются люди. — Гномы пообещали вам проклятое золото? Они ничего вам не дадут. У тебя нет права лгать своему народу.       — Не твоё дело, старуха.       — Моё! Я свидетель того, что сотворил Смауг с двумя городами. Сколько детей остались сиротами. Ты ещё даже на свет не родился.       — Он давно сгинул. — Мужчина снял рыжий парик и бросил его на стол. — Чего тебе надо?       — Лучше по-хорошему отпусти этих двоих, что сидят у тебя в темнице. Я бы не хотела видеть эльфийскую армию и не советую злить Трандуила. Видимо, гномы неудачно побывали у него в гостях. Ведь так? Что молчишь? По сути, сейчас ты прикрываешь их. Кое-кому это не понравится. Вот где сейчас эльфийский принц? Не знаешь? А может, твой помощник в курсе? Давай, спроси у него… — Женщина замолчала в ожидании ответа. — Я отвечу! — Хотя она и понятия не имела, где этот эльф. — Он на пути во дворец, и уже к вечеру тут будет целая армия. — Халет говорила так убедительно, что у бургомистра задёргался левый глаз и ему захотелось побыстрее выпроводить из города гномов.       — Я подумаю, — ответил он и поднял руку. Тут же появилась стража.       — Думай! На то ты и правитель. — Женщина не спеша развернулась и вышла из кабинета.       Не прошло и пары часов, как в дом вошли Бард с Кирибриан.       — Бабушка, они вернулись, — младшая дочь бросилась в объятия отца. — А Зигрид готовит пирог по вашему рецепту, мы его очень любим, — она посмотрела на эльфийку.       Кира улыбнулась: — А где Кили?       — С ним всё хорошо, его забрали гномы, бургомистр предоставил им дом и велел их накормить.       — Это он может, — к ним вышла Халет, в руках она держала до боли знакомые тетради. — Это твоё, — она протянула руки. — Я сохранила их.       Кира взяла. Это были те самые записи с рецептами, которые она собирала. — Я хочу, чтобы они достались твоим внучкам.       Пожилая женщина кивнула и забрала их, а после они долго, уединившись в комнате, о чём-то говорили, возможно, рассказывали, как жили все эти годы, вспоминали и одновременно грустили о прошлом времени и не торопились забегать вперёд и строить планы, ведь никто из них не знал, что их ждёт.       С гномами носились как с писаной торбой. Те как следует наелись и отдохнули, подстриглись и расчесали бороды, надели платья своих любимых цветов и расхаживали по городу гордой поступью. Торин выглядел так, словно уже убил Смауга и вернул Эребор. А вот Бильбо не находил себе места, и при одной мысли о жуткой горе, в которой залёг дракон, его бросало в дрожь. О том, что освободили Кирибриан, он уже был в курсе.       Но время поджимало, и день Дурина не за горами. Написанные на карте лунные руны не давали Торину покоя. Он не хотел, чтобы о них ещё кто-то знал, но и без помощи ему было не обойтись. Сцена встречи с владыкой Ривенделла стояла перед глазами. Ему казалось, что Гендальф специально заманил к эльфу и подстроил всё так, чтобы у них не было другого пути.       — Избавь меня от твоего гномьего упрямства. Твоя гордыня погубит тебя. Перед тобой один из немногих, кто может прочитать карту. Покажи её владыке Элронду, — приказал волшебник.       — Торин, нет, — вмешался Балин. Гном нахмурился, но молча вытащил карту и протянул эльфу.       — Эребор?! Что за интерес у вас к этой горе? — Элронд развернул сложенный лист пергамента.       Только Торин собрался ответить, как Гендальф опередил: — У нас научный интерес. Как ты знаешь, некоторые такие артефакты содержат скрытые послания. Ты же ещё не забыл древнего языка гномов?       — На ней изображены лунные руны, — произнёс Элронд.       — Как же я сам до этого не догадался, — лукаво сказал Гендальф. (Ну кто поверит, что майар не знает древнего языка гномов? Хотя…)       — Их можно прочесть только при свете луны в той же фазе и в то же время года, когда они были написаны, — Элронд положил карту на огромный каменный стол.       — И ты прочитаешь их? — Торин поднял взгляд на эльфа.       — Эти руны были написаны при свете нарастающей луны, почти двести лет назад. Похоже, вам суждено было попасть в Ривенделл. Судьба благоволит тебе, Торин Дубощит, ибо сегодня ночью над нами светит такая луна.       Голубой свет скользнул по бумаге, проявляя, словно лакмусовую бумажку, иероглифы, и владыка Ривенделла начал читать: «Встань у серого камня, когда прострекочет дрозд, и последний луч заходящего солнца в день Дурина укажет на замочную скважину».       — Это плохие новости. Лето на исходе, день Дурина не за горами, — опечалился Торин, ведь до горы нужно ещё добраться.       — У нас ещё есть время. Нам лишь надо оказаться в нужном месте и в нужное время. Только тогда мы сможем открыть дверь, — Балин стоял рядом, поддерживая короля.       — О чём задумался? — седобородый гном заставил Торина оторваться от куска пергамента, что держал в руке, и поднять глаза на товарища.       — Да я всё о горе. Нельзя было доверять эльфам.       — Ты про Элронда?       — Откуда о нашем походе узнал Трандуил?       — А Гендальф? Это он передал тебе карту и ключ. Это он нас привёл в Ривенделл. Ты думаешь, специально? — продолжил Балин.       — И где он сейчас, этот волшебник? А? — Торин нахмурился.       — Но нам необходимо было узнать, что написано на карте. Даже звёзды говорят, что мы на верном пути и ты избранный! Мы вернём наш дом!       Торин стал подумывать о продолжении похода. Пока восторг горожан не успел остыть, надо попросить помощи. Потому он отправился во дворец правителя, чтобы сообщить, что они уходят к горе. Бургомистр несказанно обрадовался, что дело сдвинулось и он наконец-то избавится от непрошенных гостей. Золото — золотом, а вот содержать гномов было обременительно, так как с их появлением жизнь горожан превратилась в нескончаемый праздник. Да и с Трандуилом связываться не хотелось.       «Пускай идут себе», — думал он. — Посмотрим, как их приветит Смауг». Но в слух сказал: — Всё к вашим услугам: и лодки, и пони.